Monthly Archives: Февраль 2020

КАСПИЙСКАЯ ШКОЛА ВОЛОНТЕРСТВА «МЕРИДИАНЫ ДОБРОЙ ВОЛИ» (17-19 февраля 2020 г., г. Баку)

Лучшие волонтерские проекты и перспективные практики добровольческой деятельности обсудят 17-19 февраля 2020 года в г. Баку участники Первого заседания Каспийской школы волонтерства «Меридианы доброй воли».

Межгосударственный проект «Каспийская школа волонтерства «Меридианы доброй воли», реализуемый российским Политологическим центром «Север – Юг» при поддержке Фонда президентских грантов, направлен на создание системы горизонтальных связей между представителями молодежных волонтерских организаций и движений государств Каспийского региона для реализации и масштабирования совместных проектов в сфере волонтерства (добровольческой деятельности).

Первое заседание школы пройдет в Азербайджане, где 2020 год объявлен Годом волонтеров. Партнерами проекта выступают Информационное агентство «Trend», Baku Network, Пресс-клуб «Содружество».

Участниками мероприятия станут представители Азербайджана, Казахстана и России – молодые люди, вовлеченные в волонтерскую деятельность, руководители и активисты добровольческих организаций и движений, студенты, имеющие опыт практической деятельности в волонтерских акциях и проектах, а также инициаторы креативных идей, успешно прошедшие отбор в ходе проведенного открытого Конкурса лучших социально значимых проектов в сфере волонтерства (добровольческой деятельности «Меридианы доброй воли».

Рабочей программой заседания предусмотрено проведение тренингов, мастер-классов и дискуссионных панелей, на которых будет рассмотрен и обсужден передовой опыт волонтерской деятельности в государствах каспийского региона в различных сферах.

Слушатели школы также получат возможность освоения навыков, практик и компетенций, которые в перспективе будут способствовать более активной самоорганизации добровольцев в различных сферах деятельности и служить успешному решению региональных задач в сфере общественной дипломатии, развития гуманитарных связей и межкультурного диалога.

С учетом того, что 2020 год – год 75-летнего юбилея Великой Победы, большое внимание в программе мероприятий будет уделено добровольческой деятельности на треке сохранения исторической памяти о Великой Отечественной войне и утверждения значимости Великой Победы, добытой единством народов бывшего Советского Союза.

Также в рамках форума пройдет презентация и церемония награждения победителей регионального Конкурса лучших социально значимых проектов в сфере волонтерства «Меридианы доброй воли».

Приглашаем СМИ принять участие в освещении работы Первого заседания Каспийской школы волонтерства «Меридианы доброй воли».

Место проведения мероприятия: г. Баку (Азербайджанская Республика), г. Баку, улица Агаева Бахрама, 100а, конференц-зал Министерства экологии и природных ресурсов Азербайджанской Республики.

Дата и время: 18 февраля 2020 г., 10.00 ч.

Контакты для аккредитации: Ромащенко Валерия, представитель оргкомитета Каспийской Школы волонтерства, var_rus@mail.ru

Мамедзаде Гюльнара, представитель оргкомитета Каспийской Школы волонтерства, gulya_mamedzade@mail.ru, +994 50 333 10 44.

От сырьевого сознания к разумному потреблению

Казахстан не может пожаловаться на нехватку стратегий и программ, касающихся охраны природы и заботы об окружающей среде. А в последние годы все чаще проводятся акции по высадке деревьев, уборке мусора в парках, популяризации велотранспорта.

Но во многих регионах, как в городах, так и в сельской местности экологическая обстановка становится хуже. С чем же связан этот парадокс?

Ответы на этот вопрос пытались найти участники заседания экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Зеленая» экономика, как модель устойчивого развития стран Евразии», которое состоялось в Алматы.

«Понятие «зеленой» экономики возникло, когда люди поняли, что ресурсы планеты ограничены и пора отказаться от безудержного потребления. Идея ресурсосбережения охватила светлые умы планеты. Но население постсоветских стран, которое еще помнит эпоху дефицита, пока воспринимает в штыки принципы сознательного самоограничения. В тренде безумное потребление, его демонстрация на публику, связанное с тем, что люди все еще не наелись. И поэтому я пока еще пессимист в отношении развития «зеленой» экономики на пространстве Евразии. Культурно, ментально мы еще к этому не готовы. То, что не экологично и не органично, но дается дешево, мы готовы брать, потому что низкий уровень доходов у населения», — прокомментировала президент ОФ «Центр социально-политических исследований «Стратегия» Гульмира Илеуова.

По мнению эксперта — консультанта Алматинской юридической корпорации Сергея Козлова, экологическое сознание, это, прежде всего, новая культура почти во всех сферах общественных отношений, а не только в экономике. В бывших же советских республиках не только экономики сырьевые, но и сознание все еще остается сырьевым.

Директор Центра китайских исследований China Center Адиль Каукенов обратил внимание на то, что забота об окружающей среде – это идеология, прежде всего богатых и развитых стран. И пока не достигнут необходимый уровень материального благосостояния, «зеленые» идеи будут не всегда «на ура» восприниматься.

«В мировой философии, литературе, кинематографе существуют образы одухотворенного бедняка и бездушного богача, — подчеркнул эксперт. — На самом деле ужас бедности в том, что она унижает человека, доводит его до состояния равнодушия. Бедность и экологичность несовместимы. В бедных странах даже такие символы, как река Нил в Египте или Ганг в Индии загрязнены пластиком, пакетами, стеклом. У «зеленого» движения в условиях бедности нет перспективы в обозримом будущем. Исключения, конечно, бывают. В странах ЕАЭС экологическое сознание должно быть увязано с развитием экономики. С ростом среднего класса обязательно популяризуется идея рационального потребления ресурсов».

Журналист, PR-менеджер крупного казахстанского ритейлера Magnum Cash&Carry Дмитрий Шишкин рассказал к чему привел добровольный отказ сети от бесплатной раздачи пакетов.

«Эффект оказался хорошим, — подчеркнул он. — С 1 декабря 2019 года пакеты на кассах Magnum стали платными в 54 магазинах Алматы и Нур-Султана, то есть в основной части всех филиалов по стране. За месяц на 60% произошло сокращение потребления пластика. Люди продолжают брать пакеты, но теперь не берут их охапками. Оплачивая 5 тенге за пакет, человек уже думает о том, чтобы не брать лишнего. Несколько миллионов пакетов только в одной торговой сети были выведены из оборота за месяц. Однако, на биоразлагаемые пакеты, многоразовые сумки перешли менее 10%. Мы предлагали законодательно запретить бесплатную раздачу пакетов. Переход к массовому экологическому сознанию у нас возможен разве что под давлением, надо создавать соответствующие условия через законопроекты».

«Когда в стране четко понимают, что засилье полиэтиленовых пакетов — это плохо, и предпринимаются действия по их ограничению, то это правильно, это стратегия малых дел», — считает профессор Казахстанско-Немецкого университета Рустам Бурнашев.

В настоящее время многие государства вынуждены внедрять «зеленую» экономику, воздействуя для этого на производителей и потребителей соответствующими методами.

«Я призываю государство при разработке любых законопроектов учитывать экологическую составляющую, — заявил директор Института мировой экономики и международных отношений Акимжан Арупов. — И общество, и каждый конкретный человек только выиграют от этого. Наверное, мы придем к такой ситуации, когда будем потреблять продукцию «зеленой» экономики не только потому, что это полезно, но и потому что она обойдется дешевле».

Сергей МИХАЙЛИЧЕНКО

Источник: Информационно-аналитический портал Optimizm.kz

«Озеленение» экономики дается непросто

За счет сфер «зеленой» экономики, экологии и возобновляемой энергетики идет расширение евразийской повестки, раскрываются новые грани ЕАЭС, и это вполне очевидные сферы совместной работы стран-участниц в контексте интеграции. Но как будут обстоять дела с реализацией?

Переход на рельсы «зеленой» экономики сегодня стал модным фактором жизни современных государств, общеизвестным. Однако особенностью экономик стран Евразии является то, что значительную долю в них составляют отрасли с большим воздействием на окружающую среду. В условиях мирового финансово-экономического кризиса решение ряда экологических проблем отошло на второй план. Тем более что переход на «зеленые» рельсы требует больших финансовых и организационных затрат. Тем не менее существование острых экологических проблем в ряде постсоветских государств ставит перед ними вопрос о совершенствовании системы регулирования природопользования.

Следует отметить, что региональные организации Евразии – СНГ, ШОС, ЕАЭС и другие в уставах своих организаций сделали приоритетными проблемы энергетики, минеральных ресурсов, охраны окружающей среды. Об этом говорили известные казахстанские эксперты на состоявшемся в Алматы заседании экспертного клуба «Мир Евразии» под названием «»Зеленая» экономика как модель устойчивого развития стран Евразии».

* * *

Страны ЕАЭС обладают огромным ресурсным потенциалом для перехода к «зеленой» экономике. По оценкам Всемирного банка, здесь высока доля природного капитала в структуре национального богатства. Цель «зеленой» экономики актуальна – повысить благосостояние людей, но при этом не навредить природе. Для Казахстана и России тема приобретает особое значение, учитывая, что XVII межрегиональный форум сотрудничества, который пройдет в 2020 году в казахстанском городе Кокшетау, будет посвящен сотрудничеству в области экологии и «зеленого» роста. Как сказал президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев, «экологические проблемы, как известно, не имеют госграниц. Мы должны их решать сообща».

Сегодня чиновники рапортуют, что растет количество объектов возобновляемой энергетики. Отчитываются не по мощностям, а по количеству введенных объектов. В общем объеме энергопроизводства ВИЭ пока составляют 1,7%. Похожая ситуация в России и Белоруссии, где доля ВИЭ низка. Лучше всего в этом вопросе в Армении.

В странах ЕАЭС сейчас доминирует так называемая коричневая экономика, которая пользуется традиционными ресурсами. Многие заинтересованы в росте возобновляемых источников энергии (ВИЭ). Их доля увеличивается, но этой энергии явно не хватает, чтобы обеспечить основное потребление.

Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП) определила десять ключевых для перехода к «зеленой» экономике секторов: это  сельское хозяйство, жилищно-коммунальное хозяйство, энергетика, рыболовство, лесное хозяйство, промышленность, туризм, транспорт, утилизация и переработка отходов и управление водными ресурсами.

В СССР долгое время природоохранной деятельности не уделяли должного внимания. Природные ресурсы эксплуатировали нещадно, обосновывая это планами в короткие сроки создать в стране развитое социалистическое общество. В 1970-х годах экология стала частью мира политики, о ней, например, заговорили с трибуны ООН. И в Советском Союзе приступили к регулированию вопросов природопользования и охраны природы. Хотя по-настоящему массовый характер вопросы экологии в СССР приобрели в годы перестройки, когда экологические проблемы привели к созданию общественно-политических движений. На глобальном уровне этот массовый интерес выразился, в частности, в проведении Саммита Земли в Рио-де-Жанейро в 1992 году, принятии Киотского протокола в 1997 году.

Политический обозреватель Владислав Юрицын высказал следующее мнение:«Те, кто пользуются традиционными источниками энергии, говорят, что ВИЭ обходятся дорого. Технологии продвинулись, но насколько они эффективные? Получается, что богатое развитое высокотехнологичное общество может позволить себе такую забаву, как «зеленая» экономика, а вот нашим странам надо занять выжидательную позицию и посмотреть, чем все это закончится».

Политолог Замир Каражанов заострил внимание на проблеме трансграничных рек, которые, по его мнению, пришли в удручающее состояние. «Во-первых, они сами засорены, во-вторых, выступают «транспортировочным конвейером» для мусора, который попадает в море, – сказал он. – Отрадно, что в последнее время Россия и Казахстан поднимают вопросы судьбы Урала и Иртыша, поскольку они могут стать транспортными артериями для двух экономик. Сложная ситуация на Волге, где стоят много крупных городов России и которая впадает в Каспийское море. Правительство России приняло специальную программу по очистке рек от мусора, выделило на эти цели средства. Благодаря этому начались очистительные работы. Такие работы необходимо проводить и в Казахстане, поскольку в стране остается актуальной проблема дефицита пресной воды».

Что касается вопросов сотрудничества между странами евразийской пятерки в сфере «зеленой» экономики, то почва для этого есть. «Уже тот факт, что Россия и Казахстан открыто обсуждают перспективы развития трансграничных рек, является позитивным сигналом для двух стран, – убежден З. Каражанов. – Также стоит отметить роль Китая. С одной стороны, КНР готова вывести часть своих производств в сопредельные страны, и здесь есть риск, что далеко не «чистые» предприятия окажутся в нашем регионе. Поэтому стоит следить за ситуацией. С другой стороны, Китай сам пережил негативные последствия для экологии от бурного роста экономики. В итоге власти страны стали предпринимать меры по оздоровлению экологии, которые показали эффективность. Этот опыт может оказаться полезным для стран ЕАЭС».

И все же, пока недостаточно хорошо просматривается, в чем будет заключаться сотрудничество стран ЕАЭС в области «зеленой» экономики. Конкретных документов и новостей мало. Недавно Евразийский банк развития (ЕАБР) запланировал направить значительные средства на проекты по ВИЭ. Программа предусматривает реализацию проектов в «зеленой» энергетике во всех странах-участницах банка. В 2019 году в Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) был подписан техрегламент.

«Уже в 2016 году были сформулированы евразийские технологические платформы, – напоминает директор Института мировой экономики и международных отношений Акимжан Арупов– В частности, планируется создание совместных экологичных проектов развития с целью формирования экономики будущего путем технологического обновления, повышения глобальной конкурентоспособности через введение современных стандартов. Например, с 1 января 2018 года все типы автомобилей, включая грузовой и пассажирский автотранспорт, производимые или импортируемые в страны ЕАЭС, должны соответствовать пятому экологическому классу (аналог «Евро-5»). Это должно снизить в 1,5 раза содержание вредных веществ в выхлопных газах новых транспортных средств».

Рассуждая об общем дискурсе «зеленой» экономики на постсоветском пространстве, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК Леся Каратаева отметила, что в ряду первоочередных обычно рассматриваются вопросы энергетики. Чаще всего именно переход к ВИЭ становится главным предметом внимания и воспринимается в качестве залога устойчивого развития. В то же время ни для кого уже не секрет, что ВИЭ не всегда являются экологически ориентированными. Кроме того, вопрос о способности ВИЭ обеспечить необходимые темпы развития экономики, особенно в части развития промышленности, до сих пор остается открытым.

«Еще в 1975 году лауреат Нобелевской премии Петр Капица озвучил идею о том, что плотности энергетического потока, вырабатываемого ВИЭ, может хватить для сферы услуг и бытового использования, но недостаточно для промышленных нужд, – напомнила Л. Каратаева. – До сих пор никаких четких контраргументов этой позиции представлено не было. Это дает основание предположить, что процессы развития «зеленой» экономики нуждаются не только в экологах и экономистах, но и в первую очередь в физиках-теоретиках. Да и в биологах-системщиках они тоже нуждаются».

Президент ОФ «Центр социально-политических исследований  «Стратегия»» Гульмира Илеуова рассказала об опыте участия ее организации в исследовании, посвященном вхождению на рынок Казахстана органической продукции. «Она сертифицируется в странах Балтии и в Молдове, но не в государствах ЕАЭС, – пояснила социолог. – Чтобы получить сертификат, нужно пройти непростые и дорогие процедуры. Кажется, только производители пшеницы смогли получить необходимый сертификат. Если будет создана для ЕАЭС своя лаборатория по сертифицированию, которая будет соблюдать все мировые стандарты, то органическая продукция из наших стран получит мировое признание, да и местное население ее сможет потреблять».

Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-Немецкого университета, уверен, что в вопросах устойчивого развития нам часто демонстрируют только маленькие сегменты, вырывая их из контекста. «Допустим, солнечные батареи – это хорошо и экологично, – предположил эксперт. – Но когда мы шире взглянем на ситуацию, то возникают вопросы их вредного производства и утилизации. Человечество попадает в зону голой идеологии и пропаганды, когда ему объясняют, как надо и как не надо делать».

Рустам Бурнашев и Гульмира Илеуова (справа налево)

По мнению же эксперта-консультанта Алматинской юридической корпорации Сергея Козлова, на постсоветском пространстве внимание к «зеленой» экономике проявляется по большей части на словах. «Серьезного воспитания людей в формате экологического сознания не ведется, – сказал он. – У нас не только экономики сырьевые, но и сознание до сих пор сырьевое. Поэтому наряду с технологическими усовершенствованиями в сфере нетрадиционной энергетики, вообще в области экологически ориентированной экономики необходимо в первую очередь уделять внимание воспитанию экологического сознания. Надо сделать его приоритетом в области образования, внедрить такие, например, дисциплины, как экологическая этика, гражданское отношение к ресурсам и природе, знание своего края и ценности окружающей нас естественной среды».

«Зеленая» экономика, по мнению С. Козлова, – это выгодно так же, как и экологическая энергетика на возобновляемых источниках энергии. Он считает, что это уже доказано в ряде стран, где в ближайшие десятилетия намерены на 100% перевести энергетику на «зеленые» технологии, а также запретить продажу автомобилей с дизельным и бензиновым двигателями. «Со времен, когда Петр Капица сомневался в целесообразности тогдашних экологически ориентированных технологий, прошла целая технологическая эпоха. Появились такие технологии, агрегаты, комплексы, о которых тогда и помыслить не могли», – убежден он.

Возобновляемая энергетика, как рассказал экономический обозреватель Сергей Домнин, напрямую связана с «зеленой» экономикой, но если говорить о решениях, которые позволяют улучшить экологическое состояние, то к ним может относиться и внедрение газового топлива, если единственная альтернатива ему – уголь. Это особенно актуально для стран постсоветского пространства.

Действительно, мир переходит на ВИЭ, их доля в производстве и потреблении растет. Но этот рост происходит в основном в развитых странах, для которых данные технологии являются относительно дешевыми. «В Германии, где после аварии на Фукусиме было принято решение отказаться от атомной генерации, в 2019 году 47,3% потребления – это энергия из возобновляемых источников, – напомнил С. Домнин. – Впрочем, надо понимать, что электроэнергия является товаром, который пока не научились сохранять в больших объемах. Есть, конечно, конденсаторы энергии частного потребления. Но если в стране действуют десятки или сотни крупных металлургических и нефтеперерабатывающих предприятий, конденсаторы не помогут. Нужна большая стабильная мощность. А ВИЭ в этой системе становятся маневренной мощностью, которая позволяет закрывать лишь суточные или сезонные перепады потребления».

По мнению эксперта, «если в ближайшие 10-20 лет мы увидим кардинальный рост ВИЭ в электробалансе, это будет означать, что экономика кардинально изменилась, что в стране перестали существовать металлургия, нефтепереработка, машиностроение и другие промышленные отрасли».

В единой энергосистеме Казахстана пока профицит электрической мощности, но необходимость ввода новых источников все равно существует. Планы, которые ставит перед собой Нур-Султан, таковы: 3% – доля ВИЭ к 2021 году, 10% – к 2030 году, к 2050-му году в планах «закрывать» с помощью ВИЭ 50% генерации. Пока доля ВИЭ в генерации не превышает 2%. Но в стране сделали важный шаг – внедрили инструменты для развития возобновляемой энергетики. А именно – ввели тарифы. Причем настолько привлекательные, что в ВИЭ начали вкладываться даже энергетические компании с угольной генерацией.

«Что касается других стран ЕАЭС. Например, в Беларуси цель к 2035 году довести долю ВИЭ до 6%. Главным образом дефицит будут закрывать частично российской энергией, частично работой ныне достраиваемой АЭС. По Армении – разные данные. Статистика говорит, что 32% генерации составляют ВИЭ. У Кыргызстана, насколько я знаю, еще с советских времен генерация возобновляемая, в том плане, что это крупные ГЭС, которые работали как часть большого энергетического комплекса Центральной Азии. В России планируется к 2024 году довести долю ВИЭ до 2,5%», – рассказал С. Домнин.

По его мнению, страны ЕАЭС могут объединить усилия в области «зеленой» экономики. «У каждого государства есть программы ресурсосбережения, – разъяснил он. – Есть нормы об утилизации, которые зачастую используются как протекционистский инструмент. Но это больше о торгуемых товарах. Но есть задачи исключительно экологического характера. В сфере электроэнергетики это может быть, например, утилизация золоотвалов тепловых электростанций. В наших странах собираются вводить такой сбор на пластиковую упаковку. И то, в каком состоянии подойдут национальное регулирование, производители, ритейлеры к моменту внедрения этих норм, – это вопрос не столько экологии, сколько конкурентоспособности. Имеется большое поле работы в части обучения специалистов. Многие НИОКР – особенно в сфере производства новых видов энергооборудования – необходимо производить сообща, поскольку в одиночку такая страна, как Казахстан, их вряд ли потянет финансово».

____________________________________

Фото: К. Конуспаев

Источник: Портал «Ритм Евразии»

Смогут ли страны-члены ЕАЭС совместить такие понятия, как экономика и экология?

Страны Евразийского экономического союза обладают огромным ресурсным потенциалом для перехода к «зеленой» экономике. Однако особенностью их экономической структуры является то, что значительную долю здесь составляют отрасли с большим воздействием на окружающую среду.

Природа границ не имеет

По оценкам Всемирного банка, в странах ЕАЭС до сих пор высока часть природного капитала в структуре национального богатства, тогда как цель «зеленой» экономики — повысить благосостояние людей, но при этом не навредить природе.

Эта тема особенно актуальна, учитывая, что XVII межрегиональный форум сотрудничества России и Казахстана, который пройдет в 2020 году в городе Кокшетау, будет посвящен сотрудничеству в области экологии и «зеленого» роста. Как сказал Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев: «Экологические проблемы, как известно, не имеют госграниц. И мы должны их решать сообща».

Этому была посвящена дискуссия экспертов фонда «Мир Евразии», состоявшаяся на днях в Алматы. Открывая ее, руководитель фонда Эдуард Полетаев напомнил о том, что еще в 2010 году Казахстан выдвинул инициативу «Зеленый мост», нацеленную на переход к «зеленой» экономике на большом географическом пространстве. Эту инициативу в 2011 году поддержала Генеральная Ассамблея ООН. А в 2013 году Казахстан подписал Концепцию о переходе к устойчивому росту до 2050 года.

В свою очередь в ЕАЭС в 2016 году сформировали «Евразийские технологические платформы», среди которых особое значение имеет платформа «Технологии экологического развития», в рамках которой определен перечень основных совместных экологических проектов. Евразийские государства таким образом поставили перед собой конкретные задачи развития «зеленой» экономики, что расширило тематику интеграционной повестки.

Тем не менее вредные выбросы в Казахстане не снижаются, хотя экологические штрафы растут. В 2018 году эти выбросы составили 2,5 миллиона тонн. Лидерами по загрязнению окружающей среды являются энергетический и горно-металлургический сектора, а также нефтедобыча.

Сегодня казахстанские чиновники рапортуют, что растет количество объектов возобновляемой энергетики. Однако отчитываются они не по мощностям, а по количеству введенных объектов. Тогда как в общем объеме энергопроизводства возобновляемые источники энергии пока составляют у нас лишь 1,7 процента. Похожая ситуация в России и Беларуси, где эта доля также низка.

Экология — это не для бедных?

Казахстан — страна, богатая ресурсами, так же как и Россия. Есть ли у этих государств экономическая целесообразность перехода к «зеленой» экономике? Например, одни говорят, что значительно сократится количество рабочих мест при переходе на «зеленые» рельсы, другие утверждают, что, наоборот, увеличится.

— Мы не можем развивать «зеленую» экономику изолированно в одной стране, — считает Акимжан Арупов, директор Института мировой экономики и международных отношений, — если, например, в Германии более высокие показатели внедрения возобновляемых источников энергии, то это связано именно с дефицитом природных ресурсов. У нас же их пока достаточно. Поэтому мы так активно не переходим к «зеленой» экономике, как другие государства. Наше благосостояние связано в первую очередь с добычей природных ресурсов.

При этом эксперт тоже считает, что внедрение «зеленых» технологий может значительно сократить количество рабочих мест в ресурсодобывающих странах и отраслях. Но, с другой стороны, по расчетам Международной организации труда, развитие «зеленой» экономики в будущем позволит создать 24 миллиона новых рабочих мест. То есть в странах, где добываются ресурсы, рабочие места сократятся, тогда как в странах с высокими технологиями они появятся. Одно другому не противоречит. Все зависит от типа экономики.

— Для Центральной Азии переход к «зеленой» экономике носит актуальный характер, — таково мнение политолога Замира Каражанова, — так как в регионе есть взрывоопасная водно-энергетическая проблема, связанная с режимом работы двух крупных рек: Амударьи и Сырдарьи. Для ее решения требуется сократить потребление воды и искать альтернативные источники генерации электричества. Отчасти такие задачи и решает «зеленая» экономика. Для этого ее доля в ВВП каждой из стран региона должна быть ощутимой.

Страны нашего региона, как напомнил Каражанов, уже продекларировали переход к «зеленой» экономике, приняли необходимые программы. Есть благоприятные условия для этого — огромные территории и много солнечных дней в году. Также проводят реформы в сельском хозяйстве, где переходят к водосберегающим технологиям, снижают посевы хлопка.

— Но проблема в том, что «зеленая» экономика — дорогое удовольствие, — сказал выступающий. — Например, переход к альтернативной энергетике часто упирается в финансирование. Если в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) государство берет на себя часть расходов в коммунальном секторе, то в Казахстане бюджет не настолько большой, чтобы кроме социальных вопросов заниматься проблемой установки солнечных батарей на крышах домов.

Кроме того, в энергосекторе РК до сих пор идут дебаты относительно основного вида источника генерации энергии. Конечно, солнце, ветер и вода рассматриваются как будущее, но в настоящем для нас актуальным остается уголь. Его много, и он дешевый источник энергии.

Схожая точка зрения и у Адиля Каукенова, директора Центра китайских исследований China Center.

— Бедность и экологичность несовместимы. Когда говорят, что наше население стало задумываться об экологичности продуктов, то надо иметь в виду его тонкую прослойку в крупных городах. Это люди, у которых есть деньги, чтобы об этом задумываться. Поговорите с покупателями так называемой «оптовки» или рынка «Алтын Орда» об экологичности. Их приоритеты в том, чтобы продукты приобрести как можно дешевле.

В бедных странах даже такие символы, как река Нил в Египте или Ганг в Индии загрязнены пластиком, пакетами, стеклом. И у нас в предгорьях Заилийского Алатау некоторые овраги засыпаны пакетами. А ведь это заповедная зона.

У «зеленого» движения, по мнению Адиля Каукенова, в условиях бедности нет перспективы в обозримом будущем. Исключения, конечно, бывают в крупных промышленных городах. Например, горожане не позволили реализовать идею строительства в Павлодаре завода по утилизации вредных отходов, но такие примеры единичны.

Лидерами по загрязнению окружающей среды в Казахстане являются энергетический и горно-металлургический сектора, а также нефтедобыча.

А можно так — и чисто, и сытно?

Термин «зеленая» экономика возник тогда, по мнению Гульмиры Илеуовой, президента центра социально-политических исследований «Стратегия», когда люди поняли, что сталкиваются с ограниченностью ресурсов Земли.

— Все, что связано с безудержным потреблением, вызывает определенные протесты, появляется желание обосновать научно необходимые ограничения, — говорит она, — ресурсосбережение в своем широком смысле начало оказывать влияние на светлые умы планеты. То есть «зеленая» экономика — это когда лучше не потреблять, если можно не потреблять. А потреблять ради самого процесса — это устаревающий тип менталитета.

Однако экономики постсоветских стран не так давно вышли из состояния дефицита. Этот дефицит еще сидит внутри у людей. До сих пор они делают запасы. Это явление еще не преодолено. Но возникло безумное потребление, его демонстрация на публику, связанное с тем, что люди все еще «не наелись». Многие жители постсоветского пространства даже не понимают, о чем речь, когда им говорят о «зеленой» экономике. Экология для них более понятна, хотя она лишь часть «зеленой» экономики.

А вот что думает по этому поводу Леся Каратаева, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК:

— Какой бы модной ни выглядела эта тема — тема «зеленой» экономики, единого, общепринятого понимания того, что же подразумевается под этим понятием, до сих пор не существует. Первое, что бросается в глаза — наличие двух самостоятельных подходов к пониманию целей «зеленой» экономики.

Первый подход, говорит главный научный сотрудник, характеризуется преобладанием экологических посылов. Второй — экономических. В первом случае предполагается создание такой модели экономики, которая бы минимизировала риски для окружающей среды от человеческой жизнедеятельности. Второй подход сохраняет восприятие окружающей среды в качестве природного капитала, однако делает акцент на необходимости повышения уровня рациональности использования природных ресурсов.

В первом случае в целях максимального снижения уровня негативного воздействия на окружающую среду допускается отказ от привычного уровня комфорта. Во втором случае стоит задача наращивания конкурентоспособности экономики и, соответственно, роста благосостояния и комфорта. Следует признать, что как бы мы ни заявляли о своей обеспокоенности экологическими проблемами, отказываться от привычного комфорта никто не хочет. Поэтому на уровне принятия решений доминирует второй подход.

— Действительно, мир переходит на возобновляемые источники энергии, их доля в производстве и потреблении растет. Но этот рост происходит в основном в развитых странах, для которых эти технологии являются относительно дешевыми, — высказался один из ведущих в стране экономических экспертов Сергей Домнин, — у нас же в основном к ВИЭ относят мини-ГЭС, солнечные и ветряные электростанции. Есть и биоэлектростанция.

Но 90 процентов электроэнергии в Казахстане по-прежнему производят из ископаемых (80 процентов — уголь, 9-10 процентов — газ), менее 10 процентов приходится на ГЭС. До 40 процентов электроэнергии в стране потребляют 15-20 крупных промышленных предприятий.

— Так вот, — ошарашил аудиторию эксперт, — если в ближайшие 10-20 лет мы увидим кардинальный рост ВИЭ в электробалансе, это будет означать, что экономика Казахстана кардинально изменилась, что в стране перестали существовать металлургия, нефтепереработка, машиностроение и другие промышленные отрасли.

Почему? Потому что крупным предприятиям нужна большая стабильная мощность — угольная, газовая или атомная. А ВИЭ в этой системе становятся лишь маневренной мощностью, которая позволяет закрывать суточные или сезонные перепады потребления.

А неожиданный итог дискуссии подвел Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-Немецкого университета:

— Мы серьезно упрощаем дискурс, когда говорим про экологическое сознание, «зеленую» экономику. Думаю, что помимо экономического фактора бедности и богатства появляется еще один — пропагандистско-идеологический. По большому счету сама концепция «зеленой» экономики не проработана, нет понятийного понимания, что мы обсуждаем. Используем термины: экология, устойчивое развитие, «зеленая» экономика… Но все это разные явления. Поэтому открываются широкие идеологические ворота, которые позволяют манипулировать общественным сознанием.

Борис Леонов

Источник: Редакция газеты «МК в Казахстане»


«Евразийский пул»: журналисты познакомятся с практическими результатами интеграции

23-27 февраля 2020 г. — в г. Нур-Султан (Казахстан) пройдет пресс-тур, приуроченный к 5-летию вступления в силу Договора об интеграции и началу функционирования Евразийского экономического союза. Это первый этап международного информационно-просветительского проекта «Евразийский Мост», который реализует в 2020 г. Информационно-аналитический центр МГУ имени М.В. Ломоносова по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве при поддержке Фонда президентских грантов.
        Цель проекта — повысить информированность широких кругов населения о предпосылках, основных направлениях и перспективах интеграционных процессов на евразийском пространстве, о деятельности структур Евразийского экономического союза (ЕАЭС).
       В рамках пресс-тура участники посетят знаковые для интеграционного проекта структуры – Министерство торговли и интеграции  Республики Казахстан, Международный финансовый центр «Астана», Евразийский банк развития, Институт евразийской интеграции и др., а также места, непосредственно связанные с инициатором интеграционного проекта Н.А. Назарбаевым. На площадке Евразийского национального университета имени Л.Н. Гумилева пройдет круглый стол «ЕАЭС в новом десятилетии» с участием экспертов. На площадке обсудят текущее состояние ЕАЭС и современные вызовы для интеграционного проекта.
       Участниками проекта станут эксперты и журналисты, работающие с евразийской повесткой из стран-основательниц ЕАЭС (России, Казахстана и Белоруссии).
        В апреле 2020 года подобный пресс-тур пройдет в г. Москва (Российская Федерация) и будет приурочен к Победе в Великой Отечественной войне, а в июне 2020 года участники посетят Республику Беларусь, чтобы изучить сельскохозяйственный опыт республики и возможность его применения в масштабах всего ЕАЭС.
       В следующем году к проекту присоединятся эксперты и журналисты из Армении и Кыргызстана.

Просим оказать содействие в распространении пресс-релиза.

Контакты для СМИ: Александра Перминова
                                    +79856877331
aleks.perminova@gmail.com

Возобновляемая — еще не значит «зеленая»

В начале года пресс-служба Министерства энергетики РК выпустила релиз о достижениях Казахстана в сфере развития возобновляемой энергетики. Сегодня в стране насчитывается 90 действующих объектов возобновляемых источников энергии суммарной мощностью 1050,1 МВт.  В текущем году количество станций планируется довести от 90 до 108 проектов общей мощностью 1655 МВт. И хотя удельный вес ВИЭ в энергобалансе страны пока еще не превышает 2%, темпы строительства новых объектов ВИЭ впечатляют.

Возобновляемая энергетика напрямую связана с «зеленой» экономикой. А эту тему обсуждали на днях на заседании экспертного клуба «Мир Евразии» в Алматы на тему «’’Зеленая’’ экономика, как модель устойчивого развития стран Евразии».

Политолог Эдуард Полетаев отметил, что, несмотря на вред для окружающей среды, традиционный сырьевой сектор обеспечивает энергетическую и социально-экономическую стабильность в стране. И не ясно как на этом отразится интенсивное развитие ВИЭ.

«Казахстан – страна, богатая ресурсами, так же, как и Россия. В чем у этих стран экономическая целесообразность перехода к «зеленой» экономике? Например, одни говорят, что значительно сократится количество рабочих мест при переходе на «зеленые» рельсы, другие говорят, что наоборот, увеличится», — сказал эксперт.

С ним во многом оказался солидарен политический обозреватель Владислав Юрицын. 

«Недавно в Казахстан приезжал из Германии депутат бундестага, — напомнил он. – И говорил, что уже есть технологии, позволяющие сохранять полученную от солнца энергию на специальных «складах». Если такие технологии масштабируемы, то вполне возможно, что Германия к 2050 году реализует свою цель иметь 100% ВИЭ. Но, наверное, нам не надо этот переход форсировать. Если мы будем закрывать газовые месторождения, а рядом ставить ветряки, люди могут не понять.  Развитое высокотехнологичное общество может позволить себе такую забаву, как «зеленая» экономика, а вот Казахстану стоит занять выжидательную позицию и посмотреть, чем все это закончится».

Еще в 2010 году Казахстаном была выдвинута инициатива «Зеленый мост», нацеленная на переход к «зеленой» экономике на большом географическом пространстве. Эта инициатива в 2011 году была поддержана Генеральной Ассамблеей ООН. В 2013 году Казахстан подписал Концепцию о переходе к устойчивому росту до 2050 года. В 2017 году специализированная выставка ЭКСПО-2017 прошла в столице Казахстана под лозунгом «Энергия будущего» с показом перспективы развития возобновляемой энергетики. Впервые в стране была проведена массовая кампания по внедрению соответствующих знаний.

Термины «зеленая» энергетика и «возобновляемая» энергетика часто употребляются как взаимозаменяемые. Но имеются нюансы, о которых рассказал экономический обозреватель Сергей Домнин. 

«Возобновляемая энергетика напрямую связана с «зеленой» экономикой, но если говорить о решениях, которые позволяют улучшить экологическое состояние в тех или иных районах, то к ним может относиться и внедрение газового топлива, если единственная альтернатива ему – уголь. Хотя природный газ это ископаемый, невозобновляемый ресурс», — обратил внимание Домнин.

А вот с гидроэнергией — зеркальная ситуация. Электричество, вырабатываемое на гидроэлектростанциях, считается возобновляемым ресурсом, но его производство может наносить серьезный урон состоянию окружающей среды. По словам Сергея Домнина, в полном смысле «зелеными» являются лишь мини-ГЭС (мощностью не более 10МВт), строительство которых не приводит к масштабному вмешательству в окружающую среду. Создание же водохранилищ приводит к изменениям ландшафта и гидрологического режима рек.

Однако, казахстанское руководство сделало упор на развитии солнечной и ветровой энергетики, которые несмотря на свой пока еще малый удельный вес интенсивно развивается в том числе и благодаря системе тарифов,  привлекательной как для отечественных, так и для зарубежных инвесторов. Так на последних аукционных торгах по проектам ВИЭ участие 138 компаний из 12 стран. Участниками электронных торгов на выставленные 1205 МВт было предложено заявок на реализацию проектов установленной мощностью 3893,52 МВт, что превысило спрос в 3,2 раза.

Виктор Санькович

Источник: Республиканская общественно-политическая газета «Аргументы и факты – Казахстан»

«Зеленое» измерение евразийской интеграции

XVII межрегиональный форум сотрудничества России и Казахстана, который пройдет в 2020 году в городе Кокшетау, будет посвящен сотрудничеству в области экологии и «зеленого» роста.

Как сказал президент Казахстана Касым — Жомарт Токаев в ноябре прошлого года в российском городе Омск на предыдущем форуме, «экологические проблемы, как известно, не имеют госграниц. Мы должны их решать сообща». В связи с этим уместно поставить вопрос, насколько перспективно сотрудничество двух стран, и если брать шире, членов Евразийского экономического союза (ЕАЭС) в деле защиты природы и улучшения окружающей среды? Данную тему обсуждали в ходе недавней встречи известные казахстанские специалисты в рамках экспертного клуба «Мир Евразии».

Политолог Эдуард Полетаев напомнил присутствующим, что еще в 2010 году Казахстаном была выдвинута инициатива «Зеленый мост», нацеленная на переход к «зеленой» экономике на большом географическом пространстве и поддержанная Генассамблеей ООН. В 2013 году Казахстан подписал Концепцию о переходе к устойчивому росту до 2050 года. В свою очередь, в рамках ЕАЭС в 2016 году были сформированы «Евразийские технологические платформы», среди которых особое значение имеет платформа «Технологии экологического развития».

Когда заходит речь о «зеленой» экономике, то многим в первую очередь приходит в голову возобновляемая энергетика. Однако именно в этой сфере взаимодействие идет тяжело, так как страны стремятся создать максимально независимые энергосистемы, подчеркнул экономический обозреватель Сергей Домнин. Ранее предполагалось создание в середине 2019 года единого рынка электроэнергии ЕАЭС. Затем стало известно, что он будет запущен не позже 1 января 2025 года. «Но имеются и другие направления, где совместная работа просто необходима. В первую очередь, это НИОКР, особенно в сфере производства новых видов энергооборудования, поскольку в одиночку такая страна, как Казахстан, вряд ли финансово потянет их производство», — сказал он.

Популярным товаром на евразийском рынке, и вместе с тем крупным источников опасных выбросов является транспорт. Директор Института мировой экономики и международных отношений Акимжан Арупов также сообщил, что с 1 января 2018 года все типы автомобилей, включая грузовой и пассажирский автотранспорт, производимые или импортируемые в страны ЕАЭС, должны соответствовать пятому экологическому классу (аналог «Евро-5»). Это должно снизить в 1,5 раза содержание вредных веществ в выхлопных газах новых транспортных средств.

Если энергетика – это сектор, где взаимодействие играет хотя и важную, но не самую критическую роль, и каждая страна может и в одиночку переводить его на «зеленые» рельсы, то такой подход не сработает с трансграничными водами.

— Есть проблема трансграничных рек, которые пришли в удручающее состояние. Во-первых, они сами засорены, во-вторых, выступают «транспортировочным конвейером» для мусора, который попадает в море.  Отрадно, что в последнее время Россия и Казахстан стали обсуждать судьбу рек Урала и Иртыш, поскольку они могут стать транспортными артериями для двух экономик. Сложная ситуация на Волге, на которой стоит много крупных городов России и которая впадает в Каспийское море. Правительство России приняло специальную программу по очистке рек от мусора, выделило на эти цели средства. Такие работы необходимо проводить и в Казахстане, поскольку для нас остается актуальной проблема дефицита пресной воды, — отметил политолог Замир Каражанов.

Вода, энергетика, транспорт, отходы все сильнее влияют на экономику евразийского пространства и требуют более тесной региональной кооперации.  XVII Форум межрегионального сотрудничества в Кокшетау покажет, насколько быстро и эффективно механизмы двустороннего сотрудничества способны отвечать на вызовы времени.

Аманжол Смагулов

Источник: Некоммерческое партнерство «Урал-Евразия»

«Экономика VS экология»: Ухудшение экологии и нехватка энергии влияют на будущее Центральной Азии

«Страны Евразийского экономического союза могут объединить усилия в области «зеленой» экономики», — заявил экономический обозреватель Сергей Домнин, выступая на заседании экспертного клуба на тему «’’Зеленая’’ экономика, как модель устойчивого развития стран Евразии».

StanRadar.com приводит выдержку из выступления эксперта:

«Возобновляемая энергетика напрямую связана с «зеленой» экономикой, но если говорить о решениях, которые позволяют улучшить экологическое состояние в тех или иных районах, то к ним может относиться и внедрение газового топлива, если единственная альтернатива ему – уголь.

Возобновляемая энергетика – это не только и не столько про экологию. Хотя с ней часто связывается, чем руководствуются регуляторы во всем мире, когда принимают какие-то программы по возобновляемым источникам энергии (ВИЭ).

Есть разные методы подсчета доли возобновляемой энергетики в энергобалансах разных стран. В докладе UNEP за 2019 год сообщается о 26-процентной доле ВИЭ от общего объема производства электроэнергии.

Однако, как правило, в этот объем включают всю генерацию на ГЭС, хотя в полном смысле «зелеными» являются лишь мини-ГЭС, строительство которых не приводит к масштабному вмешательству в окружающую среду. Создание водохранилищ приводит к изменениям гидрологического режима рек.

На территории Казахстана есть две большие ГЭС – Шульбинская и Бухтарминская. Ближайшее к Алматы Капшагайское водохранилище с огромной плотиной, создание которого сопровождалось уничтожением нескольких сел и пастбищ, появилось благодаря строительству ГЭС мощностью всего 364 МВт. На Экибастузской ГРЭС-1 один энергоблок – 500 МВт, а всего таких блоков 8.

Действительно, мир переходит на ВИЭ, их доля в производстве и потреблении растет. Но этот рост происходит в основном в развитых странах, для которых эти технологии являются относительно дешевыми.

В Германии, где после аварии на Фукусиме было принято решение отказаться от атомной генерации, в 2019 году 47,3% потребления – это энергия из возобновляемых источников. В странах с более диверсифицированной и крупной энергетикой доля ВИЭ во вновь вводимой мощности растет. В США в 2019 году из 100% введенных мощностей на ВИЭ пришлось 22%. При этом доля газа, как источника энергии, имеющему в США серьезные позиции, составила 45%.

Впрочем, надо понимать, что электроэнергия является товаром, который пока не научились сохранять в больших объемах. Есть, конечно, конденсаторы энергии частного потребления. Но если в стране действуют десятки или сотни крупных металлургических и нефтеперерабатывающих предприятий, конденсаторы не помогут. Нужна большая стабильная мощность. А ВИЭ в этой системе становятся маневренной мощностью, которая позволяет закрывать суточные или сезонные перепады потребления.

У нас в основном к ВИЭ относят мини-ГЭС, солнечные и ветряные электростанции. Есть и биоэлектростанция. 90% электроэнергии в Казахстане производится из ископаемых (80% — уголь, 9% — 10% — газ), менее 10% приходится на ГЭС. До 40% электроэнергии в стране потребляют 15-20 крупных промышленных предприятий, им нужна стабильная мощность – угольная, газовая или атомная.

Если в ближайшие 10 — 20 лет мы увидим кардинальный рост ВИЭ в электробалансе, это будет означать, что экономика Казахстана кардинально изменилась, что в стране перестали существовать металлургия, нефтепереработка, машиностроение и другие промышленные отрасли.

В единой энергосистеме Казахстана пока профицит электрической мощности, но необходимость ввода новых источников все равно существует. Возобновляемые источники становятся все более и более заметными в структуре новой мощности, хотя их вес по-прежнему очень мал.

Планы, которые ставит перед собой Казахстан, таковы: 3% — доля ВИЭ к 2021 году, 10% — к 2030 году, к 2050-му году в планах «закрывать» с помощью ВИЭ 50% генерации. Пока доля ВИЭ в генерации не превышает 2%. Количество реализуемых и одобренных проектов ВИЭ перевалило за 50.

Что касается других стран ЕAЭС. Например, в Белоруссии цель к 2035 году довести долю ВИЭ до 6%. Сейчас она в районе 1%, есть потребность в новых источниках энергии. Главным образом дефицит будут закрывать частично российской энергией, частично работой ныне достраиваемой АЭС. По Армении разные данные. Статистика говорит, что 32% генерации составляют ВИЭ.

У Кыргызстана, насколько я знаю, еще с советских времен генерация возобновляемая, в том плане, что это крупные ГЭС, которые работали как часть большого энергетического комплекса Центральной Азии.

В России доля ВИЭ около 1%, планируется к 2024-му году довести ее до 2,5%. Это не много по меркам энергосистемы России, которая на две трети состоит из ТЭЦ, в том числе газовых, парогазовых, угольных главным образом; около 20% — это АЭС, 17% — ГЭС.

Возвращаясь к Казахстану, надо сказать, что до проведения ЭКСПО в стране сделали важный шаг — внедрили инструменты для развития возобновляемой энергетики. А именно – ввели тарифы. Причем, настолько привлекательные, что в ВИЭ начали вкладываться даже энергетические компании, с угольной генерацией. KEGOC через Расчетно-финансовый центр (РФЦ) дает тариф на долгосрочный период, готов индексировать его по инфляции и по курсу национальной валюты.

Для инвестора это важно, поскольку является страховкой от валютного риска; в структуре затрат инвестора в ВИЭ импортное оборудование занимает достаточно большую долю. Кроме того, инвестору гарантируют выкуп электроэнергии. В традиционной энергетике условия для инвесторов, конечно, менее привлекательны, они берут на себя больше рисков.

В систему заложена модель, которая позволяет снижать этот тариф. РФЦ проводит аукцион. Побеждает проект, предложивший самую низкую цену.

По ветроэнергетике стартовая позиция 29 тенге за киловатт. Последние торги выиграла компания, которая установила тариф в 12 тенге. Для сравнения, предельный тариф самых крупных тепловых электростанций страны начинается в районе 8 тенге за киловатт. Таким образом, по операционной эффективности ВИЭ становятся близки к традиционным источникам электроэнергии.

Другой вопрос, что энергией ВЭС и СЭС не обеспечишь потребности Аксуского завода ферросплавов. Но возобновляемая энергетика при нынешней схеме регулирования может быть операционно-эффективной – это факт.

Страны ЕAЭС могут объединить усилия в области «зеленой» экономики. У каждого государства есть программы ресурсосбережения. Есть нормы об утилизации, которые зачастую используются как протекционистский инструмент. Но это больше о торгуемых товарах.

Но есть задачи исключительно экологического характера. В сфере электроэнергетики это может быть, например, утилизация золоотвалов тепловых электростанций. В наших странах собираются вводить такой сбор на пластиковую упаковку. И то, в каком состоянии подойдет национальное регулирование, производители, ритейлеры, к моменту внедрения этих норм – это вопрос не столько экологии, сколько конкурентоспособности.

Имеется большое поле работы в части обучения специалистов. Многие НИОКР – особенно в сфере производства новых видов энергооборудования – необходимо производить сообща, поскольку в одиночку такая страна, как Казахстан, их вряд ли потянет финансово.

Возвращаясь к евразийской интеграции и энергетике. Здесь пока результаты не самые хорошие. Ранее предполагалось создание в середине 2019 года единого рынка электроэнергии ЕAЭС. Затем стало известно, что он будет запущен не позже 1 января 2025 года. Взаимодействие в плане энергетики выстраивается тяжело. Страны пытаются создать максимально независимые энергосистемы.

В прошлом году, например, упали закупки россиянами электроэнергии у партнеров, в том числе у Казахстана. В результате в прошлом году мы видели снижение объемов генерации в энергосистеме Казахстана, хотя внутреннее потребление подросло».

Источник: Портал STAN RADAR

Экономика разума

Переход на рельсы зеленой экономики сегодня стал общечеловеческим фактором

Все стремятся его учитывать, развивающиеся страны в том числе. к примеру, президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев объявил, что в 2020 году в Кокшетау темой очередного форума межрегионального казахстанско-российского сотрудничества как раз посвящена области зеленой экономики и экологии.

Дать природе шанс

Как известно, экологические проблемы государственных границ не имеют. Когда евразийские технологические платформы появились в 2016 году в рамках ЕАЭС, экологическая проблематика открыла нам новые грани интеграционных процессов. Об этом и многом другом говорили в ходе дискуссии экспертов фонда «Мир Евразии» в Алматы.

Есть, как отметили участники обсуждения, нюансы в процессе экологизации экономики в связи с мировым экономическим кризисом. Ведь переход на рельсы зеленой экономики требует больших финансовых и организационных затрат. При этом не хватает денег на переоборудование старых, экологически грязных производств. Это в первую очередь касается таких стран, как наша.

Например, в городах Казахстана есть проблема с загрязнением от устаревших ТЭЦ, отапливаемых углем, и значительно портит воздух автотранспорт, который ездит на бензине отвратительного качества. Чтобы решить хотя бы две эти первоочередные экологические проблемы, необходимы очень значительные бюджетные средства. Да, они выделяются, но насколько эффективно используются – об этом знают жители крупных городов страны.

Поскольку экологическая тема стоит в актуальной повестке 2020 года, с ней также связано развитие так называемого экологического туризма. На это деньги у нас также выделяются. Государственная программа развития туристической отрасли до 2025 года уже действует. Однако туризм при этом практически не развивается. Даже официальная статистика это подтверждает.

Но, конечно, гораздо важнее и опаснее не снижающийся уровень вредных выбросов в Казахстане. Несмотря на то что эта проблема выделена на всех уровнях, как на государственном, так и общественном. По данным Министерства экологии, 18,5 миллиона тонн выбросов было зафиксировано только в 2018 году. По прошлому году пока данных еще нет, но они не будут свидетельствовать о прогрессе в этой сфере. 

«Чадит» в основном у нас металлургический сектор, нефтедобыча.

В 2013 году Казахстан, как известно, подписал Концепцию о переходе к устойчивому росту до 2050 года. И переход этот состоит из трех этапов: первый завершается в 2020 году, второй – в 2030-м, третий – в 2050-м. И все они предусматривают широкое внедрение именно зелёных технологий во многие сферы экономики и жизни. 

И именно в свете этого в 2017 году в Казахстане провели специализированную выставку Экспо, посвященную зеленой экономике. Впервые в стране была проведена массовая кампания по внедрению соответствующих знаний. Правда, после того как Экспо провели, о зеленой экономике стали говорить значительно меньше.

Конечно, чиновники продолжают активно рапортовать о том, что растет количество объектов возобновляемой энергетики. Однако отчитываются они почему-то не по мощностям, а по количеству введенных объектов. Но даже по официальным данным, в общем объеме производства возобновляемые источники энергии у нас пока составляют не более 1,7 процента. 

Экология – не для бедных?

– Зеленая экономика – это когда лучше не потреблять, если можно не потреблять. А потреблять ради самого процесса – устаревающий тип менталитета, – сказала в ходе дискуссии Гульмира Илеуова, президент Центра социально-политических исследований «Стратегия». – Однако экономики постсоветских стран не так давно вышли из состояния дефицита. Этот дефицит еще сидит внутри у людей. До сих пор они делают запасы. Это явление еще не преодолено. С другой стороны, возникло безумное потребление, его демонстрация на публику, связанное с тем, что люди все еще не наелись. Многие постсоветские люди даже не понимают, о чем речь, когда им говорят о зеленой экономике. Экология для них более понятна, хотя она лишь часть зеленой экономики.

По ее мнению, нужно разделять глобальный, государственный уровень и личное, групповое потребление. На глобальном уровне деятели должны говорить правильные вещи, заводить новые термины. На личном же уровне для многих объем желаемого потребления не достигнут. Соответственно, все разговоры об экономии ресурсов, бережном отношении к природе, часто попадают «в молоко». Чтобы эту идеологию сделать общей, мировоззрением на уровне всей страны, нам нужно еще очень много времени.

Еще один скептик в отношении нашего экологического сознания, Адиль Каукенов, директор Центра китайских исследований China Center, высказался так:

– Когда говорят, что наше население стало задумываться об экологичности продуктов, то надо иметь в виду его тонкую прослойку в крупных городах. Это люди, у которых есть деньги, чтобы об этом задумываться. Поговорите с покупателями так называемой оптовки или рынка «Алтын-Орда» об экологичности. Их приоритеты в том, чтобы продукты приобрести как можно дешевле. В бедных странах даже такие символы, как река Нил в Египте или Ганг в Индии, загрязнены пластиком, пакетами, стеклом. И у нас в предгорьях Заилийского Алатау некоторые овраги засыпаны пакетами. А ведь это заповедная зона. От чего здесь возникнет экологический туризм?

У зеленого движения в условиях бедности, как считает эксперт, нет перспективы в обозримом будущем. Исключения, конечно, бывают в крупных промышленных городах. Например, горожане успешно отвергли идею строительства в Павлодаре завода по утилизации вредных отходов. Одной из главных проблем таких городов являются выбросы индустриальных предприятий в окружающую среду. Между тем, заметил Каукенов, новый экологический кодекс в нашей стране еще не принят. И это наверняка не случайно.

– Мы серьезно упрощаем дискурс, когда говорим про экологическое сознание, зеленую экономику, – считает Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-немецкого университета. – Думаю, что помимо экономического фактора бедности и богатства появляется еще один – пропагандистско-идеологический.

По большому счету, по мнению Бурнашева, сама концепция зеленой экономики не проработана, нет понятийного понимания, что мы обсуждаем, используя термины: экология, устойчивое развитие, зеленая экономика… Но все это, как полагает эксперт, разные явления. Поэтому открываются широкие идеологические ворота, которые позволяют ими манипулировать.

– Допустим, солнечные батареи – это хорошо и экологично, – говорит он, – но когда мы шире взглянем на ситуацию, то возникают вопросы их вредного производства и утилизации. Оказывается, в целом солнечная энергетика не экологичный процесс, а манипуляция. Человечество попадает в зону голой идеологии и пропаганды, когда ему объясняют, как надо и как не надо делать.

Все мы будем зелёными?

А что же наши партнёры по ЕАЭС? Похожая ситуация в России и Беларуси, где доля ВИЭ также низка.

Лучше всего в этом вопросе ситуация в Армении. Но это больше связано с тяжелой ситуацией времен обретения независимости, когда там была отключена местная атомная электростанция. Приходилось внедрять самые разные источники, в том числе с помощью иностранных партнеров. Ну и рельеф местности, и условия способствуют развитию возобновляемой энергетики в Армении. В то время как в северных широтах это не всегда экономически целесообразно. Например, в Москве в декабре 2019 года, как констатировали синоптики, солнце светило всего 8 часов за весь месяц. Какая уж тут солнечная энергетика?

Между тем ПРООН активно работает по внедрению в казахстанское законодательство различных экологических стандартов. Например, организация уличного дорожного пространства в условиях Алматы прошла именно при поддержке ПРООН. И уже очень важно, что экология стала в Казахстане широкой дискуссионной категорией. Сильное эмоциональное воздействие она оказывает прежде всего на население.

Например, проект строительства курорта на Кок-Жайлау в окрестностях Алматы будоражил долгое время алматинских активистов. Кстати, экологическая тематика еще в годы перестройки политизировалась первой, – вспомним движение «Невада – Семей». Потом «экологические» возмущения вроде бы сошли на нет, однако в последние годы опять актуализировались.

Но, как отметили эксперты, вакуум экологических знаний заполняется не всегда правильной информацией. Властям часто приходится реагировать в режиме кризисного цейтнота. Экологических организаций в Казахстане много, но не все из них знакомы широким слоям населения. Власти нужны партнеры среди гражданского общества, которые конструктивно и без политизации могли бы оценивать возникающие экологические риски и предлагать пути их преодоления.

А у нас сейчас так называемая «коричневая» экономика, которая пользуется традиционными ресурсами в ущерб окружающей природе. Да, многие выступают за рост ВИЭ в Казахстане. Ее доля растет, но ее явно не хватает, чтобы обеспечить основное энергетическое потребление. И вопрос сегодня звучит очень остро: а будет ли нами к 2050 году достигнута намеченная доля ВИЭ в 50 процентов?

Ведь Казахстан – страна, богатая ресурсами, также как и Россия. Есть ли у этих стран экономическая целесообразность перехода к зеленой экономике? Например, одни говорят, что значительно сократится количество рабочих мест при переходе на зеленые рельсы, другие говорят, что, наоборот, увеличится.

Это мировое начинание, которое поддерживают развитые страны, международные организации. И оно прогрессивно. Мы все хотим жить и дышать чистым воздухом. Но насколько от этого улучшится экономическое развитие наших евразийских стран, пока основанное большей частью на экспорте ресурсов?

Как кто-то остроумно заметил в ходе обсуждения, те же ветрогенераторы – продвинутый источник получения электроэнергии. Но суть их – мельница, которая существовала с незапамятных времен, и она не требует большого количества рабочих мест…

Сергей Козлов

Источник: Республиканская общественно-политическая газета «Аргументы и факты – Казахстан»

Мы слишком бедны для борьбы за экологию — эксперты

Большинство населения волнуют ценники, а не «экологичность продукта».

Источник — Ecoreporter.ru

Чтобы всерьез заняться переходом на «зеленую экономику», сначала нужно справиться с бедностью. Сама по себе такая экономика — удовольствие очень дорогое. Это видно даже на бытовом уровне: «чистые» продукты — удел обеспеченных сограждан, остальные в первую очередь смотрят на ценники.

В масштабах государства проблема видна еще больше. Например, в общем объеме энергопроизводства на долю возобновляемых источников энергии приходится всего 1,7%. Скорее всего, именно в силу дороговизны их внедрения.

Об этом говорили участники экспертного клуба «Мир Евразии» на очередном заседании.

Потенциал есть — денег нет

Эдуард Полетаев, руководитель ОФ «Мир Евразии», отметил, что

из-за мирового кризиса «решение ряда экологических проблем отошло на второй план»

Переход на рельсы «зеленой» экономики требует больших финансовых и организационных затрат. При этом не хватает денег на переоборудование старых, экологически грязных производств.

— Тем не менее для перехода к «зеленой» экономике страны ЕАЭС обладают огромным ресурсным потенциалом. Еще в 2010 году Казахстан выдвинул инициативу «Зеленый мост», а в 2011 году ее поддержала Генассамблея ООН. В 2013 году Казахстан подписал Концепцию о переходе к устойчивому росту до 2050 года, — отметил политолог.

Кроме того, в рамках ЕАЭС в 2016 году были сформированы «Евразийские технологические платформы». Особое значение имеет платформа «Технологии экологического развития». В ее рамках определен перечень основных совместных экологических проектов. Также мы реализуем программу  развития туристской отрасли на 2019-2025 годы, что тоже связано с экологической темой. По идее, ощутимые результаты уже должны быть. Но их нет/

— Тем не менее,

хотя экологические штрафы и растут, выбросы в Казахстане не снижаются, в 2018 они составили 2,5 млн тонн

Лидерами по загрязнению окружающей среды являются энергетический и горно-металлургический секторы, а также нефтедобыча, — указал Полетаев.

Рапортуют о росте числа объектов возобновляемой энергетики, но о мощностях отчитываются редко. Между тем

в общем объеме энергопроизводства на долю возобновляемых источников энергии приходится всего 1,7%

Политолог отметил, что зато экология стала «широкой дискуссионной категорией» с серьезным эмоциональным воздействием на общественность.

— Например, проект строительства горнолыжного курорта в урочище Кок-Жайляу долгое время будоражил алматинских активистов. Экологическая тематика первая политизировалась еще в годы перестройки – вспомним движение «Невада-Семей». Потом экологические возмущения вроде сошли на нет, однако в последние годы опять актуализировались, — сказал политолог.

Один из лучших методов борьбы за экологию — драконовские штрафы

Потом беседа свернула в несколько неожиданное русло. Основной идеей выступления востоковеда Адиля Каукенова стал тезис, что

бедность и экологичность несовместимы

— Когда говорят, что наше население стало задумываться об экологичности продуктов, надо иметь в виду его тонкую прослойку в крупных городах.

Это люди, у которых есть деньги, чтобы задумываться об этом

Поговорите об экологичности с покупателями так называемой «Оптовки» или рынка «Алтын-Орда». Их приоритеты в том, чтобы приобрести продукты как можно дешевле, — сказал он.

В качестве примера эксперт привел Индию, где загрязнен даже Ганг.

— У «зеленого» движения в условиях бедности в обозримом будущем перспективы нет. Исключения, конечно, бывают в крупных промышленных городах. Например, отпор горожан идее строительства в Павлодаре завода по утилизации вредных отходов, — считает Каукенов.

Для настоящей экологичности нужен сформировавшийся средний класс.

— На этом фоне показателен образ Китая.

Пока страна была чудовищно бедна, в плачевном состоянии была и ее экология

Как только большую часть населения вывели из бедности, тут же заработали экологические программы. В крупных промышленных регионах Китая, в том же Шанхае, удалось внедрить программы раздельного сбора мусора. Экология входит в пятерку главных приоритетов государства, — отметил эксперт.

Он добавил, что

в борьбе за экологию (в частности, в сортировке мусора) помогают драконовские штрафы и принципы неотвратимости наказания

— Китайцы приняли идею, что экологию надо беречь. Соответственно, и к огромным штрафам они относятся нормально, — сказал Каукенов.

Просто очередной способ манипуляции?

Профессор Рустам Бурнашев отметил, что

помимо экономического фактора появляется еще один – пропагандистско-идеологический

— По большому счету сама концепция «зеленой» экономики не проработана, нет понятийного понимания, что именно мы обсуждаем. Используем термины «экология», «устойчивое развитие», «зеленая экономика»… но все это разные явления. Поэтому открываются широкие идеологические ворота, которые позволяют манипулировать, — заявил он.

Для большего эффекта пропаганды

демонстрируют только небольшие сегменты, вырывая их из контекста

— Допустим, солнечные батареи – это хорошо и экологично. Но когда мы шире взглянем на ситуацию, возникают вопросы вредного производства и утилизации. Оказывается, в целом солнечная энергетика не экологичный процесс, а манипуляция. Когда человечеству объясняют, как надо и как не надо делать, оно попадает в зону голой идеологии и пропаганды, — утверждает Бурнашев.

За примером он тоже обратился к Китаю. Для этой страны характерна система, когда

сначала прорабатывается концепция малых дел и только потом выводится в концептуальную модель

Концепция малых дел — это, к примеру, меры по ограничению использования пластиковых пакетов.

— Однако в Китае экологические решения принимаются под серьезным давлением Запада. Например, когда ставят ультиматум: ваши самолеты не будут летать в Европу, потому что не соответствуют экологическим стандартам. Некуда деваться, приходится закупать Airbus, — добавил эксперт.

Для нас удовольствие слишком дорогое

Политолог Замир Каражанов к нынешним программам и стратегиям по переходу к «зеленой экономике» отнесся с сомнением. 

— Вопрос, насколько эти документы работоспособны. Если смотреть по пунктам, например, переработка мусора, тот же пластик вызывает много обсуждений, — считает он.

Одна из главных проблем в том, что «зеленая экономика» — удовольствие дорогое

— Если в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) государство берет на себя часть расходов в коммунальном секторе, то

в Казахстане бюджет не настолько большой, чтобы кроме социальных вопросов заниматься установкой солнечных батарей на крышах

Кроме того, в нашем энергосекторе до сих пор идут дебаты относительно основного вида источника генерации энергии. Конечно, солнце, ветер и вода рассматриваются как будущее, а в настоящем актуальным для нас остается уголь. Его много, и это дешевый источник энергии, — резюмировал он.

Роман Иванов

Источник: Казахстанский портал 365info.kz

В Евразийском национальном университете состоялась дискуссия по актуальным вопросам развития Евразийского экономического союза

На факультете международных отношений Евразийского национального университета им. Л.Н.Гумилева 30 января 2020 г. состоялся круглый стол по теме «Актуальная повестка развития Евразийского экономического союза: социальное измерение и перспективы интеграции». Организаторами мероприятия выступили кафедра регионоведения, информационно-аналитический центр Евразия-Поволжье, Казахстанский Центр аналитических исследований «Евразийский мониторинг». В составе участников были не только представители академических кругов, но и представители бизнеса, некоммерческого сектора.

В рамках мероприятия состоялось обсуждение четырех тематических блоков: «первые итоги интеграции: возможности и вызовы»; «российско-казахстанское лидерство в развитии евразийской интеграции»; «социальная повестка в развитии Евразийского экономического союза»; «развитие внешнего контура Евразийского экономического союза».

Среди рассмотренных вопросов, такие аспекты евразийской интеграции как, ключевые точки роста и долгосрочная стратегия развития Евразийского экономического союза; цифровая повестка ЕАЭС: общие цели и национальные стратегии стран-участниц; социальная повестка в развитии евразийской интеграции; перспективы расширения состава участников ЕАЭС; взаимодействие ЕАЭС и внешних партнеров (Турции и Ирана).

С приветственными выступлениями к присутствующим обратились Жолдасбекова Акбота, проректор по международным связям и инновациям Евразийского национального университета им. Л. Н. Гумилева и основатель ТРК «МИР», известный казахстанский публицист, профессор Гадильбек Шалахметов.

С основным докладом «Стратегия развития ЕАЭС в перспективе до 2030 г.: достижения, проблемы, возможности» перед присутствующими выступила Кузьмина Елена, зав. сектором Центра постсоветских исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН (г. Москва, Российская Федерация).

В своем выступлении Е.Кузьмина акцентировала внимание на том, что с момента распада Советского союза было несколько попыток создания общего объединения, но, на сегодняшний день, ЕАЭС является наиболее удачной попыткой создания экономического союза. В настоящее время принята и ратифицирована Стратегия экономического развития ЕАЭС до 2030 года, в которой обозначено 8 приоритетных направлений. Анализируя основные достижения, проблемы и возможности, Елена Михайловна подчеркнула, что в развитии ЕАЭС важную роль играют Россия и Казахстан как интеграционное ядро, как ближайшие соседи, поэтому идея «евразийства» – это отражение того, что происходит в реальности.

Махмутова Евгения, доцент департамента политологии Финансового университета при Правительстве РФ в своем выступлении «Функционирование ЕАЭС в условиях санкций против России: вызовы и возможности» остановилась на анализе санкционного режима в отношении Российской Федерации и его влиянии на развитие Евразийского экономического союза, отметив, что за пять лет существования ЕАЭС все страны-участницы уже адаптировались к санционному режиму и научились вести бизнес в новых условиях.

Оспанова Айгерим, доктор PhD, заведующая кафедрой регионоведения, Евразийского национального университета им.Л.Н.Гумилева дала анализ развития внешней политики современного Казахстана и роли интеграционной повестки во внешней политике РК, подчеркнув преемственность внешнеполитического курса и нацеленность на развитие многосторонних форматов взаимодействия со всеми ведущими мировыми игроками, но при сохранении евразийской повестки, как одной из основных.

Болысбекова Молдир, старший преподаватель кафедры регионоведения ЕНУ, и Лапенко Марина, приглашенный профессор ЕНУ, в своих выступлениях остановились на аспектах восприятия евразийской интеграции и ЕАЭС в России, Казахстане и среди западных партнеров.

Большинство выступлений сопровождалось значительным количеством вопросов и комментариев. В целом участники мероприятия пришли к выводу о том, что евразийская интеграция – это новая объективная реальность. За пять лет ЕАЭС сформировался как новый экономический союз, как субъект мировых экономических отношений.

В настоящее время среди приоритетов дальнейшего развития евразийской интеграции стоит задача формирования ЕАЭС, как одного из наиболее значимых центров развития современного мира; развитие взаимовыгодного и равноправного сотрудничества с внешними партнерами и выстраивание новых форматов взаимодействия; устранение оставшихся барьеров и препятствий во внутренней торговле; координация усилий по цифровизации экономик стран-участниц; повышение качества и доступности аналитического и информационного сопровождения евразийской интеграции.

Евгения МАХМУТОВА: ЕАЭС в условиях санкций против России: вызовы и возможности — оригинал вы можете прочитать на сайте iq.expert

В интервью IQ эксперт-политолог Евгения МАХМУТОВА высказала свое мнение о функционировании ЕАЭС в условиях санкций против России, а также рассказала с какими сложностями сталкивается Евразийский союз и какие возможности предоставляет государствам-членам  

-Добрый день, Евгения Викторовна! Известно, что ЕАЭС с момента своего создания функционирует в условиях санкций против России, как вы это оцениваете? Как это влияет на процессы евразийской интеграции?  

-Да, верно, с момента своего создания ЕАЭС функционирует в условиях санкций в отношении России. Данная реальность в значительной степени влияет на решения, принимаемые внутри ЕАЭС. Санкции стали вызовом проверкой на прочность для евразийского интеграционного проекта. По итогам 5 лет можно сказать, что ЕАЭС эту проверку прошел, хотя и не без объективных трудностей. К примеру, если говорить об объеме взаимной торговли (55,3 млрд$), то он пока не достиг показателей 2014 года (61 млрд$), однако заметно подрос с 2015 года, когда наблюдался особенный спад в торговле внутри ЕАЭС (45,6 млрд$). Иными словами, страны-участницы адаптируются к условиям внешнего давления, формируя новую экономическую реальность на евразийском континенте.  

— Многие эксперты отмечают, что перед ЕАЭС стоят серьезные вызовы, расскажите пожалуйста, какие вызовы и какие есть пути их преодоления?  

— Сегодня перед ЕАЭС стоят довольно серьезные вызовы, преодоление которых – естественный и даже закономерный в условиях адаптации национальных экономик процесс. Эти вызовы следующие:

1.  Сложности в выработке и реализации единой экономической политики стран ЕАЭС. И здесь же я бы добавила отсутствие понимания общих целей, инструментов их выработки и согласования.

2. Информационное (медийное, экспертное, общественное) давление на ЕАЭС как (в трактовке критиков) на уязвимый институт в условиях внешнего давления на одного из его участников. Активная раскрутка в общественном сознании (в том числе в соцсетях) идеи уравнивания членства в ЕАЭС и поддержки внешней политики России. Политизация ЕАЭС как пророссийского проекта, из которого нужно срочным образом выходить.

3. Противоречие между национальными и наднациональными практиками, собственным экономическим опытом и едиными “союзными” стандартами.

4. Торговые войны по чувствительным позициям – нефтегаз, продовольствие. Несмотря на то что общий настрой на интеграцию элитами не отрицается, нерешенность вопросов в этих сферах также приводит к подрыву имиджа ЕАЭС как поступательно развивающейся структуры.

5. Сохранение перекоса в торгово-экономическом балансе в пользу России, сырьевая структура торговых отношений внутри ЕАЭС. Собственно, вызов здесь в том, что в дальнейшем любые сложности ЕАЭС будут привязываться к России как драйверу интеграции.

6. Разрыв между богатыми и бедными, социальное расслоение, что влечет за собой другие проблемы, включая ксенофобию.  

-Вы сказали про вызовы и сложности, которые нужно преодолеть, какие есть плюсы для государств-членов ЕАЭС?

— Конечно, есть плюсы, ЕАЭС предоставляет странам, в него входящим, широкие возможности даже в условиях санкционной повестки: 1.                ЕАЭС как институт, создающий альтернативу мировым крупным центрам силы. Если говорить о Центральной Азии, то стоит признать, что внешней экономической угрозой для региона является китайская экономическая экспансия.

2.                ЕАЭС – актуальный пример региональной экономической интеграции, что сегодня является общемировым трендом в условиях пробуксовски ВТО и нарушения принципов международной торговли.

3.                упор на создание совместных производств, локальных промышленных платформ под эгидой ЕАЭС

4.                синхронизация процессов цифровизации в ЕАЭС , в том числе и для защиты от санкций, например, в производстве софта для обмена информацией о транзакциях.

5.                  развитие импортозамещения как основа для углубления интеграции внутри ЕАЭС, ориентация всех участников на совместную работу по выводу собственной продукции на евразийский рынок, готовность эти товары производить и покупать.    

Махмутова Евгения Викторовна Кандидат политических наук Доцент Департамента политологии Финансового университета при Правительстве РФ
— оригинал вы можете прочитать на сайте iq.expert

Как странам ЕАЭС заработать на «зеленой» экономике и эко-туризме?


«Эко-туризм развивается, в первую очередь, за счет внутристрановых туристических потоков. На пространстве ЕАЭС ситуация выглядит несколько иначе. Исключения можно увидеть в России, где экологический туризм в Прибайкалье привлекает множество туристов, в том числе и российских. Традиционно  сильные позиции у эко-туризма были в Армении. В Казахстане эти практики только начинают развиваться», — заявила главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований Леся Каратаева, выступая на заседании экспертного клуба на тему «’’Зеленая’’ экономика, как модель устойчивого развития стран Евразии».

StanRadar.com приводит выдержку из выступления эксперта:

«Какой бы модной не выглядела тема  «зеленой» экономики, единого, общепринятого понимания того, что же подразумевается под этим понятием,  до сих пор не существует. Первое, что бросается в глаза – наличие двух самостоятельных подходов к пониманию целей «зеленой» экономики.

Первый подход  характеризуется преобладанием экологических посылов. Второй – экономических.

В первом случае предполагается создание такой модели экономики, которая бы минимизировала риски для окружающей среды от человеческой жизнедеятельности. Второй подход сохраняет восприятие окружающей среды в качестве природного капитала, однако, делает акцент на необходимости повышения уровня рациональности использования природных ресурсов.

В первом случае, в целях максимального снижения уровня негативного воздействия на окружающую среду, допускается отказ от привычного уровня комфорта. Во втором случае, стоит задача наращивания конкурентоспособности экономики и, соответственно, роста благосостояния и комфорта.

Следует признать, что как бы мы не заявляли о своей обеспокоенности экологическими проблемами, отказываться от привычного комфорта никто не хочет. Поэтому на уровне принятия решений  доминирует второй подход. Это обстоятельство со всей очевидностью проявляется в рамках туристической отрасли.


***Леся Каратаева

Очевидно, что туризм становится все более значимой отраслью национальных  экономик, но в последнее время фиксируется тренд на развитие именно экологического туризма. Уже порядка 30% туристов, составляющих мировые турпотоки, делают предварительный запрос об экологической составляющей планируемого отдыха. Чем больше эта составляющая, тем большее внимание это направление привлекает. И вновь на повестке встает вопрос о том, что мы понимаем под «зеленым» туризмом.

Тут, как и в случае с «зеленой» экономикой в целом, есть два подхода. В первом случае речь идет о таком виде отдыха, при котором присутствие человека никак не сказывается на окружающей среде. Это –  так называемый «эко-туризм». Отдых предполагает отказ от массовых коммуникаций, привычного энергообеспечения, ограничение в выборе транспортных средств и т.д. В противовес предлагаются варианты «тур-реализма», когда погружение в среду происходит с обеспечением высокого уровня комфорта. Что бы вы выбрали?

Мировая практика показывает, что  эко-туризм развивается, в первую очередь, за счет  внутристрановых туристических потоков. На пространстве ЕAЭС ситуация выглядит несколько иначе. Исключения можно увидеть в России, где экологический туризм в Прибайкалье привлекает множество туристов, в том числе и российских.

Традиционно сильные позиции у эко-туризма были в Армении. В Казахстане эти практики только начинают развиваться. Но, к сожалению,  приглашение к отдыху в условиях дикой природы зачастую сопровождается сообщениями о возможности принять участие в беркутиной охоте, рыбалке и т. п».

Можно допустить, что причина низкой востребованности эко-туризма кроется в «проседающем» информационном сопровождении. Следует признать, что результативность продвижения экологического сознания все еще не на высоте.

«Возвращаясь к общему дискурсу «зеленой» экономики можно отметить, что когда речь заходит о переходе к «зеленой» экономике, в ряду первоочередных рассматриваются вопросы энергетики. Чаще всего именно переход к возобновляемым источникам энергии становится главным предметом внимания и воспринимается в качестве залога устойчивого развития. В то же время, ни для кого уже не секрет, что ВИЭ не всегда являются экологически ориентированными».

Источник: Портал STAN RADAR