Monthly Archives: Январь 2016

Еуразиялық одаққа мүше мемлекеттердің тауар айналымы төмендеп кетті. Неге?

«Еуразия әлемі» пікір-сайыс клубының қатысушылары бұл жолы «Интеграциялық әлеует және мұндағы Қазақстанның мүмкіндігі» атты тақырыпты талқыға салды.

Пікір-сайыс клубының жетекшісі Эдуард Полетаев өз сөзінде Қазақстанның Еуропалық одақпен арадағы әріптестік келісімшартқа қол қоюына баға берді. «Бұл біздің дипломатия үшін үлкен жетістік. Қосымша еуропалық инвестицияларды тарта аламыз. Бұл келісім Еуразиялық одақтың принципіне де қайшы келмейді», – деді.
Ал профессор Болат Сұлтанов одаққа мүше мемлекеттердің арасындағы сауда айналымына тоқталды. «Одаққа мүше мемлекеттердің арасындағы тауар айналымы биылғы жылы төмендеп кетті. 2015 жылдың қаңтары мен қазаны аралығында Қазақстанның одақ елдерімен арадағы екі жақты сауда айналымы 13 млрд. АҚШ долларын құраған екен. Негізінде, бұл көрсеткіш 23-24 млрд. долларға жетуі тиіс еді. Мұны пайызға шақсақ, Одаққа мүше мемлекеттердің арасындағы тауар айналымы 40 пайызға төмендеген», – деді ол.
Әскери-стратегиялық зерттеулер орталығының бас ғылыми қызметкері Андрей Ханның пікірінше, Еуразиялық одақтың құрылуы сәтсіз кезеңге сай келді. «Тағы бір жайт – Ресей түрік қызанақтарын тасымалдауға тыйым салғанда, Қазақстан: «Енді көкөніс өнімдерін тасуды бізге тапсырыңыздар» деген. Бірақ, Ресей бұған көнген жоқ. Олар өздерінің көкөніс өндірісін дамытып, осы арқылы импортты ауыстыруды көздеуде. Сайып келгенде, өзге мемлекеттердің Ресейден күткен үміті ақталған жоқ», – деді Хан өз сөзінде. Ал жиынды түйіндеген ҚР Президенті жанындағы Стратегиялық зерттеулер орталығының бас ғылыми қызметкері Леся Каратаева: «Негізінде Ресейдің экспорттық әлеуеті төмендеген жоқ. Ал Қазақстанның әлеуеті азайып кетті. Осыған таң қаламын. Бізге ешқандай санкция салынған жоқ. Сонда Қазақстанның экспорттық әлеуетінің төмендеуіне не себеп болды? Мұның бірден-бір себебі – шикізат. Біздің экспорттың ең негізгі бөлігі – шикізат. Біздің экономика осыған бейімделген. Қиын шақта осы мәселе біздің аяғымыздан шалды. Экономикалық даму моделімізді өзгертпесек әлі де шала береді», – деді.

Динара Мыңжасарқызы

Источник: «Түркістан» халықаралық газеті»

Эволюция политического режима в Турции в контексте политики Анкары в Центральной Азии

Экономическая и политическая активность Турции сопровождается продвижением культурных проектов в регионе через использование тюркской идентичности

Пантюркистская идеология Турции предполагает патронат Анкары над тюркскими народами. Поддержка близких по культуре и языку народов проявлялась в разные исторические периоды. Турция одной из первых признала независимость новых государств Центральной Азии и Закавказья, с которыми начала устанавливать двусторонние отношения еще до распада СССР. Распад СССР и образование независимых государств с преимущественно тюркским населением, с позиции турецкого руководства, предоставляли уникальный шанс для Анкары на расширение зоны своего влияния. Этнокультурная близость служит основанием для выстраивания особых отношений Турции с Азербайджаном, Казахстаном, Узбекистаном, Туркменистаном и Кыргызстаном. В свою очередь, поиск новых идеологических основ политическими элитами новых тюркских государств Центральной Азии и Закавказья закономерным образом привлекал к «турецкой модели развития», заключающейся в формировании светских основ государственности. С позиции исследователей, «свое проникновение в Центральную Азию и Закавказье Турция начала сразу на нескольких направлениях, то есть на политическом, идеологическом и экономическом». Тургут Озал (1983-1989 гг. премьер-министр, 1989-1993 гг. президент Турции) «способствовал рождению идеи «неоосманизма» и призвал к экономическому и культурно-просветительскому вторжению в постсоветское пространство преимущественно с тюркоязычным населением».
Взаимодействие в культурно-идеологической сфере проявляется в открытии турецких школ в Центральной Азии. Первые турецкие школы в Центральной Азии появились в 1990-е гг. Эти турецкие образовательные учреждения были основаны движением «Гюлен», возглавляемым турецким исламским ученым и писателем Фетуллой Гюленом. «Турецкие лицеи действуют во всех тюркоязычных и мусульманских странах. С 1992 по 2000 год по всей Центральной Азии силами движения Гюлена было открыто около сотни образовательных учреждений. В Кыргызстане имеется около 25 турецких школ, включая лицеи и два университета. В Казахстане 32 школы, лицеи и университет Яссауи. В Таджикистане таких учреждений шесть. Один лицей и один университет — в Туркменистане». В Узбекистане ранее действовало более 65 турецких образовательных учреждений. Вместе с тем, страны региона, проводящие более закрытый внешнеполитический курс, с опасениями воспринимали увеличение турецкого влияния на подрастающее поколение. В Туркменистане почти все школы последователей движения Гюлен были преобразованы в государственные школы, за исключением лицея Тургута Озала и Туркмено-турецкого университета, которыми руководят последователи движения. В 1999 году Ташкент закрыл 12 турецких лицеев в стране, после того как отношения с Анкарой ухудшились.
Характеристика турецкого присутствия в Кыргызстане дана в эмоциональной реплике депутата парламента Равшана Джеенбекова (бывший руководитель партии «Ата-Мекен»): «Сегодня в Кыргызстане образовательную систему полностью заняло турецкое образование — детские сады, лицеи, высшие учебные заведения — повсюду турецкие программы. Сфера торговли почти полностью занята турецкими товарами, турецкими предпринимателями. Они очень активны. Основное технологическое оборудование в Кыргызстан также поставляется из Турции.
Эволюция политического режима Турции создает ряд новых вызовов, в том числе направленных и на регион Центральной Азии. Известно, что турецкие власти не препятствуют деятельности исламистов на своей территории, будь то выходцы из Северного Кавказа или Центральной Азии. Именно в Турции нашли прибежище имевшие отношение к ПИВТ бывший лидер партии Мухаддин Кабири и Уммарали Куватов. После запрета ПИВТ на территории Таджикистана, по данным СМИ в Стамбуле прошло заседания Политсовета данной партии. Опасения стран Центральной Азии, касающиеся экспансии религиозного фундаментализма, касались по большей части Ирана. Тем не менее, как отмечает исследователь Н.М.Мамедова: «именно со стороны светской Турции была проявлена более высокая по сравнению с Ираном религиозная активность – причем не только со стороны негосударственных религиозных турецких организаций».
В условиях эволюции турецкого политического режима вполне возможна латентная пропаганда «исламского пути» в турецких школах, расположенных в Центральной Азии. Вероятно, в том числе и по этой причине турецкие школы были закрыты в Узбекистане, стране наиболее поверженной экспансии религиозного фундаментализма.
После распада СССР, Анкара стремилась заполнить образовавшийся идеологический вакуум пантюркизмом. Страны Центральной Азии различным образом реагировали на рост турецкого влияния в сфере культуры и образования. Если Туркменистан и Узбекистан предприняли ряд шагов на государственном уровне, направленный на минимизацию турецкого влияния в сфере образования, то Кыргызстан и Казахстан напротив демонстрировали заинтересованность в культурном обмене, используя тему этнической близости и рассчитывая на приток турецких инвестиций.
Экономическая и политическая активность Турции сопровождается продвижением культурных проектов в регионе через использование тюркской идентичности. Данная стратегия приносит свои плоды во взаимодействии Анкары с Казахстаном и Кыргызстаном. Тем не менее, неудачи на пути евроинтеграции Анкары в совокупности с поиском новой идентичности, сопряженные со скрытым отходом от светских основ, заложенных Ататюрком, опосредуют пересмотр внешнеполитического курса современной Турции. Ряд авторов, упоминая об активизации Анкары на Ближнем Востоке, Балканах и Кавказе используют термин «неоосманизма». Учитывая особый интерес Анкары к Центральной Азии вполне можно ожидать ряд инициатив Анкары в этом регионе, замыслы которых еще только предстоит определить исследователям и экспертам.

Дмитрий Плотников – кандидат политических наук

Еуразиялық одаққа кедендік кодекс не үшін қажет?

«Еуразия әлемі» пікірсайыс клубында бас қосқан сарапшылар бұл жолы «Еуразиялық экономикалық одақтың Кедендік кодексі: ұлттық мүдде мен мемлекетаралық әріптестіктің арақатынасы» атты тақырыпты талқыға салды.

Саясаттанушы, «Еуразия әлемі» ҚҚ жетекшісі Эдуард Полетаев өз сөзінде: «Кодекс алдағы жылдың басынан бастап күшіне енуі тиіс. Бірақ көптеген мәселелер бойынша одаққа мүше елдер әлі де болса ортақ келісімге келген жоқ. Ендеше кодекс келер жылы да қабылданбай қалуы мүмкін» деген пікір білдірді.
Ал Zonakz.net интернет-газетінің саяси шолушысы Владислав Юрицының айтуынша, Еуразиялық одақтың кеңістігінде сатып алушылардың, яғни, тұтынушылардың мүддесін қорғайтын қандай да бір лоббилік топтар жоқ. Яғни, бұл кодекстің енгізуден бұрын қарапайым тұрғындарға не беретінін ескеру керек.
Өз кезегінде Caspian Bridge ақпараттық-сараптамалық орталығының бас редакторы Замир Каражанов: «Кедендік кодексті әзірлеу барысында барлық мемлекеттің мүддесі ескерілгені анық. Себебі, пікірсайыстарда бизнес және мемлекеттік құрылымдардың өкілдері қатысқан болатын. Бірақ та, қалай болған күннің өзінде Ресейдің лоббилік мүмкіндігі одаққа мүше басқа елдерге қарағанда әлдеқайда күшті. Бірінші кезекте, бұл Кедендік кодекс Ресейге қажет. Осы арқылы Мәскеу өзін экономикалық тұрғыдан көрсетті. Ал біз ше? Бізде қандай қауқар бар?» деді.
Саясаттанушы Антон Морозовтың пікірінше, Кодекс күшіне енген жағдайда отандық өндірушілердің тағдырын ойлау керек. – Иә, заң жүзінде бәрі жақсы және мінсіз. Кодекс ортақ, шекаралар ашық, мүмкіндік те мол әрі одаққа біріккен мемлекеттердің құқығы тең. Егер де аталған Кедендік кодекс отандық өндірушілердің мәселелерін шешіп жатса, ендеше бұл дұрыс құжат болғаны, – дейді Морозов.
Еуразиялық франчайзинг қауымдастығының президенті Бекнұр Қисықов: «Бізге Кедендік кодекстен не күтуге болады? Иә, көптеген барьерлер, яғни кедергілер жойылады екен. Бірақ осыншалықты қысқа мерзімде мұның бәрін жойып, не болмаса қысқартып жіберу мүмкін емес. Егер кодексті қазір қабылдайтын болсақ, ертең екі жүріс жасаймыз. Яғни, күшіне еніп, жұмысына кіріскен Кодекске өзгерістер мен толықтырулар енгізіп әуреге түсеміз. Франчайзинг қауымдастығының өкілі ретінде мені Кодекс күшіне енгеннен кейін жеке, интеллектуалдық мүлік, авторлық құқық қалай қорғалады деген мәселе мазалайды», – деді.
Ал отырысты түйіндеген саясаттанушы Андрей Чеботарев: «Кедендік кодекс қабылданып, нақты іске кіріскеннен кейін ғана біз Еуразиялық одақтың қандай ұйым екенін (саяси әлде экономикалық) айтып бере алатын боламыз» деді. Яғни, Кедендік кодекстің қабылдануы біраз түйткілдің бетін ашады деп күтілуде.

Динара Мыңжасарқызы

Источник: «Түркістан» халықаралық газеті»

«Мягкая сила» КНР в Центральной Азии

Нацеленность Пекина на улучшение имиджа Китая в Центральной Азии свидетельствует о росте потребностей поднебесной к доступу на рынки стран этого региона

«Мягкая сила» с позиции автора термина, американского политолога Джозефа Ная — «форма политической власти, способность добиваться желаемых результатов на основе добровольного участия, симпатии и привлекательности, в отличие от «жёсткой силы», которая подразумевает принуждение против воли. По его мнению, желаемых результатов во многих случаях можно добиться при помощи таких факторов, как духовная и материальная культура, общественные и политические принципы, качество проводимой внешней и внутренней политики. Эти дополнительные факторы в идеальном исполнении безотказно работают на повышение привлекательности имиджа страны, формируют особый ресурс, определяемый как «мягкая сила». Таким образом, согласно Джозефу Наю, ««мягкая сила» государства основана на привлекательности его культуры, ценностей, политических и социальных программ. Она связана с культивированием чувства симпатии, с притягательности идеала и позитивного примера. По сути, «мягкая сила» является следствием позитивного образа государства, сформировавшегося у других государств, в том числе, благодаря целенаправленному информационному воздействию на них».
«Мягкая сила» здесь будет рассматриваться сквозь призму воздействия Китая на образовательную систему стран Центральной Азии в сравнительном ключе. В середине 2010-х гг. XXI века Центральная Азия рассматривается как регион, располагающий большими углеводородными запасами, а так же относительно объемный рынок сбыта продукции. Соседи стран центральноазиатского региона придают большое значение транзитному потенциалу этих территорий. Возрастающее геостратегическое влияние Центральной Азии обуславливает необходимость продвижения собственных интересов разными странами в этом регионе. Рост экономического веса КНР определяет необходимость расширения доступа к энергоресурсам Центральной Азии. Регион Центральной Азии рассматривается в Пекине не только как источник сырья, но и как рынок сбыта китайской продукции и транзитный маршрут доставки китайских грузов в Европу. Среди стран центрально-азиатского региона Пекин особую роль отводит Казахстану, на который приходится подавляющая масса инвестиций среди стран СНГ. Согласно данным Центра интеграционных исследований ЕАБР «из $27 млрд накопленных к 2015 г. китайских прямых иностранных инвестиций в наиболее крупных экономиках СНГ $23,6 млрд приходится на Казахстан» .
Расширение экономического присутствия Китая в Центральной Азии способно вызвать рост сонофобии, что создаст сложности на пути реализации китайских интересов в регионе. Стремясь избежать подобного сценария, китайское руководство стремится расширить культурно-гуманитарные связи в Центральной Азии с целью создать благоприятный имидж своей страны в этом постсоветском регионе.
По словам казахстанского эксперта из Казахстана Руслана Изимова, «мягкая сила официально была «принята на вооружение» китайскими стратегами из внешнеполитического планирования. Это значит, что в ближайшее время (по китайским меркам ближайшее время – это 10-15 лет) мы столкнемся с резким увеличением «Китая» и всего «китайского» в несколько раз. Плюс, свои плоды принесут многотысячные студенты и школьники, получившие образования в КНР».
Продвижение китайских культурных проектов в Центральной Азии, с целью формирования положительного образа страны в глазах местного населения, предполагается посредством создания сети центров, в том числе и благодаря распространению на страны Центральной Азии опыта работы филиалов «Институтов Конфуция», действующего по всему миру. По словам Изимова «Проект по созданию за рубежом Институтов Конфуция курируется правительственной Канцелярией КНР по распространению китайского языка в мире. По данным за 2011 г. в 96 странах и регионах мира действовало 358 институтов и 500 классов Конфуция, в том числе в Азии — 65, Европе — 73, Америке — 51, Африке — 16, Океании – 6, в России 12. К 2020 г. планируется довести общее число Институтов Конфуция в мире до 1000. Институты Конфуция открываются при действующих за рубежом учебных заведениях. Благодаря широкой финансовой и кадровой поддержке из Пекина, Институты Конфуция способны предложить привлекательные условия для желающих изучать китайский язык. Как правило, обучение там стоит недорого».
Более «свежие» данные предлагают иные цифры. Согласно китайской прессе, ссылающейся на «Канцелярию государственной руководящей группы по распространению китайского языка за рубежом (Ханьбань)», на 2013 г. в Казахстане, Кыргызстане, Таджикистане и Узбекистане действуют 10 Институтов Конфуция и открыты 12 Классов Конфуция… В них обучаются около 23 тыс. студентов. И на территории России насчитывается 18 Институтов Конфуция, а также 4 Класса Конфуция».
Для культурной экспансии Китая в Центральную Азию создаются новые ведомства. В 2010 году в городе Урумчи открылась база государственной категории по распространению китайского языка в Центральной Азии, главные задачи которой заключается в оказании помощи в создании институтов Конфуция прежде всего в странах-членах Шанхайской организации сотрудничества, издании новых учебных материалов по китайскому языку, поощрении китайских преподавателей к работе за рубежом и привлечении иностранцев в Китай для изучения китайского языка.
Согласно кыргызстанской прессе, в 2015 году наблюдался рост числа школ Конфуция в этой стране. В мае 2015 г. в Бишкеке торжественно открыли класс Конфуция , 1 декабря 2015 Подписан меморандум о сотрудничестве между Академией госуправления и Институтом Конфуция, 2 декабря вышла публикация, гласящая о том, что в Кыргызстане открылся Центр китайского образования и культуры.
В феврале 2009 г. состоялось открытие Института Конфуция при Казахском национальном университете им. аль-Фараби при посредничестве Ланьчжоуского университета (КНР). Первые два института Конфуция были созданы в Астане и Алматы. Третий открылся на базе Актюбинского государственного пединститута. Согласно казахстанской прессе, в стране на декабрь 2014 года существовало 4 института Конфуция. Институты Конфуция созданы при КазНУ им.аль-Фараби (Алматы), ЕНУ им.Л.Н.Гумилева (Астана), Актюбинском государственном пединституте (Актобе) и КарГТУ (Караганда).
В 2015 году Китай пошел по пути «диверсификации» культурного влияния. Летом 2015 года в казахстанской прессе появилась информация о том, что на базе Казахского агротехнического университета имени Сакена Сейфуллина создадут Институт Конфуция в области сельского хозяйства. «Сегодня (19.06.2015) ректор вуза и его коллега из Синьцзянского аграрного университета подписали меморандум о создании института. На финансирование института ежегодно китайская сторона будет направлять около 80 тысяч долларов».
Китай продвигает культурное влияние в Таджикистане. 29 сентября 2015 года в Душанбе отметили «день института Конфуция». «Гвоздем программы», как пишут журналисты, стал праздничный концерт «Прекрасный Китай», в котором выступили преподаватели и ученики местного центра «Конфуция». Действия Китая в Таджикистане не ограничиваются столицей. 21 августа 2015 года институт Конфуция открылся в городе Чкаловске Согдийской области.
Открываются институты Конфуция и в Узбекистане. Первый был открыт в 2005 году в Ташкенте, второй в Самарканде летом 2014 г.
Таким образом, налицо усиливающаяся культурная экспансия Китая в регионе Центральной Азии. Нет сомнений в том, что она носит комплексный и долгосрочный характер. Открывающиеся китайские центры в долгосрочном плане призваны обеспечить беспрепятственное проникновение китайской экономической мощи в Центральную Азию вследствие чего регион будет «привязан» к Пекину сетью экономических и культурных нитей. Все это создаст принципиально иную платформу для продвижения китайских интересов в этом регионе. Нацеленность Пекина на улучшение имиджа Китая в Центральной Азии свидетельствует о росте потребностей поднебесной к доступу на рынки стран этого региона. Вместе с тем, несопоставимый дисбаланс экономических и демографических ресурсов Поднебесной со странами Центральной Азии может привести к кардинальным трансформациям региона. Государства Центральной Азии находятся в уязвимом положении, поскольку, располагаясь в непосредственной близости от КНР, имеют несоизмеримо меньшие ресурсы. С одной стороны, китайские инвестиции в инфраструктуру способны оживить экономику стран региона. С другой стороны, Пекин будет нацелен на реализацию собственных экономических интересов в регионе, а не на поддержку местных предпринимателей. По мнению исследователей Стокгольмского международного института исследований проблем мира, у китайских компаний, работающих в Центральной Азии, плохая репутация. Их часто обвиняют в том, что они предпочитают брать на работу китайцев-ханьцев, а не местных жителей, усугубляя проблему безработицы. Так же Пекин поступательно лоббирует интересы национального бизнеса в Центральной Азии, стимулируя политические элиты предоставлять китайскому деловому сообществу преференции зачастую в ущерб отечественному предпринимательскому сегменту. В этих условиях странам региона приходится балансировать, что бы не оказаться в существенной зависимости от внешнего игрока, но и не выпасть за борт трендовых трансформаций.

Дмитрий Плотников, кандидат политических наук

Даму үлгімізді өзгертетін кез келді ме?

«Еуразия әлемі» пікір-сайыс клубының қатысушылары бұл жолы «Интеграциялық әлеует және мұндағы Қазақстанның мүмкіндігі» атты тақырыпты талқыға салды.

Пікір-сайыс клубының жетекшісі Эдуард Полетаев өз сөзінде Қазақстанның Еуропалық одақпен арадағы әріптестік келісімшартқа қол қоюйына баға берді. «Бұл біздің дипломатия үшін үлкен жетістік. Қосымша еуропалық инвестицияларды тарта аламыз. Бұл келісім Еуразиялық одақтың принципіне де қайшы келмейді» деді.

Профессор Болат Сұлтанов одаққа мүше мемлекеттердің арасындағы сауда айналымына тоқталды. «Одаққа мүше мемлекеттердің арасындағы тауар айналымы биылғы жылы төмендеп кетті. 2015 жылдың қаңтары мен қазаны аралығында Қазақстанның одақ елдерімен арадағы екі жақты сауда айналымы 13 млрд долларды құраған екен. Негізінде, бұл көрсеткіш 23-24 млрд долларды құрауы тиіс еді. Пайызға шақсақ, Одаққа мүше мемлекеттердің арасындағы тауар айналымы 40 пайызға төмендеген» деді ол.

Ал Әскери-стратегиялық зерттеулер орталығының бас ғылыми қызметкері Андрей Ханның пікірінше Еуразиялық одақтың құрылуы сәтсіз кезеңге сай келді. «Тағы бір жайт – Ресей түрік қызанақтарын тасымалдауға тыйым салғанда, Қазақстан: «Енді көкөніс өнімдерін тасуды бізге тапсырыңыздар» деген. Бірақ, Ресей бұған көнген жоқ. Олар өздерінің көкөніс өндірісін дамытып, осы арқылы импортты ауыстыруды көздеуде. Сайып келгенде өзге мемлекеттердің Ресейден күткен үміті ақталған жоқ» деді Хан өз сөзінде.

Ал жиынды түйіндеген ҚР Президенті жанындағы Стратегиялық зерттеулер орталығының бас ғылыми қызметкері Леся Каратаева: «Негізінде Ресейдің экспорттық потенциалы төмендеген жоқ. Ал Қазақстанның әлеуеті азайып кетті. Осыған таң қаламын. Бізге ешқандай санкция салынған жоқ. Сонда Қазақстанның экспорттық әлеуетінің төмендеуіне не себеп болды? Мұның бірден-бір себебі – шикізат. Біздің экспорттың ең негізгі бөлігі – шикізат. Біздің экономика осыған бейімделген. Қиын шақта осы мәселе біздің аяғымыздан шалды. Экономикалық даму моделімізді өзгертпесек әлі де шала береді» деді.

Источник: DalaNews

Через призму экономики Казахстана: ЕАЭС нужны новые проекты

Первый год работы Евразийского экономического союза вполне можно назвать богатым на события. Количество стран-участниц увеличилось до пяти благодаря присоединению Армении и Кыргызстана, подписано соглашение о зоне свободной торговли с Вьетнамом, на повестке – подписание аналогичных соглашений с Израилем, Ираном, Индией. Но вот ожидаемого эффекта – увеличения товарооборота пока не случилось. Напротив, из-за экономического кризиса, падения мировых цен на энергоресурсы и металлы, девальвации в странах ЕАЭСпоказатели взаимной торговли заметно снизились.

Однако в рамках интеграционного объединения падение товарооборота оказалось меньшим, чем с другими государствами. Так, по словам директора Института международного и регионального сотрудничества при Казахстанско-немецком университете Булата Султанова, объем взаимной торговли Казахстана со странами ЕАЭС в январе-сентябре текущего года превысил 7,8 млрд – это на 21% меньше аналогичного показателя 2014 года. При этом падение товарооборота со всем остальным миром зашкаливает за 30%, подчеркнул эксперт.

Падение наблюдается по всем фронтам. Даже с теми странами, с которыми выстроены исключительно двусторонние отношения. Дело в том, что Казахстан в большей степени экспортирует энергоресурсы и металлы, на которые сильно снизились цены. Например, товарооборот с основным торговым партнером Казахстана Европейским союзом, по данным Министерства национальной экономики РК, за первые 10 месяцев этого года снизился почти на 40% – с 45,6 млрд долларов в 2014 году до 26,7 млрд долларов в 2015-м.

При этом, как отметил главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан» Сергей Домнин, падение импорта республики в целом и в рамках союза сопоставимо – 25% и 24% соответственно. А вот экспорт в ЕАЭС снизился на 23%, тогда как в целом этот показатель просел на 43%.

Что неудивительно, учитывая структуру торговли, которую озвучил политолог Антон Морозов. Так, в общем объеме товаров, которые Казахстан поставляет на внешние рынки вне ЕАЭС, энергоресурсы занимают 78%, металлы – 12%, химическая продукция – 5%, продовольствие – почти 2%. А доля энергоресурсов в общем объеме поставок в страны ЕАЭС почти в два раза меньше – 45%. И это, по мнению политолога, говорит о том, что рынок ЕАЭС гораздо меньше зависит от колебаний цен на нефть. Кроме того, в интеграционном объединении гораздо заметнее усилия страны по диверсификации экономики. В общей доле экспорта в страны-союзницы продукция химпрома занимает 18%, а продовольствие – 8,1%.

Тем не менее, хотя показатели взаимной торговли в рамках ЕАЭС не столь плохи, как за пределами союза, удовлетворительными первые результаты назвать нельзя. Но может ли юное региональное интеграционное объединение противостоять неблагоприятной мировой конъюнктуре? В течение двух часов, пока длилась дискуссия, эксперты пытались ответить на этот непростой вопрос.

«Я думаю, что пути решения очень простые: надо создавать наднациональные проекты, которые бы, например, объединили Соколовско-Сарбайский обогатительный комбинат и Магнитогорский металлургический комбинат. То есть нужно восстанавливать те экономические цепочки, которые существовали в Советском Союзе, или создавать новые на какой-то другой основе, – полагает Б. Султанов. – Необходимо создавать надстрановые и, может быть, надрегиональные торговые, экономические, промышленные структуры. Кроме того, уже была озвучена хорошая идея – сделать одним из коньков евразийской экономической интеграции энергетический комплекс. Прежде всего, казахстанско-российский энергетический комплекс. Я думаю, этот тот мотор, который может потянуть наши страны в интеграционном русле». Межгосударственные проекты, по мнению спикера, также повысят уровень доверия между странами-участницами ЕАЭС, укрепят их взаимоотношения.

В то же время С. Домнин говорил о необходимости реальной, а не декларируемой поддержке внутреннего экспортно ориентированного производства. «Все время говорят, что в рамках ЕАЭС открывается рынок на более чем 180 млн человек, что присоединился Вьетнам к зоне свободной торговли. А на самом деле у нас до сих пор нет или почти нет эффективно работающих механизмов поддержки экспорта. Была в Казахстане программа «Экспорт-2020», которая на самом деле не программа – ее нет в виде документа. Но это набор, прямо признаемся, не самых действенных мер, которые назвали «Экспорт-2020», – сказал главный редактор делового журнала. – У нас практически не было до последнего момента – буквально в этом году Банк развития Казахстана начал осуществлять – государственного экспортного и предэкспортного финансирования. Исходя из этого, никак не структурировались рынки, на которые мы поставляли свою продукцию. Но мы заявляли какие-то планы по росту экспорта (которые затем сворачивали), обозначали огромные рынки. Поэтому хотелось бы, чтобы планов заявлялось меньше, а инструментов создавалось больше. И желательно все это было делать 10 лет назад, пока еще ВТО нам не запрещала напрямую субсидировать экспорт, чем многие страны успешно занимались и за счет этого завоевали рынки».

Руководитель аналитической группы «Кипр» Ерлан Смайлов согласился с высказыванием о том, что слово должно подкрепляться делом: «Очень четко звучал план, когда стартовала первая пятилетка ФИИР, что через 5 лет страна будет экспортировать 60 тысяч тонн мяса в Россию. На тот момент экспорт составлял около 2 тысяч тонн. Я долго искал информацию, но так и не нашел, каким образом экспорт мяса может за 5 лет увеличиться в 30 раз. Понятно, что речь шла не о мелкотоварном производстве, а об индустрии. И, конечно, 60 тысяч тонн мяса мы так и не экспортируем. Мы в свою страну мясо завозим. Многие отечественные переработчики мяса завозят его из Южной Америки. Оттуда везут даже кишки, которые используются в приготовлении казы. Вопрос именно в этом: мы внутри страны не можем производство наладить, с чем же мы на экспорт собрались? К счастью, есть у нас отечественные чемпионы, например, на рынке кондитерской продукции, но они не формируют общего тренда».

Главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК Леся Каратаева констатировала, что объем экспорта в Казахстане упал больше, чем у северного соседа.

«Почему экспортный потенциал Казахстана упал гораздо сильнее, чем российский? К нам санкций никаких не применяли, режим у нас благоприятный, более того, можно было использовать новообразовавшиеся возможности. А вопрос в том, что у нас основная статья экспорта – это ресурсы. Таким образом, мы видим, что ориентация на ресурсные поставки никак не добавляет устойчивости. Идея о том, что Казахстану необходимо развивать производственный сектор, далеко не нова. Но вот мы уже начали вторую пятилетку ФИИР (государственная программа форсированного индустриально-инновационного развития Республики Казахстан. – Ред.), а производственный сектор все пробуксовывает. Конечно, нельзя сказать, что ничего не движется, но может быть не так быстро, как хотелось бы. А кризис уже на дворе, он уже вполне ощутимый. Я полагаю, у нас остается еще один козырь – это наш транзитный потенциал», – сказала представительница КИСИ.

При этом Л. Каратаева констатировала, что морские перевозки по-прежнему значительно дешевле сухопутных. Однако договоренность с Китаем о сопряжении ЕАЭС и экономического пояса Нового шелкового пути повышают транзитные возможности Казахстана. Кроме того, создание инфраструктуры, необходимой транспортному коридору, сулят Казахстану новые рабочие места, новые малые предприятия.

Между тем в Казахстане придают слишком большое значение транзиту – ожидания высокой прибыли от транзитных перевозок иногда выглядят завышенными. Есть много примеров стран, которые находятся на краю географии, например Новая Зеландия, Канада, Исландия. Фактически за транзит денег они не получают, разве что за авиаперелеты при дозаправке, тем не менее уровень жизни в этих странах довольно приличный. Они нашли иные способы заработка. Не стоит забывать, что поезд может перевезти 100 контейнеров, автомобиль – два, а хороший морской контейнеровоз возьмет на борт 15-18 тысяч контейнеров.

Все же в первую очередь нужно развивать внутреннее производство. С одной оговоркой: производить надо то, что реально купят. Например, традиционную продукцию животноводства. В конце концов, ниши для казахстанских производителей могут указать магазинные полки, которые прямо говорят о том, какие элементарные товары страна вынуждена импортировать, хотя могла бы самостоятельно выпускать такую продукцию.

Повестка заседания экспертного клуба вызвала оживленную дискуссию экспертов

 

 

Источник: «Ритм Евразии»