Monthly Archives: Сентябрь 2017

Аскар Нурша: «Евразийская интеграция должна быть гибкой»

«Необходимо переходить на экономический прагматизм в отношениях. Да, фактор исторического прошлого сохраняется. Но постсоветская элита полностью обновилась. Президент Казахстана и президент Беларуси – два человека, которые еще как-то связаны с Советским Союзом. Даже в России поменялось все. Пришло поколение лидеров, которое таких сильных связей не имеет», — сказал руководитель алматинского офиса Института мировой экономики и политики при Фонде первого президента Казахстана Аскар Нурша выступая на заседании экспертного клуба на тему: «Эффекты и сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве».
StanRadar.com приводит выдержку из выступления эксперта:
Пора перестать апеллировать к советскому прошлому. Прошло достаточно много времени, и наши страны уже несут ответственность сами, хватит все беды перелагать на Советский Союз. Да, мы вышли из СССР, но пришли уже к чему-то другому. Нейронные связи были разорваны и соединились иначе. Мы часто говорим, что оставшиеся хозяйственные связи – это фактор интеграции. Но хозяйственные связи изменились, лидерами роста являются другие отрасли, другие объекты и предприятия.
Когда мы говорим о некоем культурном пространстве, тут тоже все не так однозначно. Постсоветское пространство доживает последние дни, и пора мыслить в другой реальности. В Советском Союзе было 15 республик. Страны Балтии тоже входили в СССР. Но мы этот регион давно не относим к постсоветскому пространству. Он интегрирован и культурно, и политически, и экономически совершенно в другое пространство. По этому пути пошли ряд других стран. Соглашение об ассоциации вступило в силу с Украиной. Оно уже давно функционирует для Молдовы. Южный Кавказ тоже развивается в иной парадигме.
Даже в диалоге с Россией многие постсоветские страны позиционируют себя как связующее звено России и Востока, России и Запада. В Тегеране готовят проведение саммита президентов Азербайджана, Ирана и России. Это уже другой формат.
Наступила «новая нормальность». Нам пора смириться и жить в этой новой нормальности. Мы уже настолько отдалились от Советского Союза, что надо искать некие другие основания для развития взаимовыгодных отношений.
Часто говорят, что Россия теряет постсоветское пространство. Но есть и обратная сторона – постсоветское пространство теряет Россию. Дело в том, что и в России сменилось поколение и политиков, и населения. И они относятся ко многому не так, как раньше. Да, есть историческая память. Но в России все чаще раздаются голоса: почему мы должны те или иные республики дотировать? Определенный рубеж состоялся в 2005 году, когда в расчетах за энергетические ресурсы Россия начала подходить прагматично и выставлять среднеевропейские цены. Только отдельные страны в силу личных усилий сохранили себе льготный режим.
Экономически в рамках интеграции мы становимся ближе, но наши общества остались на другом уровне. Фактически наши общества не становятся ближе. С одной стороны, если посмотреть, то Центральная Азия и Казахстан достаточно слабо отражены в информационном пространстве России. 5 лет назад Россия больше присутствовала в культурном и информационном плане. Население Казахстана в силу многих причин хорошо знало, что происходит в России. А сейчас интереса нет такого. Каждая страна варится в своем соку.
Необходимо переходить на экономический прагматизм в отношениях. Да, фактор исторического прошлого сохраняется. Но постсоветская элита полностью обновилась. Президент Казахстана и президент Беларуси – два человека, которые еще как-то связаны с Советским Союзом. Даже в России поменялось все. Пришло поколение лидеров, которое таких сильных связей не имеет.
В советских школах даже историю изучали по-разному. Например, в российских школах не изучали историю национальных окраин. То, что изучали россияне и казахстанцы в советских школах – это разные вещи. Кстати, Казахское ханство, например, 1465 год – это советская оценка событий, революция 1905 года, национально-освободительное движение 1916 года – это тоже советские оценки.
А сейчас у нас даже получается, в самой России не согласны с советскими трактовками истории национальных республик, они слабо совпадают с тем, чему учат сейчас самих россиян.
Вывод такой: нельзя строить будущее, живя прошлым. С одной стороны, необходимо примирить наше историческое прошлое, кому-то покаяться, кому-то проявить понимание и сбавить обороты, сосредоточиться на том, что нас объединяет. Сейчас постсоветское пространство фактически сжалось до этой интеграционной пятерки.
Когда в 2015 году образовался ЕАЭС, интеграция достигла своего апогея. И, возможно лет через 5-10 будет некий новый рывок. Но сейчас интеграционные процессы замедляются. Есть еще кандидаты на членство в ЕАЭС? Таджикистан еще думает. Он не только приобретает, но и многое может потерять, вступив. Развивая интеграцию нам надо отнестись с пониманием к тому, что предпосылок для следующего рывка ждать долго, поэтому не надо сейчас ее форсировать, раз нет предпосылок.
Экономически сближаясь, не надо ставить заградительные заслоны. Первый заградительный заслон – энергоресурсы, второй заслон – контрсанкции. Я понимаю, что Россия совершенно справедливо ставит вопрос о запрете на реэкспорт. Но в то же самое время под эту кампанию попадает и вполне обычный экспорт. И мы видим сейчас, как Россия закрывает свои рынки для тех же стран, с которыми интегрируется.
Также есть очень интересный фактор Узбекистана. Там поменялась власть, идет процесс экономической либерализации.
Страны, которые находятся внутри интеграции, страны, которые находятся в ближайшем окружении, и страны, которые находятся за пределами интеграции, они уравнены в возможностях. Например, мы заключили договора о зоне свободной торговли с Вьетнамом, в планах с Индией и Ираном. Но почему у этих стран прав больше, чем у соседних постсоветских, но которые не в интеграции? Какова общая перспектива отношений того же Узбекистана с ЕАЭС? Где этот формат? Сейчас все держится только на соглашениях в рамках СНГ. Но раз интеграционные процессы замедляются, пора выстраивать отношения с Узбекистаном на основе какого-то формата, с тем же Таджикистаном, Туркменистаном, Украиной, в конце концов.
Если мы не будем выстраивать этот формат, то мы загоним себя в некое конфликтное русло. Казахстан и Узбекистан – соседи, Казахстан и Туркменистан – соседи. У нас есть большой потенциал трансграничной торговли, есть взаимный интерес, есть общее производство. Если Евразийский Союз не сможет дать ответ на этот вопрос, то фактически здесь нет правовых основ, как развивать отношения с этими государствами. История не терпит пустоты и вакуума. Фактически появятся некие новые модели экономических взаимоотношений наших стран. В конечном итоге проиграет евразийская интеграция, если она не будет достаточно гибкой.

Заседание экспертного клуба на тему «Эффекты и сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве» было организовано ОФ «Мир Евразии» и ЭК «Сибирь-Евразия». Материал предоставлен организаторами мероприятия.

Источник: StanRadar.com

Каспийская медиа-среда: как сделать партнерство реальным

Каспийский регион уникален как особая историко-географическая зона тысячелетних межэтнических и межкультурных взаимодействий. Однако проблема разрозненности и фрагментации каспийского медиа-поля до сих пор не решена. К сожалению, мы чаще узнаем о Казахстане, Азербайджане и других сопредельных странах через друзей, знакомых, новости из соцсетей и новостных ресурсов поступают нерегулярно, а само информационное пространство Региона разрозненно и бессубъектно.
Проблемы формирования единого информационного пространства, возможности создания общего медиа-контента обсудили 29 сентября 2017 года в Астрахани эксперты и участники VIII заседания Каспийского экспертного клуба «Каспийская медиа-среда: как сделать партнерство реальным» в рамках работы III Каспийского медиафорума.
Организатором экспертного совещания выступил Центр международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия». Модерировали дискуссию Александр Гущин, политолог, заместитель заведующего кафедрой стран постсоветского зарубежья Российского государственного гуманитарного университета, кандидат исторических наук, Андрей Сызранов, руководитель Центра международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия», кандидат исторических наук и Александр Васильев, политолог, главный редактор регионального канала «Астрахань 24», кандидат политических наук.
В мероприятии приняли участие российские, азербайджанские, казахстанские и иранские журналисты, политологи, государственные и общественные деятели, блогеры, студенты.
Открывая мероприятие, Александр Гущин отметил, что о важности заявленной темы говорить не приходится, один из самых ключевых вопросов — как сделать партнерство реальным. «Говорить, что информационная среда, медиасреда Каспийского региона настроена и существует — вопрос дискуссионный. Но регион должен стать регионом развития. И новостной контент, информационные поводы, редакционная политика региональных медиа должны стать интересны для потребителей». Далее эксперт предложил более свободный формат дискуссии с активным участием всех присутствующих: «Нам бы хотелось, чтобы вы задавали вопросы и выразили свои оценки и мнения сегодняшней ситуации, новостной составляющей, редакционной политики. Есть ли такая среда, как каспийская журналистика в сравнении с другими регионами, чтобы вы хотели улучшить в той ситуации, которая сложилась сегодня в Регионе».
В свою очередь, Александр Васильев отметил: «Сначала следует сказать о том, что уже реально существует. Два года работает Каспийская редакция, осуществляя обмен видео-материалами. Технически редакция базируется на канале «Астрахань 24». Через эту технологическую систему и осуществляется обмен видеоматериалами: новостные сюжеты, еженедельный выпуск каспийских новостей, оперативное информирование. Теперь о том, что предстоит сделать. Короткие форматы нами освоены, есть идеи создания документального кино… Интернет становится платформой будущего универсального телевещания, позволяет стирать государственные границы. Как пример, посещаемость на сайте нашего «каспийского» контента выше среднего уровня по другим материалам, и посетители сайта — из разных точек земного шара. Сегодня СМИ выполняют многие функции, и прежде всего — создание дружественной для обычного человека среды и защиту бизнеса. Хотел бы услышать ваше мнение».
Корреспонденты из Астаны предложили сотрудничество Прикаспийской редакции. Рухолах Модабер, политолог, доктор философии по международным отношениям (Исламская Республика Иран, г. Тегеран) выступил с рядом предложений: «Сотрудничество государств включает также взаимодействие в экономической сфере. Я бы сейчас хотел высказаться по вопросу экономического сотрудничества между нашими государствами — Ираном и Россией. В Иране есть большое количество молодых бизнесменов, для которых российский рынок, особенно астраханский, является очень привлекательным как для импорта, так и для экспорта, и было бы здорово организовать из аэропорта Решта авиа сообщение в Астрахань. Отмена визового режима между нашими государствами также поможет разрушить все преграды в торговле и информационном обмене, а также в развитии туризма. И здесь есть еще одно предложение — запустить пароходное экскурсионное/туристическое судно по Каспию.
Поделилась опытом и внесла свои предложения Наталья Бутырина, журналист газеты «Огни Мангистау» (г. Актау, Казахстан): «Несколько инициатив я выдвинула на первом Медиафоруме, и они начали реализовываться. Так, мы подписали ряд договоров о сотрудничестве с рядом периодических изданий и информационных агентств. Сейчас есть обмен информационными материалами, специальная «каспийская» колонка в нашей газете, печатной и интернет-версии. Кроме того, мы издаем Журнал «Вектор Каспия», в котором печатаются материалы на самую широкую каспийскую тематику всех пяти государств. Я также говорила о создании единого сайта. Сейчас работает портал «Каспийские новости», идет информационный обмен. Из пока нереализованного — это предложение о создании общей медиатеки, организация медиа-туров для журналистов, конкурс красоты среди каспийских журналисток.
Дискуссию продолжила Татьяна Тихомирова, заместитель декана факультета коммуникаций, медиа и дизайна Высшей школы экономики, которая начала свое выступление с вопроса: «Коллеги! Можем ли мы говорить о прикаспийской журналистике как явлении?». Представители казахстанской делегации активно включились в дискурс, заявив, что важно говорить про обмен информации. Но медиа должны найти точку интересов. Ведь СМИ занимаются производством контента, который интересен своей аудитории. И контент одного государства может быть неинтересным для другого государства. Возможно, такими точками соприкосновения станут исторические фильмы, документалистика. Нужно договариваться и создавать такие материалы, которые будут интересными всем, всей аудитории Каспийского региона.
Татьяна Тихомирова предложила создание каспийского медиа-консорциума: «…Сейчас обмен материалами между каспийскими государствами, даже в рамках Каспийской редакции, происходит бессистемно. Можно ли говорить о планировании этого процесса? Планирование для меня заключается в том, чтобы дать аудитории тот контент, который она хочет. Есть проблемы, которые мы не проговариваем, хотя они важны. Есть серьезные новостные вещи, о которых нужно разговаривать. Я думаю, что в какой-то момент наступит проблема масштаба информации и проблема авторского права, так как материалы публикуются в медиа других государств. И эта светлая идея может потребовать другие ресурсы, более взвешенные решения, управление. Могут возникнуть и фактические ошибки. Нужен очерченный менеджмент, отдельная редакция, не на базе астраханского телеканала, нельзя чтобы другие страны были только потребителями контента. Поэтому нужно создавать управляемый консорциум». Татьяна Тихомирова предложила начать формирование единого информационного пространства с создания общего интернет-ресурса. «Ведь это просто. Мы могли бы потренироваться. Что вы думаете по этому поводу? Ведь это приближает нас к консорциуму. Это редакторы от каждого из государств, постоянный штат авторов, планирование контента, и прост в затратах».
В дискуссию вступил Рауф Насиров, газета «Бакинский рабочий» (г. Баку, Азербайджан), подняв вопрос об источнике финансирования такого консорциума: «Кто будет диктовать условия, интересам каких стран будет служить этот консорциум? В каждой стане есть и оппозиционно настроенные журналисты, и прогосударственные, и эти вопросы также будут возникать». Рауф Насиров предложил свое видение структуры будущего консорциума: коллегиальное управление, с правом на цензуру как аналог права вето в СБ ООН.
Эксперт Ольга Евко, начальник управления гуманитарного сотрудничества и молодежной политики Федерального агентства по делам СНГ, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничество) высказала предположение, почему единое информационное пространство не сформировано: «Мне кажется, это к вопросу о мотивированности данных процессов. Мы — соседи. Нужно найти выход мирного сосуществования и партнерства. Мы все надеемся на государственные институты. Но на уровне государств и так много делают для создания общей платформы медиапространства Каспия. Стоит задать вопрос прежде всего себе. Что мешает развитию совместных проектов? Почему контент не настолько привлекательный, чтобы быть интересным для соседей? Почему до сих пор не пришли рекламодатели к изданиям каспийской направленности?».
В дискуссию вступил Андрей Сызранов: «Не все темы могут быть априори привлекательными для аудитории. Например, борьба и профилактика борьбы с терроризмом. Сложно сделать это интересным, если только это не новость со знаком минус. Но мы не можем избегать таких тем. Необходимо координировать информационные и экспертные усилия по вопросам профилактики религиозного экстремизма и терроризма среди молодежи в странах Прикаспия. Каспийская журналистика будет способствовать расширению диалога Прикаспийских государств, заинтересованных в развитии и укреплении сотрудничества и интеграции в сфере укрепления информационной безопасности региона».
Ксения Тюренкова обозначила проблемы информационной безопасности: «Главный приоритет регионального сотрудничества — это поддержание мира и безопасности. Сегодня к классическим видам угроз (терроризм, экстремизм, наркотрафик) добавились преступления в ИКТ-сфере. Очевидно, что кибератаки могут причинить вред инфраструктуре государств-членов (пример вируса PETYA). Посредством Сети создается угроза распространения экстремистской и террористической идеологии, вербовки террористов. Развитие цифровой этики также сопряжено с соответствующими рисками. Здесь очень интересен опыт ШОС. С 2007 года Организация поэтапно наращивает сотрудничество в информационной сфере. В 2015 году на заседании глав государств было подписаны «Правила поведения государств в информационной сфере», предусматривающие целый комплекс мер и договоренностей. И возможно, следующим шагом развития прикаспийского сотрудничества после подписания Конвенции о статусе Каспийского моря, стало бы создание подобного документа на уровне государств Каспия.
Рухолах Модабер, политолог, доктор философии по международным отношениям (Исламская Республика Иран, г. Тегеран) в своем выступлении также затронул вопросы безопасности региона в контексте возрастающих угроз терроризма, сепаратизма, информационных войн. «В такой обстановке роль медиа огромна, и я рад, что принадлежу тем медиа, которые продвигают идеи мира. По словам многих философов, война в самом человеке, и мы должны сделать все, чтобы не допустить распространение деструктивных идей». Эксперт предложил создать некоммерческую организацию с участием прикаспийской молодежи в целях сотрудничества и достижений целей Форума.
Итогом работы дискуссионной площадки стало принятие резолюции, в которую вошли все конструктивные предложения экспертов и участников мероприятия.

«Государства Каспийского региона имеют сегодня огромный потенциал партнерства»

Каспийский регион — это 260 миллионов жителей, пять прибрежных государств, уникальный природный водоем площадью 436 000 кв.км, важный логистический и энергетический коридор.
Разногласия по поводу определения правового статуса Каспия не новы, определяются многими экспертами как упущенные возможности государств Каспийского региона, и порождают множество новых проблем.
В то же время решение этого вопроса открывает много перспектив для сотрудничества региональных государств в различных сферах, не только по вопросам военной безопасности, но и экономики, экологии, энергетики, транспорта и туризма.
Пути решения проблемы правового статуса Каспийского моря обсудили сегодня, 28 сентября 2017 г., участники и эксперты VII заседания Каспийского экспертного клуба, которое проходило в г. Астрахань в рамках работы III Каспийского медиафорума. Организаторами экспертного совещания выступил Центр международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия». Модерировали дискуссию Александр Гущин, политолог, заместитель заведующего кафедрой стран постсоветского зарубежья Российского государственного гуманитарного университета, кандидат исторических наук и Андрей Сызранов, руководитель Центра международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия», кандидат исторических наук.
В мероприятии приняли участие российские, азербайджанские, казахстанские и иранские журналисты, политологи, государственные и общественные деятели, блогеры, студенты.
В этот раз дискуссия проходила в несколько необычной форме, так как основным экспертом, докладчиком, выступил Игорь Борисович Братчиков, специальный представитель Президента Российской Федерации по делимитации и демаркации государственной границы Российской Федерации с сопредельными государствами-участниками Содружества независимых государств, посол по особым поручениям (урегулирование правового статуса Каспийского моря) Министерства иностранных дел России.
И.Б. Братчиков в своем выступлении отметил, что «сегодня каспийской проблематике во всех странах региона уделяется особое внимание, что объяснимо, ведь от решения этой проблемы зависят жизни миллионов людей. И это не только вопросы обеспечения безопасности, это экономика, экология. В последние годы переговорный процесс интенсифицировался: были организованы четыре встречи на высшем уровне, шесть встреч министров иностранных дел, в настоящее время идет подготовка V саммита Прикаспийских государств. IV саммит, проходивший в Астрахани, стал прорывным, так как именно в рамках этой встречи был сформулирован каркас будущей Конвенции о правовом статусе Каспийского моря». Видный российский дипломат подчеркнул, что положительный результат подготовки текста Конвенции зависит во многом от синхронности, конструктивности переговоров каждого государства. Основой Конвенции станут положения, достигнутые в Астрахани в 2014 году: 1. Каспийское море — закрытое море, а значит только пять прибрежных государств правомочны обеспечивать силовое присутствие в его акватории. 2. Присутствие вооруженных сил в Каспийском море неприбрежных государств запрещено. 3. Установлены два типа зон в прибрежном и морском пространстве Каспия: рыболовная 25-мильная зона и 10-мильная зона исключительного права на добычу ресурсов прибрежным государством. 4. Принципы мореплавания. 5. Определение Каспия как моря дружбы и добрососедства.
И.Б. Братчиков отметил, что к настоящему времени переговорный процесс вышел на финишную прямую, и тексте в Конвенции сбалансировано отражены национальные интересы всех пяти государств.
При этом необходимо понимать, что Конвенция о правовом статусе Каспийского моря — это рамочный документ, и для реализации ее положений необходимо разработать и принять протоколы к ней. И такая работа сейчас также ведется. Это протоколы, касающиеся противодействию целому ряду невоенных угроз: наркотрафику, организованной преступности, терроризму, браконьерству. Кроме того, необходимо развивать меры доверия. Ведь каждое из государств каспийского региона обладает военным потенциалом.
Необходимо развивать сотрудничество и в других сферах — экономика, транспорт, сотрудничество молодежных организаций стран Каспия. И Каспийский медиафорум — это очень удачный пример, формат такого сотрудничества.
Александр Васильев, главный редактор регионального канала «Астрахань 24» затронул вопрос интересов в Каспийском регионе некаспийских акторов. В частности, вопросы оценки участия в военных соревнованиях на территории России Китая, а также инициативы пояса шелкового пути. Более того, каждое из прикаспийских государств имеет еще и договоренности с другими государствами, нерегиональными субъектами. И решение одних вопросов не может противоречить другим обязательствам, стратегическому партнерству с некаспийскими субъектами. Не порождает ли это дополнительных сложностей в определении единой политики на Каспии, в частности, по вопросам безопасности?
Эксперты в ходе обсуждения пришли к выводу, что даже военные учения с участием неприбрежных государств не стоит оценивать негативно, ведь они осуществляются на суше, это суверенное право государств, и это никак не противоречит уже достигнутым договоренностям, ведь в акватории моря эти учения не проходят.
Игорь Братчиков уверен, что безопасность государства сегодня нельзя рассматривать в узком аспекте. Безопасность на Каспии и безопасность в других регионах — все это часть единого механизма системы обороны страны. Поэтому интересы некаспийских государств-партнеров учитывать необходимо при выстраивании добрососедских отношений с ближайшими соседями по Каспию.
Андрей Сызранов задал актуальный вопрос о сроках подписания Конвенции о статусе Каспийского моря. И действительно, одно из решений, которое было принято на саммите 2014 года — разработка и подписание будущей конвенции в кротчайшие сроки. Отвечая на этот вопрос, Игорь Братчиков напомнил, что «согласие — есть продукт непротивления всех сторон», согласие подчас достигнуть трудно даже в процессе двухсторонних переговоров. Здесь же участие принимают пять государств. Более того, задачи усложняются еще и тем, что в переговорном процессе принимают участие не только МИД прибрежных государств, но и иные специализированные министерства и ведомства каждого государства-участника переговоров. Чтобы процесс шел хорошими темпами нужна политическая воля. И она есть, что наглядно продемонстрировал саммит 2014 года в Астрахани. Поэтому эксперты выразили уверенность, что подписание Конвенции состоится уже в ближайшем будущем.
Участниками дискуссии был затронут вопрос об эффективности пятистороннего формата переговоров, и как согласуются между собой формат саммитов и двухсторонние переговоры прикаспийских государств. Игорь Братчиков подчеркнул, что двухстороннее сотрудничество не исключает возможности многосторонних переговоров. Действительно, многие вопросы решаются в рамках двухстороннего сотрудничества, и являются достаточными. Но существует целый блок проблем, которые таким образом решить невозможно, требуется участие всех пяти государств региона.
Участники пришли к выводу, что механизм саммитов — наиболее оптимальный вариант работы прикаспийских государств. И выразили мнение, что и после достижения договоренностей по правовому статусу Каспия, такой формат сотрудничества сохранится наравне с двух- и трехсторонним сотрудничеством.
Серикжан Ерментаев, редактор Региональной службы коммуникаций (г. Атырау, Казахстан) поднял вопрос о сотрудничестве государств и инициативах в сфере воспроизводства и охраны осетровых пород. И здесь нужно помнить, что именно Россия стала первым государством, которое ввело мораторий на вылов осетров, активно решает вопросы восстановления популяции. Есть позитивный опыт крупных российских компаний, осуществляющих деятельность на море. В частности, российская нефтяная компания «Лукойл», реализующая технологии нулевого сброса. При этом эксперты констатировали, что браконьерство в водах Каспия — это серьезная проблема, угроза.
Андрей Сызранов затронул вопрос туризма как перспективной сферы сотрудничества. К сожалению, Каспий в туристическом плане сегодня освоен слабо. Хотя, как туристический маршрут, даже с учетом специфики климата, он мог бы представлять интерес для внутреннего и внешнего туризма. Но сделать Каспийский регион привлекательным требует больших финансовых затрат — необходимо создать транспортную логистику, инфраструктуру. Первые шаги в этом направлении сделаны, так, в Астрахани несколько лет назад было заложено первое круизное судно. Каспий должен быть раскручен, прежде всего, для внутренних туристов — жителей каспийских государств.
Ксения Тюренкова обозначила проблему информационной безопасности на Каспии: «Еще лет 30-40 назад безопасность понималась исключительно в военном аспекте. В настоящее время на первый план выходят невоенные угрозы национальной и международной безопасности: наркотрафик, торговля людьми и оружием, плохо контролируемые миграционные потоки, терроризм и сепаратизм. Нашли ли отражение в тексте Конвенции о статусе Каспийского моря или дополнительных протоколов к ней вопросы информационной безопасности стран Каспия?» И.Б. Братчиков ответил, что нет, и предложил рассматривать работу Каспийского медиафорума как один из механизмов преодоления этой проблемы.
Подводя итог дискуссии, эксперты подчеркнули значимость пятистороннего формата отношений государств Прикаспия. Именно саммиты являются ключевым механизмом, залогом безопасности каспийского региона. И создание общей информационной политики, позитивного информационного фона — очень важно для развития сотрудничества государств региона в самых разных сферах.

Партнерство в ЕАЭС: Заклятые друзья или добрые соседи?

«Для каждой страны должен быть внутренний выбор. Ее будущее в ЕАЭС больше зависит не от евразийских программ и наднациональных усилий, а совершенно четко от внутренних стремлений. Не так просто в текущей экономической ситуации выиграть от интеграции. И не потому, что соседи такие или наднациональные органы что-то недоделывают. Получается, что временами евразийская интеграция становится индикатором экономических сложностей каждой из стран», — сказал генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов, выступая на заседании экспертного клуба на тему: «Эффекты и сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве».
StanRadar.com приводит выдержку из выступления эксперта:
ЕАЭС – это больше геополитический проект. Он появился, когда еще не было ни санкций, ни контрсанкций, ни серьезных проблем в мировой экономике. Страны-партнеры сделали свой выбор, не с точки зрения того, что с Россией будет лучше и (или) выгоднее, а посчитали, что лучше не оказаться Украиной.
Основной мой тезис заключается в том, что сотрудничество оказалось неизбежным. Для Беларуси особого выбора не было в силу непростых отношений с Европой. Для Казахстана тоже – хотя бы в силу длинной протяженности границы с Россией.
Мне кажется, что обстоятельства сложились так, что был брошен вызов России, а ближайшие страны обозначили свою позицию, с кем они. И чем сильней нагнеталась поляризация, тем скорее приходилось определяться. Ну и Украина продемонстрировала свое стремление присоединиться к Европе.
Убежден, что на появившиеся после контрсанкций реэкспортные потоки часто закрывали глаза. Можно, конечно, полностью отказаться от санкционных продуктов, но лучше получить их под «другим соусом». Тем более что в итоге удорожание происходит небольшое. Это даже не совсем издержки, а в какой-то степени помощь, неформальный канал поступления товаров.
Понятно, что возникла проблема с экспортом российских товаров и российского капитала, который в странах ЕАЭС может мешать местным олигархическим группам. К тому же традиционно российский капитал является жестким.
Еще будут обострения и спекуляции, обвинения в адрес Евразийского Союза. Кроме того, интеграция в следующем году будет вступать в сложную фазу – будут проходить президентские выборы в России, определенные политические движения в других странах ЕАЭС, в мире в целом.
Что же касается экономики, то для каждой страны должен быть внутренний выбор. Ее будущее в ЕАЭС больше зависит не от евразийских программ и наднациональных усилий, а совершенно четко от внутренних стремлений. Не так просто в текущей экономической ситуации выиграть от интеграции. И не потому, что соседи такие или наднациональные органы что-то недоделывают. Получается, что временами евразийская интеграция становится индикатором экономических сложностей каждой из стран.
Что касается пространства культуры, то надо быть острожными, упоминая культурное единство и некоторые другие факторы гуманитарного сотрудничества. Ведь евразийская экономическая интеграция не предназначена для этого изначально.
Стоит ли смешивать два тезиса: «мы вышли из Советского Союза» и «у нас общая надэтническая русскоязычная городская культура»? В СССР были независимые национальные политики. Например, в Закавказье, в Грузии или Армении, все говорили на своих языках. Казахстан, наверное, в плане влияния русского языка в свое время больше всех интегрировался в Советский Союз.
Сегодня лучше говорить о евразийской культуре, за которой уже стоят большие истории. Насколько я понимаю, официальное российское медийное пространство постепенно идет к тому, чтобы искать новую идейную платформу на Востоке.Периодически наблюдается движение в сторону создания некой культурной общности, не русской и не русскоязычной, не советской, не российско-имперской. Можно, например, акцентировать внимание и поискать смыслы в истории Золотой Орды, если хотите.

Заседание экспертного клуба на тему «Эффекты и сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве» было организовано ОФ «Мир Евразии» и ЭК «Сибирь-Евразия». Материал предоставлен организаторами мероприятия.

Источник: StanRadar.com

ЕАЭС нужно повернуться лицом к потребителю

Административно-управленческий ресурс, с помощью которого пытаются развивать интеграцию, почему-то до сих пор не смог «раскачать» союзные рынки. 

На что нужно сделать акцент в развитии ЕАЭС, попытались понять эксперты клуба «Мир Евразии» на заседании на тему «Эффекты и сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве».

Сегодня начинается самый интересный период в Евразии, когда политическое и идеологическое противостояние осталось в прошлом, уверен Замир Каражанов, политолог, главный редактор информационно-аналитического центра CaspianBridge.

Страны региона проявляют интерес к сотрудничеству между собой, которое может перерасти в партнерство. Рушатся барьеры. Китай выступает за «перезагрузку» Шелкового пути, исламские страны хотят сотрудничать с Казахстаном в разных сферах. В начале этого года в Китае прошел форум «Один пояс — Один путь», на котором Евросоюз выразил недовольство тем, что КНР держит закрытым свой рынок для европейских инвесторов. А через месяц Китай начал демонтировать барьеры для бизнеса.

Что же происходит тем временем в ЕАЭС? 

«Мне импонирует идея общего рынка, на котором одни зарабатывают, а другие покупают товары дешевле. Но в реальности у нас выходит не совсем так, — говорит Каражанов, — и не потому, что интеграция плохая, а потому что нет рынка, как такового».

В интернете, на форумах очень часто звучит тезис обывателя — «лучше потратьте деньги на строительство завода, чем…», и рабочие места будут, и налоговые отчисления вырастут. По мнению эксперта, строить таким образом завод безрассудно. Поскольку нужно, чтобы был спрос на его продукцию. А если его нет, то не нужен и завод.

«Когда в Интернете форумчане спрашивают: почему интеграция плохо движется, мне кажется, потому что у нас такие правительства. Они верят, что успешную экономику можно создать по госпрограмме, без стимулирования спроса», — полагает Каражанов.

Между тем, к примеру, Федеральная резервная система США в своих оценках ориентируется на количество рабочих мест и уровень инфляции. На фондовых биржах ориентируются на объемы продаж недвижимости и т.д.

«В России проживает порядка 140 млн человек — это огромная армия потребителей и мощный ресурс для развития бизнеса. Это хорошая почва для интеграции, но… ни в России, ни в особенности у нас здесь (где любят туго затягивать пояса), не стимулируют спрос и конкуренцию», — говорит Каражанов. Например, в этом году в Казахстане недоумевали, почему подписанные между акиматами и бизнесом меморандумы о сохранении стабильными цены на продукты питания не работают.

«Это странно, потому что еще в 1990-х годах мы продекларировали курс на строительство рыночной экономики, после того как административно-командная система приказала долго жить. А выходит, что мы шагаем по старым граблям», — резюмирует эксперт.

Он также напомнил, что Советский Союз развалила не Америка, а, по большей части, очереди и дефицит. «Никто не считался с потребителем в Советском Союзе. У нас был хороший военно-промышленный комплекс, но сделать хорошую стиральную машину для человека – это была проблема. Об этом также надо помнить сегодня. Интеграцию делают не для роста ВВП, не ради улучшения торговли между странами или престижа, а для простого человека», — уверен политолог.

По какому сценарию должен развиваться ЕАЭС, чтобы сформировался рынок, на который пойдут потребители? 

Политолог Антон Морозов рассмотрел долгосрочный прогноз развития ЕАЭС до 2030 года, сделанный в 2015 году. Там представлено три сценария. Два из них предполагают интеграцию на существующей базе, третий – прорывной – интеграцию компетенций.

Первый сценарий предполагает интеграцию на существующей базе. То есть соблюдается статус-кво – национальные экономики действуют в большей степени обособленно и независимо. Достигнутые интеграционные договоренности реализуются при появлении новых барьеров или других проблем. Новых системных интеграционных инициатив не возникает. В качестве эффекта от реализации этого сценария прогнозируется незначительный рост взаимной торговли, а прирост ВВП, по оценкам ЕЭК, составит для Казахстана и Беларуси 0,2-0,3%, а для России – 0,1%.

Второй сценарий – транзитно-сырьевой мост, когда мы продолжаем оставаться сырьевыми экспортерами, наращиваем мощность, ну и еще включается транзитный потенциал. Он также предполагает интеграцию на существующей базе. В его основе – освоение территорий стран ЕАЭС как транзитных, с созданием соответствующей инфраструктуры. В центре экономических интересов – транспорт, коммуникации, координация политик в энергетическом секторе.

Предполагается интеграция стран в отдельных областях экономики. Возможно создание какие-то отраслевых холдингов, по типу европейского Союза угля и стали. Основной эффект от реализации этого сценария – рост экспорта сырьевых товаров в третьи страны, рост пассажиро- и грузооборота, как транзитного, так и внутри Союза. При таком подходе эксперты прогнозируют прирост ВВП для Беларуси в 6%, для Казахстана — до 9%, а для России – 0.5 -1%.

Первые два сценария консервативные. Третий предполагает качественный рывок. Он называется – собственный центр силы и предполагает интеграцию компетенций. То есть страны ЕАЭС координируют свои действия по ключевым направлениям постиндустриальной экономики, сотрудничество сосредоточено на реальном секторе и рынке услуг, акцент делается на несырьевые отрасли.

В результате реализации этого сценария растет экспорт товаров ненефтегазового сектора, сокращается доля импорта из третьих стран, а прирост ВВП вообще радует: до 13% — для Беларуси, до 11% — для Казахстана и до 1,4% — для России.

«Обращает на себя внимание то, что однозначно понятно, какой сценарий самый перспективный. А когда начинаешь смотреть на то, что происходит, понимаешь, что мы идем по сценарию далеко не самому перспективному. В рамках его мы держимся, и это всех устраивает. И это, честно говоря, вызывает недоумение и не позволяет дать однозначную оценку перспективам ЕАЭС. Тем более, что мир лихорадит, «геополитическая сейсмичность» усиливается», — делает вывод Антон Морозов.

Сергей Домнин, главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан» сам попытался ответить на вопрос: получился ли по итогам семи лет экономический союз с несколькими общими рынками? 

«Уже на этапе объединения рынков выяснилось, что мы не можем синхронизировать нашу промышленную, аграрную, налогово-бюджетную, монетарную политики. О валютном союзе сейчас и заикаться нельзя — в первую очередь по политическим причинам. В торговле товарами у нас сохраняется масса барьеров. Сейчас эксперты и чиновники ЕЭК работают над созданием общих рынков нефти и нефтепродуктов, газа, электроэнергии. И хотя работа идет с 2014 года, у всех сторон по всем пунктам масса вопросов, иногда абсолютно разное видение перспектив развития», — отвечает он.

И тут же предлагает решение: надо больше и профессиональнее изучать друг друга, а не тешить себя мыслью, что мы друг о друге все хорошо знаем. «Очень плохо, что в России нет института по изучению Казахстана. В Новосибирске казахский язык изучают только в вузе ФСБ. Но Казахстан в ближайшие десятилетия станет казахскоязычной страной. Некоторые эксперты говорят, что нас объединяет русскоязычная городская культура. Это представление из 1990-х и верно лишь отчасти. Если вы сегодня поедете в Атырау, то вы увидите, что никакой надэтнической русскоязычной культуры там нет, хотя Атырау близко расположен к России», — говорит Домнин.

Казахстану в свою очередь нужно институционально изучать Россию и ее регионы. «В 2010-2017 гг. мы столкнулись с тем, что деловая среда в РФ значительно более изменчива от региона к региону, чем, например, в Казахстане. Разные условия для ведения бизнеса, ситуация в торговом секторе, инвестиционная среда. Все эти тонкости нам необходимо изучать, не только чтобы выработать наиболее эффективные инструменты для превентивной защиты своих предпринимателей, но и чтобы выстраивать более реалистичные сценарии взаимоотношений с РФ. Насколько я понимаю, у нас сейчас таковых нет», — резюмирует Домнин.

Игорь Торнов, специально для Матрица.kz

Источник: Матрица.kz

МЕДИАСРЕДА — ПРОСТРАНСТВО КАСПИЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ

29 сентября 2017 года в г. Астрахань в рамках III Каспийского медиафорума откроет свою работу Дискуссионная площадка «Каспийская медиасреда: как сделать партнерство реальным» (Восьмое заседание Каспийского экспертного клуба)

 

Роль СМИ в формировании региональной информационной повестки сегодня безусловна, и важно определить уровень запроса государств Каспийского региона к наполнению контента и направления развития партнерских отношений.

Организаторами мероприятия выступят Центр международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия» и региональный телеканал «Астрахань 24» (г. Астрахань, Российская Федерация). Модераторы: Александр Васильев (политический обозреватель, главный редактор телеканала «Астрахань 24», кандидат политических наук), Александр Гущин (политолог, заместитель заведующего кафедрой стран постсоветского зарубежья Российского государственного гуманитарного университета, доцент, кандидат исторических наук), Андрей Сызранов (руководитель Центра международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия», кандидат исторических наук).

В дискуссии примут участие представители делегаций России, Азербайджана, Ирана, Казахстана и Кыргызстана.

Участники дискуссии обсудят особенности реализации основных принципов медиа-сотрудничества в странах Прикаспия; механизмы формирования медиа-партнерства в регионе; роль экспертного сообщества в формировании актуальной информационной повестки дня для каспийских стран; обеспечение безопасности информационного пространства в Каспийском регионе; возможности информационного противодействия экстремизму и терроризму.

Приглашаем вас принять участие в работе дискуссионной площадки «Каспийская медиасреда: как сделать партнерство реальным» (Восьмое заседание Каспийского экспертного клуба), который состоится 29 сентября 2017 года по адресу: Россия, г. Астрахань, ул. Татищева, 20а, Астраханский государственный университет.

Телефон для справок: 8-988-070-15-89.

КАСПИЙСКИЕ ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ИНИЦИАТИВЫ — 2017

28 сентября 2017 года в г. Астрахань в рамках III Каспийского медиафорума состоится Международный круглый стол «Пути решения проблемы правового статуса Каспийского моря» (седьмое заседание Каспийского экспертного клуба)

 

Несмотря на то, что в настоящее время страны Каспийского региона не достигли достаточного уровня взаимного доверия, необходимого для формирования полноценного интеграционного объединения, тем не менее ряд выдвинутых странами региона инициатив свидетельствуют об их намерении развивать свое сотрудничество в обозначенном направлении.

Безусловно, проблема правового статуса Каспийского моря затрудняет переговоры, связанные с расширением взаимовыгодных партнерских отношений, однако, в условиях изменения геополитической ситуации, усиления региональной интеграции становится более оптимистичным.

Организатором Круглого стола выступит Центр международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия» (г. Астрахань, Российская Федерация). Модераторы: Александр Гущин, политолог, заместитель заведующего кафедрой стран постсоветского зарубежья Российского государственного гуманитарного университета, доцент, кандидат исторических наук и Андрей Сызранов, руководитель Центра международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия», кандидат исторических наук.

В работе международного круглого стола примут участие российские, азербайджанские, казахстанские, иранские и кыргызстанские политологи, журналисты, государственные и общественные деятели, блогеры. В рамках мероприятия предполагается выступление И.Б. Братчикова, специального представителя Президента РФ по делимитации и демаркации государственной границы Российской Федерации с сопредельными государствами-участниками СНГ, руководителя российской делегации на многосторонних переговорах по Каспийскому морю.

Эксперты обсудят следующие вопросы: правовой статус Каспийского моря: история и современность; пути достижения компромисса в решении проблемы правового статуса Каспийского моря; позиции стран Каспийского региона в переговорном процессе; экономическая интеграция стран Каспийского региона: проблемы и перспективы; сценарии развития каспийского вопроса.

Приглашаем вас принять участие в работе Международного круглого стола «Пути решения проблемы правового статуса Каспийского моря» (седьмое заседание Каспийского экспертного клуба), который состоится 28 сентября 2017 года по адресу: г. Астрахань, Гранд-отель «Астрахань».

Телефон для справок: 8-988-070-15-89.

Смена элит может изменить будущее ЕАЭС

Взаимодействие в рамках ЕАЭС может привести к началу нового этапа развития, а может завершиться превращением организации в некое подобие дискуссионной площадки, считают отечественные и российские эксперты.

Три пути развития

Сценарии интеграционных процессов прописаны в долгосрочном прогнозе развития  ЕАЭС до 2030 года, сделанном в 2015 году. Об этом напомнил казахстанский политолог Антон Морозов во время круглого стола «Эффекты и сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве», организованного общественным фондом «Мир Евразии» (Казахстан) и экспертным клубом «Сибирь-Евразия» (Россия). Первый сценарий предполагает интеграцию на существующей базе.

«То есть соблюдается статус-кво – национальные экономики действуют в большей степени обособленно и независимо. Достигнутые интеграционные договоренности реализуются при появлении новых барьеров или других проблем. Новых системных интеграционных инициатив не возникает», – пояснил политолог.

В качестве эффекта от реализации этого сценария прогнозируется незначительный рост взаимной торговли, а прирост ВВП, по оценкам Евразийской экономической комиссии, составит 0,2-0,3% для Казахстана и Беларуси, а для России – 0,1%.

Второй сценарий, по словам Антона Морозова, также предполагает интеграцию на существующей базе, при этом государства ЕАЭС развивают сырьевой и транзитный потенциал с созданием соответствующей инфраструктуры. В центре экономических интересов – транспорт, коммуникации, координация политик в энергетическом секторе. Активные интеграционные процессы в этом случае происходят в отдельных областях экономики, возможно создание совместных отраслевых холдингов, по типу европейского Союза угля и стали.

«Уже пять лет как подписан меморандум о сотрудничестве между республиканскими горнодобывающими и горно-металлургическими предприятиями от Казахстана и Ассоциацией горно-металлургических предприятий России. В списке подписантов – десять российских холдингов и 65 казахстанских предприятий», – обратил внимание на данный факт эксперт.

Основной эффект от реализации второго сценария – рост экспорта сырьевых товаров в третьи страны, а также увеличение пассажиро- и грузооборота как транзитного, так и внутри союза. При таком подходе прогнозируется прирост ВВП для Беларуси в 6%, для Казахстана – до 9%, а для России – на уровне 0,5-1%.

«Первые два сценария консервативные, третий предполагает качественный рывок. Он называется «Собственный центр силы», речь идет об интеграции компетенций. То есть страны ЕАЭС координируют свои действия по ключевым направлениям постиндустриальной экономики, сотрудничество сосредоточено на реальном секторе экономики и рынке услуг, акцент делается на несырьевые отрасли», – пояснил Антон Морозов.

В результате реализации этого сценария, как отметил политолог, будет возрастать экспорт товаров ненефтегазового сектора, сокращаться доля импорта из третьих стран. Прирост ВВП, по его словам, «вообще радует»: до 13% для Беларуси, до 11% для Казахстана и до 1,4% для России.

«Обращает на себя внимание то, что сценарии расписаны и однозначно понятно, какой самый перспективный. Но если посмотреть на то, что происходит, понимаешь, что мы идем по сценарию далеко не самому перспективному», – констатировал Морозов, добавив, что такой подход не позволяет дать однозначную оценку перспективам ЕАЭС, тем более «мир лихорадит, геополитическая сейсмичность усиливается».

Реформы стали неизбежностью

Приверженность консервативным сценариям развития наблюдается не только в рамках интеграции. О диверсификации экономики, развитии несырьевых направлений и в России, и в Казахстане говорят уже давно, отметил главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge, политолог Замир Каражанов: «Я вспомнил один из прогнозов Валдайского клуба, в котором рекомендовали властям начинать реформы, когда цены на нефть находятся в максимуме. Но в России о переменах в экономике заговорили тогда, когда стоимость нефти резко упала, а реформы стали неизбежностью». Аналогичная ситуация наблюдается и в Казахстане.

Механизмы сырьевого роста перестают работать, поэтому актуализируется проблема поиска новых механизмов стимулирования экономического роста, согласился с казахстанским коллегой российский политолог Сергей Бирюков, профессор кафедры всеобщей истории и социально-политических наук Кемеровского государственного университета.

«Ключевые вопросы касаются перспектив структурной перестройки в России и в Казахстане: каким образом ее осуществлять, откуда взять необходимые ресурсы, делать это в кооперации или за счет внутренних ресурсов самих стран? Очевидно, что без этого не будет перспектив технологического развития. Соответственно, лишается основ евразийская интеграция как таковая», – сказал российский политолог.

По его мнению, индустриальное развитие государства-соседи могли бы осуществлять в том числе сообща за счет межрегиональной кооперации.

«Упускаются многие позитивные кооперационные возможности. Трансграничная торговля – это хорошо. Но где более глубокие и серьезные экономические проекты развития, основанные на глубокой кооперации сопредельных российских и казахстанских регионов?» – задал риторический вопрос Сергей Бирюков.

Для подобной кооперации не хватает прежде всего знаний и информации, полагает главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан» Сергей Домнин. По его мнению, казахстанцам и россиянам надо изучать друг друга: «Очень плохо, что в России нет института по изучению Казахстана. В Новосибирске казахский язык изучают только в вузе ФСБ. Но Казахстан в ближайшие десятилетия станет казахскоязычной страной. Казахстану, в свою очередь, нужно институционально изучать Россию и ее регионы. Мы столкнулись с тем, что деловая среда в РФ значительно более изменчива от региона к региону, чем, например, в Казахстане. Разные условия для ведения бизнеса, ситуация в торговом секторе, инвестиционная среда  – все эти тонкости нам необходимо изучать, не только чтобы выработать наиболее эффективные инструменты для превентивной защиты своих предпринимателей, но и чтобы выстраивать более реалистичные сценарии взаимоотношений с Россией. Насколько я понимаю, у нас сейчас таковых нет».

Нужна стратегия развития

Евразийская экономическая интеграция в целом нуждается в более тщательном, всестороннем экспертном анализе, заметил руководитель фонда «Мир Евразии» политолог Эдуард Полетаев. Сделанные ранее прогнозы не учитывали многие события, которые повлияли на экономическое развитие евразийских государств.

«Например, специалисты Евразийского банка развития в 2012 году оценили макроэкономический эффект интеграции Беларуси, Казахстана и России в Единое экономическое пространство. Тогда было сообщено, насколько увеличится ВВП каждой из объединяющихся стран. Суммы были довольно внушительные: к 2030 году прогнозировали ежегодный прирост ВВП России на 75 млрд долларов, Беларуси – на 14 млрд долларов, а Казахстана – на 13 млрд долларов в ценах 2010 года. Но с тех пор появился ЕАЭС, в котором уже не три, а пять стран-участниц. Подкорректировал многие оптимистичные планы и экономический кризис. ЕАЭС в последнее время демонстрировал снижение объемов торговли из-за наложенных на Россию санкций, падения курсов национальных валют и других негативных тенденций. Только в 2017 году, по данным Евразийской экономической комиссии, наблюдается значительный рост внешней торговли», – сказал Эдуард Полетаев.

Интеграционный проект оказался менее продвинутым, чем рассчитывали его создатели, добавил политолог. Среди сценариев есть и такие, что предрекают распад экономического союза или его постепенное превращение в своего рода дискуссионную площадку.

«На мой взгляд, наиболее реален, с сегодняшней точки зрения, сценарий разноскоростной интеграции, когда каждая страна продвигается по пути сближения к общей для всех цели в том ритме, который позволяют ее возможности и ее интересы», – отметил Эдуард Полетаев.

При этом он считает необходимым перенос акцентов в ЕАЭС с макро- на микроуровень. Речь идет о том, что евразийская интеграция в основном осуществляется на уровне политических лидеров, а нужно, чтобы ее преимущества прочувствовали на себе представители бизнеса и рядовые граждане.

По мнению директора Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрея Чеботарева, «отсутствие у стран-участниц ЕАЭС четкой стратегии развития союза, хотя бы на краткосрочную перспективу, не позволяет понять, куда и как развивается это объединение и чем в итоге этот процесс завершится».

Стратегия необходима, чтобы государства, пусть и с разной скоростью, но двигались по направлению к общим целям. «Следует разработать и принять стратегию развития союза с четким обозначением целей, задач, сроков и механизмов ее реализации, а затем, в соответствии с этой стратегией, двигаться сообща», – подчеркнул Чеботарев. В этом документе можно было бы прописать тот сценарий развития, который наиболее благоприятен для участников евразийской интеграции, и конкретные шаги для реализации плана.

Эксперты признают, что неминуемый транзит власти в евразийских государствах, равно как и ощутимые потрясения, могут внести серьезные коррективы в будущее союза. Но они уверены в одном: государства ЕАЭС должны стремиться к реализации тех задач, которые помогут всем участникам интеграции получить максимальные плюсы от кооперации. Нужен качественный рывок, который легче осуществить, опираясь на экономических партнеров и политических союзников.

Источник: Total.kz

ЕАЭС: сценарий разноскоростной интеграции наиболее реален

В долгосрочные прогнозы международных экспертов о «выхлопе» от евразийской интеграции для экономик стран-участниц жизнь уже внесла серьезные коррективы. Как ситуация может развиваться дальше, попытались спрогнозировать на заседании экспертного клуба «Мир Евразии», посвященному эффектам и сценариям интеграционных процессов на евразийском пространстве

Например, специалисты Евразийского банка развития еще в 2012 году оценили макроэкономический эффект интеграции Беларуси, Казахстана и России в Единое экономическое пространство. Они посчитали, что интеграция в рамках ЕЭП к 2030 году может дать ежегодный прирост ВВП России на 75 млрд. долларов, Беларуси — на 14 млрд. долларов, а Казахстана – на 13 млрд. долларов в ценах 2010 года. «Но с тех пор появился ЕАЭС, в котором 5 стран-участниц. Наверняка подкорректировал многие оптимистичные планы и прогнозы экономический кризис. ЕАЭС в последнее время демонстрировал снижение объемов торговли из-за наложенных на Россию санкций, падения курсов национальных валют и других негативных тенденций. Только в 2017 году, по данным Евразийской экономической комиссии, наблюдается значительный рост внешней торговли», — констатирует политолог Эдуард Полетаев.

Сейчас выгоды от ЕАЭС распределяются между участниками неравномерно, больше всего выигрывает Беларусь, затем все остальные. На это указывает российский аналитик Инна Андронова в своем исследовании «ЕАЭС: потенциал и ограничения для регионального и глобального лидерства». «России при этом отводится почетная роль спонсора постсоветского интеграционного проекта, уступки партнерам ЕАЭС – это неизбежная плата России за объединение», — говорится в исследовании. Приводится пример: за подписание договора ЕАЭС Россия перевела Белоруссии 6,5 млрд долларов. Сумма сложилась из кредитов и невозврата пошлин от продажи нефтепродуктов, произведенных из российской нефти. Системы распределения поступлений от ввозных таможенных пошлин также, по ее мнению, приносят партнерам серьезные дивиденды.

Эдуард Полетаев отмечает, что он добавил бы еще ситуацию с Кыргызстаном. Был, как известно, создан Российско-Кыргызский фонд развития, являющийся важнейшим инструментом процесса интеграции КР в ЕАЭС с приличными суммами уставного капитала и заемных средств. А весной 2017 года Россия в рамках оказания официальной помощи Кыргызстану списала ему долг по кредитам в размере 240 млн долларов. «Да, Россия хочет быть и является одним из центров многополярного мира. Однако прощение долгов с ее стороны необязательно связано с интеграционными процессами», — настаивает политолог. Россия и Кубе, и КНДР прощает долги, которые к евразийской интеграции не имеют никакого отношения. «Мне кажется, интеграция не должна строиться только на точных подсчетах: кто сколько вложил, кто проиграл от этого, а кто выиграл. Потому что, как правило, эффекты интеграции имеют долгосрочный характер и рассчитываются именно с такой точки зрения», — говорит Полетаев.

Пока же стоит отметить, что экономическое сотрудничество между странами пока недостаточно сбалансировано. «Присутствует экономическое доминирование России (территория, население, доля ВВП и т.д.). При этом ее доля во взаимном импорте не особо значительна. Остальные страны ЕАЭС недостаточно взаимодействуют между собой. И это тоже характерный показатель, отличающий союз от того, что происходит в странах ЕС», — добавляет политолог.

Опыт реализации такого интеграционного проекта, как ЕАЭС, также характерен, по мнению Полетаева, тем, что в нем задействованы политические драйверы. «Важные решения, как правило, принимают политические лидеры, хотя много уже говорится о том, что такие интеграционные процессы неплохо было бы поддерживать снизу, чтобы и бизнес, и простое население получало выгоду от интеграционных процессов», — намекает эксперт.

В публичном доступе есть некоторые сценарии развития ЕАЭС. Как правило, аналитики предоставляют от трех до пяти сценариев. К примеру, Евразийское движение РФ подготовило три сценария долгосрочного экономического развития ЕАЭС до 2030 г. Это ЕАЭС как собственный центр силы, как транзитно-сырьевой мост, а также как продленный статус-кво. Многие сценарии предполагают будущее ЕАЭС, как развитие на пути от достижения полной интеграции до полного распада объединения.

«На мой взгляд, наиболее реален, с сегодняшней точки зрения, сценарий разноскоростной интеграции, когда каждая страна продвигается по пути сближения к общей для всех цели в том ритме, который позволяют ее возможности и ее интересы», — считает Полетаев.

Уже с самого начала создания ЕАЭС было видно, что, к сожалению, пока это намного менее продвинутый интеграционный проект, чем он задумывался ранее. И в этом как раз видно влияние разноскоростной интеграции. Например, до создания ЕАЭС вопрос возможного введения единой валюты претензий не вызывал, а сейчас он отодвинут в далекое будущее и не факт, что вообще единая валюта будет существовать на пространстве ЕАЭС.

«Еще один возможный реальный сценарий — это развитие ЕАЭС как некоего дискуссионного клуба для периодических встреч, или зонтичной организации, которая будет решать те вопросы и проблемы, которые страны-участницы согласились передать на наднациональный уровень», — полагает эксперт.

Многие эксперты сходятся в том, что ЕАЭС все же пока носит преимущественно геополитический характер.

«Он был инициирован руководителями трех государств для того, чтобы оказывать поддержку друг другу. При этом основную нагрузку несет на себе Россия», — уверен Сергей Козлов, декан факультета политики и международных отношений Сибирского института управления. При этом, по его мнению, речь идёт о достаточно серьезных экономических издержках, связанных с такими вещами, как изменение транспортных потоков, которые теперь чаще проходят не через Дальний Восток, а через Казахстан.

Кроме того, никто не отменял влияние на развитие интеграционных процессов так называемого «эффекта Марадоны» (в 1986 году в матче против Англии аргентинский футболист Диего Марадона сумел обыграть нескольких защитников, делая вид, что пойдет в одну сторону, но поворачивая с мячом в другую). То есть всегда может возникнуть какая-то серьезная неожиданность. В ЕС – это Brexit, в ЕАЭС – санкции по отношению к России.

«В связи с санкциями и контрсанкциями наши партнеры успешно осуществляют реэкспорт продукции. В связи с формированием ЕАЭС потоки контрафактных товаров из стран союза в Россию выросли. Объем контрафакта, присутствующего на российском рынке, оценивается в 2,5 трлн рублей. Российские производители достаточно серьезно обеспокоены этим фактом», — приводит Сергей Козлов пример одной из не предсказанных ранее ситуаций.

При этом, по его мнению, экономические плюсы, которые партнеры получили, носят несистемный и недолгосрочный характер.

В том, что ЕАЭС – это по-прежнему больше геополитический проект, с ним согласен генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов. «Когда ЕАЭС появился, страны-партнеры сделали свой выбор, не с точки зрения того, что с Россией будет лучше или выгоднее, а посчитали, что лучше не оказаться Украиной», — довольно жестко высказывается Кусаинов.

По его мнению, сотрудничество оказалось неизбежным. «Для Беларуси особого выбора не было в силу непростых отношений с Европой. Для Казахстана тоже – хотя бы в силу длинной протяженности границы с Россией», — поясняет он.

Айдархан Кусаинов думает, что интеграция в следующем году будет вступать в сложную фазу – будут проходить президентские выборы в России, определенные политические движения в других странах ЕАЭС, в мире в целом.

«Если говорить об экономике, то для каждой страны должен быть внутренний выбор. Ее будущее в ЕАЭС больше зависит не от евразийских программ и наднациональных усилий, а совершенно четко от внутренних стремлений», — уверен эксперт и добавляет, что не так просто в текущей экономической ситуации выиграть от интеграции. Наоборот, подчеркивает он, временами евразийская интеграция становится индикатором экономических сложностей каждой из стран.

Зоя Степанова

 

Источник: Аргументы и Факты в Казахстане

Қазақстанда орыс тілінің аясы тарылуда ма?

«Еуразия әлемі» пікірсайыс клубының осы жолғы отырысы жалпы посткеңестік кеңістікте аса өзекті тақырыпқа арналды.

 Нақтылап айтсақ, пікірсайысқа шақырту алған сарапшылар «Қазақстан мен Ресей әріптестігіндегі орыс тілінің орны» деген тақырыпты талқыға салды.

Шараның шымылдығын түрген саясаттанушы Эдуард Полетаев өз сөзінде:

«Бізге мынаны түсіну керек. Орыс тілі КСРО кезінде тек орыс халқының ғана тілі болған жоқ, тұтас Кеңес халқының тілі болды.Сол кездегі КСРО заңына қарасаңыз да орыс тілі мемлекеттік тіл емес, ұлтаралық қарым-қатынас тілі ретінде бекітілді. Белгілі бір дәрежеде теңдік болды» деді.

Ал  «Стратегия» әлеуметтік және саяси зерттеулер орталығының президенті Гүлмира Илеуованың айтуынша, 2008 жылмен қазіргі уақытты салыстырар болсақ үйінде екі тілде, яғни қазақ және орыс тілдерінде сөйлесетін адамдардың саны көбейген.

Өз кезегінде журналист Дмитрий Шишкин: «Биылғы жылы қазақ мектебін 90 800 түлек тәмамдап шыққан. Ал орыс тілінде оқып, мектеп бітіргендердің саны 30 мың адам. Міне, бұлар ертеңгі күні орыс тілін қолданатын орта болады» деген ойын ортаға салды.

Ал «Алмагест» консалтингілік компаниясының бас директоры Айдархан Құсайыновтың айтуынша, Қазіргі таңда орыс тілі қалалы жерлерге шоғырланып жатыр. «Мұны да мойындау керек.  Тіпті Алматының сәл шет жағына шықсаңыз орыс тілінің аясы тарыла береді. Қазақ тілінің қолданыс аясы кеңіп келеді. Үкімет латын әліпбиіне бекер көшіп жатқан жоқ. Қоғамдық сананын байқап, бақылап отыр. Менің ойымша, белгілі бір уақыттан кейін Қазақстанда орыс тілінің аясы тарыла бастайды. Бұл табиғи құбылыс болмақ. Мәселе қазақ тілінде емес. Ағылшын тілінің қолданыс аясы, сұранысы өсіп жатыр.  Бірақ, бұл тілді білетіндердің пайызы қанша өзі? Нақты жеткілікті деңгейде меңгергендер бар ма?

Жалпы уақыт өте келе орыс тілі бірқатар салаларда қолданыстан қалуы мүмкін. Мәселе оның қолданысқа жарамауында емес, уақыт өте келе ол қажетсіз болып қалуы мүмкін» деді Құсайынов.

Источник: DalaNews

Задача для стран-участников ЕАЭС: как перевести геополитический проект в экономическую плоскость?

Интеграционные процессы в государствах-участниках ЕАЭС протекают с разной скоростью

Эффекты и сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве обсудили участники дискуссионной площадки, организованной казахстанским общественным фондом «Мир Евразии» и российским экспертным клубом «Сибирь-Евразия». По мнению экспертов, на данный момент ЕАЭС пока оправдал не все экономические ожидания.

Задача для стран-участников ЕАЭС: как перевести геополитический проект в экономическую плоскость?

Как отметил главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан» Сергей Домнин, евразийскую интеграцию «запустили три президента, которые были уверены, что у них получится все, что они захотят». Желания основателей ЕАЭС, по мнению журналиста, базировались на национальных интересах каждого государства: для Казахстана было важно заполучить большой российский рынок сбыта для отечественных предпринимателей, в Беларуси надеялись на экономические преференции, равные тем, что имеют в России собственные производители, а официальная Москва рассчитывала в обмен на рынок получить надежных политических союзников. Не все планы были согласованы, на ситуацию воздействуют разные центры силы, да и внутри союза иногда принимались противоречивые решения, отметил главред делового журнала.

«Получился ли экономический союз по итогам семи лет? Пока получилась некая модель таможенного союза с ожидаемыми несколькими общими рынками. Уже на этапе объединения рынков выяснилось, что мы не можем синхронизировать нашу промышленную, аграрную, налогово-бюджетную, монетарную политики. О валютном союзе сейчас и заикаться нельзя – в первую очередь по политическим причинам. В торговле товарами у нас сохраняется масса барьеров. Сейчас эксперты и чиновники ЕЭК работают над созданием общих рынков нефти и нефтепродуктов, газа, электроэнергии. И хотя работа идет с 2014 года, у всех сторон по всем пунктам масса вопросов, иногда абсолютно разное видение перспектив развития», – считает Сергей Домнин.

По мнению декана факультета политики и международных отношений Сибирского института управления – филиала РАНХиГС при президенте РФ, исполнительного директора экспертного клуба «Сибирь-Евразия» Сергея Козлова, интеграционный проект на евразийском пространстве пока носит преимущественно геополитический характер. «Он был инициирован руководителями трех государств, чтобы оказывать поддержку друг другу. При этом основную нагрузку несет на себе Россия. Речь идет о достаточно серьезных экономических издержках, связанных с такими вещами, как изменение транспортных потоков, которые теперь чаще проходят не через Дальний Восток, а частично через Казахстан. В связи с санкциями и контрсанкциями наши партнеры успешно осуществляют реэкспорт продукции. На одном из заседаний экспертного клуба «Сибирь-Евразия» в Новосибирске мы серьезно обсуждали вопрос о том, что в связи с формированием ЕАЭС потоки контрафактных товаров из стран союза в Россию выросли. Объем контрафакта, присутствующего на российском рынке, оценивается в 2,5 трлн рублей. Российские производители достаточно серьезно обеспокоены этим фактом», – рассказал Сергей Козлов.

Но экономические плюсы, которые получили партнеры России, носят несистемный и недолгосрочный характер, заметил российский политолог. Он считает, что именно экспертное сообщество может помочь «перевести ЕАЭС, как геополитический проект, в экономическую плоскость», а также подумать о том, каким образом укрепить взаимосвязи между экономиками.

Генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов тоже полагает, что ЕАЭС – это больше геополитический проект: «Мне кажется, обстоятельства сложились так, что был брошен вызов России, а ближайшие страны обозначили свою позицию, с кем они. И чем сильней нагнеталась поляризация, тем скорее приходилось определяться». При этом он выразил уверенность, что на реэкспорт товаров в России закрывали глаза, поскольку трудно было полностью отказаться от санкционных продуктов, лучше было получить их под другим соусом. «Это даже не совсем издержки, а в какой-то степени помощь, неформальный канал поступления товаров», – сказал Кусаинов.

Руководитель фонда «Мир Евразии», политолог Эдуард Полетаев в ответ привел выдержку из работы российского аналитика Инны Андроновой «ЕАЭС: потенциал и ограничения для регионального и глобального лидерства». Аналитик отмечает, что выгоды от ЕАЭС распределяются между участниками неравномерно, больше всего выигрывает Беларусь, затем все остальные. России, по мнению Андроновой, отводится почетная роль спонсора постсоветского интеграционного проекта, уступки партнерам ЕАЭС – это неизбежная плата России за объединение.

«Приводится пример: за подписание договора ЕАЭС Россия перевела Беларуси 6,5 млрд долларов, – сказал Эдуард Полетаев. – Сумма сложилась из кредитов и невозврата пошлин от продажи нефтепродуктов, произведенных из российской нефти. Системы распределения поступлений от ввозных таможенных пошлин также, по мнению российского автора, приносят партнерам серьезные дивиденды. Я бы добавил еще ситуацию с Кыргызстаном. Был, как известно, создан Российско-Кыргызский фонд развития, являющийся важнейшим инструментом процесса интеграции Кыргызстана в ЕАЭС с приличными суммами уставного капитала и заемных средств. А весной 2017 года Россия в рамках оказания официальной помощи Кыргызстану списала ему долг по кредитам в размере 240 млн долларов. Да, Россия хочет быть и является одним из центров многополярного мира. При этом прощение долгов с ее стороны необязательно связано с интеграционными процессами. Россия и Кубе, и КНДР прощает долги, которые к евразийской интеграции не имеют никакого отношения. Мне кажется, интеграция не должна строиться только на точных подсчетах: кто сколько вложил, кто проиграл от этого, а кто выиграл. Потому что, как правило, эффекты интеграции имеют долгосрочный характер и рассчитываются именно с такой точки зрения».

Политолог также отметил, что на евразийском пространстве сложилась «разноскоростная интеграция», когда каждая страна продвигается по пути сближения к общей для всех цели в том ритме, который позволяют ее возможности и интересы. Кроме того, экономическое сотрудничество между государствами не сбалансировано. Участники союза активно взаимодействуют с Россией, при явном доминировании последней, но недостаточно взаимодействуют между собой, констатировал Эдуард Полетаев.

ЕАЭС для дальнейшего развития необходим комплекс мер, уверены эксперты. Должно быть стратегическое видение дальнейшего пути, по которому пойдут участники интеграционного объединения, подчеркнул профессор кафедры всеобщей истории и социально-политических наук Кемеровского государственного университета Сергей Бирюков. И эта стратегия, по его мнению, должна включать и переориентацию национальных экономик Казахстана и России с сырьевой направленности на создание производств. Без технологического развития у ЕАЭС не будет основы, полагает российский эксперт. «Такое состояние евразийской интеграции – малоинновационное, без прорывов – приведет к тому, что законсервируются существующие социально-экономические модели, значит, внутрисистемные дисбалансы и диспропорции будут нарастать», – прогнозирует Бирюков.

Сохранение статус-кво, то есть текущей ситуации, по его мнению, неминуемо приведет к кризису. Но есть и положительный сценарий. «Другой вариант – поступательное движение вперед за счет более эффективной и глубокой кооперации между участниками процесса евразийской интеграции, за счет проработки и переосмысления стратегии развития, нахождения более устойчивого баланса интересов, – обозначил выигрышный путь Сергей Бирюков. – Если есть желание провести структурную перестройку экономики, если существует стремление создавать новые экономические уклады, если присутствует намерение использовать более эффективно трансграничное сотрудничество, то тогда такой вариант возможен. Но здесь требуется совершенно другая системная стратегия, которая пока не просматривается. Есть шанс, что кризисные эффекты подтолкнут евразийские элиты к поиску такой стратегии. И с этим связан определенный оптимизм в существующей непростой ситуации».

Участники обсуждения убеждены, что существующие экономические трудности странам легче преодолеть сообща, в том числе за счет межгосударственной и межрегиональной кооперации. Они также отметили, что евразийская интеграция нуждается в глубоком анализе – необходимо заново просчитать все риски и выгоды, с учетом изменившейся за прошедшие годы ситуации в мировой политике и экономике, а также более детально изучить специфику национальных экономик, чтобы впоследствии создавать устойчивые экономические связи и стратегию общего развития.

Источник: МК в Казахстане

Қазақстан мен Ресей әріптестігіндегі орыс тілінің орны қандай?

«Еуразия әлемі» пікірсайыс клубының осы жолғы отырысы жалпыпосткеңестік кеңістікте аса өзекті тақырыпқа арналды.

Нақтылап айтсақ, пікірсайысқа шақырту алған сарапшылар «Қазақстан мен Ресей әріптестігіндегі орыс тілінің орны» деген тақырыпты талқыға салды.

Шараның шымылдығын түрген саясаттанушы Эдуард Полетаев өз сөзінде:

«Бізге мынаны түсіну керек. Орыс тілі КСРО кесінде тек орыс халқының ғана тілі болған жоқ, тұтас Кеңес халқының тілі болды.Сол кездегі КСРО заңына қарасаңыз да орыс тілі мемлекеттік тіл емес, ұлтаралық қарым-қатынас тілі ретінде бекітілді. Белгілі бір дәрежеде теңдік болды» деді.

Ал «Стратегия» әлеуметтік және саяси зерттеулер орталығының президенті Гүлмира Илеуованың айтуынша, 2008 жылмен қазіргі уақытты салыстырар болсақ үйінде екі тілде, яғни қазақ және орыс тілдерінде сөйлесетін адамдардың саны көбейген.

Өз кезегінде журналист Дмитрий Шишкин: «Биылғы жылы қазақ мектебін 90 800 түлек тәмамдап шыққан. Ал орыс тілінде оқып, мектеп бітіргендердің саны 30 мың адам. Міне, бұлар ертеңгі күні орыс тілін қолданатын орта болады» деген ойын ортаға салды.

Ал «Алмагест» консалтингілік компаниясының бас директоры Айдархан Құсайыновтың айтуынша, Қазіргі таңда орыс тілі қалалы жерлерге шоғырланып жатыр. «Мұны да мойындау керек. Тіпті Алматының сәл шет жағына шықсаңыз орыс тілінің аясы тарыла береді. Қазақ тілінің қолданыс аясы кеңіп келеді. Үкімет латын әліпбиіне бекер көшіп жатқан жоқ. Қоғамдық сананын байқап, бақылап отыр. Менің ойымша, белгілі бір уақыттан кейін Қазақстанда орыс тілінің аясы тарыла бастайды. Бұл табиғи құбылыс болмақ. Мәселе қазақ тілінде емес. Ағылшын тілінің қолданыс аясы, сұранысы өсіп жатыр. Бірақ, бұл тілді білетіндердің пайызы қанша өзі? Нақты жеткілікті деңгейде меңгергендер бар ма?

Жалпы уақыт өте келе орыс тілі бірқатар салаларда қолданыстан қалуы мүмкін. Мәселе оның қолданысқа жарамауында емес, уақыт өте келе ол қажетсіз болып қалуы мүмкін» деді Құсайынов.

Источник: 365info.kz

Форум молодых лидеров Евразии (22 сентября 2017 г., Москва)

22 сентября 2017 года в Москве, на площадке Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (РАНХиГС), состоялся Форум молодых лидеров Евразии, участие в котором приняли делегации государств-участников СНГ, стран Балтии и Грузии — более 150 молодых представителей научного и экспертного сообществ, государственных органов, общественных и неправительственных организаций, а также масс-медиа.
Инициаторами и организаторами межгосударственного мероприятия выступили Политологический центр «Север-Юг» и Институт государственной службы и управления РАНХиГС при поддержке Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств-участников СНГ (МФГС).
Как отметила исполнительный директор Политологического центра «Север – Юг» Анжелика Трапезникова, цель форума – формирование и развитие прямых профессиональных контактов между представителями молодежных элит для обмена опытом, подготовки и реализации совместных проектов, способствующих укреплению межгосударственных связей и продвижению интеграционных процессов на пространстве Евразии. «Проведение форума – это практическое реагирование на имеющийся в молодежной среде наших стран «запрос на общение», — отметила А. Трапезникова.
С приветственным словом к участникам форума обратился специальный представитель Президента Российской Федерации по международному культурному сотрудничеству, сопредседатель Правления МФГС Михаил Швыдкой. Он отметил особую актуальность прямых контактов молодежи государств, имеющих общий исторический опыт. «К сожалению, мы уже не так хорошо знаем друг друга и не всегда понимаем, что происходит в наших странах, имеющих общий исторический опыт. И в этом смысле наша встреча важна тем, что, уезжая отсюда, вы занесете в гаджеты контакты новых друзей, которые когда-нибудь вам непременно пригодятся в жизни. Это очень важно! Пожалуй, это главный бонус времени, которое вы здесь проведете», — сказал М.Швыдкой.
Эффективной площадкой для выстраивания прямых контактов между представителями молодежных элит в политике, в науке, в бизнесе, назвал форум член комитета Государственной думы РФ по делам Содружества Независимых Государств, евразийской интеграции и связям с соотечественниками Артем Кавинов. По его словам, подобные инициативы обеспечивают возможность формирования «единого сообщества людей, которые не просто знакомы, но понимают друг друга и умеют договариваться по разным вопросам».
Директор Института государственной службы и управления РАНХиГС Игорь Барциц обратил внимание на примечательный факт: сегодня на уровне межвузовского взаимодействия проще выстраивать отношения с партнерами из дальнего зарубежья, с соседями эти отношения нередко «отягощаются» зачастую надуманными политическими моментами. «Нашим коллегам из СНГ мы всегда говорим: мы готовы к такому сотрудничеству, которого вы сами не боитесь. Надеюсь, новое поколение бояться не будет, ведь, как как бы мы ни называли наши страны, у нас общая история, общие традиции, во многом общее понимание тех или иных процессов», — сказал И.Барциц, приветствуя участников форума в стенах прославленного российского вуза.
Констатируя дружественную и теплую атмосферу форума, его участники особо отмечали тот факт, что мероприятие проходит в Москве – культурном и интеллектуальном центре евразийского пространства. «Этот город имеет особую атмосферу, здесь рождаются культурные смыслы для всего евразийского пространства. Я уверена, что участники мероприятия прочувствуют уникальный дух Москвы, и дружба, которая родится на Форуме молодых лидеров Евразии, станет основой для интересных общих творческих проектов и сотрудничества на долгие годы», считает участница форума, Анна Гриценко – заместитель редактора «Новости Узбекистана».
Образовательная программа Форума молодых лидеров Евразии предоставила возможность делегатам получить новые знания, обменяться опытом работы и представить собственные проекты в различных сферах деятельности. «Оказалось, что проекты из разных стран имеют много общего – в их основе лежат сходные идеи, они ставят перед собой аналогичные цели и задачи. Проблемы, с которыми сталкиваются молодежные активисты и лидеры при реализации проектов, также во многом схожи. Соответственно, и пути их преодоления можно и нужно искать вместе», — отметила по итогам форума представительница делегации Казахстана, редактор центральноазиатского направления Пресс-клуба «Содружество» Жанар Тулиндинова.
Лекции, тренинги и мастер-классы прошли в четырех тематических секциях: «Молодой предприниматель: возможности, потребности и перспективы», «Имидж и Интернет: построение бренда в молодежном медиа-пространстве», «Молодежные инициативы: студенческое самоуправление, добровольчество, гражданское воспитание», «Проблемы интеграции в глобальной повестке дня. Политологические оценки и прогнозы».
Модераторами тематических диалоговых площадок выступили ведущие преподаватели РАНХиГС и НИУ «Высшая школа экономики», руководители авторитетных экспертных структур, аналитических бюро и масс-медиа. По мнению, Али Гаджизаде, основателя и главного редактора Интернет-издания «The Great Middle East», высокий профессиональный статус и уровень профессиональных компетенций спикеров обеспечили форуму соответствующий уровень содержательности. «Важно также то, что мероприятие проводится в престижном высшем учебном заведении», — сказал представитель азербайджанской делегации.
Особую благодарность организаторам участники форума высказали за возможность «неофициозного» общения с российским журналистом, публицистом, телеведущим, политическим консультантом, участником и многократным победителем интеллектуальных телеигр Анатолием Вассерманом.
Подводя итоги Форума молодых лидеров Евразии, представители национальных делегаций констатировали: он стал важным практическим шагом в процессе продвижения гуманитарного и межкультурного диалога на евразийском пространстве, способствовал «взращиванию евразийской культурной идентичности в молодежной среде», а также повышению профессиональных компетенций представителей молодежных интеллектуальных элит государств-участников.

ЕАЭС: что будет дальше?

Сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве обсудили участники совместной дискуссии, организованной двумя экспертными клубами – казахстанским «Мир Евразии» и российским «Сибирь-Евразия».

Разноскоростная интеграция

На этапе создания Евразийского экономического союза было сделано немало оптимистичных прогнозов, но не все они оправдались, отметил политолог Эдуард Полетаев. Многие события не были учтены, начиная с того, что создавали единое таможенное, а затем и экономическое пространство три государства, а вошли в ЕАЭС пять стран. Вопрос в том, что будет дальше. Мнения аналитиков на этот счет расходятся.

«Многие сценарии предполагают будущее ЕАЭС как развитие на пути от достижения полной интеграции до распада объединения», – рассказал Эдуард Полетаев. По его словам, аналитики обычно выделяют от трех до пяти сценариев. Как правило, предполагают развитие евразийского проекта как способа изоляции от мировой экономики, или как переходного периода на пути интеграции в мировую экономику, или же как противовес уже существующим интеграционным объединениям.

«На мой взгляд, наиболее реален, с сегодняшней точки зрения, сценарий разноскоростной интеграции, когда каждая страна продвигается по пути сближения к общей для всех цели в том ритме, который позволяют ее возможности и ее интересы», – добавил политолог.

По его мнению, видно, что, к сожалению, ЕАЭС пока менее продвинутый интеграционный проект, чем задумывался ранее. «И в этом как раз видно влияние разноскоростной интеграции. Например, еще до создания ЕАЭС вопрос возможного введения единой валюты претензий не вызывал, а сейчас он отодвинут в далекое будущее, и не факт, что вообще единая валюта будет существовать на пространстве союза», – пояснил Эдуард Полетаев.

Он напомнил о том, что не только имеются различия в уровне экономического развития стран, но и не сбалансировано экономическое сотрудничество между ними: «Например, другие страны ЕАЭС, помимо России, еще недостаточно экономически взаимодействуют между собой».

Данная ситуация позволяет скептикам предполагать, что взаимодействие экономик будет продолжаться в основном на двусторонней основе, а ЕАЭС станет своего рода зонтичной организацией, которая будет решать те вопросы и проблемы, которые страны-участницы согласились передать на наднациональный уровень.

«Но в этом много пессимизма, – считает Эдуард Полетаев. – Цифры и факты 2017 года свидетельствуют о том, что положительные тенденции развития начинают преобладать».

Главная проблема – неопределенность

Как отметил профессор кафедры всеобщей истории и социально-политических наук Кемеровского государственного университета Сергей Бирюков, наблюдается неопределенность общих стратегий и концепций евразийской интеграции.

«Не согласованы в полной мере рамки, формы, направления деятельности, расширения, цена за различные варианты расширения и трансформации, не решено, нужна общая валюта или нет, нужна ли зона свободной торговли ЕАЭС с Китаем и, соответственно, что это может повлечь за собой. Неясно, на какие факторы нужно сделать ставку в ближайшее время, дополнять ли их идеологическими, культурными аспектами. Пока на эти вопросы ответа нет, – сказал российский эксперт. – Но более существенно то, что нет системного подхода, нет разработанной стратегии, которая, например, есть у наших китайских партнеров в рамках проекта «Один пояс, один путь», в рамках которого определена цена каждого этапа, а решение внутренних вопросов социально-экономического развития Китая увязывается с задачами внешней экспансии, выхода на новые рынки, с проблемами расширения партнерства с теми или иными странами. В китайском варианте все эти детали продуманы, и проект Нового Шелкового пути представляет собой перспективный план по большому счету. Чего в случае евразийской интеграции, к сожалению, нет».

Неопределенность в рамках интеграции, по мнению Сергея Бирюкова, наблюдается на фоне общей неопределенности. Кризис на Украине 2014 года породил противостояние между Россией и странами Запада, которое, в свою очередь, создало риски для государств, бизнеса, долгосрочных проектов.

«Также существует проблема отношений элит, меняющих свой состав и структуру в процессе происходящих политических изменений. Политический транзит в России в ближайшее время вряд ли состоится. В других странах ЕАЭС возможны различные варианты политических и внутриэлитных изменений. И как повлияет этот транзит на дальнейшее развитие евразийской интеграции, сказать сегодня сложно», – добавил политолог.

Вызывают вопросы и перспективы развития национальных экономик. В частности, Россия и Казахстан все еще в поисках новых механизмов стимулирования экономического роста, поскольку механизмы сырьевого роста перестают работать.

«Следует вспомнить и о сохраняющихся дисбалансах стран ЕАЭС, потому что такое состояние евразийской интеграции – малоинновационное, без прорывов – приведет к тому, что законсервируются существующие социально-экономические модели. Модели, работающие в Беларуси и в Кыргызстане, не получают стимула к изменениям. Вместо этого – обмен любезностями, взаимная поддержка друг друга по ряду значимых вопросов либо купируемые конфликты интересов, однако при этом нет стимула к изменениям. А значит, внутрисистемные дисбалансы и диспропорции могут нарастать», – полагает Сергей Бирюков.

Пока нейтральный сценарий

Андрей Чеботарев, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива», также считает, что «отсутствие у стран-участниц ЕАЭС четкой стратегии развития союза, хотя бы на краткосрочную перспективу, не позволяет понять, куда и как развивается это объединение и чем в итоге этот процесс завершится». В договоре о создании ЕАЭС обозначены определенные сроки, напомнил он, и это одно из главных преимуществ данного документа. Кроме того, межотраслевым стратегическим документом на уровне ЕАЭС является документ под названием «Основные направления экономического развития Союза», в котором индикатором является 2030 год.

«Однако нет ясности, насколько страны-участницы укладываются в сроки. В частности, до сих существуют всевозможные препятствия (барьеры, изъятия, ограничения) для взаимной торговли стран-участниц. Евразийская экономическая комиссия отмечает 60 таковых, – заметил Андрей Чеботарев. – Имеется своего рода промежуточный этап – 2025 год, когда должны заработать единые рынки нефти и газа. А также финансовый регулятор. Но вряд ли к указанному году страны-участницы ЕАЭС придут в том состоянии и с той политической повесткой, которые они имеют сейчас. Если не во всех из них, то уж точно у большинства произойдет смена элит, что, в свою очередь, может привести к серьезным изменениям во внешнеполитических ориентирах данных государств, в том числе и относительно их участия в ЕАЭС».

Пока, по мнению казахстанского политолога, ЕАЭС развивается по нейтральному сценарию, «когда вследствие разных целей и интересов стран-участниц ЕАЭС его развитие идет медленно и возникают проблемы и разногласия». В конце такого пути – не слишком впечатляющая перспектива: ЕАЭС может пополнить список межгосударственных объединений, работающих на откровенно формальной основе, как, например, СНГ.

Но есть и иной сценарий, говорит Андрей Чеботарев, согласно которому к 2025 году Евразийский экономический союз станет устойчивым межгосударственным объединением, задающим тон интеграционным процессам на постсоветском пространстве.

Главное условие для реализации оптимистичного сценария – преодоление критических моментов совместными усилиями. «Следует разработать и принять стратегию развития союза с четким обозначением целей, задач, сроков и механизмов ее реализации и двигаться в соответствии с ней сообща», – подчеркнул Чеботарев. Также необходимо усилить прогнозно-аналитическую деятельность в рамках ЕЭК совместно с Евразийским банком развития и иными заинтересованными структурами, считает казахстанский политолог.

Его российский коллега Сергей Бирюков обозначил важность межрегиональной и трансрегиональной кооперации. Например, приграничное сотрудничество между Россией и Казахстаном до сих пор ограничивается торговлей. Совместные кластеры, зоны роста, локомотивные отрасли – все это лишь намерения. Долго сохранять свой статус с нынешней вялотекущей ситуацией, как считает профессор Кемеровского государственного университета, ЕАЭС не сможет. Если не прилагать усилий, то евразийскую интеграцию ждет кризис.

«Другой вариант – поступательное движение вперед за счет более эффективной и глубокой кооперации между участниками процесса евразийской интеграции, за счет проработки и переосмысления стратегии развития, нахождения более устойчивого баланса интересов. Если есть желание провести структурную перестройку экономики, если существует стремление создавать новые экономические уклады, если присутствует намерение использовать более эффективно трансграничное сотрудничество, то тогда такой вариант возможен. Но здесь требуется совершенно другая системная стратегия, которая пока не просматривается. Есть шанс, что кризисные эффекты подтолкнут евразийские элиты к поиску такой стратегии. И с этим связан определенный оптимизм в сложившейся непростой ситуации», – заключил Сергей Бирюков.

Источник: total.kz

Сценарии развития ЕАЭС: от нейтрального к поступательному

Будущее интеграционных процессов на евразийском пространстве обсудили участники совместной дискуссии, организованной двумя экспертными клубами – казахстанским «Мир Евразии» и российским «Сибирь-Евразия»

Разноскоростная интеграция

На этапе создания Евразийского экономического союза было сделано немало оптимистичных прогнозов, но не все они оправдались, отметил политолог Эдуард Полетаев. Многие события не были учтены, начиная с того, что создавали единое таможенное, а затем и экономическое пространство три государства, а вошли в ЕАЭС пять стран. Вопрос в том, что будет дальше. Мнения аналитиков на этот счет расходятся.

«Многие сценарии предполагают будущее ЕАЭС, как развитие на пути от достижения полной интеграции до распада объединения», – рассказал Эдуард Полетаев. По его словам, аналитики обычно выделяют от трех до пяти сценариев. Как правило, предполагают развитие евразийского проекта, как способа изоляции от мировой экономики, или как переходного периода на пути интеграции в мировую экономику, или же, как противовес уже существующим интеграционным объединениям. «На мой взгляд, наиболее реален, с сегодняшней точки зрения, сценарий разноскоростной интеграции, когда каждая страна продвигается по пути сближения к общей для всех цели в том ритме, который позволяют ее возможности и ее интересы», – добавил политолог.

По его мнению, видно, что, к сожалению, ЕАЭС пока менее продвинутый интеграционный проект, чем как он задумывался ранее. «И в этом как раз видно влияние разноскоростной интеграции. Например, еще до создания ЕАЭС вопрос возможного введения единой валюты претензий не вызывал, а сейчас он отодвинут в далекое будущее и не факт, что вообще единая валюта будет существовать на пространстве Союза», – пояснил Эдуард Полетаев. Он напомнил о том, что различия есть не только в уровне экономического развития стран, но и экономическое сотрудничество между ними не сбалансировано: «Например, другие страны ЕАЭС, помимо России,  еще недостаточно экономически взаимодействуют между собой».

Данная ситуация позволяет скептикам предполагать, что взаимодействие экономик будет продолжаться в основном на двусторонней основе, а ЕАЭС станет своего рода зонтичной организацией, которая будет решать те вопросы и проблемы, которые страны-участницы согласились передать на наднациональный уровень. «Но в этом много пессимизма, – считает Эдуард Полетаев. – Цифры и факты 2017 года свидетельствуют о том, что положительные тенденции развития начинают преобладать».

Главная проблема – неопределенность

Как отметил профессор кафедры всеобщей истории и социально-политических наук Кемеровского государственного университета Сергей Бирюков, существует неопределенность общих стратегий и концепций евразийской интеграции.

«Не согласованы в полной мере его рамки, формы, направления деятельности, расширения, цена за различные варианты расширения и трансформации, не решено, нужна ли общая валюта или нет, нужна ли зона свободной торговли ЕАЭС с Китаем или нет, и, соответственно, что это может повлечь за собой? Неясно, на какие факторы нужно сделать ставку в ближайшее время, дополнять ли их идеологическими, культурными аспектами? Пока на эти вопросы ответа нет, – сказал российский эксперт. – Но более существенно то, что нет системного подхода, нет разработанной стратегии, которая, например, есть у наших китайских партнеров в рамках проекта «Один пояс — один путь», в рамках которого определена цена каждого этапа, а решение внутренних вопросов социально-экономического развития Китая увязывается с задачами внешней экспансии, выхода на новые рынки, с проблемами расширения партнерства с теми или иными странами. В китайском варианте все эти детали продуманы, и проект «Нового Шелкового пути» представляет собой перспективный план по большому счету. Чего в случае евразийской интеграции, к сожалению, нет».

Неопределенность в рамках интеграции, по мнению Сергея Бирюкова, существует на фоне общей неопределенности. Кризис на Украине 2014 года породил противостояние между Россией и странами Запада, которое в свою очередь создало риски для государств, бизнеса, долгосрочных проектов. «Также существует проблема отношений элит, меняющих свой состав и структуру в процессе происходящих политических изменений. Политический транзит в России в ближайшее время вряд ли состоится. В других странах ЕАЭС возможны различные варианты политических и внутриэлитных изменений. И как повлияет этот транзит на дальнейшее развитие евразийской интеграции, сказать сегодня сложно», – добавил политолог.

Вызывают вопросы и перспективы развития национальных экономик. В частности, Россия и Казахстан все еще в поисках новых механизмов стимулирования экономического роста, поскольку механизмы сырьевого роста перестают работать. «Следует вспомнить и о сохраняющихся дисбалансах стран ЕАЭС, потому что такое состояние евразийской интеграции – малоинновационное, без прорывов – приведет к тому, что законсервируются существующие социально-экономические модели. Модели, существующие в Беларуси и в Кыргызстане, не получают стимула к изменениям. Вместо этого существуют обмен любезностями, взаимная поддержка друг друга по ряду значимых вопросов либо купируемые конфликты интересов, однако при этом нет стимула к изменениям. А значит, внутрисистемные дисбалансы и диспропорции могут нарастать», – полагает Сергей Бирюков.

Пока нейтральный сценарий

Андрей Чеботарев, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива», также считает, что «отсутствие у стран-участниц ЕАЭС четкой стратегии развития союза, хотя бы на краткосрочную перспективу, не позволяет понять, куда и как развивается это объединение и чем в итоге этот процесс завершится». В договоре о создании ЕАЭС обозначены определенные сроки, напомнил он, и это одно из главных преимуществ данного документа. Кроме того, межотраслевым стратегическим документом на уровне ЕАЭС является документ под названием «Основные направления экономического развития Союза», в котором индикатором является 2030 год.

«Однако нет ясности, насколько страны-участницы укладываются в сроки. В частности, до сих существуют всевозможные препятствия (барьеры, изъятия, ограничения) для взаимной торговли стран-участниц. Евразийская экономическая комиссия отмечает 60 таковых, – заметил Андрей Чеботарев. – Имеется своего рода промежуточный этап – 2025 год, когда должны заработать единые рынки нефти и газа. А также финансовый регулятор. Но вряд ли к указанному году страны-участницы ЕАЭС придут в том состоянии и с той политической повесткой, которые они имеют сейчас. Если не во всех из них, то уж точно у большинства произойдет смена элит, что, в свою очередь, может привести к серьезным изменениям во внешнеполитических ориентирах данных государств, в том числе и относительно их участия в ЕАЭС». 

Пока, по мнению казахстанского политолога, ЕАЭС развивается по нейтральному сценарию, «когда вследствие разных целей и интересов стран-участниц ЕАЭС его развитие идет медленно и возникают проблемы и разногласия». В конце такого пути – не слишком впечатляющая перспектива: ЕАЭС может пополнить список межгосударственных объединений, работающих на откровенно формальной основе, как, например, СНГ. Но есть и иной сценарий, говорит Андрей Чеботарев, согласно которому к 2025 году Евразийский экономический союз станет устойчивым межгосударственным объединением, задающим тон интеграционным процессам на постсоветском пространстве.

Главное условие для реализации оптимистичного сценария – преодоление критических моментов совместными усилиями. «Следует разработать и принять стратегию развития союза с четким обозначением целей, задач, сроков и механизмов ее реализации и двигаться в соответствии с ней сообща», – подчеркнул Чеботарев. Также необходимо усилить прогнозно-аналитическую деятельность в рамках ЕЭК совместно с Евразийским банком развития и иными заинтересованными структурами, считает казахстанский политолог.

Его российский коллега Сергей Бирюков обозначил важность межрегиональной и трансрегиональной кооперации. Например, приграничное сотрудничество между Россией и Казахстаном до сих пор ограничивается торговлей. Совместные кластеры, зоны роста, локомотивные отрасли – все это лишь намерения. Долго сохранять свой статус с нынешней вялотекущей ситуации, как считает профессор Кемеровского государственного университета, ЕАЭС не сможет. Если не предпринимать усилий, то евразийскую интеграцию ждет кризис.

«Другой вариант – поступательное движение вперед за счет более эффективной и глубокой кооперации между участниками процесса евразийской интеграции, за счет проработки и переосмысления стратегии развития, нахождения более устойчивого баланса интересов. Если есть желание провести структурную перестройку экономики, если существует стремление создавать новые экономические уклады, если присутствует намерение использовать более эффективно трансграничное сотрудничество, то тогда такой вариант возможен. Но здесь требуется совершенно другая системная стратегия, которая пока не просматривается. Есть шанс, что кризисные эффекты подтолкнут евразийские элиты к поиску такой стратегии. И с этим связан определенный оптимизм в существующей непростой ситуации», – заключил Сергей Бирюков.

Юлия Майская

Источник: Интернет-издание SPIK.KZ

Что будет с ЕАЭС?

Кризис заставит элиты евразийских государств искать новые модели развития

«Беларусь и Казахстан сделали выбор, чтобы не стать Украиной, то есть чтобы раскол не прошел внутри них», – подчеркнул Айдархан Кусаинов, гендиректор консалтинговой компании «Алмагест». В общем, «с точки зрения пространства безопасности был сделан четкий выбор». Однако Евразийский союз называется«экономический» и как раз здесь самые большие пробуксовки интеграции. Прозвучало это в ходе экспертного клуба ОФ «Мир Евразии» (в партнерстве с экспертным клубом «Сибирь-Евразия») на тему «Эффекты и сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве».

«Проект носит по преимуществу геополитический характер», – отметил Сергей Козлов, декан факультета политики и международных отношений СИУ-РАНХиГС. Тем временем потоки контрабандных и контрафактных товаров в Россию растут и по оценкам бизнесменов достигли 3,5 трлн рублей. «Надо как-то защищаться от партнеров по ЕАЭС – призывают российские производители», – сообщил г-н Козлов.

ЕАЭС

«Не согласен, что Россия несет некие издержки», – заметил на это Айдархан Кусаинов. В ситуации санкционной войны Москвы с Западом Казахстан и Беларусь являются «неформальным каналом поступления продуктов».

«Торгово-экономическое сотрудничество несбалансированное», – указал Эдуард Полетаев, модератор заседания. Интеграция по типу ЕС рассматривается им в качестве модельного образца для ЕАЭС. Однако в Евразийском экономическом союзе очень много специфики. Например, политическими драйверами интеграции выступают президенты, тогда как акцентов на микроуровне не хватает.

Сценариев интеграции на евразийском пространстве менее десятка, потому что при нынешнем окне возможностей многообразие вряд ли возможно. Один из вариантов рассматривает ЕАЭС как способ изоляции и защиты общего рынка стран-участниц, другой – как переходную и подготовительную стадию на пути интеграции в мировую экономику. Как минимум, Союз – это дискуссионный клуб для лидеров входящих в него государств.

В качестве объединяющего фактора для евразийского пространства Сергей Козлов назвал «надэтническую городскую русскоязычную культуру». Правда, она в настоящее время продолжает испытывать мощное давление. В ходе экспертного клуба было замечено, что последний казахстанский скандал с учебниками русского языка для 5-го и 7-го классов общеобразовательных школ с русским языком обучения как раз из этой серии. Для носителей русского языка он в учебниках подается как иностранный, что автоматически создает проблемы с обучением. Нынешние семиклассники уже не смогут повторить результаты прошедшего лета, когда более 40 тысяч абитуриентов из Казахстана поступили в российские вузы.

ЕАЭС

«Не только Россия теряет постсоветское пространство, но и постсоветское пространство теряет Россию. Наши общества не становятся ближе», – считает Аскар Нурша, историк. Сам он согласен с теми исследователями, которые называют постсоветское пространство ушедшим в историю либо доживающим последние годы. На его месте выросли новые структуры.

«Жить мы стали в два раза хуже после того, как Россия вступила в конфликт с Западом», – заявил Евгений Пастухов, заместитель главного редактора журнала «Центр Азии». На его взгляд, в объединениях вроде ЕАЭС всегда должен происходить учет интересов и поиск компромиссов. Да и сама динамика процессов очень существенная, в какой-то фазе может быть больше минусов, в другой больше плюсов от интеграции, ведь страны и жизнь постоянно меняются. Еще г-н Пастухов заметил, что молочная либо нефтяная война между Россией и Беларусью разрешается на уровне президентов, тогда как в НАФТА США и Мексика решают свои противоречия на институциональном уровне.

В информационной сфере у всех стран-членов ЕАЭС собственные повестки, но что касается внешнеполитических событий, то Казахстан смотрит на мир через российские СМИ, однако с собственной интерпретацией.

Сергей Бирюков, профессор кафедры всеобщей истории и социально-политических наук КемГУ, обратил внимание на неопределенность во многих аспектах самой Евразийской концепции, будь то общая валюта или зона свободной торговли с Китаем. Для сравнения, китайский Экономический пояс Шелкового пути проработан до степени перспективного плана. Еще в России не получилось импортозамещения (кроме пищевой промышленности), а «без новой технологической основы невозможен прогресс евразийской интеграции»«Статус-кво вряд ли будет долгим. Оптимизм связан с тем, что кризис заставит элиты евразийских стран искать новые модели развития», – прогнозирует г-н Бирюков.

«Реальная экономика – это экономика, построенная на спросе и предложении, – напомнил политолог Замитр Каражанов. – Правительствам надо стимулировать спрос. Подход «затягивания поясов» экономическому развитию и интеграции не способствует».

Политолог Андрей Чеботарев особо выделил, что в договоре по ЕАЭС многое написано четко, хоть и нудно. К 2025 году, например, должен функционировать единый рынок нефти и газа, единый финансовый регулятор. Вот только в указанные сроки Евразийский экономический союз не укладывается. «В 2025 год наши страны придут не в их сегодняшнем состоянии», – подчеркнул г-н Чеботарев.

«Мы держимся в рамках консервативного сценария, который фактически всех устраивает», – акцентировал политолог Антон Морозов. Еще он заметил, что интеграция по своей природе подразумевает отказ стран-участниц от части суверенитета. Поэтому возбуждение в определенных кругах по данному поводу в последнее время не совсем понятно.

«У любого альянса всегда есть гегемон и издержки должен нести гегемон», – заявил Сергей Козлов. «Важно пересмотреть технологии достижения компромиссов. Развиваться лучше поступательно, без торопливости», – настаивает Александр Барсуков, заместитель декана факультета политики и международных отношений СИУ-РАНХиГС.

На примере того, как Казахстан ожидал от ЕАЭС большой рынок, Беларусь льготы, а Россия союзников, Сергей Домнин, главный редактор журнала «Эксперт Казахстан», заключил: «Мы думаем, что знаем друг о друге очень много, но на самом деле это не так. Надо изучать друг друга».

Источник: ZONAkz

«ЕАЭС от политических деклараций пора переходить к экономической практике»

Специалисты из Новосибирска и Кемерова вместе с казахстанскими коллегами представили возможные пути развития Евразийского экономического союза. 15 сентября в Алматы прошла Международная экспертная площадка «Эффекты и сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве».

Организаторами выступили Экспертный клуб «Сибирь-Евразия» (Новосибирск, Россия) и Общественный фонд «Мир Евразии» (Алматы, Казахстан). Участники форума отметили, что сейчас странам-членам ЕАЭС необходимо укреплять не только геополитические связи. «Интеграционные процессы в ЕАЭС имеют три измерения: первое — единое экономическое пространство; второе — пространство безопасности, где нарастают серьезные угрозы; третье — единое культурное пространство, которое необходимо сохранять», — подчеркнул декан факультета политики и международных отношений Сибирского института управления – филиала РАНХиГС при президенте РФ, исполнительный директор Экспертного клуба «Сибирь-Евразия» Сергей Козлов.

Руководитель Общественного фонда «Мир Евразии» Эдуард Полетаев отметил, что евразийская экономическая интеграция направлена на сохранение и развитие промышленного потенциала, созданного в советское время. Это, например, технологические цепочки, общность производства, общая транспортная инфраструктура, коммуникации, сопредельность границ и связанные с этим выгоды. Дополнительные импульсы придает близкая языковая и культурная среда. Сейчас требуется конструирование реалистичных сценариев, позволяющих использовать максимальные положительные эффекты сотрудничества.

Профессор кафедры всеобщей истории и социально-политических наук Кемеровского государственного университета Сергей Бирюков представил три возможных сценария существования ЕАЭС. Союз может оставаться в нынешнем состоянии, но есть риск деградации как в экономическом, так и политическом смыслах. Возможен долгий и вялотекущий кризис — закономерное следствие отсутствия системных перемен. Третий вариант — поступательное движение вперёд за счёт более эффективной и глубокой кооперации между странами-членами ЕАЭС. Этот вариант возможен при новой системной стратегии, которая пока не просматривается. С Сергеем Бирюковым согласен и директор казахстанского Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев, который также говорил о трёх возможных сценариях развития сотрудничества в рамках ЕАЭС. Пока, по его мнению, Союз существует по сценарию медленного развития событий и постепенного накапливания противоречий.

При этом эксперты отмечают, что интеграция не должна строиться только на точных подсчетах: кто сколько вложил, кто проиграл, а кто выиграл. Потому что, как правило, эффекты интеграции имеют долгосрочный характер и рассчитываются именно с такой точки зрения. «Необходимо переходить на экономический прагматизм в отношениях. Наступила «новая нормальность». Нам пора смириться и жить в этой новой нормальности», — отметил руководитель алматинского офиса Института мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента Республики Казахстан Аскар Нурша.

Остаётся добавить, что по итогам работы Международной экспертной площадки «Эффекты и сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве» прогнозы и практические рекомендации будут направлены руководству России и Казахстана.

Источник: Пресс-клуб «Содружество»

Судьба евразийской интеграции: сценарии развития

Казахстанские и российские эксперты, обсудив обозримые перспективы интеграции, считают необходимым конструирование реалистичных сценариев, позволяющих использовать максимальные положительные эффекты сотрудничества стран-партнеров. Также является важным концентрация совместных аналитических усилий для оценки практически значимых результатов, демонстрирующих выгоды функционирования интеграционных объединений.

 

На состоявшейся в Алматы экспертной тематической площадке «Эффекты и сценарии интеграционных процессов на евразийском пространстве» разгорелась жаркая дискуссия. И было от чего: вопросы, поднимаемые на мероприятии, организованном совместными усилиями общественного фонда «Мир Евразии» и экспертного клуба «Сибирь-Евразия» несли серьезный и системный характер. Сегодня по пути наращивания многостороннего сотрудничества идут и многие государства-участники постсоветского пространства, на котором успешно развиваются различные интеграционные форматы. Помогают общему делу компетентные специалисты. Работа экспертных сообществ облегчает поиски проблем и дает возможность нахождения их оптимальных решений.

 

«Задачи, которые стоят перед экспертным сообществом, — как отметил декан факультета политики и международных отношений Сибирского института управления — филиала РАНХиГС при Президенте РФ, исполнительный директор Экспертного клуба «Сибирь-Евразия» Сергей Козлов, — состоят в том, чтобы попытаться перевести ЕАЭС, как геополитический проект в экономическую плоскость и подумать о том, каким образом укрепить взаимосвязи между экономиками. Считаю важным подчеркнуть, что интеграционные процессы имеют три измерения. И реализуются они в трёх пространствах. Первое — единое экономическое пространство. Второе — пространство безопасности, где нарастают серьезные угрозы. И последнее — единое культурное пространство, которое необходимо сохранять».

 

Руководитель ОФ «Мир Евразии» Эдуард Полетаев рассказал, что отличительная особенность интеграции на постсоветском пространстве состоит в том, что кроме получения традиционных эффектов от процессов развития, она еще преследует цель задействовать тот экономический и промышленный потенциал, созданный в советское время. В первую очередь, это технологические цепочки, общность производства, примерно одинаковый научно-технический уровень производства, общая транспортная инфраструктура, коммуникации, сопредельность границ и связанные с этим выгоды, ну и дополнительные импульсы придает близкая языковая и культурная среда, которая тоже позволяет активизировать интеграционные процессы, связанные со сближением экономик.

 

«Не секрет, что уже есть в публичном доступе некоторые сценарии развития ЕАЭС, — заявил Полетаев. — Как правило, аналитики предоставляют от трех до пяти сценариев. Многие из них предполагают будущее ЕАЭС, как развитие на пути от достижения полной интеграции до полного распада объединения. В этой связи требуется конструирование реалистичных сценариев, позволяющих использовать максимальные положительные эффекты сотрудничества. Тем более, что открытый характер современной экономики приводит к необходимости анализа большого объема статистических данных и прогнозных материалов».

 

«Основной мой тезис в том, что сотрудничество между странами ЕАЭС неизбежно, — сказал генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов. — Что же касается экономики, то для каждой страны должен быть внутренний выбор. Ее будущее в ЕАЭС больше зависит не от евразийских программ и наднациональных усилий, а совершенно четко от внутренних стремлений».

 

Действительно, рост экономик стран ЕАЭС не произойдет сам по себе, чтобы использовать интеграционные возможности, необходимо упорно работать. На наших глазах заканчивается постсоветская история, ищутся новые смыслы, новые стимулы для развития обществ и государств. Свой вариант сценариев дальнейшей судьбы евразийской интеграции вынес на обсуждение профессор кафедры всеобщей истории и социально-политических наук Кемеровского государственного университета Сергей Бирюков. «Во-первых, это сохранение статус-кво, но он вряд ли будет слишком долгим, потому что замораживание означает деградацию и постепенное движение по нисходящей в экономическом, социальном, а далее — и в политическом плане, — пояснил он. — Во-вторых, кризисный сценарий – что означает долгий и вялотекущий кризис, который неизбежен, если ничего не делать, не изменять экономическую политику и стратегии роста. Или же вариант ускоренного кризиса, если случится масштабный катаклизм в социальной, экономической, политической сферах жизни России. Третий вариант – поступательное движение вперед за счет более эффективной и глубокой кооперации между участниками процесса евразийской интеграции, за счет проработки и переосмысления стратегии развития, нахождения более устойчивого баланса интересов. Если есть желание провести структурную перестройку экономики, если существует стремление создавать новые экономические уклады, если присутствует намерение использовать более эффективно трансграничное сотрудничество, то тогда такой вариант возможен. Но здесь требуется совершенно другая системная стратегия, которая пока не просматривается. Есть шанс, что кризисные эффекты подтолкнут евразийские элиты к поиску такой стратегии. И с этим связан определенный оптимизм в существующей непростой ситуации».

 

Коллега российского политолога, директор казахстанского Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев указал, что еще два года назад он отмечал три возможных сценария развития ЕАЭС. «Первый – позитивный, предполагающий преодоление наблюдаемых критических моментов, последовательную реализацию Договора о ЕАЭС и принимаемых под его эгидой документов, расширение состава союза за счет вступления Таджикистана, развитие конструктивных взаимоотношений ЕАЭС с другими странами ближнего и дальнего зарубежья, включая создание зоны свободной торговли между ними, — продолжил эксперт. — В результате реализации такого сценария к 2025 году союз представлялся как устойчивое межгосударственное объединение, задающее тон интеграционным процессам на постсоветском пространстве.

 

Второй сценарий – нейтральный, когда вследствие разных целей и интересов стран-участниц ЕАЭС его развитие идет медленно и провоцирует разного рода проблемы и разногласия. Постепенно у данных стран интерес к участию в союзе снижается и в конечном итоге он пополняет список межгосударственных объединений, работающих на откровенно формальной основе, как, например, СНГ или бывшее ЕврАзЭС.

Наконец, третий – негативный сценарий, предполагающий усиление негативных моментов в развитии ЕАЭС, смену руководства и внешнеполитических курсов в различных странах-участницах, геополитическое влияние США, ЕС и Китая на новые элиты в этих странах». По ряду признаков, как считает Чеботарев, процесс развития ЕАЭС пока протекает по второму сценарию.

 

При этом эксперты отмечают, что интеграция не должна строиться только на точных подсчетах: кто сколько вложил, кто проиграл, а кто выиграл. Потому что, как правило, эффекты интеграции имеют долгосрочный характер и рассчитываются именно с такой точки зрения. «Необходимо переходить на экономический прагматизм в отношениях, — сказал руководитель алматинского офиса Института мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента РК Аскар Нурша. — Наступила «новая нормальность». Нам пора смириться и жить в этой новой нормальности».

 

Аманжол Смагулов

Изучение языковой ситуации – большой пласт работы

Уровень использования языка межнационального общения в Казахстане остается стабильно высоким, но в будущем английский язык может оказаться более привлекательным для казахстанской молодежи, говорят одни эксперты. Другие уверены: русский язык будет востребован, так как это инструмент коммуникации со странами постсоветского пространства.

Роль русского языка в казахстанско-российском партнерстве и в развитии интеграционных процессов обсудили участники экспертного клуба «Мир Евразии». На многонациональном постсоветском пространстве, где присутствует сразу несколько языковых семей, доминирующим является русский язык, отметил политолог Эдуард Полетаев. В процессах евразийской интеграции русский язык выступает с объединительной функцией, в ряде стран его по-прежнему используют в деловых кругах, финансовой и банковской системах.

«Никуда не исчезла коммуникативная функция русского языка как средства международного общения. Как правило, он используется во время официальных встреч на постсоветском пространстве, – констатировал Эдуард Полетаев. – Что касается Казахстана, то здесь количество тех людей, для кого русский язык родной, сокращается. Тем не менее, процент общения на русском языке остается стабильно высоким».

Гульмира Илеуова, президент Центра социальных и политических исследований «Стратегия», подтвердила, что использование русского языка в Казахстане не уменьшается, при этом ситуация меняется в лучшую сторону в сфере применения казахского языка. «Мы отмечаем следующую тенденцию: увеличивается доля тех, кто использует два языка – казахский и русский. Изменение языковой ситуации происходит именно через группу людей-билингвов», – заявила социолог, пояснив, что такие данные получены на основании опроса, на каком языке казахстанцы говорят дома.

В то же время Гульмира Илеуова признала, что исследований на языковую тему практически нет: «Изучение языковой ситуации – это очень большой пласт работы. Нужно изучать использование языка в быту, на работе, на улице, в самых разных ситуациях. Сейчас, например, на казахстанских телеканалах делаются субтитры на казахском языке. Каков объем использования такого формата? Такие вещи у нас не изучаются. Поэтому люди часто пользуются стереотипами, а мы, как эксперты, не можем ни разбить определенные представления, ни поддержать. Пора разобраться в том, есть ли изменения в языковой ситуации и какие».

В Казахстане русский язык имеет конституционный статус, предполагающий его официальное употребление наряду с казахским языком, а де-факто – на преобладающих позициях, по крайней мере, во многих городах, в свою очередь отметил директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев. «Государство гарантирует также обучение русскому языку всех граждан республики, — подчеркнул он. — В рамках реализации госпрограммы развития и функционирования языков в Республике Казахстан на 2011-2020 годы планируется довести долю населения, владеющего русским языком, до 90 %. В 2016 году, по данным Министерства культуры и спорта, доля таких граждан была преобладающей – 89,4 %».

Главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Леся Каратаева считает, что языковой вопрос  излишне политизируется. Причем, «именно в контексте сохранения объемов применения русского языка, так как рост востребованности английского языка такой тревоги и продуцируемой ею полемики  не вызывает». Между тем, и в рамках заседания экспертного клуба высказывались мнения, что именно английский может со временем внести существенные коррективы в языковое поле Казахстана.

«Я думаю, что через определенное время использование русского языка начнет сокращаться в Казахстане. Хотя бы потому, что английский язык становится престижным,  – высказал предположение генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов– Но сколько процентов людей знает его реально? Может быть, он станет в каком-то смысле признаком элитарности? Русский язык может начать выпадать из некоторых сфер применения не потому, что плохо преподается или не разъясняются его преимущества, а потому, что у него есть опасность оказаться ненужным в качестве языка общения и стать немодным».

По мнению заместителя главного редактора журнала «Центр Азии» Евгения Пастухова, популярность языка определяет выгодность его использования: «Мы любим вспоминать слова Абая о том, что казах должен знать русский язык. Абай был прав, потому что в то время и в тех обстоятельствах казах, овладев русским, открывал для себя весь мир. Он читал на русском Шекспира, Шиллера и Данте, Канта и Гегеля, Руссо и Вольтера, и, конечно, Пушкина, Достоевского. Таким образом, русский язык позволял, помимо русской литературы, открывать поэзию и философию Англии, Германии, Франции или Италии. Россия и русский язык давали огромное преимущество в образовании, поэтому выгодно было существовать в русском пространстве. Это был один из языков прогресса и культуры. Если бы русский язык по-прежнему связывался с преимуществами и возможностями, он был бы популярен среди казахстанцев. Сейчас популярным становится английский. Например, на нем больше качественной научной информации. Главный вопрос – это появление качественного контента. На каком языке он появляется, тот и становится более востребованным».

С обучением на агнлийском дела пока обстоят не слишком хорошо, отметила независимый политолог и публицист Айгуль Омарова«Если развивать трехъязычие, тогда нужно развивать три языка одинаково, не отдавая приоритета. Но также необходимо решить вопрос кадровой подготовки. У нас сегодня низкий уровень знаний выпускников, мало профессиональных педагогов. Если кадровому вопросу будет уделено должное внимание, то отпадет вопрос о приоритетности и доминанте какого-либо языка»,  – уверена она. Также важно, по мнению участницы дискуссии, перестать политизировать языковой вопрос.

«Мы помним, что в социальных сетях возник резонанс, когда писатель Ануар Нурпеисов сказал: «Хватит раздувать пожар вокруг русского языка и судьбы казахского языка. Давайте говорить на том языке, какой нам удобен, и при этом не принижать другой язык». Еще раньше него сказал о том, что незачем делиться на нагыз и шала-казахов, а также по языку, шоумен и режиссер Нуртас Адамбай. Мнения сначала вызвали неоднозначную реакцию. А потом тональность в фейсбуке сменилась, многие стали писать: все верно», – рассказала Айгуль Омарова.

Журналист Олег Белов, обозреватель газеты «Аргументы и факты – Казахстан», предположил, что новая техническая революция снимет все языковые барьеры: «Уже сейчас все, что мы говорим, может превращаться в печатный текст, переводиться на любой язык и транслироваться в наушник. Языки будут продолжать жить в этом технологическом мире». Он также отметил, что во время работы над созданием песни «Дай мне руку», которую считают неофициальным гимном Универсиады-2017 в Алматы, стало понятно, насколько близка связь между разными языками. В песне используется слово «здравствуй» на 43 языках. «Гутен таг – гофан дааг, добрый день – добар дан, салем – шалом, – привел он примеры из песни. «Олжас Сулейменов написал книгу «Язык письма». Он проанализировал словари евразийских языков и показал, как много между ними связей. Например, город – град – герд – керт – кент. Фактически тюркское и европейское слово, обозначающее город, – это одно и то же, просто постепенно было изменено его произношение», – пояснил журналист.

Что же касается, перспектив русского языка в Казахстане, то большинство экспертов уверены в том, что язык будет востребован, как минимум, из-за общей границы и тесных экономических связей с Россией. «Люди говорят на том языке, на каком им удобно общаться. Убежден, что у русского языка в Казахстане остаются большие перспективы по целому ряду причин. Во-первых, Россия наш большой, во всех смыслах, сосед. Во-вторых, Казахстан – по своему составу многонациональное государство. В-третьих, Россия остается одной из крупных экономик мира, а для нас – это огромный рынок сбыта», – резюмировал главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge, политолог Замир Каражанов.

Виктор Санькович

Источник: Аргументы и Факты в Казахстане

Что ждет русский язык в Казахстане — мнения экспертов

Многие эксперты уверены: языковой вопрос в Казахстане излишне политизируется, тогда как проблема имеет сугубо прагматический характер.

Роль русского языка в казахстанско-российском партнерстве и развитии интеграционных процессов обсудили участники экспертного клуба «Мир Евразии». Самые яркие выступления с заседания клуба приводит в своем материале пресс-клуб «Содружество».

Позиции русского языка стабильны

На многонациональном постсоветском пространстве, где присутствует сразу несколько языковых семей, доминирующим является русский язык, отметил политолог Эдуард Полетаев. В процессах евразийской интеграции русский язык выступает с объединительной функцией, в ряде стран его по-прежнему используют в деловых кругах, финансовой и банковской системах.

«Никуда не исчезла коммуникативная функция русского языка как средства международного общения. Как правило, он используется во время официальных встреч на постсоветском пространстве, –

констатировал Эдуард Полетаев. –

Эдуард Полетаев

Что касается Казахстана, то здесь количество тех людей, для кого русский язык родной, сокращается. Тем не менее,

процент общения на русском языке остается стабильно высоким

Президент Центра социальных и политических исследований «Стратегия» Гульмира Илеуова подтвердила, что использование русского языка в Казахстане не уменьшается, при этом ситуация меняется в лучшую сторону в сфере применения казахского языка.

Мы отмечаем следующую тенденцию: увеличивается доля тех, кто использует два языка – казахский и русский. Изменение языковой ситуации происходит именно через группу людей-билингвов», –

заявила социолог, пояснив, что такие данные получены на основании опроса, на каком языке казахстанцы говорят дома. В то же время Гульмира Илеуова признала, что исследований на языковую тему практически нет:

«Изучение языковой ситуации – это очень большой пласт работы. Нужно изучать использование языка в быту, на работе, на улице, в самых разных ситуациях. Сейчас, например, на казахстанских телеканалах делаются субтитры на казахском языке. Каков объем использования такого формата? Такие вещи у нас не изучаются. Поэтому люди часто пользуются стереотипами, а мы, как эксперты, не можем ни разбить определенные представления, ни поддержать. Пора разобраться в том, есть ли изменения в языковой ситуации и какие».

Русскоязычных станет больше?

В Казахстане русский язык имеет конституционный статус, предполагающий его официальное употребление наряду с казахским языком, а де-факто – на преобладающих позициях, по крайней мере, во многих городах, в свою очередь отметил директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев.

«Государство гарантирует также обучение русскому языку всех граждан республики, —

подчеркнул он. —

В рамках реализации госпрограммы развития и функционирования языков в Республике Казахстан на 2011-2020 годы

планируется довести долю населения, владеющего русским языком, до 90 %

В 2016 году, по данным Министерства культуры и спорта, доля таких граждан была преобладающей – 89,4 %».

Престиж английского растет

Главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Леся Каратаева считает, что языковой вопрос излишне политизируется. Причем «именно в контексте сохранения объемов применения русского языка, так как рост востребованности английского языка такой тревоги и продуцируемой ею полемики не вызывает». Между тем, и в рамках заседания экспертного клуба высказывались мнения, что именно английский может со временем внести существенные коррективы в языковое поле Казахстана.

«Я думаю, что через определенное время использование русского языка начнет сокращаться в Казахстане. Хотя бы потому, что английский становится престижным, –

высказал предположение генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов. –

Айдархан Кусаинов

Айдархан Кусаинов

Но сколько процентов людей знает его реально? Может быть он станет в каком-то смысле признаком элитарности?

Русский язык может начать выпадать из некоторых сфер применения не потому, что плохо преподается или не разъясняются его преимущества, а потому, что у него есть опасность оказаться ненужным в качестве языка общения и стать немодным

По мнению заместителя главного редактора журнала «Центр Азии» Евгения Пастухова, популярность языка определяет выгодность его использования:

«Мы любим вспоминать слова Абая о том, что казах должен знать русский язык. Абай был прав, потому что в то время и в тех обстоятельствах казах, овладев русским, открывал для себя весь мир. Он читал на русском Шекспира, Шиллера и Данте, Канта и Гегеля, Руссо и Вольтера, и конечно, Пушкина, Достоевского. Таким образом, русский язык позволял, помимо русской литературы, открывать поэзию и философию Англии, Германии, Франции или Италии.

Россия и русский язык давали огромное преимущество в образовании, поэтому выгодно было существовать в русском пространстве. Это был один из языков прогресса и культуры. Если бы русский язык по-прежнему связывался с преимуществами и возможностями, он был бы популярен среди казахстанцев.

Сейчас популярным становится английский. Например, на нем больше качественной научной информации

Главный вопрос – это появление качественного контента. На каком языке он появляется, тот и становится более востребованным».

Страсти вокруг трехъязычия

С обучением на английском языке дела пока обстоят не слишком хорошо, отметила независимый политолог и публицист Айгуль Омарова.

Если развивать трехъязычие, тогда нужно развивать три языка одинаково, не отдавая приоритета. Также необходимо решить вопрос кадровой подготовки

У нас сегодня низкий уровень знаний выпускников, мало профессиональных педагогов. Если кадровому вопросу будет уделено должное внимание, то отпадет вопрос о приоритетности и доминанте какого-либо языка», –

уверена она. Также важно, по мнению участницы дискуссии, перестать политизировать языковой вопрос.

«Мы помним, что в социальных сетях возник резонанс, когда писатель Ануар Нурпеисов сказал: «Хватит раздувать пожар вокруг русского языка и судьбы казахского языка. Давайте говорить на том языке, какой нам удобен, и при этом не принижать другой язык». Еще раньше него сказал о том, что незачем делиться на нагыз и шала-казахов, а также по языку, шоумен и режиссер Нуртас Адамбай. Мнения сначала вызвали неоднозначную реакцию, а потом тональность в фейсбуке сменилась, многие стали писать «все верно»», – рассказала Айгуль Омарова.

Разные, но близкие

Обозреватель газеты «Аргументы и факты – Казахстан» журналист Олег Белов предположил, что новая техническая революция снимет все языковые барьеры:

«Уже сейчас все, что мы говорим, может превращаться в печатный текст, переводиться на любой язык и транслироваться в наушник

Языки будут продолжать жить в этом технологическом мире».

Он также отметил, что во время работы над созданием песни «Дай мне руку», которую считают неофициальным гимном Универсиады-2017 в Алматы, стало понятно, насколько близка связь между разными языками. В песне используется слово «здравствуй» на 43 языках. «Гутен таг – гофан дааг, добрый день – добар дан, салем – шалом», – привел он примеры из песни.

«Олжас Сулейменов написал книгу «Язык письма». Он проанализировал словари евразийских языков и показал, как много между ними связей. Например, город – град – герд – керт – кент. Фактически тюркское и европейское слово, обозначающее город, это одно и то же, просто постепенно было изменено его произношение», –

пояснил журналист.

Замир Каражанов

Что же касается перспектив русского языка в Казахстане,  большинство экспертов уверены в том, что язык будет востребован как минимум из-за общей границы и тесных экономических связей с Россией.

«Люди говорят на том языке, на каком им удобно общаться. Убежден, что у русского языка в Казахстане остаются большие перспективы по целому ряду причин. Во-первых, Россия наш большой во всех смыслах сосед. Во-вторых, Казахстан – по своему составу многонациональное государство. В-третьих,

Россия остается одной из крупных экономик мира, а для нас это огромный рынок сбыта», –

резюмировал главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge, политолог Замир Каражанов.

Источник: 365info.kz

Изучение языковой ситуации – большой пласт работы

Уровень использования языка межнационального общения в Казахстане остается стабильно высоким, но в будущем английский язык может оказаться более привлекательным для казахстанской молодежи, говорят одни эксперты. Другие уверены: русский язык будет востребован, так как это инструмент коммуникации со странами постсоветского пространства.

Роль русского языка в казахстанско-российском партнерстве и в развитии интеграционных процессов обсудили участники экспертного клуба «Мир Евразии». На многонациональном постсоветском пространстве, где присутствует сразу несколько языковых семей, доминирующим является русский язык, отметил политолог Эдуард Полетаев. В процессах евразийской интеграции русский язык выступает с объединительной функцией, в ряде стран его по-прежнему используют в деловых кругах, финансовой и банковской системах.

«Никуда не исчезла коммуникативная функция русского языка как средства международного общения. Как правило, он используется во время официальных встреч на постсоветском пространстве, – констатировал Эдуард Полетаев. – Что касается Казахстана, то здесь количество тех людей, для кого русский язык родной, сокращается. Тем не менее, процент общения на русском языке остается стабильно высоким».

Гульмира Илеуова, президент Центра социальных и политических исследований «Стратегия», подтвердила, что использование русского языка в Казахстане не уменьшается, при этом ситуация меняется в лучшую сторону в сфере применения казахского языка. «Мы отмечаем следующую тенденцию: увеличивается доля тех, кто использует два языка – казахский и русский. Изменение языковой ситуации происходит именно через группу людей-билингвов», – заявила социолог, пояснив, что такие данные получены на основании опроса, на каком языке казахстанцы говорят дома.

В то же время Гульмира Илеуова признала, что исследований на языковую тему практически нет: «Изучение языковой ситуации – это очень большой пласт работы. Нужно изучать использование языка в быту, на работе, на улице, в самых разных ситуациях. Сейчас, например, на казахстанских телеканалах делаются субтитры на казахском языке. Каков объем использования такого формата? Такие вещи у нас не изучаются. Поэтому люди часто пользуются стереотипами, а мы, как эксперты, не можем ни разбить определенные представления, ни поддержать. Пора разобраться в том, есть ли изменения в языковой ситуации и какие».

В Казахстане русский язык имеет конституционный статус, предполагающий его официальное употребление наряду с казахским языком, а де-факто – на преобладающих позициях, по крайней мере, во многих городах, в свою очередь отметил директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев. «Государство гарантирует также обучение русскому языку всех граждан республики, — подчеркнул он. — В рамках реализации госпрограммы развития и функционирования языков в Республике Казахстан на 2011-2020 годы планируется довести долю населения, владеющего русским языком, до 90 %. В 2016 году, по данным Министерства культуры и спорта, доля таких граждан была преобладающей – 89,4 %».

Главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Леся Каратаева считает, что языковой вопрос  излишне политизируется. Причем, «именно в контексте сохранения объемов применения русского языка, так как рост востребованности английского языка такой тревоги и продуцируемой ею полемики  не вызывает». Между тем, и в рамках заседания экспертного клуба высказывались мнения, что именно английский может со временем внести существенные коррективы в языковое поле Казахстана.

«Я думаю, что через определенное время использование русского языка начнет сокращаться в Казахстане. Хотя бы потому, что английский язык становится престижным,  – высказал предположение генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов. – Но сколько процентов людей знает его реально? Может быть, он станет в каком-то смысле признаком элитарности? Русский язык может начать выпадать из некоторых сфер применения не потому, что плохо преподается или не разъясняются его преимущества, а потому, что у него есть опасность оказаться ненужным в качестве языка общения и стать немодным».

По мнению заместителя главного редактора журнала «Центр Азии» Евгения Пастухова, популярность языка определяет выгодность его использования: «Мы любим вспоминать слова Абая о том, что казах должен знать русский язык. Абай был прав, потому что в то время и в тех обстоятельствах казах, овладев русским, открывал для себя весь мир. Он читал на русском Шекспира, Шиллера и Данте, Канта и Гегеля, Руссо и Вольтера, и, конечно, Пушкина, Достоевского. Таким образом, русский язык позволял, помимо русской литературы, открывать поэзию и философию Англии, Германии, Франции или Италии. Россия и русский язык давали огромное преимущество в образовании, поэтому выгодно было существовать в русском пространстве. Это был один из языков прогресса и культуры. Если бы русский язык по-прежнему связывался с преимуществами и возможностями, он был бы популярен среди казахстанцев. Сейчас популярным становится английский. Например, на нем больше качественной научной информации. Главный вопрос – это появление качественного контента. На каком языке он появляется, тот и становится более востребованным».

С обучением на агнлийском дела пока обстоят не слишком хорошо, отметила независимый политолог и публицист Айгуль Омарова. «Если развивать трехъязычие, тогда нужно развивать три языка одинаково, не отдавая приоритета. Но также необходимо решить вопрос кадровой подготовки. У нас сегодня низкий уровень знаний выпускников, мало профессиональных педагогов. Если кадровому вопросу будет уделено должное внимание, то отпадет вопрос о приоритетности и доминанте какого-либо языка»,  – уверена она. Также важно, по мнению участницы дискуссии, перестать политизировать языковой вопрос.

«Мы помним, что в социальных сетях возник резонанс, когда писатель Ануар Нурпеисов сказал: «Хватит раздувать пожар вокруг русского языка и судьбы казахского языка. Давайте говорить на том языке, какой нам удобен, и при этом не принижать другой язык». Еще раньше него сказал о том, что незачем делиться на нагыз и шала-казахов, а также по языку, шоумен и режиссер Нуртас Адамбай. Мнения сначала вызвали неоднозначную реакцию. А потом тональность в фейсбуке сменилась, многие стали писать: все верно», – рассказала Айгуль Омарова.

Журналист Олег Белов, обозреватель газеты «Аргументы и факты – Казахстан», предположил, что новая техническая революция снимет все языковые барьеры: «Уже сейчас все, что мы говорим, может превращаться в печатный текст, переводиться на любой язык и транслироваться в наушник. Языки будут продолжать жить в этом технологическом мире». Он также отметил, что во время работы над созданием песни «Дай мне руку», которую считают неофициальным гимном Универсиады-2017 в Алматы, стало понятно, насколько близка связь между разными языками. В песне используется слово «здравствуй» на 43 языках. «Гутен таг – гофан дааг, добрый день – добар дан, салем – шалом, – привел он примеры из песни. «Олжас Сулейменов написал книгу «Язык письма». Он проанализировал словари евразийских языков и показал, как много между ними связей. Например, город – град – герд – керт – кент. Фактически тюркское и европейское слово, обозначающее город, – это одно и то же, просто постепенно было изменено его произношение», – пояснил журналист.

Что же касается, перспектив русского языка в Казахстане, то большинство экспертов уверены в том, что язык будет востребован, как минимум, из-за общей границы и тесных экономических связей с Россией. «Люди говорят на том языке, на каком им удобно общаться. Убежден, что у русского языка в Казахстане остаются большие перспективы по целому ряду причин. Во-первых, Россия наш большой, во всех смыслах, сосед. Во-вторых, Казахстан – по своему составу многонациональное государство. В-третьих, Россия остается одной из крупных экономик мира, а для нас – это огромный рынок сбыта», – резюмировал главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge, политолог Замир Каражанов.

Виктор Санькович

Источник: http://press-unity.com/stati/10572.html
© Пресс-клуб «Содружество»

 
Источник: Пресс-клуб «Содружество»

ЕВРАЗИЙСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ

В такой деликатной области, как язык, необходим баланс выдержанных мнений и оценок, тогда можно говорить об эффективном взаимодействии стран постсоветского пространства. Языковую политику и ее влияние на интеграционные процессы обсудили участники экспертного клуба «Мир Евразии» (Алматы).

За рамками статуса

На постсоветском пространстве сложилась интересная языковая ситуация – использование русского языка более значительно, чем его юридический статус. При этом только в двух государствах бывшего СССР русский является государственным – это, разумеется, Россия и Беларусь.

Однако в той же Армении, где все жители владеют армянским языком, русский язык присутствует и в общении, и в СМИ. Фактически страна является двуязычной. В Казахстане количество тех, для кого русский язык родной, сокращается, но процент общающихся на нем остается стабильно высоким. В Конституции Казахстана отмечено, что русский применяется наравне с государственным языком. В Кыргызстане русский язык является официальным, там он также широко распространен. В Беларуси этническими русскими себя считают менее 10 % населения, однако белорусы практически во всех сферах жизни используют русский язык.

В процессах евразийской интеграции русский язык выступает с объединительной функцией. Им в ряде стран продолжают пользоваться в деловых кругах, финансовой и банковской системах. Никуда не исчезла коммуникативная функция языка как средства международного общения. Он, как правило, используется во время официальных встреч на постсоветском пространстве. В мире больше 6 тысяч языков, но основное общение идет на восьми из них, в том числе на русском. Его роль остается достаточно высокой в научных и образовательных процессах в странах бывшего СССР, потому что именно на нем проходит большая часть круглых столов, семинаров, конференций. Это также объясняется и общей историей, и схожестью академических традиций в дискуссиях.

Кириллица и латиница

При этом языковой вопрос, как отметила главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Леся Каратаева, излишне политизируется, когда речь заходит именно о применении русского языка. Есть и обратный пример: предстоящий перевод казахского языка с кириллицы на латиницу некоторыми зарубежными экспертами воспринимается как угроза русскому языку в Казахстане и как изменение вектора в отношениях с Россией.

Участники дискуссии: Леся Каратаева (справа) и Гульмира Илеуова

«Несмотря на иногда звучащий в информационном поле алармизм, русский язык все еще сохраняет в Казахстане прочные позиции и обеспечивает казахстанцам доступ к огромному пласту не только русской, но и мировой культуры. И сохраняющееся восприятие русского языка как данности, скорее всего, является положительным и обнадеживающим моментом. Однако в свете естественных демографических изменений, происходящих в стране, и трансформации подходов к определению жизненных стратегий имеет смысл пересмотреть подходы к формированию аргументов, способных повысить заинтересованность молодого поколения в овладении русским языком. Что касается перевода казахского языка на латинскую графику, то это, скорее, вызов для самих казахстанцев, нежели угроза русскому языку и тем более казахстанско-российским отношениям», – сказала эксперт.

В этой связи стоит напомнить недавнее интервью президента Казахстана телеканалу «Хабар», в котором Нурсултан Назарбаев высказался по поводу перехода казахского языка на латиницу. «Переход на латиницу не означает отказ от русского языка, от кириллицы. Латиница будет касаться, прежде всего, казахского языка. Все издания на русском языке, кириллица остаются», – заявил глава государства. Кроме того, не только конституция, но и закон «Об образовании» от 27 июля 2007 года гарантируют равенство языков. В вышеупомянутом законе четко прописано, что все образовательные организации должны обеспечить знание казахского языка, а также изучение русского и одного из иностранных языков в соответствии с государственным общеобязательным стандартом.

Опираться надо именно на законодательство и на государственную языковую политику в целом, все остальное – это эмоции, и не более того. В такой деликатной области, как язык, необходим баланс выдержанных мнений и оценок. Тогда можно говорить об эффективном взаимодействии и взаимообогащении языков, культур и образовательных систем стран постсоветского пространства.

Инструмент взаимодействия

Российский эксперт Булат Мурзагалеев, возглавляющий сектор изучения политических процессов и вызовов современности центра геополитических исследований «Берлек–Единство» (Башкортостан) полагает, что русский язык в Казахстане будет востребован и в дальнейшем как минимум из-за общей границы между странами. «Мне импонирует то, как в Казахстане поднимается вопрос сохранения национальной культуры, развивается государственный язык, сохраняется национальная идентичность. И я искренне желаю казахстанской общественности позитивных изменений от запланированного перехода на латиницу», – сказал Б. Мурзагалеев.

Эксперт считает, что главное в переходе на латиницу – это комплексный и продуманный подход, но при этом не стоит ожидать от этой трансформации какого-то экономического или цивилизационного прорыва. «Переход на латиницу – это вопрос не только фонетических, орфографических моментов, и он не означает повышения грамотности в изучении английского языка априори, – отметил российский политолог. – Касаемо русского языка отмечу, что он очень взаимосвязан с российско-казахстанским партнерством. Усиление одного автоматически означает и усиление другого».

Действительно, в казахстанско-российских отношениях русский язык является ключевым инструментом, заметил директор центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев«Весь пласт направлений двустороннего взаимодействия, включая дипломатические отношения и приграничную торговлю, осуществляется на нем. Если казахский язык и употребляется в этом процессе, то главным образом в отношениях наших некоторых структур (Всемирная ассоциация казахов, МИД, МКС) с общинами и организациями этнических казахов в России».

Андрей Чеботарев, Эдуард Полетаев, Булат Мурзагалеев (слева направо)

Мультиязычность – норма

При этом, как считает президент Евразийской ассоциации франчайзинга, организатор книжного фестиваля KitapFest, публицист и писатель Бекнур Кисиков, со временем русский язык перестанет ассоциироваться только с Россией. «Зададимся вопросом: русский язык – это язык России или же он мировое явление? Британцы и американцы уже не привязывают английский язык к Великобритании и США, так как английский язык живет своей жизнью. Русский язык пока еще не пошел данным путем. Но, возможно, его ждет именно такое будущее. Я думаю, что у русского языка есть будущее. Мультиязычность становится нормой. В том числе китайский язык новые поколения в Казахстане, может быть, будут знать с детства. При этом в стране становится больше билингвов», – сказал Б. Кисиков.

Бекнур Кисиков

К слову, социологи подтверждают тенденцию роста количества казахстанцев, которые владеют двумя языками. «Мы отмечаем следующую тенденцию: увеличивается доля тех, кто использует два языка – казахский и русский. Изменение языковой ситуации происходит именно через группу людей-билингвов», – констатировала президент центра социальных и политических исследований «Стратегия» Гульмира Илеуова. При этом сам интеграционный процесс будет подталкивать к изучению русского языка, считает социолог. Например, в казахстанском сегменте интернета, по ее словам, трудно найти информацию о правилах игры в рамках ЕАЭС. «А если применяешь расширение «.ru», тогда появляется большое количество информации по тому или иному направлению. Бизнесмены говорят, что сейчас, когда идет унификация законодательств, расширилась информационная платформа, появилось большее количество источников. Это не просто использование русского языка, а его удобство для бизнес-процессов», – резюмировала Г. Илеуова.

__________________________

Фото А. Мурзанова

 
Источник: Ритм Евразии

У русского языка в Казахстане нет проблем…

В Казахстане растет число говорящих на государственном языке, но при этом сохраняется высокий уровень использования языка межнационального общения. Языковой вопрос без излишней политизации обсудили эксперты клуба «Мир Евразии».

 

Билингвов стало больше

Языковая ситуация в Казахстане меняется за счет увеличения числа билингвов, заявила в ходе заседания экспертного клуба президент Центра социальных и политических исследований «Стратегия» Гульмира Илеуова. Она сравнила текущую ситуацию с показателями 2008 года, полученными в рамках исследования на постсоветском пространстве, которое легло в основу книги «Нужен ли русский язык независимым государствам?».

«После данного исследования мы стали почти всегда задавать такой вопрос: на каком языке вы общаетесь дома? В 2008 году я говорила о том, что объем использования русского языка не уменьшается. Теперь мы отмечаем, что увеличивается доля тех, кто использует два языка – казахский и русский. Изменение языковой ситуации происходит именно через группу людей-билингвов», – рассказала Гульмира Илеуова.

В Казахстане сокращается доля населения, для которых русский – родной язык, тем не менее, процент использования языка межнационального общения остается стабильно высоким, отметил политолог Эдуард Полетаев. Такая вот интересная языковая ситуация, по его словам, наблюдается в некоторых других странах постсоветского пространства. В пример он привел Армению и Беларусь. В первой русский язык присутствует и в общении, и в СМИ, несмотря на то, что все армяне хорошо владеют родным языком. А в Беларуси этническими русскими себя считают менее 10% жителей, но граждане страны во всех основных сферах жизнедеятельности используют русский язык.

«Использование русского языка более значительно, чем его юридический статус, – сказал Эдуард Полетаев. – Сейчас только в двух государствах постсоветского пространства русский является государственным – это Россия и Беларусь. Где-то он является официальным, как в Кыргызстане. В Казахстане, согласно Конституции, русский язык применяется наравне с государственным языком. В статье 9 закона «Об образовании» от 27 июля 2007 года сказано, что языковая политика в сфере образования осуществляется в соответствии с Конституцией и законодательством Республики Казахстан о языках. Также там говорится, что все организации образования, независимо от форм собственности, должны обеспечить знание обучающимися казахского языка как государственного, а также изучение русского языка и одного из иностранных языков в соответствии с государственным общеобязательным стандартом соответствующего уровня образования. То есть использование и изучение русского языка законодательно закреплено в системе образования Казахстана», – подчеркнул политолог.

 

На каком языке говорит Интернет?

Как отметили участники дискуссии, использовать тот или иной язык человека побуждает не столько закон, сколько личная выгода. Гульмира Илеуова поделилась своими наблюдениями по поводу влияния интеграционных процессов на востребованность русскоязычного контента в интернете. По ее словам, в казахстанском сегменте Всемирной сети мало информации по законодательству Евразийского экономического союза, в то время как в российском можно найти все необходимые сведения. «Бизнесмены говорят, что сейчас, когда идет унификация законодательств, расширилась информационная платформа, появилось большее количество источников. Это не просто использование русского языка, а его удобство для бизнес-процессов», – пояснила глава исследовательского центра.

Интернет, как считает писатель и журналист Дмитрий Шишкин, многое может рассказать о востребованности того или иного языка. Так, по количеству статей в Википедии русский язык находится на седьмом месте, а если исключить так называемые ботозаливки (размещение статей с помощью специальных программ), то русский войдет в пятерку. «На английском языке в Википедии 5,5 млн статей и всех зарегистрированных в мире сайтов 54 %. На русском языке сайтов 6,1 %, в Википедии – 1,4 млн статей. Это сопоставимо с сегментом французским или нидерландским. По использованию языков, русский в мире на восьмом месте, используется в 16 странах, 166 млн человек говорит на нем. Есть языки, которые не так активно развиваются в интернете. У китайского языка очень маленькое количество сайтов – 4,5 % от всех, а по количеству статей в Википедии Китай на 15 месте, хоть и начал развиваться одновременно с русской Википедией», – заметил Дмитрий Шишкин.

Главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК (КИСИ) Леся Каратаева отметила, что в казахстанском обществе, несмотря на умеренную позицию официальной власти, ситуация использования языков воспринимается через призму эмоций. «Языковой вопрос излишне политизируется, именно в контексте сохранения объемов применения русского языка, тогда как рост востребованности английского языка такой тревоги и продуцируемой ею полемики  не вызывает», – констатировала она. В стране растет количество граждан, говорящих по-английски, но русский остается для многих языком-донором для получения информации из внешнего мира. Русский язык, по ее мнению, надолго сохранит этот статус.

«В то же время следует признать, что плотность русскоязычных информационных потоков, в том числе новостного, научного и художественного характера значительно уступает англоязычным. Например, в 2011 году эта разница была пятикратной. Это обстоятельство формирует отношение к процессу овладения каким-либо языком сквозь призму способности языка повысить личную конкурентоспособность. Сегодня более 80 % казахстанцев считают, что их дети должны свободно владеть английским языком, – озвучила статистические данные Леся Каратаева. – Аргументы в пользу изучения английского языка сводятся к тезису о возможностях получения образования в лучших вузах мира и конкурентоспособности на мировом рынке труда. Если же обратить внимание на так или иначе озвучиваемую мотивацию к изучению русского языка, то аргументы, как правило, сводятся к тому, что это «язык Пушкина, Толстого и Достоевского». Безусловно, в городах Казахстана ситуация выглядит иначе, нежели в сельской местности. Особенно это касается Алматы и Астаны, которые постепенно превращаются в поликультурные агломерации, где русский язык сохранил свой активный статус языка межличностного общения. Таким образом, казахско-русская билингвальность является необходимым условием успешной адаптации в городе», – добавила эксперт КИСИ.

 

Экономика – залог сохранения языка

Востребованность русского языка в Казахстане будет высокой, в том числе благодаря внешнеэкономическим отношениям нашей республики, полагает директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев. «Есть брать русский язык в казахстанско-российских отношениях, то здесь он однозначно является ключевым инструментом. Весь пласт направлений двустороннего взаимодействия, включая дипломатические отношения и приграничную торговлю, осуществляется на русском. Казахский язык употребляется в отношениях некоторых структур (Всемирная Ассоциация казахов, МИД, МКС) с общинами и организациями этнических казахов в России», – констатировал политолог.

Похожего мнения придерживается и главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge, политолог Замир Каражанов: «Люди говорят на том языке, на каком им удобно общаться. Я убежден, что у русского языка в Казахстане остаются большие перспективы по целому ряду причин. Во-первых, Россия – наш большой во всех смыслах сосед. Во-вторых, по своему составу Казахстан — многонациональное государство. В-третьих, Россия остается одной из крупных экономик мира, а для нас – огромным рынком сбыта».

По мнению политолога, языковая среда будущего будет представлять собой «кашеобразную субстанцию», где перемешивается культура, язык, традиции и обычаи, но сохраняются цельные зерна. «В такой среде сохраняется языковое многообразие, но это обстоятельство не мешает людям чувствовать себя частью большой социальной общности. Тем более что в Казахстане говорят не только на русском и казахском языках, у нас имеются районы с компактным проживанием узбеков, уйгуров, немцев», – напомнил Замир Каражанов. В таких районах рядом с «большими» языками вполне себе здравствуют «малые», и данное обстоятельство воспринимается казахстанским обществом вполне адекватно.

Юлия Майская
Алтынорда

Источник: Алтынорда

Нужна ли поддержка русскому языку в Казахстане?

Проблему изучения русского языка в Казахстане обозначили отечественные эксперты.

Нужна ли поддержка русскому языку в Казахстане? Такой вопрос возник в ходе заседания экспертного клуба «Мир Евразии», посвященного роли русского языка в казахстанско-российском партнерстве. Прецеденты есть: при поддержке ряда государств дальнего зарубежья казахстанцам помогают изучать английский, французский, немецкий. Среди других актуальных вопросов эксперты обсудили, нужна ли аналогичная помощь со стороны ближайшего соседа и партнера.

Мы можем потерять качество русского языка

Проблему изучения русского языка в Казахстане обозначил писатель и журналист Дмитрий Шишкин. Он отметил, что в этом году 90 800 выпускников закончили казахстанские школы, примерно треть от этого количества, чуть более 30 тысяч человек, – это выпускники, обучавшиеся на русском языке.

«Это те люди, которые и будут использовать в дальнейшем русский как основной язык общения. Здесь есть ряд проблем. Русский язык в стране не поддерживается российским правительством и российским посольством, как, например, английский язык Британским советом или французский язык Французским альянсом», – говорит журналист.

Такая поддержка нужна не только носителям русского языка. Внутренние мигранты  и репатрианты, которые говорят только по-казахски, в крупных городах сталкиваются с тем, что без знания русского языка им сложно трудоустроиться в той же сфере услуг. Есть курсы изучения русского языка, но это, как заметил Дмитрий Шишкин, частные курсы, то есть платные, и никто не оказывает поддержку ни организаторам таких курсов, ни желающим изучать язык. Есть вопросы и к школьному образованию, добавил журналист.

«В последние годы в Казахстане количество часов изучения русского языка и русской литературы в русских школах сократилось почти в два раза. Раньше выделялись часы на повторение и закрепление знаний, а теперь только изучают новые правила без закрепления. Люди не успевают нормально выучить язык, – считает Дмитрий Шишкин. – В новом году – новая учебная программа. Ее смысл в том, что ученики будут самостоятельно заниматься. Однако в реальности так не происходит. Все отмечают высокое качество русского языка в Казахстане. В ближайшие 10-15 лет мы можем потерять его качество, потому что вырастет поколение, которое училось по программе сокращенных часов, которым никто не помогает, эти дети растут в интернете на новоязе, надеясь на автокоррекцию».

В плане обучения поддержки со стороны мало, частично она есть в сфере, рассказал Шишкин. Например, в Алматы действует литературная школа, которую возглавляет казахстанский писатель Михаил Земсков. В этом году Земсков получил премию от Фонда Ельцина для русскоязычных писателей за рубежом – за развитие русского языка и литературы. «Вот это и есть вклад России в развитие русского языка в Казахстане, который мне известен, и тот – от неправительственной организации», – резюмировал Дмитрий Шишкин.

Государство гарантирует использование и изучение

Русский язык является ключевым инструментом в казахстанско-российских отношениях – в дипломатических, экономических, двусторонних контактах в целом, подчеркнул директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев. Но одно дело контакты на уровне бизнеса и власти, геополитическое и социокультурное сопряжение стран и народов подразумевает и более широкое и качественное использование языка, считает политолог.

«Если Россия заинтересована в такой роли русского языка, то ей следует оказать определенную поддержку, в частности, в улучшении качества его преподавания в казахстанских школах. Прежде всего, в рамках двустороннего сотрудничества в сфере образования россияне могут рекомендовать свои учебники русского языка для написания на их основе отечественных учебников. И этим в данном случае можно не ограничиваться, причем без какой-либо политизации рассматриваемого вопроса и ущемления суверенных прав Казахстана», – сказал Андрей Чеботарев.

«В Казахстане русский язык де-юре имеет конституционный статус, предполагающий его официальное употребление наряду с казахским языком, а де-факто – на доминирующих позициях в процессе применения в разных сферах жизнедеятельности общества. По крайней мере, это наблюдается в городах», – озвучил данные Андрей Чеботарев.

Он подчеркнул, что государство не только гарантирует использование русского языка, но и обеспечивает его изучение. Так, в рамках реализации госпрограммы развития и функционирования языков в Республике Казахстан на 2011-2020 годы планируется довести долю населения, владеющего русским языком, до 90%. В 2016 году, как следует из отчета Минкультуры и спорта РК, доля данных граждан была преобладающей (89,4 %).

«Конечно, такое положение дел многим не нравится, – считает Андрей Чеботарев. – Так, со стороны представителей национально-патриотических кругов звучат требования о лишении русского языка конституционного статуса. Больше всего эти люди рассчитывают на изменение демографических показателей в пользу государствообразующего этноса. Однако кое-кто из коллег заявил о том, что даже если вдруг в стране останутся только этнические казахи, то русский язык автоматически никуда не исчезнет. Русский является не только языком общения, но и информации – новостной, аналитической, тематической».

Де-факто больше, чем де-юре

Эксперты констатировали, что языковой вопрос намеренно политизируется. Причем, как заметила главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Леся Каратаева«языковой вопрос излишне политизируется именно в контексте сохранения объемов применения русского языка, тогда как рост востребованности английского языка такой тревоги и продуцируемой ею полемики не вызывает».

Политолог Эдуард Полетаев привел любопытную статистику. В мире больше 6 тысяч языков, но основное общение идет на восьми из них, в том числе на русском.

«Парадокс в том, что после развала СССР я проанализировал справочник по 193 странам мира. Русский, как и китайский, является государственным только в двух странах. Притом что это два из шести официальных рабочих языков ООН, на которых разговаривают четверть населения Земли. При этом в 57 государствах английский является государственным (среди них есть дву- и более язычные страны), в 29 государствах – французский, в 23 странах – арабский, в 20 – испанский, в восьми – португальский», – рассказал эксперт.

Эдуард Полетаев пояснил, что в этих списках в основном бывшие колонии, сохранившие язык господствующей метрополии в качестве государственного. В СССР же языковая ситуация изначально была иной.

«В конституции СССР 1977 года русский не был обозначен как государственный язык и даже как язык межнационального общения, – отметил политолог. – Конституция СССР оперировала такими категориями, как «родной язык», «язык большинства населения данной местности», «язык союзной республики», «язык народов СССР». То есть основной закон декларировал «равенство граждан перед законом, независимо от языка», «возможность обучения в школе на родном языке», «право выступать в суде на родном языке», а также предписывал публиковать «законы СССР, постановления и иные акты Верховного Совета СССР на языках союзных республик».

На постсоветском пространстве только в двух государствах русский язык имеет статус государственного – это Россия и Беларусь. При этом сфера его применения, хоть и сократилась, остается стабильно высокой, говорит Эдуард Полетаев. Это наблюдается и в Казахстане, несмотря на сокращение числа граждан, для которых русский язык – родной, и в Армении, где население практически на 100% представлено этническими армянами. «Использование русского языка более значительно, чем его юридический статус», – сказал по этому поводу политолог.

Вопрос – в степени поддержки

По мнению участников обсуждения, Россия должна быть заинтересована в том, чтобы в Казахстане сохранился качественный уровень русского языка. Но особых усилий северный сосед для этого не прикладывает, считает эксперт центра китайских исследований China Center Татьяна Каукенова:

«Большинство мероприятий от имени Российской Федерации, нацеленных на продвижение русской культуры и, соответственно, русского языка, проводит агентство «Россотрудничество», в Астане – это его представительство «Российский центр науки и культуры». Мероприятия под эгидой «Россотрудничества» проводятся регулярно, но конкретно в астанинском здании мало места, информации о подобных мероприятиях практически не бывает там, где это может узнать широкий круг людей. Вход по пригласительным билетам. Иными словами, существует «круг своих», которые по особым каналам получают информацию и потом посещают мероприятия. Аудитория ограничена количественно. Чаще всего это целиноградские пенсионеры. Сказать, что это трансляция языка в Казахстан и для всех казахстанцев, нельзя, больше похоже на поддержку соотечественников».

При этом, как рассказала Татьяна Каукенова, такие мероприятия «Россотрудничества» пропагандируют «язык ПушкинаДостоевскогоТолстого». «Это может быть музыкальный вечер с исполнением романсов либо литературный вечер с чтением стихов, это может быть мини-спектакль. То есть официальный российский канал, представляя и пропагандируя русский язык, выдает его классический вариант, самые каноничные формы», – говорит эксперт.

На вопрос, нужны ли более активные действия, однозначного ответа обсуждение не дало – эксперты остались каждый при своем мнении. И если одни считают, что Россия должна помогать изучать русский язык казахстанцам – и финансово, и методически, то другие уверены, что вмешиваться нашим соседям в такие вопросы не стоит. «По поводу поддержки русского языка я думаю, что России не надо его поддерживать, в этом нет смысла. Более того, такой шаг может дать некий обратный эффект, – полагает главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge, политолог Замир Каражанов. – Здесь надо не язык поддерживать, а программы сотрудничества между нашими странами – образовательные, экономические, инновационные. Это как раз будет мотивировать население сохранять знание русского языка».

Российский гость, руководитель сектора изучения политических процессов и вызовов современности Центра геополитических исследований «Берлек – Единство» (Башкортостан) Булат Мурзагалеев придерживается похожего мнения: «Мне импонирует то, как в Казахстане поднимается вопрос сохранения национальной культуры, развивается государственный язык, сохраняется национальная идентичность. По поводу русского языка отмечу, что он очень взаимосвязан с российско-казахстанским партнерством. Усиление одного автоматически означает и усиление другого. «Великий и могучий» будет востребован, как минимум, из-за общей границы. Это неоспоримо. Некий железный занавес невозможно поставить, взаимодействие будет в любом случае. Но нужна ли поддержка русскому языку в Казахстане со стороны России? Я считаю, нужна. Но речь идет, в первую очередь, о повышении мотивации к его изучению».

 

Источник: Total.kz

Казахстанские эксперты о судьбе русского языка в Казахстане

Русский язык остается востребованным на постсоветском пространстве, но есть опасения за качество обучения и сокращаются аргументы для его изучения молодым поколением. Такие выводы сделали эксперты клуба «Мир Евразии», обсуждая роль русского языка в казахстанско-российском партнерстве и в развитии интеграционных процессов на фоне предстоящего перехода казахского языка на латиницу.

Политолог Эдуард Полетаев напомнил цитату из недавнего интервью Президента Республики Казахстан телеканалу «Хабар». «Переход на латиницу не означает отказ от русского языка, от кириллицы. Латиница будет касаться, прежде всего, казахского языка. Все издания, издающиеся на русском языке, русскоговорящим гражданам Казахстана, кириллица остается», — заявил Нурсултан Назарбаев. «В этом плане глава государства не в первый раз расставил акценты четко и ясно», — говорит политолог.

Он констатирует, что в процессах евразийской интеграции русский язык выступает с объединительной функцией. В ряде стран им продолжают пользоваться в деловых кругах, финансовой и банковской системах. Как правило, во время официальных встреч на постсоветском пространстве используется русский язык.

Кроме того, в некоторых странах сложилась интересная языковая ситуация. Например, в Казахстане, количество тех, для кого русский язык — родной, сокращается. Тем не менее, процент общения на русском языке остается стабильно высоким. В Армении, где все владеют армянским языком, русский язык присутствует и в общении, и в СМИ. Фактически страна является двуязычной. В Беларуси этническими русскими себя считают менее 10% жителей, но граждане страны практически во всех сферах жизнедеятельности используют русский язык.

«Парадокс состоит в том, что после развала СССР (я проанализировал справочник по 193 странам мира) русский, как и китайский, являются государственными каждый только в двух странах. Притом, что это два из шести официальных рабочих языков ООН, а разговаривают на них четверть населения Земли», — говорит Эдуард Полетаев.

Он считает, что в такой деликатной области, как язык, необходим баланс выдержанных мнений и оценок. «Есть много примеров, когда ошибочная языковая политика вызвала серьезные затруднения в развитии сотрудничества как в рамках многосторонних, так и в рамках взаимных двусторонних отношений», — напоминает политолог.

О востребованности языков сейчас можно судить еще и благодаря интернету. Развивается тот язык, на котором создаются сайты, статьи в Википедии. Так считает писатель, журналист Дмитрий Шишкин. По количеству статей в Википедии русский язык находится на седьмом месте. В целом в мире по использованию языков русский — на восьмом месте, используется в 16 странах, 166 млн говорит на нем. Это показатель востребованности русского языка.

В Казахстане, по его мнению, русский язык слабо поддерживается российскими структурами, как например английский язык Британским Советом, французский язык Французским альянсом. «Есть достаточно большое количество курсов русского языка, которые востребованы у мигрантов из казахоязычных регионов, которые приезжают в Алматы или Астану и сталкиваются с проблемой, что русский язык необходим для работы в сфере обслуживания, например. Но это частные курсы, их никто не поддерживает», — говорит Дмитрий Шишкин. Кроме того, в последние годы количество часов изучения русского языка и русской литературы в русских школах сократилось почти в два раза. «Люди не успевают нормально выучить язык. Все отмечают высокое качество русского языка в Казахстане. В ближайшие 10-15 лет мы можем потерять это качество», — опасается журналист.

Главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК Леся Каратаева отмечает, что, несмотря на умеренную позицию официальной власти, современный казахстанский неофициальный дискурс языковой ситуации имеет яркую эмоциональную окраску. «Языковой вопрос излишне политизируется, именно в контексте сохранения объемов применения русского языка, так как рост востребованности английского языка такой тревоги и продуцируемой ею полемики не вызывает», — замечает она.

Леся Каратаева считает очевидным, что, несмотря на иногда звучащий в информационном поле алармизм, русский язык все еще сохраняет в Казахстане прочные позиции и обеспечивает казахстанцам доступ к огромному пласту не только русской, но и мировой культуры. И сохраняющееся восприятие русского языка как данности, скорее всего, является положительным и обнадеживающим моментом.

В то же время она признает, что плотность русскоязычных информационных потоков, в том числе новостного, научного и художественного характера значительно уступает англоязычным. Например, в 2011 году эта разница была пятикратной. Это обстоятельство формирует отношение к процессу овладения каким-либо языком сквозь призму способности языка повысить личную конкурентоспособность. «Сегодня более 80% казахстанцев считают, что их дети должны свободно владеть английским языком. Аргументы в пользу изучения английского языка сводятся к тезису о возможностях получения образования в лучших вузах мира и конкурентоспособности на мировом рынке труда», — резюмирует эксперт. По ее мнению, в свете естественных демографических изменений, происходящих в стране, и трансформации подходов к определению жизненных стратегий имеет смысл пересмотреть подходы к формированию аргументов, способных повысить заинтересованность молодого поколения в овладении русским языком.

При этом, казахско-русская билингвальность является необходимым условием успешной адаптации в казахстанских городах.

«Что касается перевода казахского языка на латинскую графику, то это скорее вызов для самих казахстанцев, нежели угроза русскому языку и, тем более казахстанско-российским отношениям», — резюмирует Леся Каратаева.

Алия Асанова

Источник: «МК в Казахстане»

Русский язык в Казахстане: пять актуальных вопросов и ответов

Есть ли будущее у «великого и могучего» за пределами России, нужна ли поддержка русскому языку и о чем договорились политические элиты.

Заседания экспертного клуба «Мир Евразии», посвященное роли русского языка в казахстанско-российском партнерстве, затронуло немало вопросов, волнующих казахстанское общество. Один из главных – сохранится ли русский язык в Казахстане, учитывая изменение демографической ситуации и развитие государственного языка?

«В Казахстане русский язык де-юре продолжает оставаться с конституционным статусом, предполагающим его официальное употребление наряду с казахским языком, а де-факто – на доминирующих позициях в процессе его применения в разных сферах жизнедеятельности общества. По крайней мере, это наблюдается в городах», – отметил директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев.

Политолог подчеркнул, что государство не только гарантирует использование русского языка, но и обеспечивает его изучение гражданами республики. Особенно это проявляется в активном продвижении программы трехъязычия. В рамках реализации госпрограммы развития и функционирования языков в Республике Казахстан на 2011-2020 годы планируется довести долю населения, владеющего русским языком, до 90%. В 2016 году, как следует из отчета Минкультуры и спорта РК, доля данных граждан была преобладающей – 89,4%, добавил Чеботарев.

По мнению главного редактора информационно-аналитического центра Caspian Bridge, политолога Замира Каражанова, у русского языка в Казахстане остаются большие перспективы по целому ряду причин.

«Во-первых, Россия – наш большой, во всех смыслах, сосед. Во-вторых, по своему составу Казахстан – многонациональное государство. В-третьих, Россия остается одной из крупных экономик мира, а для нас – это огромный рынок сбыта», — считает Каражанов.

Демографическая ситуация, действительно, меняется – сокращается доля населения, для которых русский язык является родным, говорят социологи, но процент владеющих языком межнационального общения остается стабильно высоким. Как рассказала президент Центра социальных и политических исследований «Стратегия» Гульмира Илеуова, в Казахстане прослеживается четкая тенденция: увеличивается доля тех, кто использует два языка – казахский и русский. «Изменение языковой ситуации происходит именно через группу людей-билингвов», – заявила социолог.

Зачем казахстанцам русский язык?

В наследство от общего с Россией исторического прошлого казахстанцам в числе многого остался и русский язык, которым владело и сейчас владеет большинство населения страны. И именно этот язык на протяжении последней четверти века являлся для казахстанцев, и до сих пор для многих остается, языком-донором для получения информации из внешнего мира, констатировала главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК (КИСИ), доктор исторических наук Леся Каратаева.

«Русский язык сохраняет в Казахстане прочные позиции и обеспечивает казахстанцам доступ к огромному пласту не только русской, но и мировой культуры. И сохраняющееся восприятие русского языка как данности, скорее всего, является положительным и обнадеживающим моментом. Однако, в свете естественных демографических изменений, происходящих в стране, и трансформации подходов к определению жизненных стратегий имеет смысл пересмотреть подходы к формированию аргументов, способных повысить заинтересованность молодого поколения в овладении русским языком», – считает Леся Каратаева.

Такие аргументы есть, уверен писатель и журналист Дмитрий Шишкин. Учитывая широкое использование русского языка во всех сферах жизнедеятельности, казахскоязычные граждане – например, выходцы из сельской местности и оралманы – сталкиваются с языковой проблемой при трудоустройстве. Само за себя говорит наличие курсов русского языка в крупных городах Казахстана, которые востребованы, несмотря на то, что обучение в частных центрах платное.

Кроме того, о востребованности языков можно судить благодаря интернету, говорит Дмитрий Шишкин: «Развивается тот язык, на котором создаются сайты, статьи в той же Википедии. По количеству статей в Википедии русский язык находится на 7 месте. Если исключить ботозаливки (например, шведская Википедия находится на третьем месте в мире, там 3,7 млн статей, из них 1,5 млн статей от одного пользователя), то русский попадает в пятерку. На английском языке в Википедии 5,5 млн статей и всех зарегистрированных в мире сайтов 54 %. На русском языке сайтов 6,1 % и в Википедии 1,4 млн статей. Это сопоставимо с французским сегментом или нидерландским».

Какова роль русского языка в современном мире?

В мире больше 6 тысяч языков, но основное общение идет на восьми из них, в том числе на русском. Он используется в 16 странах, на нем говорят 166 млн человек. Особое значение русский язык по-прежнему имеет на постсоветском пространстве, что сохраняет его статус языка межнационального общения. В интеграционных процессах он играет знаковую роль, подчеркнул политолог Эдуард Полетаев.

«В процессах евразийской интеграции русский язык выступает с объединительной функцией. Русским языком в ряде стран продолжают пользоваться в деловых кругах, финансовой и банковской системах. Никуда не исчезла коммуникативная функция русского языка как средства международного общения. Как правило, во время официальных встреч на постсоветском пространстве используется русский язык. Его роль остается достаточно высокой в научных и образовательных процессах в бывших странах СССР, потому что большая часть круглых столов, семинаров, конференций здесь проходит на русском языке, который является рабочим. Это также объясняется и общей историей, и схожестью академических традиций в дискуссиях», – отметил политолог.

Эдуард Полетаев констатировал, что использование русского языка более значительно, чем его юридический статус. Так, только в двух государствах постсоветского пространства русский является государственным – это Россия и Беларусь. На деле же он активно используется на постсоветском пространстве.

«Например, в Казахстане количество тех, для кого русский язык родной, сокращается. Тем не менее, процент общения на русском языке остается стабильно высоким. В Армении, где все владеют армянским языком, русский язык присутствует и в общении, и в СМИ. Фактически страна является двуязычной. В Беларуси этническими русскими себя считают менее 10 % жителей, но граждане страны практически во всех сферах жизнедеятельности используют русский язык», — считает политолог.

Президент Евразийской ассоциации франчайзинга, организатор книжного фестиваля KitapFest, публицист и писатель Бекнур Кисиков полагает, что в будущем русский язык может выйти за нынешние рамки.

«Я часто бываю в регионах и замечаю, что в селах и аулах к русскому языку уважительное отношение, люди говорят младшему поколению о том, что надо знать русский. Зададимся вопросом: русский язык – это язык России, или же он мировое явление? Британцы и американцы уже не привязывают английский язык к Великобритании и США, так как английский язык живет своей жизнью. Русский язык пока еще не пошел данным путем. Но, возможно, его ждет именно такое будущее. Мультиязычность становится нормой. Может быть, и китайский язык новые поколения в стране будут знать с детства», — говорит Кисиков.

Должна ли Россия помогать развитию языка?

По мнению ряд экспертов, русский язык нуждается в поддержке, в том числе финансовой. Как отметил Дмитрий Шишкин, те же курсы русского языка – это частная инициатива, бесплатных курсов для желающих изучать язык нет. «Русский язык в стране не поддерживается российским правительством и российским посольством, как например английский язык Британским советом или французский язык Французским альянсом», – констатировал он.

Есть проблемы и в сфере школьного образования, отметил Дмитрий Шишкин: «В последние годы количество часов изучения русского языка и русской литературы в русских школах сократилось почти в 2 раза. Школьники успевают только изучать новые правила без закрепления знаний. В новом году будет новая учебная программа. Суть ее в том, что ученики будут самостоятельно заниматься. Однако в реальности так не происходит. В ближайшие 10-15 лет мы можем потерять его качество, потому что вырастет то поколение, которое училось по программе сокращенных часов, которым не помогает никто, они растут в интернете на новоязе, надеясь на автокоррекцию».

По мнению Андрея Чеботарева, Россия могла бы оказать опосредованную поддержку казахстанской системе образования, например, при составлении учебников. А Замир Каражанов убежден, что нашему северному соседу не стоит поддерживать русский язык в Казахстане, прежде всего потому, что в этом нет необходимости.

«Более того, такой шаг может дать некий обратный эффект. Здесь надо не язык поддерживать, а программы сотрудничества между нашими странами – образовательные, экономические, инновационные. Это как раз будет мотивировать население сохранять знание русского языка», — считает Каражанов.

Считать ли русский язык мягкой силой России?

Россия не оказывает поддержку в языковой сфере, а в области культуры поддержка – точечная, говорят участники экспертного клуба. Эксперт центра китайских исследований China Center Татьяна Каукенова привела в пример нацеленные на продвижение русской культуры мероприятия, которые проводят в Астане представители «Россотрудничества».

«Мероприятия проводятся регулярно, но информации о них практически не бывает. Вход по пригласительным билетам. Иными словами, существует «круг своих», которые по особым каналам информацию получают и потом мероприятия посещают. По содержанию – это тот самый «язык Пушкина, Достоевского, Толстого». Это может быть музыкальный вечер с исполнением романсов, либо литературный вечер с чтением стихов, или мини-спектакль. Сказать, что это трансляция языка в Казахстан и для всех казахстанцев нельзя, больше похоже на поддержку соотечественников», – заметила Татьяна Каукенова.

Главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Андрей Хансчитает, что русский язык – это данность со всем своим многосторонним функционалом.

«Это коммуникатор, проводник. Казахстан покрывается российским информационным пространством, это касается и массовой культуры. Мягкая сила в Казахстане не всегда работает по многим причинам, в том числе из-за специфических взаимоотношений между Казахстаном и Россией. Они – основатели Евразийского экономического союза. Это формализация договора элит. Элиты между собой договорились о правилах игры, о том, как они будут работать на евразийском пространстве, обеспечивать развитие, сохранять стабильность и обеспечивать безопасность для каждого государства и агломерации государств в целом. Договор, заключенный между элитами, не может быть абсолютным, потому что элиты могут смениться. Мы видим, как элита сменилась в Украине и все договоренности рухнули. И там проводится такая политика против русского языка, несмотря на громадное количество его носителей, что язык выводится из сферы применения насильственным способом. Поэтому большое значение имеет политическое самоопределение государства. Политическая воля имеет значение», — подчеркнул эксперт.

Источник: Total.kz