Государство не знает и не слышит собственную молодежь – эксперты

27.04.2017

Молодежная политика Казахстана есть, а вот механизмы ее реализации слабы. И финансирование есть, но эффективность затрат неизвестна. О традиционном конфликте отцов и детей на государственном уровне говорили на заседании клуба «Мир Евразии» на тему «Возможности международного молодежного сотрудничества в условиях интеграции и новая культура отношений».

«Я каждый день смотрю телевизор и уверяю вас, что очень хорошо знаю нашу молодежь», – напомнил цитату из кинофильма «Курьер» политолог Антон Морозов. И добавил: «Складывается впечатление, что люди, ответственные за молодежную политику, тоже черпают знания о молодежи из телевизионных передач». В пример он привел недавние события в России, получившие название «митинги школьников». «Причем на них выходил тот сегмент молодых людей, который по всем характеристикам должен быть охвачен молодежной политикой через школы и вузы. А оказалось, что у людей свой параллельный мир, свои альтернативные взгляды. Кроме того, принято считать, что молодежь не интересуется политикой, но митинги показали, что это не так».
По мнению политолога, ответственным за работу с молодежью взрослым непонятна виртуальная жизнь молодого поколения, его интересы, сила влияния интернета на формирование суждений. «Там своя языковая политика и свой сленг. Своя экономика, причем с реальными деньгами, а следовательно, там присутствует и социальное деление. И примеры, которые вдохновляли наше поколение, не работают. Там свои герои и антигерои, – говорит о виртуальном мире Морозов. – Например, вдохновляют не бизнесмены, которые приватизировали заводы и нефтевышки, а, допустим, стримерша Карина, у которой свой канал на «Твиче» и которая, по разным оценкам, зарабатывает около четырех миллионов рублей в месяц за счет доната и рекламы (стример – человек, который ведет трансляцию окружающих его событий и комментирует их; Twitch – канал прямых трансляций видеоигр; донат – добровольная оплата за что-либо – прим. ИА Total.kz). Вдумайтесь в цифру – 4 миллиона! А эта сфера не то что упущена, она даже не исследована…»
Государство не знает и как относиться к молодежи, считает заместитель главного редактора журнала «Центр Азии» Евгений Пастухов: «Хорошо, когда она прогрессивная, замечательная и не доставляет проблем. Но она бывает разная, в том числе и безработная, активная и энергичная, склонная к разного рода экспериментам в политике или религии. Во все времена молодежь – самый активный участник преобразований в обществе и государстве».
Непонимание порождает немало вопросов, отметил Пастухов. Например, какую молодежь надо поддерживать, а какую опасаться? Ответ, на самом деле, не столь очевиден. Казалось бы, опираться государство может на хорошо образованных молодых людей. Но что если эти умные и активные ребята не смогли найти работу? Как рассказал эксперт, Английской революции 1640 года и Французской революции 1789 года предшествовало экстраординарное увеличение выпускников университетов, тогда как пропорционального роста позиций в государственной и церковной бюрократии, которые отвечали бы запросам, не происходило. Выпускная способность Оксфорда и Кембриджа выросла на 400% – более чем в два раза, в отличие от общего прироста населения. С 1730 до 1880 годов зачисление в ведущие университеты только на юридические факультеты повысилось на 77%. При этом население увеличивалось только на 16%. Результатом стал быстрый рост безработных и неустроенных профессионалов – докторов, адвокатов, журналистов, странствующих проповедников, многие из которых стали отчаянными противниками монархии.
«Социолог Джек Голдстоун подчеркивал проблему «молодежного бугра», то есть когда возрастает процент молодежи в структуре населения, начинаются проблемы социально-экономического и политического характера, – продолжил Пастухов. – Однако тот же Голдстоун подчеркивает, что проблема с молодежным бугром возникает в странах, являющихся переходными, промежуточными между демократией и диктатурой. Самая серьезная проблема с молодежью возникает именно в переходные периоды. «Молодежный бугор» наблюдается в Египте, Тунисе, но он есть и в Пакистане, и в Иране. Почему арабская весна не сработала в Пакистане? Потому что в этой стране есть политические институты, которые не позволили молодежи сломать существующий механизм, изменить статус-кво. В Тунисе же одной из ведущих сил были активные и недовольные профсоюзы».
Пастухов убежден, что политическая активность молодежи прямо коррелируется с эффективностью государства и государственной системы управления. «Если молодежь довольна тем, что происходит, молодые люди нашли работу, которая удовлетворяет их первичные, вторичные потребности, они согласны с происходящим. Как писали братья Стругацкие: в каждом обществе всегда найдутся довольные своим положением, а потому довольные положением этого общества. И неважно, как будет называться политический режим – демократия, авторитаризм, деспотия. Важно, что молодежь чувствует себя удовлетворенной, все свои потребности реализует. И в этом отношении ее бояться не надо», – заключил Пастухов.
Директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев считает, что проблемы в сфере работы с молодежью наблюдаются в неправительственном секторе. «Молодежная политика государства есть, но слабы механизмы ее реализации. Я не говорю про министерства и акиматы. Речь идет об организациях, которым следует активно участвовать в этом процессе и быть партнерами государства. В Казахстане, в частности, действуют Конгресс молодежи Казахстана, Альянс студентов Казахстана, Союз рабочей молодежи, Союз сельской молодежи Казахстана, Молодежный парламент Казахстана, Ассоциация молодых депутатов Казахстана, «Жас Ұлан», «Жас Қыран» и другие. Однако большинство из них работают чисто номинально, не видно их региональных структур и даже веб-сайтов», – констатировал политолог.
Опора государства – это студенческая молодежь, уверена директор Центра ЮНЕСКО КазНУ имени аль-Фараби, доктор исторических наук Лайла Ахметова. Другую, похоже, просто не удалось объединить в сколько-нибудь значимую организационную структуру. «Есть попытки создания партийной молодежи, но они не на виду, а лишь когда надо что-то показать. Я участвовала за эти 25 лет в создании профсоюзных молодежных ячеек, было много трудностей, хотя у профсоюзов есть и деньги, и гранты. Сельской молодежи помогали только международные организации. В крупном бизнесе, например, в нефтяных компаниях, есть молодежные организации, но они существуют сугубо для исполнения внутренних задач», – обрисовала ситуацию профессор КазНУ.
Молодежные ячейки есть и в Ассамблее народа Казахстана, в различных этнокультурных центрах, но они заметны, как правило, только на праздничных мероприятиях.
«Отдельно хотелось бы сказать о Министерстве образования и науки и Министерстве по делам религии и гражданского общества. У них третьим пунктом стоит молодежная политика. По линии МОН РК три-пять лет назад правительство выдавало от миллиарда тенге на работу общественных организаций. Сейчас тоже немалые деньги есть. Я анализировала, куда уходят деньги: на проведение различных форумов. Но какова эффективность проведения этих форумов? Есть ли системность? Государство вкладывает средства в молодежь, но об эффективности этих вложений мы не знаем. Между тем многие молодежные НПО просто прекратили свое существование. Связано это с тем, что они не получают финансовую поддержку», – заключила Ахметова.
Участники экспертного клуба отметили, что в целом к государственной молодежной политике претензий нет, но отдельные проблемные вопросы надо решать. В том числе социальные, которые имеют отношение не только к молодежи, но к другим категориям граждан: бороться с безработицей, обеспечивать население доступным жильем, качественным образованием, медициной и прочими благами.
Внимание же молодежи в Казахстане и на постсоветском пространстве уделялось всегда, заметил политолог Эдуард Полетаев: «На пространстве бывшего СССР молодежь никогда не выходила из поля зрения государственной политики. Учитывая значимость проблематики, практически все страны-участники СНГ приняли законы, направленные на правовую защиту интересов молодого поколения». Раз в два года проводится Форум молодежи Казахстана, в рамках которого, как пояснил политолог, принимаются рекомендации по совершенствованию государственной молодежной политики, вырабатываются механизмы укрепления сотрудничества с органами власти.
Большое внимание уделяется и международному молодежному сотрудничеству. «В 2017 году в Казахстане пройдет молодежный форум Шанхайской организации сотрудничества, – отметил Полетаев. – В свою очередь, в России осенью 2017-го в Сочи будет проведен Международный фестиваль молодежи и студентов, подобный тем, что в 1957 и 1985 годах проходили в СССР. Организаторы заявляют, что фестиваль станет крупнейшим событием в сфере международного молодежного взаимодействия и соберет более 20 тысяч молодых людей из 150 стран мира».
Сергей Михайличенко