Monthly Archives: Январь 2020

Технологии продвинулись, эффективность — спорная

Страны ЕАЭС обладают ресурсным потенциалом для перехода к «зеленой» экономике. Но насколько от этого улучшится их экономическое развитие, пока основанное в основном на экспорте ресурсов?

Экологическая тема стоит в актуальной повестке 2020 года. XVII межрегиональный форум сотрудничества Казахстана и России, который пройдет в 2020 году в городе Кокшетау, будет посвящен сотрудничеству в области экологии и «зеленого» роста. Как сказал Президент Казахстана Касым — Жомарт Токаев, «экологические проблемы, как известно, не имеют госграниц. Мы должны их решать сообща».

На днях в Алматы казахстанские эксперты в рамках заседания «Мир Евразии» обсуждали животрепещущую тему «’’Зеленая’’ экономика, как модель устойчивого развития стран Евразии». Переход на рельсы «зеленой» экономики сегодня стал общечеловеческим фактором, общеизвестным. Все его придерживаются, развивающиеся страны в том числе. Цель «зеленой» экономики актуальна — повысить благосостояние людей, но при этом не навредить природе.

«В стране сейчас доминирует так называемая «коричневая» экономика, которая пользуется традиционными ресурсами, — говорит политолог Эдуард Полетаев— Многие заинтересованы в росте возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в Казахстане. Их доля увеличивается, но ее явно не хватает, чтобы обеспечить основное потребление».

Казахстан – страна, богатая ресурсами, так же, как и Россия. Есть ли у этих государств экономическая целесообразность перехода к «зеленой» экономике? Например, одни говорят, что значительно сократится количество рабочих мест при переходе на «зеленые» рельсы, другие говорят, что наоборот, увеличится.

«Наверное, нам не надо этот переход форсировать, — рассуждает политический обозреватель Владислав Юрицын— Если есть газовое месторождение, а мы его закроем и будем вокруг ставить ветряки, местные жители не поймут, это же живые деньги, налоги в бюджет. Технологии сегодня продвинулись сильно. Но насколько они эффективные? Получается, что богатое развитое высокотехнологичное общество может позволить себе такую забаву, как «зеленая» экономика, а вот Казахстану надо занять выжидательную позицию и посмотреть, чем все это закончится».

Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП) определила десять ключевых для перехода к «зеленой» экономике секторов: это сельское хозяйство, жилищно-коммунальное хозяйство, энергетика, рыболовство, лесное хозяйство, промышленность, туризм, транспорт, утилизация и переработка отходов и управление водными ресурсами. В казахстанской концепции по переходу на «зеленую» экономику отмечено семь направлений. Помимо внедрения ВИЭ, это энергоэффективность в ЖКХ, органическое земледелие в сельском хозяйстве, совершенствование систем управления отходами и водными ресурсами, развитие «чистого» транспорта, а также сохранение и эффективное управление экосистемами.

В интеграционных процессах на пространстве Евразии все чаще поднимается тема перехода к «зеленой» экономике. Но как будут обстоять дела с реализацией? Пока плохо просматривается то, в чем будет заключаться сотрудничество стран ЕАЭС. Документов конкретных мало.

Страны Евразии продекларировали уже переход к «зеленой экономике», приняли необходимые программы. Есть благоприятные условия для этого, это огромные территории и много солнечных дней в году. Также проводятся реформы в сельском хозяйстве, где переходят к водосберегающим технологиям. «Но проблема в том, что «зеленая экономика» — дорогое удовольствие, — считает политолог Замир Каражанов. — Например, переход к альтернативной энергетике часто упирается в финансирование. Если в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) государство берет на себя часть расходов в коммунальном секторе, то в Казахстане бюджет не настолько большой, чтобы кроме социальных вопросов заниматься проблемой установки солнечных батарей на крышах домов. Кроме того, в энергосекторе Казахстана до сих пор идут дебаты относительно основного вида источника генерации энергии. Конечно, солнце, ветер и вода рассматриваются как будущее, а в настоящем для нас актуальным остается уголь. Его много и он дешевый источник энергии».

Мы не можем развивать «зеленую» экономику изолировано в одной стране. «То, что в странах Западной Европы более высокие показатели внедрения ВИЭ, думаю, связано с дефицитом природных ресурсов, — уверен директор Института мировой экономики и международных отношений Акимжан Арупов— У нас же их пока достаточно. Поэтому мы так активно не переходим к «зеленой» экономике, как другие государства. Наше благосостояние связано в первую очередь с добычей природных ресурсов. Есть такие цифры, что внедрение «зеленых» технологий может значительно сократить количество рабочих мест в ресурсодобывающих странах и отраслях. С другой стороны, по расчетам Международной организации труда, развитие «зеленой» экономики в будущем позволит создать 24 млн новых рабочих мест. То есть в странах, где добываются ресурсы, сократятся рабочие места. В странах с высокими технологиями они появятся. Одно другому не противоречит. Все зависит от типа экономики».

Термин «зеленая» экономика возник, когда люди поняли, что сталкиваются с ограниченностью ресурсов Земли. Все, что связано с безудержным потреблением, вызывает определенные протесты, появляется желание обосновать научно необходимые ограничения. Ресурсосбережение в своем широком смысле начало оказывать влияние на светлые умы планеты.

«Зеленая» экономика – это когда лучше не потреблять, если можно не потреблять, — подчеркивает президент ОФ «Центр социально-политических исследований «Стратегия» Гульмира Илеуова. — А потреблять ради самого процесса – это устаревающий тип менталитета. Экономики постсоветских стран не так давно вышли из состояния дефицита. Этот дефицит еще сидит внутри у людей. До сих пор они делают запасы. Это явление еще не преодолено. С другой стороны, возникло безумное потребление, его демонстрация на публику, связанное с тем, что люди все еще не наелись. Многие постсоветские люди даже не понимают, о чем речь, когда им говорят о «зеленой» экономике. Экология для них более понятна, хотя она лишь часть «зеленой» экономики».

Юлия МАЙСКАЯ

Источник: Сайт политической информации Казахстана SPIK

От экономики «коричневой» к «зеленой»

Особенностью экономик стран Евразии является то, что значительную долю в них составляют отрасли с большим воздействием на окружающую среду. В условиях мирового финансово-экономического кризиса решение ряда экологических проблем отошло на второй план, при этом, переход на рельсы «зеленой» экономики требует больших финансовых и организационных затрат.

В странах ЕАЭС сейчас доминирует так называемая «коричневая» экономика, которая пользуется традиционными ресурсами. Многие заинтересованы в росте возобновляемых источников энергии. Их доля увеличивается, но ее явно не хватает, чтобы обеспечить основное потребление. Об этом говорили казахстанские эксперты на состоявшемся в Алматы заседании экспертного клуба «Мир Евразии» под названием «’’Зеленая’’ экономика, как модель устойчивого развития стран Евразии».

««Зеленая» экономика — мировое начинание, которое поддерживают развитые страны, международные организации, идея хороша, — говорит политолог Эдуард Полетаев— Мы все хотим жить и дышать чистым воздухом. Но насколько от этого улучшится экономическое развитие наших евразийских стран, пока основанное в основном на экспорте ресурсов?».

Страны ЕАЭС обладают огромным ресурсным потенциалом для перехода к «зеленой» экономике. По оценкам Всемирного банка, здесь высока доля природного капитала в структуре национального богатства. Еще в 2010 году Казахстаном была выдвинута инициатива «Зеленый мост», нацеленная на переход к «зеленой» экономике на большом географическом пространстве. Эта инициатива в 2011 году была поддержана Генеральной Ассамблеей ООН. В 2013 году Казахстан подписал Концепцию о переходе к устойчивому росту до 2050 года.

В свою очередь, в рамках ЕАЭС в 2016 году были сформированы «Евразийские технологические платформы», среди которых особое значение имеет платформа «Технологии экологического развития», в рамках которой определен перечень основных совместных экологических проектов. Евразийские государства ставят перед собой задачи развития «зеленой» экономики, за счет сферы экологии, расширяя тематику интеграционной повестки.

В 2017 году специализированная выставка ЭКСПО-2017 прошла в столице Казахстана под лозунгом «Энергия будущего» с показом перспективы развития возобновляемой энергетики. Впервые в стране была проведена массовая кампания по внедрению соответствующих знаний.

С экологической темой также связано развитие туризма. В Казахстане реализуется Государственная программа развития туристской отрасли на 2019-2025 годы.  Национальная компания Kazakh Tourism внедряет проект по развитию экотуризма в национальных парках Казахстана.

Тем не менее, выбросы в Казахстане не снижаются, хотя экологические штрафы растут. В 2018 году они составили 2,5 млн тонн. Лидерами по загрязнению окружающей среды являются энергетический и горно-металлургический сектора, а также нефтедобыча.

Сегодня чиновники рапортуют, что растет количество объектов возобновляемой энергетики. Отчитываются не по мощностям, а по количеству введенных объектов. В общем объеме энергопроизводства ВИЭ пока составляют 1,7%. Похожая ситуация в России и Беларуси, где доля ВИЭ низка. «Климатические условия не везде способствуют развитию возобновляемой энергетики, — считает политолог Полетаев. – В северных широтах это не всегда экономически целесообразно. Например, в Москве в декабре 2019 года солнце всего 8 часов за месяц светило. Какая уж тут солнечная энергетика?».

Проблема также в том, что «зеленая экономика» — дорогое удовольствие. Например, переход к альтернативной энергетике часто упирается в финансирование. «Если в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) государство берет на себя часть расходов в коммунальном секторе, то в Казахстане бюджет не настолько большой, чтобы кроме социальных вопросов заниматься проблемой установки солнечных батарей на крышах домов, — отмечает политолог Замир Каражанов— Кроме того, в энергосекторе Казахстана до сих пор идут дебаты относительно основного вида источника генерации энергии. Конечно, солнце, ветер и вода рассматриваются как будущее, а в настоящем для нас актуальным остается уголь. Его много и он дешевый источник энергии».

Относительно высокие затраты на «зеленую» экономику приносят результаты, если принять во внимание затраты на развитие других отраслей, например, медицины. «Следствием здорового питания является здоровый человек, на которого, в свою очередь, сокращаются расходы на лечение, — разъясняет директор института мировой экономики и международных отношений Акимжан Арупов— Среди населения намечается тенденция более осторожного отношения к качеству продуктов питания, во внимание принимается экологическая составляющая. Поэтому, когда мы говорим о «зеленой» экономике, мы можем ставить знаки равенства с экономическим ростом, с социальной и политической стабильностью».

Ученые обращают внимание на то, что развитие «зеленой» экономики зависит не только от экономических факторов, но и от политической ситуации в стране, от институционального аспекта. И то, что в ряде стран движение зеленых получает политическую поддержку, имеет особое значение. По расчетам одного из институтов ООН, при реализации сценария зеленой экономики, которая предусматривает ежегодные инвестиции в размере 2% от ВВП, уже через 7 лет возможно многократное увеличение темпов мирового экономического развития.

«В экономике есть интересное понятие «эффект декаплинга», заключающийся в разделении трендов экономического роста и загрязнения окружающей среды, он является основой экологизации экономики, — подчеркнул экономист Арупов. — Мы сейчас делаем инвестиции в «зеленую» экономику, быстрого результата нет. Но через какой-то период времени эти инвестиции дадут ощутимый эффект».

По мнению директора Центра китайских исследований China Center Адиля Каукенова, бедность и экологичность несовместимы. Когда говорят, что население стало задумываться об экологичности продуктов, то надо иметь в виду его тонкую прослойку в крупных городах. Это люди, у которых есть деньги, чтобы об этом задумываться. В бедных странах даже такие символы, как река Нил в Египте или Ганг в Индия загрязнены пластиком, пакетами, стеклом.

«У «зеленого» движения в условиях бедности нет перспективы в обозримом будущем, — считает Каукенов. — В странах ЕАЭС экологическое сознание должно быть увязано с развитием экономики. С ростом среднего класса обязательно популяризуется идея рационального потребления ресурсов. На этом фоне показателен образ Китая. Пока он был чудовищно беден, то и его экология была в плачевном состоянии. Как только большую часть населения вывели из бедности, тут же заработали экологические программы. В крупных промышленных регионах Китая, в том же Шанхае, удалось внедрить программы раздельного сбора мусора. Экология входит в пятерку главных приоритетов государства».

Профессор Казахстанско-Немецкого университета Рустам Бурнашев уверен, что в вопросах экологии, помимо экономического фактора бедности и богатства появляется еще один – пропагандистско-идеологический.

«Устойчивое развитие и «зеленая» экономика – это дорогое удовольствие для любой страны, — сказал он. — По этому поводу в мире многое надумано. Да, порой экологические проекты отопления домов оказываются дешевле. Но, с другой стороны, потребительские приемы строятся на эко-идеологии. В вопросах устойчивого развития нам часто демонстрируют только маленькие сегменты, вырывая их из контекста. Допустим, солнечные батареи – это хорошо и экологично. Но когда мы шире взглянем на ситуацию, то возникают вопросы их вредного производства и утилизации. Оказывается, в целом солнечная энергетика не всегда экологичный процесс. Человечество попадает в зону голой идеологии и пропаганды, когда ему объясняют, как надо и как не надо делать».

Аманжол СМАГУЛОВ

Источник: Информационно-аналитическое издание КОНТУР

В Алматы автомобили «Tesla» заправляют углем

«Зеленая экономика» – это для продвинутых и богатых

«Экологичность и бедность несовместимы, – считает востоковед Адиль Каукенов – У зеленого движения в условиях тотальной бедности нет никакой перспективы. За исключением Павлодара и Усть-Каменогорска, где плохая экология физически убивает»«63% населения Павлодарской области поставило на первое место экологические проблемы», – подтвердила социолог Гульмира Илеуова. Прозвучало все это в ходе заседания экспертного клуба ОФ «Мир Евразии» на тему «Зеленая экономика как модель устойчивого развития стран Евразии».

«Вакуум знаний по экологии часто заполняется чем попало», – констатировал Эдуард Полетаев, модератор экспертного клуба. В Казахстане экология является серьезным политическим фактором и даже политическим риском, люди на этой почве могут эмоционально экзальтироваться. Казахстан в 2013 году подписал концепцию устойчивого роста, в 2017 году специализированная выставка «Экспо» в Астане прошла под лозунгом «Энергия будущего». Однако «после проведения «Экспо» интерес к «зеленой экономике» упал».

В настоящее время Казахстан функционирует в условиях «коричневой экономики», в связи с чем модератор поставил вопрос: «Есть ли экономическая целесообразность перехода к «зеленой экономике»? Может это отказ от технологического развития?».

«Зеленая экономика – это шире, чем энергетика», – подчеркнул политолог Замир Каражанов. Сюда относятся водосберегающие технологии, переработка мусора, утепление домов и тому подобное. Эксперт отметил, что формально Казахстан хорошо подходит для использования и развития солнечной энергетики (солнца и территории много), но тут же акцентировал внимание на важности государственной поддержки. В странах Запада, когда население ставит солнечную батарею на крышу своего дома – оно получает субсидии от государства. «В богатой стране почему бы не практиковать?» – сформулировал условия эксперт.

«К зеленой экономике в первую очередь переходят те страны, которые импортируют энергоносители», – указал экономист Акимжан Арупов. Что касается концептуального подхода к экологическим вещам, то необходима стратегия «управления экономикой природопользования». Если сделать акцент на здоровое питание, то получится здоровый человек и сократятся расходы на медицину. Аналогично с воздушным бассейном: чистый воздух – меньше легочных заболеваний.

Г-н Арупов привел расчеты по отоплению конкретного частного дома в пригороде Алматы. Если использовать электроэнергию, то необходимо 45 тысяч тенге в месяц, при подключении газа сумма сокращается до 16 тысяч тенге. А можно купить две солнечные батареи по $100 за штуку, которые по идее могут работать три года. Однако переход на «зеленую экономику» требует долгосрочного планирования и большого финансирования, поскольку объективно не может дать быстрой экономической отдачи. «Сложно требовать от невестки ребенка на следующий день после свадьбы», – образно объяснил он.

Историк Леся Каратаева остановилась на необходимости правильно использовать термины. Когда в Казахстане говорят об «экологическом туризме», то это не означает аутентичную охоту с беркутчи: «Всем нужны электрические лампочки. Нужно говорить о натуртуризме».

Адиль Каукенов призвал смотреть на ситуацию комплексно, а не по отдельным сегментам. Потому что при узком взгляде получается, что владелец электромобиля «Tesla» в Алматы на своем месте борется за чистоту городского воздуха. Но ведь реально электричество для «Tesla» вырабатывается на ТЭЦ, где используется уголь, а значит и электромобиль никакой роли по улучшению экологической ситуации не играет.

«Проблемы не от экологии, а от бедности, – уверен г-н Каукенов. – Даже если человек вырвался из бедности физически, она часто преследует его в голове». Для состоятельных людей в южной столице Казахстана часто считается нормальным подняться на джипе максимально высоко в горы, развести костер под шашлык, накидать вокруг своей стоянки окурков и другого мусора.

«Зеленая экономика возникла после того, как пришло понимание исчерпаемости природных ресурсов», – напомнила Гульмира Илеуова. После этого уже стала внедряться установка на уровне государств, что «нужно не потреблять, если можно не потреблять». «Я большой пессимист в плане «зеленой экономики». Низкий уровень доходов заставляет наше население больше ориентироваться на потребление», – сообщила социолог.

В ходе дискуссии выяснилось, что «зеленая экономика» – это достаточно гибкое явление. Например, она может включать в себя газ, если альтернатива ему уголь. Те гидроэлектростанции, которые вырабатывают до 10 МВт электроэнергии, не изменяют ландшафт и, следовательно, не вредят природе – относятся к «зеленой экономике», а Саяно-Шушенская ГЭС, хотя и функционирует в секторе ВИЭ (возобновляемые источники энергии) в силу своих размеров и влияния на ландшафт к «зеленой экономике» не причисляется.

«В энергетике один инструмент развития – это тариф, – акцентировал Сергей Домнин, экономический обозреватель. – По операционной эффективности ВИЭ уже близки к традиционным источникам. Здесь вопросы не только экологии, но и конкурентоспособности».

«У нас не только сырьевая экономика, но и сырьевое сознание, – считает Сергей Козлов, эксперт-консультант Алматинской юридической корпорации. – «Зеленая экономика» – это прежде всего высокая культура». Сам он сторонник жесткой государственной политики в вопросах экологии. «Пропагандистско-идеологическая часть очень важна для экологии и зеленой экономики», – в свою очередь подчеркнул политолог Рустам Бурнашев.

Писатель Дмитрий Шишкин сообщил, что «Экологический кодекс» в Республике Казахстан разрабатывается с 2017 года, но так и не разработан. Косвенно это свидетельствует о том, насколько серьезно государство относится к окружающей среде. «Если нужны бумажные пакеты – необходимо соответствующее законодательство», – настаивает он. После того, как торговая сеть «Magnum» стала продавать полиэтиленовые пакеты, их потребление за месяц сократилось на 60%, тогда как общий товарооборот ритейлера вырос. «Если вы проведете референдум, то большинство населения выступит против «зеленой экономики», потому что ее не понимает», – полагает г-н Шишкин.

Владислав ЮРИЦЫН

Источник: ZONAkz

«Проблемы экономической интеграции — не препятствие для роста благосостояния населения стран Большой Евразии»

К такому выводу пришли участники Международной экспертной площадки «Регионы Большой Евразии: потенциал взаимодействия». Она собрала представителей четырёх стран – России, Казахстана, Узбекистана и Киргизии. Экспертырассмотрели итоги первых пяти лет деятельности Евразийского экономического союза, а также перспективы, как этой организации, так и более широкого сотрудничества в рамках Большой Евразии.

Заведующая кафедрой «Международные отношения и право» Дипломатической академии им. Казы Дикамбаева (Бишкек, Кыргызстан) Айнур Джоробекова в своем докладе представила специфику направлений внешнеэкономической деятельности Кыргызской Республики. Центральная Азия — регион неоднородный, потому страна вынуждена ориентироваться не только на ближайших соседей, но и учитывать влияние крупных игроков мирового уровня. Тем не менее, пять лет работы ЕАЭС показали его жизнеспособность и важность ориентации Кыргызстана на евразийскую экономическую интеграцию. Ряд проблемных аспектов в работе Союза не означают его нежизнеспособности, совместная работа членов ЕАЭС позволит безболезненно устранить препятствия для полноценного взаимодействия.

Заведующая кафедрой регионоведения Евразийского национального университета им. Л.Н. Гумилева (Нур-Султан, Казахстан) Айгерим Оспанова обратила внимание на то, что республика также исходит из многовекторности своей внешнеполитической и хозяйственной деятельности. При этом сама специфика географического положения Казахстана определяет приоритеты в ориентации на взаимодействие со странами, входящими в ЕАЭС, особенно ближайшими соседями. В работе ЕАЭС существуют определенные слабые места, накопились противоречия между отдельными странами, отчетливо видна необходимость усилить контакты по многим направлениям, но государства-члены Союза вполне способны вместе обсуждать и устранять проблемы.

Директор Центра исследовательских инициатив «Ma’no» (Ташкент, Узбекистан) Бахтиер Эргашев посвятил доклад особенностям экономической политики республики. Постепенный отход Узбекистана от сырьевой модели развития приводит к тому, что стране необходимо учитывать возрастающие противоречия во взаимоотношениях с КНР — отсюда необходимость усиления контактов как с ближайшими соседями (например, Казахстан и Кыргызстан), так и с ЕАЭС в целом. Главное, по мнению эксперта, при этом не столько экономические аспекты интеграции, сколько концептуальная идея, которая позволить усилить взаимодействие и находить возможности устранения противоречий.

Доцент кафедры экономики и инвестиций Сибирского института управления – филиала РАНХиГС при Президенте РФ Наталья Епифанова рассмотрела теоретические аспекты оценки экономического взаимодействия регионов стран-участниц ЕАЭС. Анализ показывает, что международная торговля практически не оказывает, в общем-то, влияния на социально-экономическое положение именно приграничных регионов. Поэтому так важно усилить взаимодействие в этой сфере, в том числе за счет активизации роли государственных структур, их диалога и учета конкретных нужд населения приграничных территорий.

Стоит отметить, что выступления экспертов сопровождались оживлённой дискуссией по вопросам, как экономических контактов, так и культурной политики, усилению взаимодействия государственных и межгосударственных структур, подготовке кадров и ответов на вызовы времени в условиях последних политических событий на Ближнем Востоке.

Выработанные в ходе работы Международной экспертной площадки «Регионы Большой Евразии: потенциал взаимодействия» выводы и рекомендации предполагается направить в руководящие институты ЕАЭС и в органы власти отдельных государств, входящих в Союз.Организаторы экспертной площадки: Сибирский институт управления­– филиал РАНХиГС при Президенте РФ и Экспертный клуб «Сибирь-Евразия».

Приоритеты определяет география

В Новосибирске состоялась Международная экспертная площадка «Регионы Большой Евразии: потенциал взаимодействия». Она собрала представителей четырёх стран — Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана и России. Эксперты рассмотрели итоги первых пяти лет деятельности Евразийского экономического союза, а также перспективы, как этой организации, так и более широкого сотрудничества в рамках Большой Евразии.

Республику Казахстан представляла заведующая кафедрой регионоведения Евразийского национального университета им. Л.Н. Гумилева Айгерим Оспанова. Она обратила внимание на то, что республика исходит из многовекторности своей внешнеполитической и хозяйственной деятельности. При этом сама специфика географического положения Казахстана определяет приоритеты в ориентации на взаимодействие со странами, входящими в ЕАЭС, особенно с ближайшими соседями.

В работе ЕАЭС существуют определенные слабые места, накопились противоречия между отдельными странами, отчетливо видна необходимость усилить контакты по многим направлениям, но государства-члены Союза вполне способны вместе обсуждать и устранять проблемы.  Для Казахстана членство в ЕАЭС – не просто один из инструментов экономической политики, это важнейшей фактор развития страны. Неслучайно с идеей создания Союза еще в 1994 году выступил Первый Президент Республики Казахстан Нурсултан Назарбаев.

Стоит отметить, что выступления экспертов сопровождались оживленной дискуссией по вопросам как экономических контактов, так и культурной политики, усилению взаимодействия государственных и межгосударственных структур, подготовке кадров и ответов на вызовы времени в условиях последних политических событий на Ближнем Востоке.

Выработанные в ходе работы Международной экспертной площадки «Регионы Большой Евразии: потенциал взаимодействия» выводы и рекомендации предполагается направить в руководящие институты ЕАЭС и в органы власти отдельных государств, входящих в Союз.

Организаторами экспертной площадки выступили Сибирский институт управления­ – филиал РАНХиГС при Президенте РФ и Экспертный клуб «Сибирь-Евразия».

Видео по теме можно посмотреть по ссылке https://www.youtube.com/watch?v=zj09hEItiNs&feature=youtu.be&fbclid=IwAR11f_slB-PMvz6EQBY2zrFt5xuixWSFHwlwkE9eTPLKx5cc7aumOF9P6Lc

Каспийский экспертный клуб: МТК «Север-Юг»: вызовы, препятствующие развитию

24 января в Астрахани состоялось очередное заседание Каспийского экспертного клуба. На встрече был презентован доклад учёных МГИМО, посвящённый вызовам, стоящим на пути реализации МТК «Север-Юг». Эксперты-международники, логисты, промышленники, представители органов государственной власти и экономисты разделились на 2 лагеря: те, кто считает этот проект жизнеспособным и те, кто по объективным обстоятельствам не верит в успех.

Основной доклад «МТК «Север-Юг»: вызовы, побеждающие преимущества» представил старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО, кандидат политических наук Алексей ТОКАРЕВ (соавтор доклада – аналитик ИМИ МГИМО Адлан МАРГОЕВ).По мнению экспертов, перед МТК «Север-Юг» сегодня существует ряд вызовов – бюрократических, экономических, политических, инфраструктурных. К бюрократическим можно отнести низкую проработанность МТК в документах российского стратегического планирования. Так, в «Стратегии развития железной дороги» до 2030-го года говорится об объединении дорог России, Азербайджана и Ирана, но в то же время МТК «Север-Юг» там не приоритетное направление. В федеральном проекте «Морские порты России» на 2019-2024 годы говорится об увеличении мощности портов Волго-Каспийского бассейнана 1 млн. тонн. В сравнении с портами других бассейнов – это минимальный показатель. К тому же в документах «потерялся» порт в Каспийске.

Среди инфраструктурных вызовов эксперты выделяют изношенность железной дороги Астара-Ялама в Азербайджане и низкий уровень электрофикации железных дорог в Иране, а также отсутствие путей до порта Энзели и до Астары от Решта. Токарев упоминает санкции против Ирана и вылазки, периодически организуемые пакистанскими террористами возле иранского порта Чабахар – одной из стартовых точек МТК в качестве ключевых международных вызовов, стоящих перед «Севером-Югом». Также он подчёркивает, что торговля Индии сегодня ориентирована на страны Центральной Азии. По оптимистичным оценкам экспертов международного клуба «Валдай», грузооборот по коридору может достигнуть 5 млн. т, хотя 20 лет назад, когда проект существовал только на бумаге, заявлялись цифры в 30-50 млн. т. Для сравнения годовой оборот Суэца – 1 млрд. т. «Это не означает, что не надо работать, не надо модернизировать транспортную систему, повышать уровень интеграции железных дорог России и Азербайджана, использовать Каспий для транзита контейнеров из Ирана и развивать астраханские порты, но полагать сейчас, что «Север-Юг» станет интегрированным коридором, мы не можем. Европейская доля в экспорте Индии (как и в китайском экспорте) стабильно падает последние 12 лет, и сейчас непонятно, чем наполнять коридор. Геополитические и экономические внешние вызовы создают очень значимые препятствия, и за пределами России «Север-Юг» испытывает давление и менее успешен, чем китайский «Один пояс – один путь», — говорит Токарев.

Международный транспортный коридор «Север-Юг» призван обеспечить связьмежду Индией и Европой через Иран и Азербайджан. Межправительственное соглашение о создании МТК было подписано Россией, Индией и Ираном в сентябре 2000 года в ходе второй Евроазиатской конференции. Об этом напомнила руководитель проектов Каспийского экспертного клуба, заместитель директора Международного экспертного совета BakuNetwork, аналитик Гюльнара МАМЕДЗАДЕ.

Весьма эмоциональным оказалось выступление директора транспортно-логистической компании «Лакор» Игоря ЗАГРЕБЕЛЬНОГО:

«В стране нет нормальной стратегии развития МТК «Север-Юг». Строительство порта Оля похоже на стройку космодрома. Для справки: по маршруту «Мумбай – Новороссийск» привезти 20-ти футовый контейнер стоит 1250 долларов. При желании мы даже до Астрахани не довезём по этой цене. Когда говорят «давайте контейнеры через Иран пустим», возникает вопрос «зачем? Зачем, если у меня есть уже схема готовая, и она работает?»

По словам экспертов, годовой грузооборот между Россией и Индией за год составляет порядка 2 млн. т. Это значит, что стартовые 5 млн. т, которые прогнозируют МТК «Север-Юг», или же заявленные руководством страны в перспективе 20-25 млн. т практически нереальны.

Одним из немногих, кто выступил в противовес пессимистичному настрою большинства экспертов, стал генеральный директор ОЭЗ «Лотос» Сергей МИЛУШКИН. Он поднял вопрос скорости грузоперевозок, которая актуальна в связи с ростом популярности интернет-торговли: «Авиация не выгодна экономически. По морю быстро не получится. Отсюда возникает некое конкурентное преимущество нашего коридора, которое в Европе видят, а в Астрахани нет. Бывает…» — говорит МИЛУШКИН.

«Коридор «Север-Юг» — это большая перспектива, но он сложен из нескольких кусков, и каждый имеет свою логику и развитие. У нас огромное количество интересантов на Урале. Поэтому мы однозначно считаем, что перспектива есть. Так же считает В.В.Путин, который при подписании раздела дна Каспийского моря заявил о том, что у нас 25 млн. т грузов должны идти.Мы не можем оспаривать мнение президента.

Что касается документов стратегического планирования, есть поручение президента от мая прошлого года, в котором совершенно чётко указано правительствуРоссии совместно с правительством Астраханской области создать особую портовую экономическую зону. Документы мы все сдали, и в течение февраля ОЭЗ в районе порта Оля будет создана, что создаст первый этап предпосылок развития и льготы для всех перевозчиков, логистов, производителей, чтобы наполнить грузовой базой», — подчеркнул генеральный директор ОЭЗ «Лотос».

Много риторических вопросов в рамках круглого стола было посвящено порту Оля. Замминистра промышленности региона Андрей НАЛИМОВ выразил надежду: «Возможно, в ближайшее время ситуация изменится. Изначально порт хороший. В него вложено порядка 20 млрд бюджетных средств, есть хорошая транспортная составляющая и всё, что надо для эффективной работы».

Заседание Каспийского экспертного клуба носило и прикладной характер. В обсуждении приняли участие председатель Межрегиональногопрофсоюза работников промышленности, транспорта и сервисаВладимир БОСОВ, замначальника Астраханского агентства фирменного транспортного обслуживания ОАО «РЖД», начальник железнодорожной службы АО «Морской торговый порт Оля» Сергей БУНИН, проректор по приёму в вуз и международной деятельности АГТУ Сергей ВИНОГРАДОВ, генеральный директор ООО «Автопаромный грузовой терминал» Вадим КУЗНЕЦОВ, транспортный инженер ООО «ВТГ Проектная логистика» Алексей РОЖКО, президент ТПП Астраханской области Татьяна ШАТЕЕВА.

Организаторами встречи выступили Центр международных и общественно-политических исследований «Каспий Евразия» и Астраханский государственный технический университет.

Агропром Евразии: Только вперед, ни шагу назад

Предпринимаемые меры должны помочь вывести АПК Казахстана и других стран ЕАЭС на качественно новый и конкурентоспособный уровень.

Практика показывает, что назрели перемены в осмыслении значимости сельского хозяйства, это должна быть современная  отрасль, использующая новейшие  технологические разработки. Цифровизация сельского хозяйства упорядочит систему АПК и поможет  привлечь инвесторов. Об этом и не только говорили казахстанские эксперты, собравшиеся на днях в Алматы в рамках заседания экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Агропром Евразии: потенциал для устойчивого развития».

Динамичному развитию казахстанского АПК в уходящем 2019 году уделялось много внимания. Проекты в этой сфере должны помочь Казахстану сделать шаг вперед. Дело в том, что его намерены сделать одним из ключевых драйверов экономики. Приоритетами развития АПК назначены повышение производительности посредством внедрения новых технологий и переработки сельхозпродукции, в том числе для дальнейшего экспорта. Из года в год растет инвестиционная поддержка сельского хозяйства. Тематикой предстоящего в 2020 году 33-го пленарного заседания Совета иностранных инвесторов при Президенте РК было объявлено развитие несырьевого экспорта.

«Сельское хозяйство – наш основной ресурс, но он используется далеко не в полной мере. Мы имеем значительный потенциал для производства органической и экологически чистой продукции, востребованной не только в стране, но и за рубежом», — подчеркнул Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в Послании народу Казахстана. В ноябре 2019 года президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев заявил о необходимости увеличения производительности труда в сфере, а также подписал поправки в законодательство по вопросам АПК.

АПК также относится к важному сектору экономики других стран ЕАЭС, он обладает интеграционным потенциалом. Трудно представить, чтобы общая конкурентоспособность данного интеграционного объединения была бы возможна без сельского хозяйства. «Основной целью развития АПК стран ЕАЭС является эффективная реализация ресурсного потенциала для увеличения объемов производства конкурентоспособной продукции на внутреннем и внешнем рынках. Сельское хозяйство обеспечивает не только экономическое, но и социальное благополучие, а также национальную безопасность и продовольственную независимость», — сказал политолог Эдуард Полетаев.

В октябре 2019 года Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) одобрила подходы по разработке информационного ресурса «Агроиндустрия ЕАЭС» о крупных инвестиционных и инновационных проектах, значимых для развития АПК ЕАЭС. Ресурс будет содержать направления, по которым целесообразно реализовывать проекты с формированием кооперационных цепочек производства в рамках Союза. В настоящее время идет обсуждение проекта Концепции коллективной продовольственной безопасности государств-членов ЕАЭС. Также ЕЭК совместно с бизнесом союзных стран разрабатывает дорожную карту по созданию агро — и биоиндустриальных парков. Кроме того, ЕЭК призвала страны ЕАЭС переходить к цифровизации сельского хозяйства. В 2018 году был создан Совет по АПК ЕАЭС решением глав государств-членов для обеспечения эффективного взаимодействия министерств сельского хозяйства при реализации согласованной агропромышленной политики.

В 2018 году производство продукции сельского хозяйства в текущих ценах в ЕАЭС составило 108,9 млрд. долларов США. Стабильно увеличиваются ее объемы. В сельскохозяйственном обороте стран-членов находится около 315 млн гектаров земель, а общий рынок составляет более 183 млн потребителей. Удельный вес сельскохозяйственного производства в ВВП в среднем за последние годы составляет от 4 до 15%, в зависимости от страны. В будущем перспективными направлениями сотрудничества в аграрной сфере могут стать развитие биотехнологий, производство органической продукции и продукции с высокой добавленной стоимостью, исследования в области изменения климата, отказ от использования ГМО.

«В секторе АПК государств — членов ЕАЭС в последние годы наблюдаются положительные тенденции развития, — отметил политолог Полетаев. — С точки зрения условий развития сельского хозяйства климатические показатели и природные ресурсы наиболее благоприятны в Республике Армения, Республике Казахстан и Кыргызской Республике. Но одновременно именно в этих странах сельское хозяйство является высоко социально ориентированным сектором экономики, хотя, по экспертным оценкам, в Армении и Кыргызстане объемы государственной поддержки меньше, чем в других странах ЕАЭС. В Беларуси и России большая часть территории приходится на природно-климатические зоны высокорискового земледелия и скотоводства с нестабильными результатами. В совокупности для всех государств — членов ЕАЭС государственная поддержка сельского хозяйства имеет важное значение для устойчивого развития сектора».

Уровень поддержки аграрного сектора в Казахстане очень высокий, — считает главный редактор журнала «Эксперт-Казахстан» Сергей Домнин. Причем это никак не противоречит требованиям ВТО, которым в ЕАЭС все стремятся соответствовать. «По правилам организации внутренняя поддержка сельхозпроизводства делится на три корзины — красную, желтую и зеленую, — разъяснил он. — Красная корзина – запрещенные меры. Меры поддержки зеленой корзины могут применяться без ограничений. Нас интересует желтая корзина, куда попадают ценовая поддержка, субсидирование процентных ставок по кредитам, компенсация затрат. Казахстан в рамках желтой корзины выбил себе очень хорошие условия – 8,5% – это отношение госсубсидий к объему производства сельхозпродукции в стране. При этом Армения и Кыргызстан раньше вошли в ВТО, но предварительно не позаботились о своем сельском хозяйстве – у них по 5%. У Беларуси, единственной в ЕАЭС, кто не входит в ВТО, господдержка АПК весьма высокая – 10%. Беларусь не член ВТО, поэтому исполняет требования договора о ЕАЭС, по которому 10% – предел. Недавно столько же было у РФ, но после присоединения к ВТО Москва последовательно снижает это значение до 5%. Вопрос о квотах на производство сельхозпродукции обсуждается в рамках ЕЭК. Предполагается, что эта мера позволит избежать перепроизводства и регулировать уровень продовольственных цен».

В мире спрос населения на товары народного потребления почти на 75 % покрывается за счет сельскохозяйственного производства. Его сезонный характер, высокая зависимость от природно-климатических условий, риски в получении стабильных доходов, значительный разрыв во времени между произведенными затратами и получением продукции и многие другие особенности приводят к низкой конкурентоспособности аграрной продукции, что порождает необходимость постоянной государственной финансовой поддержки. Единый рынок товаров, услуг, капитала и труда является основой интеграционного проекта. Для создания единых конкурентных условий между странами ЕАЭС сельскохозяйственным товаропроизводителям необходимы единые правила поддержки, унифицированная политика.

«В каждом из государств ЕАЭС реализуется собственный экономический механизм функционирования аграрного рынка, включающий такие основные элементы, как кредитование, субсидирование, ценовое регулирование, страхование, налогообложение и др., — отметил политолог Полетаев. —  Функционирование этих подсистем в государствах-членах ЕАЭС в настоящее время отличается. Национальные инструменты государственного регулирования оказывают влияние на динамику производства, ценообразование и инвестиции а, следовательно, на условия конкуренции на общем аграрном рынке ЕАЭС».

«Уверен, что у стран ЕАЭС хороший потенциал для развития агропрома, — утверждает экономист Айдархан Кусаинов. — Существует два противоречивых процесса на пространстве ЕАЭС: импортозамещение и продовольственная безопасность. 5 лет уже существует ЕАЭС, и в какой орбите находится продовольственная безопасность? Если в границах России, то это формально несколько неправильно, ведь таможенных постов давно уже нет, проблема реэкспорта стоит на дальних границах. Их надо решать там, а не на границах России с Казахстаном или России с Беларусью. Это один блок вопросов.

Другой блок, который нужно проговаривать и прорабатывать для всех стран ЕАЭС – это общая продовольственная безопасность. В таком контексте легче будет договариваться, и скандалы с запретом на ввоз той или иной продукции уменьшатся. И Казахстан сегодня на эту тему говорит, в частности о том, что идет много импорта в страну, мы от него зависим, пытается наладить импортозамещение».

Идея экономиста Кусаинова такая: давайте выстраивать единые рыночные условия. Обсуждая общее рыночное пространство, необходимо также поднимать вопросы мер поддержки бизнеса и производства. Ведь объемы поддержки АПК в странах ЕАЭС разные.

На мировом рынке ЕАЭС сегодня занимает лидирующие места по экспорту ряда сельскохозяйственных товаров. В 2018 году производство в ЕАЭС продукции сельского хозяйства в текущих ценах составило 108,9 млрд. долларов США. Дальнейший рост производства в ряде отраслей АПК сдерживается развитием агропродовольственного рынка, связанного с недостаточным платежеспособным спросом населения и поэтому на современном этапе необходимо расширять экспорт продукции, прежде всего в страны-участницы ЕАЭС и страны, с которыми подписаны соответствующие соглашения.

«Следует иметь в виду, что внешние рынки сельхозпродукции обеспечиваются в основном национальными производителями, поэтому многие страны стараются вводить определенные ограничения на импорт этой продукции, — напомнил политолог Полетаев. — Стимулирование экспорта — мера необходимая для роста производства, но она сопряжена с проведением большой работы как внутри страны, так и с международными организациями, работающими в этом направлении. Опыт ведущих мировых стран-экспортеров сельскохозяйственной продукции и продовольствия показывает, что все они осуществляют программы поддержки экспорта для достижения своих целей в условиях жесткой конкуренции на глобальных рынках».

Юлия МАЙСКАЯ

Источник: Optimizm.kz

Сельское хозяйство — основной ресурс Казахстана в ЕАЭС

В рамках взаимодействия с ЕАЭС видны очередные конкурентные преимущества Казахстана в аграрном секторе.

В последнее время в Казахстане особое внимание уделяется аграрному сектору потому, что его намерены сделать одним из ключевых драйверов экономики. Приоритетами развития АПК назначены повышение производительности посредством внедрения новых технологий и переработки сельхозпродукции, в том числе для дальнейшего экспорта. Из года в год растет инвестиционная поддержка сельского хозяйства. Об этом говорили казахстанские эксперты, собравшиеся на заседание экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Агропром Евразии: потенциал для устойчивого развития».

«Сельское хозяйство – наш основной ресурс, но он используется далеко не в полной мере. Мы имеем значительный потенциал для производства органической и экологически чистой продукции, востребованной не только в стране, но и за рубежом», — сказал Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в Послании народу Казахстана.

Конкурентоспособность казахстанского АПК в первую очередь выражается в том, что Казахстан — это девятая в мире страна по территории. Удельный вес земель сельскохозяйственного назначения в земельном фонде республики составляет 40% (площадь 102,6 млн гектаров). И площади угодий имеют тенденцию к росту за счет вовлечения в сельскохозяйственное использование земель запаса. Кроме того, министр сельского хозяйства Сапархан Омаров сообщил, что в рамках действующей государственной программы развития агропромышленного комплекса на 2017-2021 годы планируется к 2021 году ввести в оборот новые земли на площади в 610 тыс. га.

Казахстан занимает первые места в мире с точки зрения самых низких уровней применения химикатов в производстве урожая. К приоритетным секторам развития АПК относятся молоко и молочные продукты, фрукты и овощи, масличные культуры, глубокая переработка пшеницы, мясная и органическая продукция. Страна обеспечена земельными ресурсами для пастбищ и заготовки кормов для скота.

«Если говорить о перспективах евразийского АПК, то мы живем у берега океана, имя которому Китай, — говорит директор Центра китайских исследований CHINA CENTER Адиль Каукенов. — Этот рынок в плане потребления сельскохозяйственной продукции бездонный. Кроме того, есть огромный  потенциал у евразийского экспорта, потому как продукция наших стран нарабатывает себе имидж экологически чистых. Этого мало в Китае: зеленых лугов, чистой воды, синего неба. Например, скот на просторах Казахстана питается вкусной травой, мясо получается не просто чистым, но и полезным для здоровья. Китайцы очень сильно ныне озабочены продолжительностью своей жизни. И что может быть лучше для этого, чем экологически чистые продукты? И не только мясо, еще и мука, зерновые культуры, рыба. Да все, что угодно. Китай готов переварить любую нашу продукцию, но Казахстан даже не восполнит 10% доли. Китай, например, хочет закупать в России и Казахстане куриные лапки в больших объемах. Посмотрите, их на рынках уже не всегда встретишь, хотя ранее их покупали разве что на корм домашним животным. Для китайцев же куриные лапки – деликатес. Нет у нас столько кур, сколько необходимо Китаю куриных лапок».

Другой вопрос: понимают ли в Казахстане возможности китайского рынка? На взгляд Каукенова, еще не совсем. Правда, в последнее время, с развитием программы несырьевого экспорта, возникли некоторые подвижки. К примеру, в результате недавних договоренностей стало известно, что подсолнечное масло из Казахстана появится в китайских супермаркетах.

Сельскому хозяйству Казахстана и раньше уделяли много внимания. В январе 2010 года Казахстан вступил в Таможенный союз, и еще до создания ЕАЭС, в декабре 2012 года страна начала реализацию программного документа «Стратегия — 2050».  В ней «угроза глобальной продовольственной безопасности» и «истощение природных ресурсов» внесены в список ключевых глобальных проблем XXI века, а «экономический прагматизм, основанный на прибыльности, доходности инвестиций и конкурентоспособности» объявлен в качестве основы новой экономической политики. Модернизация АПК была включена в число ключевых областей этой новой экономической стратегии.

«Но впервые на сельское хозяйство недавно обратили внимание как на инвестиционный, экспортоориентированный проект, — рассказал политолог Эдуард Полетаев. — Если раньше это была отрасль, которая требовала деньги из бюджета, многие внедряемые программы вызывали вопросы (одних только коррупционеров сколько посадили!), то сейчас сразу несколько государственных ведомств задействовано в решении задач, которые поставил Президент». В частности, в ходе расширенного заседания правительства РК 15 июля 2019 года Президент Касым-Жомарт Токаев поручил правительству совместно с АО «НК «Kazakh Invest» (является подведомственной организацией министерства иностранных дел РК) привлечь инвесторов в сферу АПК в течение следующих 3-х лет.

Ведомство усилило работу в данном направлении. В частности, акцентировало внимание на тесное взаимодействие в области сельского хозяйства с международными организациями, в том числе и ЕАЭС. Для сотрудников посольств Казахстана в странах, представляющих экспортный интерес для отечественных аграриев, даже проводятся специальные тренинги по вопросам развития сельскохозяйственной отрасли.

В рамках рабочего визита в США премьер-министра Казахстана Аскара Мамина, состоявшегося в декабре, были достигнуты договоренности об инвестировании лидерами американского агробизнеса в открытие предприятий по переработке мяса и производству оросительных систем в Казахстане. В частности, самый крупный в США и второй в мире изготовитель мясной продукции компания «Tyson Foods» планирует инвестировать 1,25 млрд. долларов США в строительство трех заводов в разных регионах Казахстана.

Визит представительной казахстанской делегации с презентацией для американских предпринимателей предложений правительства, связанных с участием потенциальных инвесторов в строительстве и эксплуатации новых объектов – свидетельство того, что в казахстанском МИДе называют проактивной позицией страны, которая сама идет к инвесторам, а не ждет, когда ею кто-либо заинтересуется.

«В рамках взаимодействия с ЕАЭС видны очередные конкурентные преимущества Казахстана — страна известна на постсоветском пространстве производством органической и «халал» пищевой продукции, — разъяснил Полетаев. — Поэтому важно привлечь международно-признанные компании для ее сертификации, что позволит повысить уровень доверия на внешних рынках к качеству и безопасности экспорта. Также в рамках ЕАЭС уже инициированы проекты по цифровизации АПК на основе казахстанского опыта. Стоит также отметить, что для экспорта в страны в ЕАЭС механизмы доступа казахстанских сельскохозяйственных товаров более понятны ввиду единых ветеринарных и фитосанитарных требований, а также близости стран».

В качестве примеров взаимовыгодного сотрудничества в сфере АПК можно привести следующие: между Россией и Казахстаном — создание сборочных производств сельскохозяйственной техники на территории Казахстана («Ростсельмаш» и «Тракторные заводы»), совместное предприятие по производству минеральных удобрений «Еврохим»; между Россией и Кыргызстаном – выделение средств Российско-Кыргызским фондом развития для малого и среднего бизнеса сельскохозяйственным предприятиям.

К сожалению,  пока инфраструктура отечественного АПК не выглядит целостно. Как пояснил экономист Сергей Смирнов, в  Казахстане значительная часть продукции сельского хозяйства реализуется в виде сырья, сельская кооперация не получила должного развития. «Есть Закон Республики Казахстан от 29 октября 2015 года «О сельскохозяйственных кооперативах». По данным отраслевой программы развития агрокооперации на 2018-2021 годы, в стране зарегистрировано 2872 сельскохозяйственных кооператива. А в результате комплексной проверки по развитию кооперации в регионах, проведенной в феврале 2018 года, о чем сказано в этой же программе, оказалось, что 18% кооперативов бездействующие, а 42% созданы лишь формально», — подчеркнул он.

«На локальном уровне необходимо изменить риторику о том, что сельское хозяйство – социально важное, обязательно дотируемое, — считает экономист Айдархан Кусаинов. — Оно может быть вполне прибыльным бизнесом, и много где им является. Но проводить согласованную политику с партнерами необходимо, в первую очередь Казахстану с Россией, которые зачастую становятся конкурентами по экспорту зерна. После либерализации экспортных законодательств, многие страны бывшего СССР сами себе поломали рынок, все начали демпинговать. Стоит избавляться от нездоровой конкуренции. Эти вопросы вполне реально согласовать».

Казахстан в свое время показал себя одной из успешных житниц всего Советского Союза, — считают эксперты. Усиление внимания к традиционной специализации усилит и казахстанские позиции на мировом рынке, и в целом задействует большое количество сельского населения, которое нуждается сейчас в работе.

Аманжол СМАГУЛОВ

Источник: АиФ-Казахстан

Почему наши продукты стали слишком дорогими? — эксперты

Высокая себестоимость бьет не только по населению, но и по экспортным возможностям.

Удастся ли сделать агропром локомотивом экономики? Планы такие есть, но они требуют решения целого ряда проблем. Даже в ЕАЭС отечественному сельскому хозяйству далеко до лидирующих позиций. Потенциал есть, но его еще нужно реализовывать.

Об этом говорили участники круглого стола «Агропром Евразии: потенциал для устойчивого развития».

Эдуард Полетаев, руководитель ОФ «Мир Евразии», для начала привел некоторые цифры по ЕАЭС в целом.

В 2018 году сельское хозяйство Содружества выдало продукции в общей сложности на 108,9 млрд долларов США. В общем обороте около 315 млн га земель, а общий рынок превышает 183 млн человек.

Удельный вес сельскохозяйственного производства в ВВП в среднем за последние годы составляет от 4 до 15%.

Если говорить о нашем АПК, нужно помнить, что

Казахстан — девятая страна в мире по территории, а удельный вес сельхозземель — 40% от общего фонда

Причем он будет расти — в частности, по словам министра сельского хозяйства Сапархана Омарова, к 2021 году планируется ввести в оборот еще 610 тыс. га.

Полетаев добавил, что в производстве урожая у нас один из самых низких уровней применения химикатов.

Отечественному сельскому хозяйству и раньше уделяли много внимания, но недавно увидели в нем инвестиционный экспорто-ориентированный проект.

— Если раньше это была отрасль, которая требовала деньги из бюджета и многие внедряемые программы вызывали вопросы (одних только коррупционеров сколько посадили!), сейчас в решении задач, которые поставил президент, задействовано сразу несколько государственных ведомств, — сказал Полетаев.

Фермером быть невыгодно?

Акимжан Арупов, директор Института мировой экономики и международных отношений, одной из главных проблем отечественного АПК считает слишком высокую себестоимость. В результате наши прилавки заполнены импортными продуктами питания. Будут ли покупать иностранные потребители наше по высоким ценам, если другие предлагают дешевле?

Высокая себестоимость произрастает из ряда других проблем

Например, для фермеров мало доступных кредитов.

— В залог они оставляют свою землю, которая мало кому нужна, в том числе и банкам. Если же кредит не дали, возможности организовать сельхозпроизводство нет. Сельское хозяйство имеет свои особенности: год на год не приходится — случаются как урожайные, так и неурожайные. Поэтому нужны кредиты особого рода, — считает Арупов.

Привел он и статистические данные по странам ЕАЭС.

Доля сельского хозяйства в ВВП сейчас примерно такова:

  • Кыргызстан — 15%,
  • Армения — 13%,
  • Беларусь — 8%,
  • Казахстан — 4,5%,
  • Россия — 4%.

— Самообеспеченность продовольственными товарами в ЕАЭС составляет около 93%. Но это в целом. Например, в Беларуси в 2,5 раза перекрываются собственные потребности в мясомолочном производстве. И этой стране имеет смысл в этом вопросе быть экспортоориентированной, — сказал Арупов.

Эксперт считает — «…чтобы избежать ненужной конкуренции», нужно усиливать специализацию стран.

— Например, когда случалось перепроизводство зерновых, Казахстан и Россия «температурили», потому что свои рынки были обеспечены, а экспорт идет примерно в одни и те же страны. В отношении АПК в рамках ЕАЭС нужно формировать согласованную политику с привлечением экспертов и научного сообщества, — констатировал он.

Сможем ли мы пробиться на китайский рынок?

Адиль Каукенов, директор Центра китайских исследований CHINA CENTER, назвал Китай «бездонным рынком» для сельхозпродукции, особенно экологически чистой. И уверяет, что за нашими продуктами закрепляется именно такой имидж.

— Другой вопрос, понимаем ли мы возможности китайского рынка? На мой взгляд, еще не совсем. Правда, с развитием программы несырьевого экспорта в последнее время возникли некоторые подвижки, — сказал он.

Хотя наши ожидания бывают порой завышены, «как будто Китай только и ждет, как бы купить у нас все мясо». На самом деле на китайском рынке уже множество иностранных компаний и конкуренция довольно жесткая.

Однако пробиваться нужно.

На внутреннем рынке Казахстана слишком мало потребителей

— К тому же, когда продукцию отправляют в город, возникает вопрос ценообразования, до села деньги доходят в малом количестве. Палочкой-выручалочкой стало бы открытие внешних рынков, — добавил Каукенов.

Индустриализацию в кратчайшие сроки не провести, а у отечественного АПК уже есть необходимый заряд и потенциал.

Мы оказываемся неготовы даже к успеху

У экономиста Сергея Смирнова есть претензии к статистике. Он считает, что многие показатели просто завышены.

— В отчетах, например, утверждается, что сейчас производится 3,5 млн тонн овощей. Для справки: в Казахской ССР в 1991 году их было произведено 1,5 млн тонн. Однако с тех пор исчезли и колхозы, и совхозы. Откуда берутся и куда деваются эти дополнительные 2 млн тонн, если на рынке превалируют импортные овощи и фрукты? — задался он вопросом.

Эксперт добавил, что сельская кооперация не получила должного развития. В стране зарегистрировано почти 3 тыс. сельхозкооперативов, но комплексная проверка в феврале 2018 года показала, что

18% кооперативов бездействующие, а 42% созданы лишь формально

— Главная особенность развития АПК европейских стран — в преобладании кооперативных форм предпринимательства и государственной поддержке малорентабельных отраслей. У нас же крестьянин, выращивая продукцию, заранее даже не знает, что будет с ней делать. Если продавать на рынке самому, кто будет работать? Позволить себе наемных работников могут только крупные аграрные структуры, — добавил он.

Эксперт вспомнил случаи, когда при рекордных урожаях зерна вдруг оказывалось, что его негде хранить. Часть урожая оставалась под снегом.

— Отечественному сельскому хозяйству не хватает грамотных кадров и системного подхода к решению растущих как снежный ком проблем, — резюмировал он.

Роман Иванов

Источник: Казахстанский портал 365info.kz