Monthly Archives: Ноябрь 2018

В странах ЕАЭС до сих пор нет единых стандартов социальной политики

Социальная политика стран ЕАЭС еще долго будет сравниваться с тем, что происходило в этой области в Советском Союзе

В конце минувшей недели в Астане состоялось заседание совета Евразийской экономической комиссии, в работе которого приняли участие руководители правительств всех пяти стран Евразийского союза. Повестка дня заседания включала 22 вопроса.

Такая ситуация была заложена в Договоре о создании ЕАЭС

Всего же участники встречи обсудили и подписали более десяти, как отметили в итоговом коммюнике, «важных документов, укрепляющих сотрудничество союза». Это, к примеру, вопросы о критериях допустимости специфических субсидий, реализации Соглашения о маркировке товаров средствами идентификации, формировании общих рынков газа, нефти и нефтепродуктов, а также о взаимодействии в сфере предоставления космических и геоинформационных услуг.

На саммите приняли и документ о порядке финансирования в 2019 году Плана мероприятий по реализации основных направлений дальнейшего развития медико-социальной помощи и повышения качества жизни ветеранов войн — участников локальных конфликтов и членов их семей в государствах — участниках СНГ на период до 2020 года. И это был единственный среди 22 вопросов саммита пункт, посвященный сотрудничеству этих стран в социальной сфере.

Буквально накануне саммита казахстанские эксперты фонда «Мир Евразии» собрались в Алматы, чтобы ответить на вопросы: а есть ли общая социальная политика на Евразийском пространстве? И в какие формы сотрудничества стран ЕАЭС она могла бы вылиться? И, как оказалось, обсуждение это состоялось как нельзя кстати.

— Евразийский экономический союз только начинает серьезно поднимать актуальные проблемы социальной политики, но пока, к сожалению, весьма непоследовательно, — отметил президент фонда политолог Эдуард Полетаев. — В «Договоре о ЕАЭС» есть три статьи — 96, 97 и 98-я, которые касаются социальной политики, но это в первую очередь признание дипломов о возможности трудоустройства и работы на территории стран ЕАЭС и бесплатном медицинском обслуживании. Но есть очень важная проблема, которую пока не решают, но обсуждают очень долго — пенсионная реформа в рамках ЕАЭС, то есть признание пенсий в каждой стране — если человек будет работать в одной их них, чтобы он имел возможность получать пенсию, если он гражданин другого государства.

По словам Эдуарда Полетаева, эти вопросы поднимают периодически на разных евразийских площадках, идет работа евразийской экономической комиссии, иногда на других саммитах обговаривают, но пока ничего не решают.

— Если же мы сравним с опытом ЕС, — отметил политолог, — то там социальная политика, как известно, имеет очень серьезные приоритеты, собственно говоря, именно ее успехи очень важную роль сыграли в целеустремленности многих государств, которые не являются членами ЕС, для того чтобы оказаться в этом надгосударственном образовании.

То есть страны ЕАЭС до сих пор единой социальной политики не выработали, и более того — они все больше становятся в этой сфере разными. Например, индекс человеческого развития ОНН, опубликованный в сентябре этого года, эту разницу демонстрирует. Если Казахстан, Россия и Беларусь вошли в группу высокого уровня, в которую входят 59 государств, то Кыргызстан, например, на 120-м месте, Армения — на 83-м.

То есть разница очень существенная. И вот вопрос: есть ли желание, возможность выравнивания этих социальных разностей, которые существуют между странами ЕАЭС, или его нет?

— Если его нет, то, на мой взгляд, всегда будет дисбаланс в работе этого объединения, — заключил Эдуард Полетаев, — ведь сложно пока говорить и нереально, чтобы мигранты из России в Армению или Кыргызстан ездили работать. Такие случаи есть, но на уровне топ-менеджмента, и они не принимают массового характера. И есть ли смысл этого социального выравнивания в рамках союза?

Все мы вышли из СССР

Интересное мнение высказала в связи с этим Гульмира Илеуова, президент фонда Центр социальных и политических исследований «Стратегия»:

— Если взять страны, которые входят в ЕАЭС, то все они — выходцы из СССР. И те стандарты, которые заложили в советский период, по идее должны были как-то влиять на последующую социальную политику. То, что является завоеваниями советского строя, было маркером, отличающим страны социалистического лагеря от капиталистических. Во всяком случае, нам так об этом рассказывали.

Но что случилось спустя годы? Самое главное для ЕАЭС сейчас — это экономический базис, который есть в каждой из стран. И если государство имеет достаточно высокие доходы, в частности, Казахстан, то оно может обеспечить определенный уровень социальной политики.

— Я думаю, важный эффект в том, что в структуре обществ наших стран есть значительное количество населения, которое знает социальные стандарты, бывшие в советское время. Это в основном люди старше 45, даже 50 лет, — считает Илеуова, — и пока они живут, те советские стандарты, которые есть в головах у людей, будут довлеть, характеризовать современную социальную политику — хорошая она или плохая.

Как только это поколение уйдет, начнутся разные, по ее словам, интересные вещи, связанные именно с тем, в каких условиях происходила социализация в каждой из пяти стран ЕАЭС. Будут четко видны качество здоровья, образования, а также значимость общественного дискурса в той или иной стране.

Прогноз же такой: становится меньше основ, чтобы говорить о единой или общей социальной политике. Все идет к тому, что изменения, которые происходили в социальной сфере, предоставление государством социальных услуг (хотя все государства называют себя социальными в конституциях) будут разными, как и стандарты качества жизни.

С этим в общих чертах согласен и Вячеслав Додонов, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте Казахстана:

— Социальная политика — это компромисс между потребностями общества и возможностями государства, прежде всего финансовыми. Я не думаю, что нужно демо низировать правительство, в понимании не которых являющегося «кровопийцей», который мечтает трудовой народ обчистить. Нет на самом деле та социальная политика, те стандарты, которые мы имеем, обусловлены бюджетом — сколько денег есть, столько у нас стандартов.

Есть, по мнению Додонова, и миро вые тренды как раз по поводу «скидывания» государством с себя обязанностей В глобальном тренде становится меньше людей, охваченных участием в социальных программах. Это не только в постсоветских странах, а во всем мире. Ощущается тенденция в том, что быстро и резко растет количество фрилансеров. А они не вступают в профсоюзы, не имеют соцпакета от работодателя и социальных отчислений. Эти сдвиги вызваны и развитием технологий, и изменением общественных институтов, они будут продолжаться дальше.

— Когда мы говорим о соцпрограммах пенсионной реформе, это не злой умысел а объективная ситуация, — заключил экономист. — Растет продолжительность жизни и это прекрасно. И растет количество лет которые нужно обеспечивать пенсионеров Естественно, суровые и циничные законы экономики говорят, что нужно финансировать это дело в больших объемах. А денег больше не становится, поэтому увеличивается пенсионный возраст, и это опять же глобальный тренд, а не наши локальные придумки.

А что это такое — социальное государство?

— Самый интересный вопрос — по поводу социального государства, — начал свое выступление Замир Каражанов, политолог главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge, — потому что все страны в мире декларируют, что они таковыми являются. А что есть социальное государство? У нас в Конституции тоже декларировано, что мы будем строить социальное государство, но когда пытаешься разобраться, то нет однозначного определения что это такое…

Каждая страна определяет это сама для себя по-своему. Это и расходы на социальную сферу, то есть относительно к ВВП, и способность контролировать уровень неравенства и бедности.

— И вот, если сравнивать с ЕС, то у них расходы от 20-30 процентов — доля на социальную сферу от ВВП. Такие страны, как Швеция, гораздо больше тратят. А мы очень сильно отстаем. Для Казахстана показатель — где-то 10 процентов, для России — еще меньше. Странам ЕАЭС есть куда расти, но, конечно, есть такая проблема, как экономика, и способно ли государство тратить такие деньги? Хотя надо признать, что казахстанский бюджет, если верить нашему Минфину, 50 процентов от кассы расходов тратит на социальную сферу.

— Никакого выравнивания тут быть не может в принципе — у нас идет рост конкуренции, — высказал свои сомнения Марат Шибутов, представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане, — а социальная политика является одним из инструментов конкуренции за человеческий капитал. Хочешь, чтобы к тебе приезжали талантливые, с деньгами, люди — делаешь им ниже налоги, больше детсадов и школ, а, допустим, если у тебя в стране возраст выхода на пенсию ниже, чем у остальных, то в нее приедут предпенсионного возраста, которые хотят получать пенсию раньше.

Это, по его мнению, одна из причин, почему пенсионный возраст в России подняли, так как из постсоветских государств туда часто выезжали люди, чтобы выйти на пенсию пораньше и получать ее побольше. Есть также вот такой важный вопрос: а нужны ли государству пенсионеры?

— Для государства и общества они — нагрузка, — говорит Шибутов, — то есть это вопрос мировоззренческий, и у каждой страны свои резоны в том, какую социальную политику вести. Плюс соотношение налоговой нагрузки и социального обеспечения. И есть оптимум, который можно терпеть — много отдаешь, но и много получаешь, мало отдаешь, ничего не получаешь.

А сколько готовы «отдавать» государства ЕАЭС?

— Если говорить о формировании социального евразийского пространства, ЕАЭС существует с 2015 года, Таможенный союз — с 2009-го, уже восемь лет, но у нас нет даже единого экономического пространства, если смотреть по тем критериям, которые обозначены в договоре о ЕС — это свободное движение труда, товаров, капиталов, трудовых ресурсов, — категорично высказался Андрей Чеботарев, директор центра актуальных исследований «Альтернатива». — Нет социального евразийского пространства, потому что нет единого экономического, есть только отсутствие виз. Если это единая социальная политика, то ее не будет, так как у всех стран свои социальные стандарты.

Другое дело, считает Чеботарев, если вести речь о сотрудничестве в сфере социальной политики, то здесь не надо изобретать что-то. Это было и есть в СНГ. Ряд решений, принятых по социальным вопросам, если взять не всю сферу, а лишь защиту труда — это есть, но не работает по объективным и субъективным страновым факторам, хотя документы существуют, их ежегодно принимают, и можно было бы взять за основу то, что наработано в СНГ, и перенести, что годится для ЕАЭС.

— Но если мы видим, что единое экономическое пространство буксует, сомнительно ждать, что единое социальное пространство заработает, — сказал в заключение политолог.

А начать нужно с унификации базовых законодательных актов в управлении, касаясь того же рынка труда, чтобы, приезжая, люди действительно могли работать с дипломами. Если единое пространство, то не должно быть каких-то ограничений.

Ну и подытожил дискуссию Вячеслав Додонов:

— Выравнивания не будет никакого, хотя в компоненте пенсионной системы это не исключено, потому что все страны будут так или иначе внедрять накопительный компонент. В рамках интеграции финансовых рынков может быть так, что накопленную часть будет возможно получать на территории другой страны. Но большего в социальной политике стран ЕАЭС в плане унификации социальной политики ждать нечего.

Источник: Редакция газеты «МК в Казахстане»

Эксперты: экономические задачи невозможно выполнить без решения социальных

Какие тренды в сфере соцполитики будут преобладать в будущем и возможно ли обеспечить социальную безопасность на едином евразийском пространстве, обсудили участники экспертного клуба «Мир Евразии».

Компромисс между обществом и государством

Социальные риски на Всемирном экономическом форуме 2017 году в Давосе были названы в первой десятке глобальных рисков. По мнению многих аналитиков, в меняющемся мире вопросы социальной защиты будут приобретать все более острый характер. Уже сейчас, как отмечают казахстанские эксперты, по всему миру заметны изменения в сфере социальной политики, причем одни страны наращивают усилия в этой сфере, другие же, напротив, сокращают свои социальные обязательства.

Какую позицию занимают в этом вопросе евразийские государства? Система социального обеспечения государств ЕАЭС ближе к развитым странам, уверен представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане Марат Шибутов. В качестве примера он привел медицинскую помощь, которую оказывают пострадавшим в тяжелых случаях – государство выделяет деньги на санитарную авиацию, покупку дорогостоящих лекарств при редких болезнях. В международных рейтингах, оценивающих усилия государств по уровню бедности, индексам человеческого развития, расходам на здравоохранение и образование, как отметили эксперты, евразийские государства занимают вполне достойные места.

Однако наряду с социальными бонусами, реализуются реформы, которые можно расценить, как снижение соцобязательств. Самый яркий пример – повышение пенсионного возраста, которое уже произошло в Казахстане и объявлено в России. По словам экспертов, евразийские государства в этом отношении опять-таки не отличаются от других стран. Так, в Германии, как рассказал, сославшись на немецкого эксперта, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте Республики Казахстан (КИСИ), доктор экономических наук Вячеслав Додонов, средний размер пенсии сегодня составляет 47 % от заработной платы. Еще 10 лет назад этот уровень был значительно выше – около 74-75 %.

«Социальная политика – это компромисс между потребностями общества и возможностями государства, прежде всего финансовыми. Растет продолжительность жизни, соответственно растет количество лет, в течение которых нужно обеспечивать пенсионеров. Естественно, суровые и циничные законы экономики предполагают, что финансирование требуется в больших объемах, чем раньше, а денег больше не становится, поэтому увеличивается пенсионный возраст. Это глобальный тренд, а не наши локальные придумки», – подчеркнул эксперт КИСИ.

Соцполитика должна быть целенаправленной

Прогнозы на будущее звучат неоптимистично как с глобальной точки зрения, так и национальной. Вячеслав Додонов предрекает, что уже через 30 лет во всем мире установится тренд, при котором каждый должен будет позаботиться о себе сам, в том числе о своей старости. «Эта ситуация станет следствием развития роботизации и искусственного интеллекта, которые сократят большое количество рабочих мест, в результате чего людям останутся занятия вроде разного фриланса, хэндмэйда (фенечки плести на продажу), и лишь небольшая доля людей сохранит рабочие места с полноценными соцпакетами», – пояснил он.

Марат Шибутов считает, что необходимо ставить вопрос о нарастающей бедности молодежи:«Поколение, которому сейчас 20 лет, будет гораздо беднее, чем наше поколение. Когда казахстанский эксперт Мадина Нургалиева проводила исследование по бедности, то выяснила, что у нас 55% населения имеет недвижимость, земельный участок, квартиру, дачу. Но если мы возьмем людей, которым 20-25 лет, у них из имущества будет только сумка с вещами и смартфон. В лучшем случае, еще и автомобиль. Накоплений у них нет. Зато есть кредиты».

Политолог Эдуард Полетаев отметил, что важнейшей предпосылкой сохранения стабильности и развития евразийских государств в период рыночных трансформаций и нарастания интеграционных процессов может стать целенаправленная социальная политика. В Договоре о ЕАЭС определен только экономический вектор интеграции, однако, по его мнению, необходимо говорить и о евразийской социальной безопасности.

«Экономические задачи невозможно решить без социальных, – убежден Эдуард Полетаев. – Официально не раз было продекларировано, что евразийское межгосударственное сотрудничество направлено на повышение экономического благосостояния жителей всех стран-участников ЕАЭС. В этой связи уместно обратить внимание на европейский опыт, где в связи с переходом к единому рынку наднациональные органы осуществляли попытки предупреждения негативных социальных последствий реструктурирования европейской экономики. Не все в Европе идеально, но стоит ознакомиться с такими документами, которые подписывали страны, как декларация под названием «Хартия основных социальных прав рабочих» от 1989 года, «Договор о социальной политике» от 1991 года, «Европейская стратегия занятости» от 1997 года. Во всяком случае, успехи скоординированной социальной политики сыграли важную роль в росте целеустремленности многих государств Восточной Европы и их граждан, выраженной в желании стать членами и гражданами Европейского союза. В свою очередь, работа ЕАЭС демонстрирует проведение согласованной политики на рынке труда, которая пока носит во многом рекомендательный характер».

Поддержка производителя через потребителя

Участники дискуссии подчеркнули, что опыт Евросоюза, где социальная политика вынесена на наднациональный уровень, не может быть полностью перенесен на евразийское пространство. Единая соцполитика в наших условиях невозможна, поскольку у каждой страны ЕАЭС «выстроены свои социальные стандарты, соответствующие уровню экономического развития и характеру взаимоотношений между государством и обществом», отметил директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев.

«Обеспечение стандартов возможно только за счет больших выплат со стороны какой-то страны. Все понимают, какая страна в нашем союзе самая богатая – это Россия, но она за счет своих налогоплательщиков не будет обеспечивать рост социальных стандартов в других странах ЕАЭС. Емкость рынков стран ЕАЭС слишком мала, чтобы России, как Германия в ЕС, могла получить равнозначный эффект для своей экономики от гипотетического спонсирования предполагаемого общего бюджета и выравнивания социальных стандартов, – добавил Вячеслав Додонов. – Но в компоненте пенсионной системы выравнивание не исключено, потому что все страны так или иначе начнут внедрять накопительную систему. В рамках интеграции финансовых рынков может быть так, что накопленную часть станет возможно получать на территории другой страны. Технически это несложно сделать, и этот компонент может быть одной из работающих деталей механизма, некоей рамочной основой общей пенсионной и даже социальной системы».

При этом эксперты говорят о том, что надо укреплять сотрудничество в социальной сфере. «В этом случае не надо придумывать что-либо новое, а следует обратиться к опыту СНГ. Межгосударственное сотрудничество здесь проводится, в частности, по линии социально-трудовой сферы, здравоохранения, образования, молодежи», – напомнил Андрей Чеботарев.

По мнению участников экспертного клуба, в интересах всех государств ЕАЭС сделать такое сотрудничество, как и социальную политику в целом, эффективными. «Активно тратящий потребитель – основа роста в современной экономической системе. Это создает спрос, который дает новые рабочие места, что улучшает социальную ситуацию. Социальная политика выгодна для государств, и те, кто это понимает, ее активно реализуют», – разъяснил Вячеслав Додонов.

Результат на примере Китая проиллюстрировал директор центра китайских исследований ChinaCenter, политолог Адиль Каукенов. В стране, где раньше практически не выплачивали пенсии, пересмотрели свое отношение к этому вопросу в 2009 году, на фоне глобального финансового кризиса. Огромные средства направили на пенсионное обеспечение сельчан, чтобы повысить внутренний спрос. «Посыл был такой: пусть каждый колхозник купит по телевизору, холодильнику и стиральной машине, что даст работу заводам-производителям. Это сработало, и стало понятно, что социальная политика, пенсии – дело выгодное. Люди купили все, что им нужно, заводы работают. Более того, техника ломается, ее надо заново покупать – круг замкнулся», – рассказал китаевед.

Насколько применим китайский опыт на пространстве ЕАЭС при существующем и потенциальном уровнях производства, — вопрос дискуссионный. Однако он доказывает, что продуманная соцполитика действительно может стать вкладом в развитие экономики.

Юлия МАЙСКАЯ

Источник: Интернет-издание SPIK.KZ

Политическая наука в Казахстане: 2000-е — 2010-е годы

Характерной особенностью развития политической науки в Казахстане в начале 2000-х — конце 2010-х годов является смена поколений исследователей.

В это время ушел из жизни целый ряд специалистов, определявших ключевые направления исследований политических процессов и ситуаций в 1990-е годы: Тлемис Мустафин, Умирсерик Касенов, Нурбулат Масанов, Меиржан Машан, Сабит Жусупов, Канат Берентаев, Жарас Ибрашев и другие. Как правило, это были специалисты, не имевшие специального базового политологического образования, что определило близость собственно политической науки в Казахстане с такими дисциплинами как регионоведение, страноведение, история международных отношений, религиоведение. Наряду с такими ведущими специалистами, как Султан Акимбеков, Булат Султанов, Константин Сыроежкин, Мурат Лаумалин в начале 2000-х годов доминирующие позиции в исследованиях политических процессов стали занимать исследователи второго поколения — профессиональные политологи, такие как:

  • Санат Кушкумбаев, окончивший в 1996 году отделение политологии Факультета философии и политологии Казахского государственного университета им. аль-Фараби;
  • Досым Сатпаев, окончивший в 1996 году отделение теоретической и прикладной политологии Факультета международных отношений Алматинского государственного университета им. Абая;
  • Эдуард Полетаев, окончивший в 1997 году факультет международных отношений Алматинского государственного университета им. Абая по специальности «политология»;
  • Андрей Чеботарев, окончивший в 1998 году отделение политологии Факультета философии и политологии Казахского государственного университета имени аль-Фараби.

В 2010-е годы активно начали работать молодые специалисты, представляющие третье поколение исследователей-политологов в Казахстане, большинство из которых получили образование за пределами Казахстана, что определило их внимание к теоретическим и методологическим вопросам политических исследований. Это такие ученые, как Искандер Акылбаев, Антон Бугаенко, Галым Жусипбек, Данияр Косназаров, Диана Кудайбергенова, Рустем Мустафин, Саясат Нурбек, Динара Нурушева, Елена Симончук (Омельченко), Ассель Тутумлу (Рустемова), Алия Цхай.[1]

Параллельно с этим, в 2010-е годы в поле политической аналитики значительное место начинает играть и соответствующая публицистика.

Институционализация политических исследований

В настоящее время в Казахстане в поле изучения и осмысления политических процессов и событий (как на национальном, так и международном уровнях) можно провести границы между тремя взаимосвязанными секторами:

  • политической наукой;
  • политической аналитикой;
  • политической публицистикой.

Состояние всех трех секторов в Казахстане оценивается специалистами противоречиво: от фиксации достаточно высоких темпов ее развития как в количественных, так и в качественных показателях, до фиксации почти полного отсутствия исследования политических процессов на научной основе [[i][ii]]. Не вдаваясь детально в полемику, на описательном уровне можно выделить несколько линий институционализации указанных секторов:

  • система подготовки специалистов в области политической науки;
  • исследовательские и аналитические институты;
  • академические журналы;
  • средства массовой информации с общественно-политической тематикой;
  • научные конференции и дискуссионные площадки.

Система подготовки специалистов в области политической науки

Подготовка специалистов в области политической науки в Казахстане ведется как в рамках специальности «политология», так и по ряду смежных дисциплин, таких как «международные отношения», «регионоведение», «конфликтология» и некоторые другие. Подготовка по данным, «дополняющим», специальностям ведется в Казахстане практически во всех многопрофильных высших учебных заведениях. Тем не менее, ведущими университетскими кафедрами по подготовке специалистов в области политической науки и сопряженных с ней дисциплин, как минимум по числу студентов, в настоящее время считаются:

  • Кафедра политологии и политических технологий Факультета философии и политологии Казахского национального университета им. аль Фараби (заведующий кафедрой — Гульнар Насимова);
  • Кафедра регионоведения и международных отношений Факультета социальных наук Казахстанского института менеджмента, экономики и прогнозирования (КИМЭП) (заведующий кафедрой — Скотт Спер);
  • Кафедра международных отношений и мировой экономики Факультета международных отношений Казахского национального университета им. аль Фараби (заведующий кафедрой — Ермек Чукубаев);
  • Кафедра политологии Факультета журналистики и политологии Евразийского национального университета им. Льва Гумилева (заведующий кафедрой – Елена Нечаева);
  • Кафедра международных отношений Факультета международных отношений Евразийского национального университета им. Льва Гумилева (заведующий кафедрой — Айман Азмуханова);
  • Высшая школа государственной политики Назарбаев Университета (декан — Венг Тат Хуэй).

Достаточно успешны в подготовки специалистов в области изучения политических процессов и относительно небольшие частные университеты, такие как Университет Туран и Казахстанско-немецкий университет.

Ключевым вопросом в подготовке кадров является совмещение образовательного процесса и привлечения обучающихся к проведению научных и аналитических разработок. Эта задача, как правило, решается через организацию научных студенческих кружков и исследовательские центры, действующие при университетах, такие, как:

  • Евразийский научно-исследовательский институт при Международном казахско-турецком университете им. Ходжи Ахмеда Ясави (директор — Вакур Сумер);
  • Исследовательский институт международного и регионального сотрудничества при Казахстанско-немецком университете (директор — Булат Султанов);
  • Институт современных исследований Евразийского национального университета им. Льва Гумилева (директор — Мухит-Ардагер Сыдыкназаров);
  • Центр изучения Центральной Азии при КИМЭП (директор — Наргис Касенова);
  • Центр изучения Китая и Центральной Азии при КИМЭП (директор — Наргис Касенова).

Исследовательские и аналитические институты

Ключевым стратификационным критерием данных структур в Казахстане является характер собственности — являются они государственными или частными.

Как правило, частные исследовательские и аналитические институты являются более динамичными и мобильными. Их продукция публикуется в открытой печати и более доступна для потребителя, чем продукция государственных структур, которая в значительной степени носит закрытый характер. Вместе с тем, при всех преимуществах частных исследовательских центров, основным критическим их свойством выступает ограниченность людских и финансовых ресурсов и, как следствие, неустойчивость — как правило, частные исследовательские и аналитические структуры в Казахстане существуют около 2-3 лет (примеры этого — Центрально-Азиатское агентство политических исследований, работавшее с 2000 по 2003 год и Институт политических решений, работавший с 2009 по 2013 год). Более устойчивые структуры как правило жестко персонифицированы. Так, например, Группа оценки рисков, действующая в Казахстане с 2002 года, ассоциируется исключительно с ее директором Досымом Сатпаевым, Центр актуальных исследований «Альтернатива», работающий с 2006 года, — с Андреем Чеботаревым.

Среди общественных и частных институтов в настоящее время можно выделить следующие:

  • Институт азиатских исследований (директор — Султан Акимбеков);
  • Казахстанский центр гуманитарно-политической конъюнктуры (президент — Есенжол Алияров);
  • Международный центр казахстанско-китайского сотрудничества «ChinaCenter» (генеральный директор — Адиль Каукенов);
  • Центр политического анализа и стратегических исследований партии «Нур Отан» (директор — Адил Кожихов).

Государственные исследовательские и аналитические институты обладают очевидно большими возможностями с точки зрения аккумулирования человеческих ресурсов. Именно к ним относятся ведущие казахстанские аналитические центры:

  • Казахский институт стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан (КИСИ), действующий с 1993 года и объединивший таких специалистов в области политической науки и аналитики, как Берик Абдыгалиулы, Юрий Булуктаев, Вячеслав Додонов, Георгий Дубовцев, Алуа Жолдыбалина, Леся Каратаева, Санат Кушкумбаев, Мадина Нургалиева, Константин Сыроежкин, Ирина Черных. Институт в различные годы возглавляли Умирсерик Касенов, Лев Тараков, Алма Султангалиева, Ермухамет Ертысбаев, Маулен Ашимбаев, Булат Султанов, Ерлан Карин. В настоящее время директор института –Зарема Шаукенова;[2]
  • Институт мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента Республики Казахстан — Лидера нации (ИМЭП), действующий с 2003 года. Институт в различные годы возглавляли Марат Шайхутдинов, Бектас Мухамеджанов, Султан Акимбеков. В настоящее время директор института — Ержан Салтыбаев.

Особое место в данном ряду занимает единственный академический институт, фокусирующийся на изучении политических процессов — Институт философии, политологии и религиоведения Комитета науки Министерства образования и науки Республики Казахстан, действующий в различных формах с 1958 года. В институте работают такие специалисты, как Елена Бурова, Владимир Дунаев, Дина Ешпанова, Рустем Кадыржанов, Анатолий Косиченко, Валентина Курганская, Наталья Сейтахметова. Институт в различные годы возглавляли Салык Зиманов, Токтагали Жангельдин, Жабайхан Абдильдин, Мурат Баймаханов, Абдумалик Нысынбаев, Зарема Шаукенова. В настоящее время директор института — Ахан Бижанов.

Среди государственных структур важную роль играют аналитические подразделения Администрации Президента Республики Казахстан и Совета безопасности Республики Казахстан, такие, как Аналитический отдел Совета безопасности Республики Казахстан (заведующий — Александр Суханов), Ситуационный центр Совета Безопасности Республики Казахстан (заведующий — Ерлан Абдакасов), Центр стратегических разработок и анализа (заведующий — Айдын Кульсеитов), а также Центр военно-стратегических исследований Министерства оборонной и аэрокосмической промышленности Республики Казахстан.

Академические журналы

Достаточно слабо развитый в Казахстане сегмент, тем не менее представленный такими изданиями, как:

  • «Казахстан-Спектр», «Қоғам және Дәуір» и «Central Asia’s Affairs» (издатель — КИСИ);
  • «Казахстан в глобальных процессах» (издатель — ИМЭП);
  • «Центр Азии» (издатель — Институт азиатских исследований).

Также академические журналы публикуются и некоторыми другими структурами, прежде всего — высшими учебными заведениями (университетами), обучающими студентов по специальностям «политология» и «международные отношения». Среди них можно выделить:

  • Вестник Евразийского национального университета им. Льва Гумилева. Серия «Гуманитарные науки»;
  • Вестник КазНУ. Серия «Философия, политология, культурология»;
  • Вестник КазНУ. Серия «Международные отношения и международное право».

Однако степень востребованности и влиятельности этих изданий недостаточна.

Средства массовой информации с общественнополитической тематикой

Средства массовой информации с общественно-политической тематикой оказывают влияние на общественное мнение и объединяют вокруг себя специалистов, занимающихся политической тематикой. Данный сегмент институционализации политических исследований в Казахстане наиболее широк, активен и мобилен. В этом сегменте на настоящий момент представлены и информационные «долгожители», такие как газета «Панорама», издающаяся с 1992 года, или интернет-газета Zonakz, выходящая с 2000 года, так и более новые проекты, такие как аналитический интернет-журнал Vласть и информационный портал Abai.kz. В последние годы среди ограниченного круга пользователей растет популярность сетевых форм взаимодействия специалистов (как правило — на основе блогг-платформ).

К сожалению, средства массовой информации с общественно-политической тематикой в значительной степени зависят от политической конъюнктуры и личностного фактора (определяемого как владельцем издания, так и объектами, деятельность которых изданием освещается). Так, достаточно недолго просуществовали проекты «Радиоточка» и «Ратель», которые прекратили свое существование под внешним давлением.

Если к исследовательским и аналитическим институтам, а также академическим журналам тяготеют специалисты, которым свойственен академический подход к проблематике, то средства массовой информации объединяют вокруг себя представителей так называемой «политической публицистики». В этом жанре по глубине анализа выделяются работы Сергея Дуванова, Дастана Кадыржанова, Николая Кузьмина, Сейдахмета Куттыкадама, Эдуарда Полетаева, Ярослава Разумова, Айдоса Сарыма, Андрея Хана, Марата Шибутова и других. Вместе с тем к данному жанру примыкает группа публицистов, фокусирующихся на политических вопросах, представителей которой характеризует готовность комментировать практически любую ситуацию. Не ощущая социальной ответственности, они зачастую берутся за темы, которые не являются их профессиональным интересом.

Конференции и дискуссионные площадки

Со средствами массовой информации тесно связано формирование и дискуссионных площадок для обсуждения как социальных, так и политических вопросов развития Казахстана. В современном казахстанском дискуссионном пространстве выделяются такие структуры как аналитическая группа «Кипр», сформировавшаяся в 2013 году на базе бывшего Клуба Политических решений (КИПР) (модератор — Ерлан Смайлов) и Общественный фонд «Мир Евразии» (руководитель — Эдуард Полетаев).

Дискуссионный формат поддерживают и иные мероприятия («круглые столы», семинары, конференции и конгрессы), организуемые как в Казахстане, так и за его пределами и посвященные обсуждению политических событий и процессов, имеющих отношение к Казахстану. Как правило, такие мероприятия проводятся при финансовой поддержке действующих в Казахстане международных и национальных фондов. К сожалению, большинство из них носит ситуативный и нерегулярный характер. К периодическим (ежегодным) научным мероприятиям могут быть отнесены, например:

  • ежегодные конференции КИСИ, которые проходят в июне. С 2002 по 2017 год тематическим фокусом этих конференций была безопасность и стабильность в Центральной Азии. В 2018 году конференция была посвящена национальным стратегиям модернизации;
  • ежегодные международные научно-исследовательские конференции КИМЭП, приводящиеся с 2003 года в апреле.

Ключевые исследовательские направления

Уже в 1990-е годы в Казахстане в рамках политических исследований определились некоторые «популярные» темы, что было связано с особенностями политических процессов в стране в ходе и после распада Советского Союза. Так, бесспорно, важным теоретическим и практическим вопросом стало осмысление «переходного периода», в котором оказался Казахстан в начале 1990-х годов. Это определило особый интерес к вопросам транзитологии и государственного строительства. Другими ключевыми исследовательскими темами, сохранившими свою значимость в 2000-е — 2010-е годы, стали:

  • особенности функционирования существующей в Казахстане политической системы и соответствующих политических институтов, таких как институт президентства, парламент, политические партии (Сергей Акимов, Данияр Ашимбаев, Маулен Ашимбаев, Руслан Жангазы, Игорь Иванов, Ляйля Иватова, Талгат Исмагамбетов Рустем Кадыржанов, Максим Казначеев, Замир Каражанов, Ерлан Карин, Талгат Мамырайымов, Саясат Нурбек, Досым Сатпаев, Ербулат Сейлеханов, Султанбек Султангалиев, Толганай Умбеталиева, Андрей Чеботарев и др.). В рамках этого же направления исследуются группы влияния (давления) (Данияр Ашимбаев, Наталья Малярчук);
  • вопросы обеспечения национальной и региональной безопасности (Мариан Абишева, Рустам Бурнашев, Санат Кушкумбаев, Мурат Лаумулин, Константин Сыроежкин, Ирина Черных, Тимур Шаймергенов и др.). На рубеже 1990-х и 2000-х годов особую актуальность здесь приобрели исследования терроризма и экстремизма, прежде всего — в их религиозном наполнении (Леся Каратаева, Ерлан Карин, Анастасия Решетняк и др.) и информационном измерении, в том числе, понимаемом как кибербезопасность (Анна Гусарова, Леся Каратаева). Актуальными остаются исследования военной и военно-политической безопасности (Рустам Бурнашев, Георгий Дубовцев, Рафик Таиров).

Во второй половине 2000-х годов в сферу теоретического осмысления стали вводиться вопросы социетального сектора политики (Ирина Черных), в том числе — нациестроительства (Айдар Амребаев, Серик Бейсембаев, Рустем Кадыржанов, Айгуль Садвакасова, Айдос Сарым, Дина Шарипова и др.) и религиозных вопросов (Еркин Байдаров, Елена Бурова, Асылбек Избаиров, Тимур Козырев, Анатолий Косиченко и др.).

В области изучения международных отношений популярными остаются страновые и региональные вектора, связанные, прежде всего с великими державами — Россией (Аскар Нурша, Эдуард Полетаев, Булат Султанов, Марат Шибутов, Оксана Шкапяк), Китаем (Антон Бугаенко, Руслан Изимов, Адиль Каукенов, Татьяна Каукенова, Светлана Кожирова, Константин Сыроежкин), США (Фатима Кукеева, Еркин Тукумов, Ляззат Тунгатарова), а также Европейским союзом (Куралай Байзакова, Мара Губайдуллина, Наргис Касенова, Галия Мовкебаева). Также значимыми являются исследования соседних с Казахстаном стран — стран Центральной Азии (Рустам Бурнашев, Жармухамед Зардыхан, Данияр Косназаров, Санат Кушкумбаев, Жумабек Сарабеков, Ирина Черных), Афганистана (Султан Акимбеков, Александр Князев) и стран Ближнего Востока (Жармухамед Зардыхан, Александр Князев, Евгений Пастухов).

Остаются востребованными и узкотематические исследования, такие как политическая конфликтология (Елена Садовская), вопросы ядерного нераспространения (Даурен Абен), роль энергетических и природных ресурсов, политическая экономия (Фарход Аминжонов, Сергей Домнин, Ныгмет Ибадильдин, Сергей Смирнов), ситуация в зоне Каспийского моря (Лидия Пархомчик-Тимофеенко), международная миграция (Елена Садовская, Ирина Черных), деятельность некоммерческих организаций (Серик Бейменбетов), политики в сфере образования (Асем Берниязова) и другие.

В области прикладных исследований важное место занимают PR-технологии в их приложении к электоральным процессам и, отчасти, к вопросам партийного строительства (Юрий Булуктаев, Андрей Чеботарев), а также анализ роли средств массовой информации в политическом процессе (Антон Морозов).

В аналитическом пространстве достаточно популярными являются:

  • ситуационный анализ, диагностика и прогнозирование расстановки и соотношения сил среди групп влияния;
  • подготовка материалов, направленных на выработку политических решений;
  • развитие технологий политического воздействия (мобилизации населения и групп влияния, манипулирования, маневрирования).

Продолжают оставаться ограниченными исследования в таких современных направлениях, как например, феминистские исследования, постмодернистские исследования, исследования мира и некоторые другие.

В 2000-е — 2010-е годы в Казахстане активно работает ряд зарубежных специалистов, таких как Фарход Аминжонов, Рустам Бурнашев, Татьяна Каукенова, Александр Князев, чье становление как специалистов не связано с Казахстаном, однако деятельность которых не может быть в настоящее время отделена от сферы изучения и осмысления политических процессов в Казахстане.

Современная тематика политических исследований, помимо прочего, в значительной степени определяется действующими в Казахстане международными структурами и организациями, такими, как Фонд им. Фридриха Эберта, Фонд им. Конрада Аденауэра, Корпоративный фонд «Благотворительный Фонд Сорос-Казахстан», Фонд Карнеги за международный мир и другими.

Методология исследований

В 2000-е — 2010-е годы наибольшим интересом у казахстанских специалистов, изучающих политические процессы и ситуации, пользуются методы политических технологий, а также возможности внедрения в исследование политических процессов и политическую аналитику методов социологии. На этой основе получил развитие целый ряд социологических структур, чьи исследования активно используются для анализа политической ситуации, например:

  • BISAM Central Asia (президент — Леонид Гуревич);
  • Ассоциация социологов и политологов (АСИП) (директор — Бахытжамал Бектурганова);
  • Общественный фонд «Центр социальных и политических исследований “Стратегия”» (президент — Гульмира Илеуова);
  • Исследовательский институт «Общественное мнение» (директор — Айнур Мажитова).

Вместе с тем, собственно политологические методы прикладного анализа, особенно их количественный сегмент, используются достаточно редко. Наиболее ярким исключением можно считать ряд разработок Института политических решений, такие как «Индекс безопасности Центральной Азии», «Казахстан: религия, общество, государство» и «Казахстан: нациестроительство и межэтнические процессы» (см., например, [[iii]]).

Ограниченным остается интерес казахстанских специалистов к разработке теоретических концепций, направленных на осмысление политических процессов и ситуаций.

В целом указанные особенностти политических исследований в Казахстане определяют и то, что здесь к настоящему времени не сложилось научных школ в точном смысле этого слова.[3]Вместе с тем, можно говорить, что в Казахстане имеются определенные тенденции к формированию научно-исследовательских программ, прежде всего — в области исследований международных отношений и международной безопасности. Так, можно говорить о некотором подобии научно-исследовательской программы, сформировавшейся на базе Казахстанско-немецкого университета и строящейся на основе развития идей Копенгагенской школы исследований международной безопасности и Безопасности стран Третьего мира применительно к странам Центральной Азии (Рустам Бурнашев, Рустем Мустафин, Елена Симончук (Омельченко), Ирина Черных). Также необходимо выделить теоретические и методологические разработки в области исследования процессов регионализации, реализуемые Кайратом Молдашевым и Икболжоном Корабоевым.

Ключевые особенности

Одной из первых попыток обобщенного анализа состояния политической науки в Казахстане в 2000-х годах стала работа Досыма Сатпаева «Политическая наука в Казахстане: состояние дисциплины», вышедшая в 2002 году [[iv]]. В этой работе были отмечены ключевые структурные линии раскола в области политологии в Казахстане — фрагментация этого поля на исследовательский и аналитический сегменты. По мнению Д. Сатпаева, характерными чертами познавательной деятельности казахстанских политологов являются [4, с. 77]:

  • превалирование прикладных исследований;
  • слабая теоретико-методологическая база;
  • отсутствие четкой дифференциации исследователей внутри дисциплины;
  • акцент на интерпретации западных моделей исследования;
  • универсализм в выборе исследовательских тем;
  • наличие идеологических ограничений.

Помимо этого, указывается, что для многих научных исследований характерны конъюнктурность, поверхностность, плагиат и компиляция, отсутствие научной новизны и дискретность исследования [4, с. 78]. В значительной степени эти признаки характерны для университетской науки.

Аналитический сегмент характеризовался, с одной стороны, расширением числа исследовательских структур и ростом числа аналитиков, а с другой — недостаточно высоким уровнем его качественных характеристик, а именно [4, с. 99]:

  • низкой степенью влияния на общественное мнение;
  • слабым влиянием на принятие политических решений.

Это определялось отсутствием в Казахстане публичной политики как таковой и, соответственно, ограниченностью государственного и социального заказа на проведение аналитических исследований, слабостью коммуникативных каналов между экспертами и государственными структурами, ограниченностью информационной базы для публикации экспертных оценок и дискуссионных площадок.

Во второй половине 2000-х годов детальный анализ ситуации в политической науке Казахстана был представлен Юрием Булуктаевым [[v]], а еще несколько позже Алексеем Иконниковым был дан анализ состояния аналитического сообщества в Казахстане [[vi]]. Анализ состояния политической науки в Казахстане также был представлен в учебном пособии «Вопросы казахстанской политологии» [[vii]].

Во второй половине 2010-х годов было предпринято несколько попыток описания «публичного интеллектуального поля» Казахстана (в том числе — затрагивающего политические исследования): как с точки зрения институционального [[viii]], так и персонального [[ix]] уровней. Однако данные описания, в силу своего публицистического характера, не отличались полнотой охвата.

Поле изучения и осмысления политических процессов в Казахстане в период с начала 2000-х до конца 2010 годов может быть охарактеризовано пятью особенностями:

  1. Достаточно жесткий разрыв между политической наукой и политической аналитикой. Как правило, специалисты занимающие значимые позиции в аналитическом пространстве Казахстана не имеют базового политологического образования. Дистанция между исследовательской и аналитической практикой получает отражение как в недостаточной глубине осмысления политических процессов в Казахстане, представленной в аналитических разработках, так и в институционализации исследований политических процессов: недостаточный уровень теоретической и методологической подготовки аналитиков в значительной степени ограничивает возможность формирования мощных «мозговых центров (Think tanks)».
  2. Высокий уровень персонализации политических исследований и политической аналитики. Недостаточная развитость институционализации политической науки и аналитики в Казахстане тесно взаимосвязана с акцентом на конкретных специалистах, а не на институтах.
  3. Высокий уровень коммерциализации политической науки. К середине 2000-х годов в Казахстане сложился, хотя и ограниченный, аналитический рынок[4]. Исследования политических процессов в Казахстане в значительной степени стали рассматриваться как бизнес-проекты — иными словами, проекты, направленные, прежде всего, на получение дохода. В значительной степени это определяется особенностью политического процесса в Казахстане в 2000-х годах, которая характеризуется:
  • трансформацией противостояния идеологий и соответствующих больших социальных групп в противостояние групп интересов внутри политической элиты;
  • усилением дистанции между политическими элитами и группами интересов с одной стороны и населением страны с другой.

Это сформировало потребность не столько в изучении политических процессов, сколько в развитии политических и PR технологий, политического консалтинга и оценки политических рисков. В настоящее время практика жесткой привязки исследовательских и аналитических структур к группам влияния (давления) стала широко распространенным явлением.

  1.  Рост интереса к теоретическим и методологическим разработкам. Разрыв между политическими исследованиями и политической аналитикой, а также коммерциализация политической науки существенно снижает интерес политологов к собственным теоретическим разработкам — основной акцент делается на прикладных исследованиях инженерного характера (к политическим технологиям). Тем не менее, в последние годы в области политической теории активизируется использование современных зарубежных (главным образом — западных) концепций и их приложение к анализу ситуации в Казахстане и вокруг него.
  2. Рост уровня специализации казахстанских политологов и аналитиков. Значительная часть специалистов, прежде всего — в силу коммерциализации политической науки, не фокусируется на какой-либо четкой проблематике, а проявляет готовность работать по самому широкому спектру вопросов — как в области анализа внутренней политики, так и в вопросах международных отношений. Вместе с тем формируется достаточно мощное ядро исследователей, четко определяющих тематику своих научных интересов, что существенно повышает глубину проводимых ими исследований.

Перспективные тенденции развития политических исследований

К концу 2010-х годов основными особенностями развития политических исследований и политической аналитики являются:

  • рост числа государственных и негосударственных аналитических структур, в том числе — при высших учебных заведениях, при сохранении их оторванности от университетского образования;
  • расширение спектра аналитических услуг и ограниченный рост государственного и социального запроса на исследовательскую и аналитическую продукцию при сохранении слабой тематической специализации специалистов;
  • более активное включение исследователей, аналитиков и соответствующих структур в медийное пространство при существенном снижении глубины анализа.


[1] См., например, сборник статей «Theorizing Central Asian Politics: The State, Ideology and Power» (Palgrave Macmillan, 2018).

[2] В 2016 году КИСИ первым из казахстанских аналитических и исследовательских структур был включен в ежегодный рейтинг исследовательских и аналитических центров мира «Global Go To Think Tank Index Report» Пенсильванского университета.

[3] Под «научной школой» в данном случае пронимается группа ученых (коллектив исследователей), выполняющая под руководством лидера (главы школы) и в рамках единой теоретико-методологической традиции долгосрочную научно-исследовательскую программу.

[4] Под аналитическим рынком в данном случае понимается сфера прикладных исследований, имеющая определенный круг заказчиков и сформированный спрос на аналитическую продукцию.


[i]      Сагадиев А. Сказ о мертвой политологии и семи богатырях// Сайт политической информации Казахстана SPIK. — 2008. — 3 сентября// http://www.spik.kz/?lan=ru&id=100&pub=1091&hil=%C0%EB%E8%F8%E5%F0

[ii]     Мамырайымов Т. Казахстанская политическая наука на перепутье// Общественно-политическое издание ARKZ.info. — 2013. — 10 июля// http://arkz.info/news/kazahstanskaya-politicheskaya-nauka-na-perepute

[iii]    Индекс безопасности Центральной Азии: III квартал 2011 года. — Алматы: Институт политических решений, 2011. — 51 с

[iv]    Сатпаев Д. Политическая наука в Казахстане: состояние дисциплины. — Алматы: ARG, 2002. — 195 с.

[v]     Булуктаев Ю. Политическая наука в Казахстане: этапы развития// II конгресс политологов Казахстана: сборник материалов и документов. — Алматы, 2009. — С. 40-44.

[vi]    Иконников А. Кому нужны политологи Казахстана?// Центр Азии. — 2012. — № 1-4.

[vii]   Бурнашев Р. Современное состояние политической науки в Республике Казахстан// Вопросы казахстанской политологии: учебное пособие. — Алматы: Казахстанско-немецкий университет, 2014. — С. .

[viii] Шибутов М. «Фабрики мысли» Казахстана// Информационное агентство «Regnum». — 2017. — 1 июня// https://regnum.ru/news/innovatio/2283031.html

[ix]    Шибутов М. 88 интеллектуалов публичного поля Казахстана// Информационное агентство «Regnum». — 2018. — 3 января// https://regnum.ru/news/2364526.html

Рустам БУРНАШЕВ

 

 

Источник: Сайт политической информации Казахстана

Мировые тренды: пенсии уменьшаются, пенсионный возраст растет

Лет через тридцать каждый будет сам за себя. Так что о старости придется думать самим, а вся советская система будет восприниматься как нечто совершенно архаичное, считает экономист Вячеслав Додонов.

Вместе с продолжительностью жизни растут и расходы на пенсионное обеспечение, причем во всем мире. Свою лепту вносят и финансовые кризисы, поскольку пенсионные фонды завязаны на финансовых рынках. Поэтому

уже не в очень далеком будущем либо увеличится нагрузка на работающих, либо сократятся социальные программы

(в том числе и пенсионная). Об этом говорили эксперты на круглом столе «Социальная политика на евразийском пространстве: повседневность, реформы и сотрудничество».

Забота требует денег

Политолог Эдуард Полетаев напомнил, что в 2017-2018 гг. в центре внимания оказались вопросы именно социальной политики. Причем

интерес общества «подстегнули» именно сверху — как в Казахстане, так и в России

В первую очередь очередным витком реформ, в том числе и пенсионной.

В марте 2018 Нурсултан Назарбаев выступил с пятью социальными инициативами, а в октябре — с посланием народу Казахстана. Полетаев отметил, что

послание «обратило на себя внимание своим насыщенным социальным содержанием»

При этом, напомнил политолог, появился налог на самозанятых, увеличивается пенсионный возраст. По его мнению, связано это с поиском средств как раз на социальные программы.

Повышение пенсионного возраста в Казахстане до 63 лет — еще не предел

— То есть государства не против социальной поддержки своих граждан, но в то же время на нее и деньги где-то надо найти, — заявил эксперт.

Примерно этого же мнения придерживается и экономист Вячеслав Додонов.

— Социальная политика – это компромисс между потребностями общества и возможностями государства,

прежде всего финансовыми, — сказал он в своем выступлении.

То же самое заявил и политолог Замир Каражанов. В социальной политике «многое зависит не от желания властей и общества, а от возможностей экономики».

— А значит, странам ЕАЭС надо поддерживать высокие темпы роста экономики, — сказал он.

При этом Каражанов отметил, что однозначного определения социального государства сейчас нет. Практически все страны декларируют себя таковыми, но суть термина каждая определяет самостоятельно. Сам политолог для себя выделяет два признака:

  • процент от ВВП расходов на социальную сферу,
  • способность контролировать уровень неравенства и бедности.

Додонов отметил, что появились мировые тренды сокращения социальных обязательств.

— В мире становится меньше людей, охваченных участием в социальных программах. В частности, есть тенденция быстрого роста количества фрилансеров. А они не вступают в профсоюзы, не имеют соцпакет от работодателя и социальных отчислений.

Эти сдвиги вызваны развитием технологий и изменением общественных институтов и будут продолжаться дальше,

— утверждает экономист.

Деньги на заботу из карманов работающих

Социолог Гульмира Илеуова отметила, что многие сограждане еще помнят социальные стандарты советского периода. И пока они живы, эти воспоминания

будут влиять на оценки современной социальной политики, хорошая она или плохая

Например, было четкое представление, что государство должно заботиться о людях и проводить определенную политику в здравоохранении, образовании и других сферах. Сейчас же на нее, утверждает социолог, смотрят как на патерналистскую. А в заявлениях чиновников говорится, что от патернализма нужно уходить.

— К чему тогда мы должны идти? Получается, у нас нет некоего представления, которое мы бы выработали сами. Откуда оно сейчас берется? Из тех рейтингов, в которых участвуют страны, — сказала она.

Политолог Адиль Каукенов заявил, что

у граждан ЕАЭС «высокий уровень социальных ожиданий»

Причем он согласен с Илеуовой, что это результат воспоминаний о советской системе.

— Мышление такое исходит из предпосылки, что раз уж заявлено равенство, то государство должно обо мне позаботится, даже если в своих бедах я виноват сам, — утверждает Каукенов.

Политолог заявил, что это «сильно расходится с моралью и этикой протестантских обществ на Западе и конфуцианских — на Востоке», где быть неудачником уже грех.

Между тем, утверждает политолог, поскольку социально уязвимые слои поддерживаются из бюджета, автоматически это происходит за счет работающих сограждан. И чем больше государство «заточено только на поддержку», тем больше это будет бить по карману остальных.

— Ваши налоги будут в разы больше. Предположим,

заработал ты 100 тыс., а из них 40 тыс. надо отдать, потому что у соседа семеро детей

и всем им из муниципального бюджета надо оплачивать еду, жилье и коммунальные услуги. Таким перспективам не все рады, — заявил он.

Где невыгодно работать?

Политолог Марат Шибутов отметил, что социальная политика — это способ борьбы за человеческий капитал.

— Хочешь, чтобы к тебе приезжали люди талантливые и с деньгами – делаешь им ниже налоги, предоставляешь больше детсадов и школ и так далее, — пояснил он.

Другая сторона — если в стране возраст выхода на пенсию меньше, чем у остальных, в нее приедут люди предпенсионного возраста. Это одна из причин, почему в России его подняли.

При этом политолог отметил, что «…в Казахстане может возникнуть тренд на старение населения», тогда страна будет вынуждена что-то менять в социальной политике. Сейчас же, утверждает Шибутов,

Казахстан на самом деле социальное государство

— Например, каждому слепому у нас выдается читающий сканер, плеер, говорящая трость, говорящий термометр, смартфон «Самсунг» А5 и набор «Леново» со специальным программным обеспечением. Однако не все об этом знают, потому что надо ходить и заполнять заявки, — сказал Шибутов.

По его мнению, проблема нашей социальной политики в том, что она ориентирована на активного человека. Поэтому создается впечатление, что ее мало.

Также политолог согласен с прозвучавшими ранее мнениями о больших расходах на социальную политику.

— В качестве примера социального государства часто приводят Беларусь. Если посмотреть, как живут работающие белорусы, а доходы у подавляющего большинства там небольшие, взрослым работающим в Беларуси быть невыгодно

Там жесткое налогообложение, а значительный процент доходов уходит на обязательное медицинское страхование, — подытожил он.

Перспективы пенсионной системы туманны

Вячеслав Додонов в части соцполитики сделал и прогноз на будущее. Причем уже не очень далекое, лет 30. По его мнению, «это будет мир, где каждый за себя и каждый сам себя обеспечивает». Так что о старости тоже придется думать самим, а вся советская система «будет восприниматься как нечто совершенно архаичное».

Аргументировал он свое мнение следующим образом: если растет продолжительность жизни, вырастут и расходы на пенсионные выплаты.

А денег больше не становится, поэтому увеличивается пенсионный возраст

И это опять же глобальный тренд, а не наши локальные придумки. В качестве дополнительного аргумента он привел выступление немецкого докладчика на одной из недавних конференций. Тот утверждал, что

около десяти лет назад в Германии средняя пенсия составляла около 75% от зарплаты, сейчас же всего 47%

Кроме того, экономист подчеркнул, что устойчивость пенсионной системы напрямую зависит от финансовых рынков. При этом мир вступил «в эру постоянных финансовых кризисов».

— Что делать с пенсионной системой и каковы ее перспективы в условиях перманентных кризисов на рынках, где обращаются пенсионные деньги, непонятно. Ясно только, что перспективы туманны и полагаться только на накопительную часть нельзя.

Поэтому дальнейшие реформы пенсионных систем, причем во всем мире, это неизбежные вещи,

— резюмировал экономист.

Продолжение следует

Роман Иванов

Источник: Сайт 365info.kz