ЭДУАРД ПОЛЕТАЕВ: СОВРЕМЕННЫЕ РИСКИ И ТЕНДЕНЦИИ, СВЯЗАННЫЕ С ПЕРЕСМОТРОМ ИТОГОВ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

20.05.2015

Транскрипт выступления политолога, руководителя Общественного фонда «Мир Евразии» Эдуарда Полетаева (Алма-Ата, Казахстан), которое состоялось на девятом заседании Экспертного клуба «Урал-Евразия» по теме «Великая Отечественная война: Уроки истории и общая память», 12 мая 2015 года, Екатеринбург.

Всем добрый день! Меня зовут Эдуард Полетаев, я по образованию политолог, журналист-международник, руководил несколькими журналистскими проектами, был главным редактором газеты «Известия-Казахстан», которая просуществовала в Казахстане более десяти лет, а затем закрылась по экономическим причинам.

Сейчас мы занимаемся освещением интеграционных процессов на постсоветском пространстве в рамках нашего фонда «Мир Евразии», причем работа этого фонда в профессиональном плане берет свое начало с 2003 года, когда начал выпускаться информационно-аналитический журнал «Мир Евразии», обладатель ряда наград и премий. Это было задолго до появления Таможенного и Евразийского союзов, чтобы казахстанцы знали, что происходит в России и наоборот.

Большую часть того, что сегодня говорила в своем интересном выступлении Асель, можно смело экстраполировать и на Казахстан, картина будет примерно одинаковая. Тот же 1916 год – восстание было и в Казахстане. Кроме того, Алма-Ата и Бишкек когда-то входили в одну Семиреченскую область, были запланированы одними людьми и в принципе по ментальности алматинцы и бишкекчане близки, хотя, конечно, есть и отличия.

В частности, Кыргызстан в отличие от Казахстана часто называют страной неправительственных организаций, по статистике там количество прозападных НПО насчитывается в три раза больше (если их число делить на количество населения). И поскольку Кыргызстан экономически более бедная страна, менее развитая, то те гранты НПО, стипендии, возможность поехать на стажировку в те или иные страны воспринимаются с большим энтузиазмом, чем в Казахстане.

У нас гораздо меньше харизматичных лидеров неправительственных организаций, потому что в Казахстане амбициозные люди  часто предпочитают реализовывать себя в других проектах – в бизнесе, на госслужбе, где платят, кстати, больше денег, чем сотрудникам НПО в Кыргызстане, там не такие уж и большие деньги, но в условиях безработицы и низкого уровня жизни благодарят даже за это.

«Радио Азаттык», которое в Казахстане также существует, не будет выкупать прайм-тайм на наших телеканалах. И в принципе информационно-идеологическая работа в Казахстане поставлена на более системный уровень, ведь в стране один президент, одна цель, а в Кыргызстане уже поменялось столько самых разных людей, которые приходили к власти, и, конечно, с этой точки зрения, ситуация отличается.

Я буду говорить о современных рисках и тенденциях, которые связаны с пересмотром итогов Великой Отечественной войны. Мы в рамках фонда уже проводили подобное мероприятие в середине апреля, собирали экспертов, обсуждали тему. В принципе, к сожалению, происходит так, что в экспертном и медийном поле идет раздвоение по отношению к событиям нашего общего прошлого, и ряд журналистов и политологов на данную тему реагирует совершенно иначе, чем это можно было предположить лет пять-десять назад. Отношение существенно изменилось.

Борьба вокруг символов Победы и этноцентрическое восприятие истории

Мы отмечаем юбилей «георгиевской» ленты, ей исполняется десять лет. Появилась она на шестидесятилетие Победы, и автором проекта по официальной версии придумали в Интернет-департаменте РИА «Новости» под руководством Натальи Лосевой. И вовсе никто под ней не имел ввиду никакие захваты Средней Азии, никаких имперских замашек России и прочих вещей, которые сегодня употребляются в дискурсе противников «георгиевской» ленты, которая в Казахстане в определенной степени стала символом больших разночтений. Как и в Кыргызстане, у нас появилась своя лента Победы, выглядит она следующим образом: бирюзового цвета под цвет национального флага с национальным узором желтого цвета и изображением ордена Отечественной войны.

1510-500x354.jpgПричем, как и в Бишкеке, простые люди не делятся ни в Бессмертном полку, который прошел в Алматы, на ряде публичных мероприятий, на возложении венков, которые прошли в каждом городе Казахстана, — люди ходили с самыми разными лентами, и казахстанскими, и «георгиевскими», никакого возмущения это не вызывало. А многие вообще поступили «политкорректно». Например, официанты одного популярного ресторана поверх «георгиевской» ленты надели казахстанскую.

Тем не менее, на официальных мероприятиях, как на параде Победы 7 мая в День защитника Отечества, ведь 9 мая президент находился в Москве, все-таки использовалась новая казахстанская лента. Хотя в ряде публичных мест «георгиевская» лента вполне себе употребляется, и это воспринимается нормально. В частности, перед Парадом я был в Астане и видел на здании Генеральной прокуратуры два баннера с изображением «георгиевской» ленты, а Генеральная прокуратура – это все-таки олицетворение законности.

На мой взгляд, появление казахстанской ленты – это решение прийти к какому-то компромиссу, чтобы нейтрализовать влияние противников «георгиевских» лент, а саму «георгиевскую» ленту никто на официальном уровне не запрещал. В последнее время значение этой ленточки сильно идеологизируется, это плохо. Тем более мы уже вступаем в постиндустриальную, гиперинформационную эпоху. Все мы знаем, что сегодня мало исследований проводится на тему, как мы воспринимаем новые медиа. Ведь сегодня мы, как Гай Юлий Цезарь, можем одновременно получать информацию из нескольких источников: ковыряться в телефоне, планшете, слушать аудиокнигу, одновременно смотреть телевизор, — и это вполне нормально. А что будет с традиционными СМИ, как телевидение, радио, печатные СМИ, — это очень большой вопрос.

В Казахстане, я думаю, и в Российской Федерации и в Кыргызстане ситуация в отношении формирования восприятия итогов Великой Отечественной войны похожая. Как правило, все традиционные источники информации не направлены на молодежь, которая сидит в социальных сетях или посещает те или иные сайты. В Казахстане с этим проблем не было, последние три-четыре недели газеты были буквально забиты воспоминаниями о ветеранах, информацией другого рода, посвященной Великой Отечественной войне. В частности, номер газеты «Литер» от 7 мая, состоящий из восьми страниц, был полностью посвящен Великой Отечественной войне. Молодежь газеты не читает. Вся политически заинтересованная публика перебралась в «Фейсбук», который в Казахстане является наиболее политизированной и популярной сетью, где культивируются самые разные стереотипы, самое разное отношение к нашей Великой Победе.

К тому же информационная эпоха такова, что сегодня как только погибает, допустим, какая-нибудь «звезда», актер, режиссер, страна об этом узнает в течение нескольких часов, по телевизору показывают уже готовые «болванки», посвященные той или иной «звезде». Стоит умереть какому-нибудь актеру театра или кино, как вечером в прайм-тайм про него уже фильм показывают. То есть наступило очень прагматичное и циничное время среди самих журналистов, что тоже в определенной степени влияет на отношение к итогам Великой Отечественной войны.

Более того, я убежден, что после 70-летие Победы история идеологической борьбы вокруг Великой Отечественной войны не остановится, еще есть очень много «скелетов» в шкафу, и какие-то новости, удивляющие всех нас, обязательно будут появляться, тем более что идеологические противники в определенной степени будут этому способствовать. Чем дальше отдаляются трагические события, тем, конечно же, будет больше диаметрально противоположных комментариев. Многим историческим событиям, к сожалению, стали давать политическую оценку.

Неслучайно в апреле было принято два документа. Один – в ОДКБ о недопустимости искажения и пересмотра итогов войны, и сразу же за ним главы стран СНГ подписали похожий документ, правда, к сожалению, я не увидел там фамилий глав государств, которые его подписали, ведь Украина до сих пор входит в СНГ, но ее президент вряд ли поставил там свою подпись. Тем не менее, основная группа, «сердце» постсоветского пространства, которое состоит из пяти государств – вступивших в Таможенный и Евразийский Союз и являющихся членами ОДКБ (плюс Таджикистан) – этот документ поддержали. Здесь об искажении и пересмотре итогов войны, конечно же, речи не идет.

В настоящее время, на мой взгляд, постсоветские государства разделились по отношению к интерпретации истории событий 1941-1945 годов или 1939-1945 годов. Члены Евразийского экономического союза: Беларусь, Армения, Россия, Казахстан и Кыргызстан, – все-таки разделяют традиционное понимание того, что произошло в это время. В ряде стран подход немного трансформировался, например, в Азербайджане, Узбекистане, Туркменистане. В Узбекистане, как мы знаем, теперь День Победы называется Днем памяти, и хотя основные постулаты традиционного восприятия сохраняются, часть изменена.

В некоторых республиках бывшего СССР, как Прибалтика, сегодняшняя Украина или Грузия, история пересмотрена. С чем это связано? Не только с позицией политических элит, которые в некоторых странах имеют явно прозападный характер. В том, что есть болевые точки в истории Второй мировой войны, которые в сознании политических элит государств воспринимаются по-разному. Например, такая болевая точка, как «пакт Молотова-Риббентропа» 1939 года. Ведь для граждан Казахстана его значимость практически равна нулю, а например, для граждан Польши, которую разделили и она перестала существовать как государство, восприятие этого документа совершенно иное, как и для стран Балтии, так и для некоторых политиков Украины.

То же самое происходит в оценке роли Советского Союза во Второй мировой войне. Такой пример. В Западной Европе есть праздник День Д – высадки союзнических войск в Нормандии, который отмечается 6 июня. И для их историографии эта дата имеет гораздо большее значение, потому что солдаты именно западных стран высадились и участвовали в высадке в Нормандии. В то же время для стран Восточной Европы, республик бывшего Советского Союза эта дата имеет значение гораздо меньшее в сравнении с битвой под Сталинградом, Курской дугой и прочими военными операциями, поскольку там участвовали наши люди, лилась наша кровь, гибли наши солдаты и офицеры.

Таким образом, восприятие истории в определенной степени носит этноцентрический характер и во многом зависит от того, как ее интерпретирует политическая элита. Например, для Казахстана и Кыргызстана характерна история с генералом Панфиловым, которого обе страны считают своим. В преддверии 70-летия Победы национальные банки этих республик выпустили памятные монеты, и на обеих изображены фрагменты, связанные с генералом Панфиловым: на казахстанской монете это памятник в Алматы, где изображен политрук Клочков с бойцами Панфиловской дивизии, а на кыргызской — это памятник Панфилову в Бишкеке. И такое разделение «кто откуда», на мой взгляд, не очень способствует пониманию того, что победа была единой. В конце концов, того государства, которое воевало с фашистской Германией, уже нет на карте, оно погибло. И та ментальность, когда мы называли друг друга советскими людьми, уже ушла.

89a4e595b57edb402e4d892a198ccbd8-og.jpg

Монета в честь 70-летия Победы в Великой Отечественной войне, выпущенная в Казахстане

Сейчас многие страны находятся в поиске своей идентичности, это долговременный процесс. Так, в Казахстане был недавно озвучен программный документ, по сути, предвыборная программа Н.А. Назарбаева, пять институциональных реформ. Одна из этих реформ — создание нации будущего. Таким образом, Казахстан сейчас пытается сформировать гражданскую идентичность, а стране уже больше двадцати лет. Идентичность эта строится на основе принадлежности к общему гражданству и определенным моральным ценностям. И сколько будет продолжаться этот процесс, неизвестно. Гораздо более плохая ситуация на Украине, где гражданская идентичность очень сильно политизирована и определена в зависимости от региона проживания этих граждан. Как быть — непонятно.

А ведь история Великой Отечественной войны и оценка итогов очень сильно влияют на восприятие этой гражданской идентичности. В той же Украине, например, где именно по разности оценки событий ВОв граждане страны друг друга недолюбливают. Страна находится в состоянии гражданского конфликта, потому что не знаю, насколько можно назвать гражданской войной то, что происходит на Донбасе и в Луганщине. Проблематика сохраняется. Более того, после того, как силы ДНР и ЛНР начали использовать георгиевскую ленту как символ сопротивления, в казахстанском и кыргызском сегменте «Фейсбука» отношение к ней резко изменилось. И сегодня ее воспринимают, в первую очередь, как политический, даже имперский символ. Поэтому можно сказать, что если бы не было того, что произошло на Украине, в Казахстане и Кыргызстане, на мой взгляд, так сильно бы не возмущались и не интерпретировали значимость этого символа Победы.

Еще характерный пример, связанный с Героями Советского Союза, которые являются казахстанцами, — в Казахстане до сих пор не определено точное количество Героев Советского Союза. И дело здесь не в учебниках и исследованиях профессоров — нет определенного регламента, как считать Героев Советского Союза казахстанцами. Кто-то призывался, допустим, с территории Казахстана, казахстанским райвоенкоматом, кто-то являлся по рождению казахстанцем, но призывался в другой республике, кто-то получил Героя Советского Союза не во время Великой Отечественной, а позже.

В разных источниках на официальном уровне существует несколько цифр, причем количество Героев Советского Союза растет: в советские годы их было 497, во всяком случае в музее истории Казахстана насчитывается именно столько фамилий, потом их стало около 500, затем 518, 523, 528, а сейчас называется цифра 535. Сколько их всего на самом деле, никто не знает.

Причем каждое из государств пытается приписать героев себе. Недавно в одном из украинских изданий я наткнулся на статью, где Казахстан отмечен как страна, которая дала только одного дважды Героя Советского Союза, хотя у нас официально их насчитывается четверо. Один из них, алматинец Сергей Луганский, дважды Герой Советского Союза, отмечен как украинец, поскольку у него фамилия оканчивается на «ий», хотя к Украине он не имеет отношения.Талгат Бегельдинов — Казахстан и Кыргызстан все не могут определиться, чей он. Обе страны его почитают, поскольку родился он формально в Казахстане, но рос и воспитывался в Бишкеке, тем более в Кыргызстане дважды Героев Советского Союза, кроме него, нет. Поэтому Кыргызстан за него крепко держится. Есть еще один выходец из Костанайской области Леонид Беда, после войны он был членом ЦК Компартии Белорусской ССР, дважды депутат Верховного Совета, похоронен в Белоруссии. В честь него там есть и улицы, и памятники, но поскольку он призывался с Костанайской области, Казахстан считает его своим.

Я уже говорил, что, на мой взгляд, такие споры ни к чему хорошему не приведут с той точки зрения, что историческое прошлое не должно рассматриваться по частям. Это наша общая победа, поэтому идея всех этих памятных мероприятий в том, чтобы последствия войны сохранились в памяти. Как бы то ни было, мы не избежим и не сможем избежать того, что будет писаться новая история в каждом из независимых государств. Нам, экспертам и журналистам, нужно способствовать тому, чтобы  она не противостояла старой, а гармонировала с ней, потому что это все-таки подвиг народа, об этом нельзя забывать. А пока получается так, что у каждой из политических элит своя победа на уме.

На смену ветеранам сегодня приходят различные реконструкторы, которые также в определенной степени превращают эту память в какое-то развлечение, шоу. Посмотрите на киноискусство, это идеологический фронт, на котором происходят достаточно серьезные бои. Во-первых, наше общество начинает разделяться на тех, кому нравятся или не нравятся последние фильмы, связанные с войной, например, римейк «А зори здесь тихие». Или самый последний скандал, фильм «Номер 44», который запретили в России. По этому поводу было очень жесткое выступление министра культуры России Владимира Мединского, после этого и в Казахстане прокатчики отказались брать этот фильм, как и в некоторых других странах, насколько мне известно, например, в Белоруссии.

То же относится к видеоиграм, в которых также дается много информации. И у нас это явление пока не слишком оценено с точки зрения влияния на патриотическое и идеологическое воспитания молодежи, как оно к этому всему будет относиться.

Всем известно, в условиях того, что сегодня человек вынужден переваривать гораздо больше информации, чем двадцать лет назад, и все это не укладывается в голове, миром правят стереотипы. И эти стереотипы очень тяжело победить. Кто-то считает себя величайшей жертвой внешних обстоятельств, как страны Балтии и Украина, где в официальной историографии заявлено, что Сталин и Гитлер решили сделать что-то нехорошее с этими государствами. Да, мы, Казахстан, Кыргызстан, Российская Федерация и Белоруссия, выступаем в качестве наследников Победы, а кто-то позиционирует себя как первую жертву, как Чехия и Польша. Кто-то показывает историю войны как обстоятельства, от которых было некуда деваться, — это такие страны, например, как Болгария, Венгрия или Словакия, которые фактически были фашистскими союзниками в период Великой Отечественной войны.

Опять вернусь к георгиевской ленточке. Это, как я уже говорил, все-таки символ определенных политических пристрастий, стал многомерным и поменял свое первоначальное значение как лента памяти. И в Казахстане разговоры о ней начали сравнивать с войной остроконечников с тупоконечниками из «Путешествий Гулливера» Джонатана Свитфта. Это все смешно, но аллегория хоть и обозначает бесполезную идеологическую войну, на самом деле за этим всем скрывались настоящие войны, которые вели католики с протестантами в Британской империи. И, конечно, не хотелось бы, чтобы и нашим потомкам лет через 100-150 донеслось таким усеченным аллегорическим образом то, что происходило у нас в середине ХХ века на евразийском земле.

Пока ветераны живы. В Кыргызстане более тысячи человек, в Казахстане 6300 человек, дай бог, чтобы к 80-летию Победы хоть часть из этих ветеранов дожила. И, конечно же, не хотелось бы, чтобы политические идеи пиарились на этой трагедии.

Память о Героях Советского Союза

Еще одна проблема, которую я вижу, чтобы оставить память потомкам на примере Казахстана, среди известных военнослужащих Героев Советского Союза, а их более пятисот человек, как мы знаем, на слуху имена всего лишь нескольких десятков из них, — это те, кому поставлены памятники, в честь кого названы улицы, школы, парки, площади и т.д. Далеко не все из этих пятисот человек где-то отмечены географически, хотя многие имеют очень необычную воинскую судьбу. В Казахстане о них очень мало знают, и я считаю это достаточно серьезной проблемой.

Еще в советской историографии так сложилось после 1945 года, что не все Герои Советского Союза были информационного обеспечены. В Казахстане есть интересный человек Мукатай Абеулов, Герой Советского Союза. Он воевал в Кубанском казачьем кавалерийском корпусе, т.е. это был казак казах. Или самый первый казахстанец Герой Советского Союза украинецКузьма Семенченко, генерал-майор танковых войск, — о нем тоже в Казахстане практически ничего неизвестно, хотя он первый казахстанский герой ВОВ. И единственный кореец, который был Героем Советского Союза, Александр Мин. Он был призван с территории Казахстана, хотя до этого в 1937 году он с семьей был депортирован с Дальнего Востока.

Пересмотр итогов Великой Отечественной войны с исторической перспективы

На мой взгляд, итоги пересмотра и разные оценки Великой Отечественной войны начались сразу после 1945 года. Может быть, в 1946-47 годах. Та холодная война, которая пошла после победы над Японией в сентябре месяце, носила серьезный идеологический характер, как мы знаем. На карте бывшей Германии появились ГДР и ФРГ, это имело существенную значимость для того, чтобы страны НАТО и Варшавского блока меняли свое отношение к итогам Великой Отечественной войны.

Советский Союз на тот момент имел гораздо большую идеологическую мощь и влияние в мире, и попытки пересмотра итогов войны все-таки были нейтрализованы. А когда наступил период «дикого рынка» после 1991 года, когда люди потерялись, перестали верить в идеологические ценности, в общество, даже в себя, а по телевизору показывали такие сериалы, как «Санта-Барбара», где норм поведения фактически не существовало, семейные ценности были разрушены и на фоне красивой жизни допускалось многое, это привело, скажем так, к определенной идиосинкразии по отношению к патриотизму, к идеологическим ценностям.

И в итоге сейчас молодежи порой приходится объяснять буквально на пальцах последовательность политических событий и разницу между политическими строями СССР и Германии. Многие просто-напросто забыли, что нацизм – это на самом деле форма рабовладения, по цепочке исторического развития это шаг назад, фактически низшие расы должны работать на низшие. А здесь, как Асель отметила в своей презентации, говорят о каком-то развитии языков малых народов, это, конечно же, глупо.

Нельзя забывать, что сама цивилизованная Европа, между прочим, и в том числе державы-победительницы, — все до Второй мировой войны были рабовладельцами. Это страны-колонизаторы, которые держали в своих руках Африку и Азию. А парад деколонизации начался, пожалуй, с Индии, которая получила независимость только в 1949 году. Основная масса государств получила ее в 1960-1970-х годах. И когда нашу роль в истории принижают, мы всегда забываем о том, что это говорят те же империалисты и колонизаторы, по сути дела.

Для нас Великая Отечественная война в идеологическом смысле имеет другое значение. Только Казахстан на фронтах Великой Отечественной войны потерял столько же жителей, сколько Франция и Англия вместе взятые, — более 300 тысяч человек. Это не говоря о потерях России, Украины и Белоруссии. Хотя если считать в процентном соотношении, конечно же, эти проценты будут несколько различаться в зависимости от того, какая республика бывшего Советского Союза находилась на фронтах боевых действий. Если мы республики тыловые, понятное дело, что процент погибшего населения будет меньше, поскольку из наших людей страдали и погибали только так называемые комбатанты, а не мирное население, а люди призванные. Гражданское население разве что от других невоенных причин могло нести потери. В то время как на территории, подконтрольной фашистским формированиям, было уничтожено огромное количество гражданских лиц, это вопрос, конечно же, другой.

Опять же, стоит ли акцентировать внимание на том, кто потерял больше, кто меньше, ведь страна была одна, и никто не мог гарантировать в начале 1940-х годов, например, что Япония не нападет на Советский Союз. Ведь на Дальнем Востоке держали огромное количество советских частей, и тогда, допустим, Хабаровский и Дальневосточный край могли тоже оказаться страшно подкошенными в человеческих жертвах. Но оказалось так, что они были глубоким тылом. Никто не мог гарантировать, например, что на Среднюю Азию каким-то образом нападут союзники Германии. Хотя Западный Казахстан все-таки подвергался бомбардировкам, где находились Эмбинские нефтяные месторождения, — туда долетали фашистские самолеты, т.е. частично Казахстан был в зоне военных действий.

Философия истории

Также я хотел сказать по истории, что сейчас по этой науке задается очень много вопросов, потому что она, как мы знаем, неоднократно переписывалась. Мы знаем, что эту науку делают люди, и такого, как в математике, два плюс два равняется четырем, здесь никогда не будет. Это зависит от идеологических предпочтений: бывает и пять, и три, и восемь, и четыре.

Конечно же, правдой необходимо считать то, что признано большинством профессионального исторического сообщества, хотя в последнее время появилось много различных терминов, которые характеризуют так называемую псевдоисторию, ее иногда называют фолк-историей (народная история), анти-историей, и лже-историей, и масс-историей, и самодеятельной историей, — сколько угодно терминов. «История для народа» — это успешные коммерческие проекты, которые появились после развала Советского Союза и сильно дезориентировали общество. А такие тонкие фальсификации могут опровергнуть только профессиональные историки.

И сегодня появилось огромное количество «трудов», связанных с Великой Отечественной войной. Псевдоисторики в своих книгах, телепередачах по сути дела используют литературные приемы и претендуют даже на научность, но на деле производят литературно-публицистические творения. Есть художественный замысел, потом появляется тенденциозный набор различных фактов, чтобы, согласно канонам беллетристики, все от начала до конца было интересно.

И все это в киноискусстве, в художественной литературе популяризируется очень сильно. Вот зайдите в книжный магазин что в Казахстане, что в России и посмотрите, сколько там учебников по политологии или книг по политике, которых, как правило, всего несколько штук, и сколько посвящено книг различным историческим событиям в художественном исполнении, это достаточно большое количество изданий. И в итоге под этой псевдонаучностью, под этим наукообразием додумывается фальсификация истории.

Ведь фальсификация истории не всегда происходит сознательно, она может быть сделана из каких-то коммерческих соображений того или иного автора, чтобы громко заявить о себе. Нет у нас наказания за преднамеренное искажение каких-то исторических фактов, исторической правды, за подтасовки и т.д. Показательным в этом смысле является интерент-мем «британские ученые», когда журналисты со ссылкой на так называемых «британских ученых» публикуют различные околонаучные факты, которые настолько удивительны, что их никто и проверять не собирается. А ведь среди таких «британских ученых» появилось очень много историков в последнее время, которые также за уши притягивают те или иные факты, чтобы СМИ об этом говорили и публиковали.

Культура памяти на постсоветском пространстве и за рубежом

В целом культура памяти на постсоветском пространстве отличается от того, что имеет место быть в Восточной Европе, и мы часто не понимаем друг друга. Поскольку мы жили в мощном государстве, в державе, то у нас осталась мемориальная и монументальная культура памяти: это огромные стелы, высотой с десятиэтажные дома, это Вечные огни, различные мощные изваяния, чего стоит одна Родина-мать в Волгограде, которая выше Статуи Свободы. И как это воспринимается новым поколением, этот вопрос также до сих пор не исследован.

Монументальная культура памяти лучше воспринимается в более жестком режиме или, как сегодня модно говорить у демократов, в тоталитарном государстве. Она, например, по сей день характерна для Северной Кореи. Огромные монументы не являются символом западного образа жизни. К примеру, когда к власти в Грузии пришел Саакашвили, он огромный монумент в Кутаиси, посвященный подвигам грузин в Великой Отечественной войне, просто-напростовзорвал динамитом. И на этом месте он поставил новое западное здание Парламента со стеклянными крышей и стенами. Это говорит о том, что западные ценности монументализма не признают, они его боятся.

К примеру, недавно я читал исследование, которое пару лет назад выпустил Российский институт стратегических исследований, и там были исследованы учебники стран Восточной Европы и бывшего Советского Союза. К примеру, учебники истории Болгарии, где советской версии истории особо не противятся, которая была чуть ли не шестнадцатой республикой Советского Союза, хотя во время Великой Отечественной войны они формально воевали на стороне Германии, отхватили даже кусок земли у Македонии, пока была возможность.

Болгария – страна, где длинные тексты не любят, неслучайно у них жителям целого города Габрово посвящены различные анекдоты. Поэтому у них история для лучшего восприятия представлена в виде карикатур – все, что касается войны и трагических, с нашей точки зрения, событий. Для нас это может восприниматься даже кощунственно, но для Болгарии это вполне адекватно.

Когда-то и у нас историю гражданской войны по анекдотам читали и учили, если кто помнит, во всяком случае люди моего поколения. Хотя культура комикса, например, на постсоветском пространстве не приживается, у нас журналы с комиксами не пользуются коммерческой популярностью, а в Америке они миллионными тиражами расходятся и люди предпочитают читать не тексты, а именно рисунки, особенно те же самые американцы или часть европейцев.

Этим я хочу сказать, что понимание истории и оценка Великой Отечественной войны необходимо учитывать менталитет и образность восприятия, которые отличаются в разных странах мира, и как-то думать над этой проблемой.

Положительная тенденция

С другой стороны, есть и положительная тенденция, я рад, что она существует – увеличивается меморализация истории Великой Отечественной войны. Есть ряд мемориальных законов, которые появились после 1945 года. Сначала еврейская диаспора пролоббировала закон о наказании за отрицание холокоста, массового уничтожения евреев. В России, как вы знаете, недавно появился закон о запрещении пропаганды фашизма на территории Российской Федерации.

Таким образом, законодательство ограничивает своими рамками такие оценки исторических процессов, которые не соответствуют каноновым, устоявшимся представлениям. Хотя уже много кто не помнит, что когда-то 9 мая не был праздничным днем и не отмечался, зато был день победы над Японией, который отмечался третьего сентября.  Только после двадцатилетия победы во время правления Леонида Ильича Брежнева начали широко отмечать 9 мая.

И смотрите, какая тенденция начала существовать: количество так называемых городов-героев с каждым годом увеличивалось, чем дальше была война. Потом в России появилась тенденция присваивать звание «город воинской славы», их уже большое количество и может стать еще больше. Недавно на одной из конференций представители Азербайджана просили сделать городом-героем Баку, который внес большой вклад в обеспечение Победы. Это было на самом деле так, чего стоила одна бакинская нефть, без которой было бы очень сложно.

Я помню, что год или два назад была инициатива от ветеранов нашего города наделить Алматы статусом города, который сыграл большую роль в Победе. В конце концов в Алма-Ате было очень много эвакуированных предприятий, и тыловые заводы много давали фронту.

На мой взгляд, эта тенденция по сохранению памяти о войне будет продолжаться и не забудется после семидесятилетия Победы. Как сказал кто-то из великих: «Могилы солдат – самый убедительный призыв к миру», и пока они будут существовать, сомневаться в этом вряд ли стоит.

Адекватное восприятие истории – это очень важная идеологическая ценность, о которой двадцать лет назад в наших странах еще никто не говорил, но сейчас она очень существенна. Это понимают и идеологи, судя по тому, что этим темам уделяется очень много внимания в СМИ.

Спасибо за внимание!

lenta.png

 

Источник: «Экспертный клуб «Урал-Евразия»