Monthly Archives: Январь 2014

Эксперт: Казахстану выгоднее ездить на российском высокооктановом бензине

Казахстану выгоднее экспортировать нефть (нежели перерабатывать ее — ИА REGNUM). Но тогда давайте не будем ставить границы для импорта, если нам действительно выгоднее ездить на российском высокооктановом бензине. Об этом, комментируя выгоды сотрудничества Казахстана и России в нефтегазовом секторе, заявил в ходе экспертного заседания, организованного в Алма-Ате фондом «Мир Евразии», корреспондент аналитического журнала «Эксперт-Казахстан» Сергей Домнин, передает корреспондент ИА REGNUM.
«Но границы для импорта (российского бензина в Казахстан — ИА REGNUM) закрывают, мотивируя это тем, чтобы «КазМунайГаз» у нас не работал себе в убыток, чтобы не монополизировали рынок». «Но границы закрывают не только для импорта, но и для экспорта с 2009 года — и каждый год продлевают этот запрет. Потому что у нас не хватает бензина на внутреннем рынке, но из-за разницы цен с россиянами опять-таки возникает переток топлива, а у нас вновь возникает дефицит. Если бы мы открыли границу, у нас были бы российские цены на бензин, но у нас был бы бензин. А здесь это мотивируется, собственно, еще и тем, что нам нужно модернизировать НПЗ», — подчеркивает эксперт.
«Если не ошибаюсь, к 2015 году производство высокооктанового бензина уже должно на 30% превышать потребность. Но пока этого не происходит», — заключил эксперт.

Иточник: ИА REGNUM

Прогресс налицо

Казахстан в минувшем году достиг большого успеха в нефтегазовой сфере. По результатам казахстанско-российских переговоров, нефть будет идти в страну, как и все товары внутри Таможенного союза, без пошлины. Это экономит Казахстану примерно 1,15 млрд. долларов США ежегодно

Казахстан в минувшем году достиг большого успеха в нефтегазовой сфере. По результатам казахстанско-российских переговоров, нефть будет идти в страну, как и все товары внутри Таможенного союза, без пошлины. Это экономит Казахстану примерно 1,15 млрд. долларов США ежегодно.
В конце прошлой недели в Алматы состоялось заседание экспертного клуба на тему: «Российско-казахстанские проекты в нефтегазовой отрасли: новая реальность интеграции». Организатором выступил общественный фонд «Мир Евразии». Казахстанские эксперты обсудили новации, проблемы и перспективы тесного взаимодействия Казахстана с партнерами в сфере добычи, переработки и транспортировки нефтегазовых ресурсов. Поводом для обсуждения стало то, что 21 год назад (4 февраля 1993 года) в Казахстане было создано первое совместное предприятие в нефтегазовой отрасли.
В последнее время в отраслях топливно-энергетического комплекса начинает активизироваться (в том числе в рамках Таможенного союза) взаимодействие Казахстана с Россией. Через территорию России осуществляется значимый объем транзита казахстанской нефти на внешние рынки. «Система нефтепроводов и нефтеперерабатывающих заводов в Казахстане всегда была ориентирована на переработку российской нефти – если посмотреть баланс ГСМ, то примерно 60% имеющихся в Казахстане нефтепродуктов или произведены в России или сделаны из российской нефти, подчеркнул политолог Марат Шибутов. – На это накладывается еще одна проблема – нефть на внутреннем рынке стоит в несколько раз дешевле, чем на внешнем, поэтому нефтяникам не выгодно поставлять нефть на НПЗ». Марат Шибутов отметил, что после казахстанско-российских переговоров, состоявшихся в 2013 году, нефть будет идти в нашу страну, как и все товары внутри Таможенного союза, без пошлины. Это экономит Казахстану примерно 1,15 млрд. долларов США ежегодно. «Также «Роснефть» и другие компании будут поставлять нефть в Китай по казахстанскому нефтепроводу «Атасу-Алашанькоу», у которого дешевые тарифы на прокачку. Ну а мы заполним трубопровод, что нам и китайцам выгодно. Так что можно сказать, что Казахстан в минувшем году достиг большого успеха в нефтегазовой сфере», – заключил он.
Как считает политолог Антон Морозов, Казахстан в вопросах о перспективах рынков сбыта нефти и маршрутов ее транспортировки придерживается прагматичной политики, заключающейся в многовекторности маршрутов экспорта и максимальной эффективности использования трубопроводной системы. Но, несмотря на то, что Казахстан неоднократно заявлял о том, что именно российское направление экспорта углеводородов является основным, возможности увеличения прокачки нефти через трубопровод КТК стали ограничиваться. «Это связано с тем, что пропускная способность турецких проливов Босфор и Дарданеллы, через которые проходят нефтеналивные танкеры, достигла критических показателей, – напомнил Морозов. – Эту проблему, как известно, хотели решить путем запуска трубы «Бургас – Александрополис», но проект так и не был реализован из-за позиции Болгарии». При этом Россия, в целом, с пониманием относится к заинтересованности Казахстана в многовекторности экспортных маршрутов энергоносителей. «В частности, был поддержан проект по заполнению нефтепровода «Атасу – Алашанькоу», закрывающего восточное направление, – подчеркнул Морозов. – Это, конечно, обусловлено прагматичной позицией России: она также осуществляет экспорт нефти со своих западносибирских месторождений в Китай через эту трубу. Эксперты полагают, что данная схема экспорта нефти в Китай может стать реальным вкладом в создание единой энергетической системы ШОС».
По мнению профессора Олега Егорова, главного научного сотрудника Института экономики МОН РК, прогресс в казахстанско-российских отношениях налицо. «Тем не менее, участие российских компаний в нефтегазовом секторе Казахстана ограничивается только разведкой месторождений, добычей и транспортировкой нефти, – сказал он. – Думаю, что пора бы принять участие в проектах, связанных с обрабатывающим сектором». Олег Егоров в частности разъяснил, что есть проблемы с модернизацией нефтеперерабатывающих заводов. К примеру, Павлодарский НПЗ работает на российской нефти. «Следовательно, именно российским компаниям лучше всех известно, что требуется для его модернизации. В Казахстане добываются уникальные по качеству нефти. Но до сих пор не используются содержащиеся в них металлы, парафиновые соединения, не выделяются в виде самостоятельных продуктов масла, не проводятся работы по освоению месторождений нефтебитуминозных пород. Может быть, в этом направлении и следует расширять совместную деятельность», – заметил он.
«Что касается казахстанско-российского сотрудничества, у Казахстана сейчас достаточно дифференцирован пакет предложений по нефти и газу, – сказала ученый секретарь Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Бэла Сырлыбаева. – И мы видим, что приоритет отдается западным компаниям и Китаю, а российские компании занимают не самый большой сегмент рынка, не владеют многими сложными технологиями, которые требуются. На том же месторождении Кашаган россиян нет, да они туда и не пойдут, потому что это, как оказалось, сегодня самый дорогой и самый рисковый проект в мире. Нефть здесь будет дорогая, и возникает вопрос, что делать с этой нефтью. Поэтому для россиян приоритетными направлениями остаются транспортировка и поставка нефтепродуктов – это моя оценка».
Редактор информационно-аналитического нефтегазового портала Oilnews.kz Сергей Смирнов заметил, что сейчас отечественные заводы недозагружены, так как нефть выгоднее поставлять на экспорт. «Сейчас мы перерабатываем около 14 млн тонн, из них только 7 млн – отечественная нефть, подчеркнул он. – Там они собираются 18-21 млн тонн перерабатывать, но где возьмут еще 7 млн тонн сырой нефти для заполнения этих заводов – это большой вопрос. Если система останется та же самая – низкие таможенные пошлины – нефть будет также утекать на Запад. Поэтому с точки зрения интеграции с Россией можно поднять экспортные пошлины на нефть, и тем самым, по аналогии с РФ, можно заставить некоторых недропользователей поставлять нефть на наши заводы. Другого выхода просто не будет».
Как известно, Министерство экономики и бюджетного планирования РК объявило, что в марте текущего года внесет предложения по срокам строительства и размещения нового НПЗ. «Правительству до конца первого квартала текущего года следует решить вопросы по размещению, источникам инвестиций и срокам строительства четвертого нефтеперерабатывающего завода», – говорится в недавнем Послании президента Казахстана Нурсултана Назарбаева.

Сергей Михайличенко

Источник: Номад

Россияне хотят модернизировать НПЗ Казахстана

В Алматы состоялось заседание экспертного клуба на тему: «Российско-казахстанские проекты в нефтегазовой отрасли: новая реальность интеграции», сообщает корреспондент Total.kz со ссылкой на общественный фонд «Мир Евразии».
В последнее время в отраслях топливно-энергетического комплекса взаимодействие Казахстана с Россией стало более активным. Через территорию России осуществляется значимый объем транзита казахстанской нефти на внешние рынки.
«Система нефтепроводов и нефтеперерабатывающих заводов в Казахстане всегда была ориентирована на переработку российской нефти — если посмотреть баланс ГСМ, то примерно 60% имеющихся в Казахстане нефтепродуктов или произведены в России или сделаны из российской нефти, — подчеркнул политолог Марат Шибутов. — На это накладывается еще одна проблема — нефть на внутреннем рынке стоит в несколько раз дешевле, чем на внешнем, поэтому нефтяникам не выгодно поставлять нефть на НПЗ».
Марат Шибутов отметил, что после казахстанско-российских переговоров, состоявшихся в 2013 году, нефть будет идти в нашу страну, как и все товары внутри Таможенного союза, без пошлины. Это сэкономит Казахстану примерно 1,15 млрд долларов США ежегодно.
«Также «Роснефть» и другие компании будут поставлять нефть в Китай по казахстанскому нефтепроводу «Атасу-Алашанькоу», у которого дешевые тарифы на прокачку. Ну а мы заполним трубопровод, что выгодно и нам и китайцам. Можно сказать, что Казахстан в минувшем году достиг большого успеха в нефтегазовой сфере», — заключил он.
По мнению профессора Олега Егорова, главного научного сотрудника Института экономики МОН РК, прогресс в казахстанско-российских отношениях налицо.
«Тем не менее, участие российских компаний в нефтегазовом секторе Казахстана ограничивается только разведкой месторождений, добычей и транспортировкой нефти, — сказал он. — Думаю, что пора бы принять участие в проектах, связанных с обрабатывающим сектором».
Олег Егоров в частности разъяснил, что есть проблемы с модернизацией нефтеперерабатывающих заводов. К примеру, Павлодарский НПЗ работает на российской нефти.
«Следовательно, именно российским компаниям лучше всех известно, что требуется для его модернизации. В Казахстане добываются уникальные по качеству нефти. Но до сих пор не используются содержащиеся в них металлы, парафиновые соединения, не выделяются в виде самостоятельных продуктов масла, не проводятся работы по освоению месторождений нефтебитуминозных пород. Может быть, в этом направлении и следует расширять совместную деятельность», — заметил он.
В марте текущего года Министерство экономики и бюджетного планирования внесет предложения по срокам строительства и размещения нового НПЗ. «Правительству до конца первого квартала текущего года следует решить вопросы по размещению, источникам инвестиций и срокам строительства четвертого нефтеперерабатывающего завода», – говорится в недавнем Послании президента Казахстана Нурсултана Назарбаева.

Источник: total.kz

Эдуард Полетаев о ситуации в Киеве: «Шило на мыло»

«Ситуация на Украине близка к ситуации в Кыргызстане, случившейся три года назад. Технологии свержения власти особым разнообразием и полетом фантазии не отличаются, но это проверенные методы», — заявил руководитель ОФ «Мир Евразии», политолог Эдуард Полетаев, комментируя StanRadar.com беспорядки в Киеве.
По его словам, «такие события возникают в трудный для государства экономический и политический период». «Это характерно не только для постсоветских стран, но и стран дальнего зарубежья. Радикальные действия произошли неожиданно, зимой их точно никто не ждал. Сейчас у митингующих в Киеве есть небольшой шанс, что их мятеж закончится удачно. Их действия – это уже не просто хулиганство, это серьезнее», — подчеркнул эксперт.
Эдуард Полетаев высказал мнение, что «сейчас Украина «раскалывается». «При том, что никогда нельзя было утверждать о ее ментальной целостности и единстве, сейчас ни у оппозиции, ни у власти нет единой стратегии развития страны. Нет единой цели. Даже стремление к Европе, которое могло бы стать стратегическим ориентиром плохо понимается самими сторонниками этой идеи», — пояснил он.
Политолог отметил, что «события в Киеве вряд ли будут развиваться по бишкекскому сценарию 2010 года». «У президента Виктора Януковича есть сторонники. Не потому, что он харизматичный и сильный лидер, а потому, что люди устали от нестабильности», — сказал он.
Эксперт заострил внимание на том, что «сейчас в Киеве заметны признаки «перелома ситуации» — люди потеряли страх за свою жизнь, и тут может сыграть психология толпы». «Еще одно сходство с событиями в 2010 году – состав митингующих. На Майдане стоят люди из регионов. Если же на протесты соберутся сами киевляне – это будет свидетельством неработающей сдерживающей системы», — подчеркнул он.
Эдуард Полетаев высказал опасение, что «если ситуация на Украине в ближайшее время не изменится, то Украина может расколоться». «Не на две части, а на четыре и более. Это будет банальное стремление лидеров оппозиции «урвать кусок» хотя бы в виде какого-то региона. По сути, каким бы ни был исход ситуации – люди поменяют «шило на мыло», — подытожил политолог.

Источник: Stan radar

В Ереване пройдет Школа для журналистов

В Ереване 29-31 января пройдет Школа журналистского мастерства «Евразийские СМИ: технологии продвижения и формирования контента». В течение трех дней ведущие журналисты, специалисты в сфере медиа, эксперты из России, Казахстана, Украины проведут для армянских коллег профессиональные тренинги и лекции, посвященные работе СМИ в контексте евразийского интеграционного проекта.
Редакция Политологического центра «Север-Юг» попросила рассказать заместителя исполнительного директора ПЦСЮ Юлию Якушеву о предстоящем визите в Ереван.
ПЦСЮ: Уважаемая Юлия Викторовна, 29 января в Армении начнет свою работу очередная Школа молодых журналистов стран Южного Кавказа. Какая тема станет центральным сюжетом встречи российских спикеров с молодыми армянскими журналистами?
Юлия Якушева: Во-первых, хочу отметить, что Школа это продолжение нашего проекта, который стартовал год назад. В январе 2013 года мы впервые провели в Армении Школу для молодых журналистов в рамках масштабной программы повышения профессионального мастерства для молодых специалистов стран Южного Кавказа. Надо сказать, что этот опыт оказался очень успешным. Мы познакомились и получили возможность работать с наиболее талантливыми представителями медиа-сообщества республики Армения.
Итогом проекта в прошлом году стала Региональная школа для молодых журналистов стран Южного Кавказа в Сочи, где были подведены итоги конкурса журналистских эссе «Южный Кавказ-2020: сценарии развития региона». Среди победителей конкурса – журналист из Армении Айк Халатян.
Поэтому, возобновляя сотрудничество с армянскими коллегами в этом году, мы опираемся на уже имеющийся позитивный опыт.
Центральной темой январской Школы станет тематика освещения евразийского интеграционного проекта. С учетом специфики этой проблемы мы подбирали и соответствующих спикеров — известных российских экспертов и журналистов, область интересов которых напрямую связана с евразийским интеграционным проектом.
Кроме того, мы пригласили к участию в работе Школы наших коллег из Казахстана, Украины и Белоруссии. Нужно учитывать, что сама идея евразийской интеграции это не чисто российский проект, его содержательное наполнение формируется при равноправном участии наших коллег из Белоруссии, Казахстана и других стран, которые проявляют интерес к глубокой экономической интеграции. Среди экспертов этих стран, которые примут участие в работе нашей Школы, есть и коллеги хорошо знакомые армянской аудитории, например, известный казахстанский политолог и журналист Эдуард Полетаев.
Мы рассчитываем на то, что тренинги, которые будут проводить наши партнеры из других стран СНГ, позволят молодым армянским журналистам получить более глубокое и полное впечатление об особенностях евразийской журналистики как с точки зрения содержательной стороны, так и новых информационных технологий.
ПЦСЮ: Кто в этот раз является партнером ПЦСЮ в организации Школы журналистики в Ереване?
Юлия Якушева: Прежде всего, хотелось бы выразить особую благодарность агентству «Новости Армения». Наши коллеги всегда идут навстречу при организации подобного рода мероприятий, и от себя лично поздравляю коллектив агентства с тем, что его работа продолжится и в 2014 году, который станет решающим с точки зрения формирования Евразийского экономического союза. А ведь уже неоднократно отмечалось, что в Армении существует серьезный дефицит информации в той части, которая касается целей и задач Евразийского экономического союза, тех преимуществ, которые интеграция может дать непосредственно Армении.
Кроме того, мы работаем в тесном взаимодействии с Евразийским коммуникационным центром, который был образован в конце 2013 года как совместная структура агентства РИА Новости и Политологического центра «Север-Юг». Этот коммуникационный центр только начинает свою работу, но его создание указывает на то, что постепенно приходит понимание всей важности процесса информационной поддержки идеи евразийской интеграции, тем более что пример Украины ясно демонстрирует какую роль выполняют СМИ в продвижении или, напротив, торможении любой интеграционной идеи. В конечном счете, это вопрос формирования общественного мнения и на мой взгляд принципиально важно как именно будет воспринимать армянское интеллектуальное сообщества, армянская молодежь идею евразийской интеграции.

Юлия Якушева

Источник: Север-Юг (политологический центр)

Эдуард Полетаев: Несмотря на повторение приграничных конфликтов, они всегда неожиданны

«Участок границы Киргизия-Таджикистан являлся изначально проблемным по двум причинам: это одно из направлений вторжения боевиков и один из путей наркотрафика в Среднюю Азию и Россию», — заявил руководитель ОФ «Мир Евразии», политолог Эдуард Полетаев, комментируя StanRadar.com вооруженный конфликт, произошедший на киргизско-таджикской границе 11 января 2014 года.
По словам эксперта, «данные по километражу границ между Киргизией и Таджикистаном разнятся, в зависимости от того, с чьей стороны эти данные поданы». «Ситуацию усугубляет наличие таджикского анклава на территории Киргизии. Это не первый и не последний конфликт в приграничном районе. Для его скорейшего разрешения необходимы не взаимные обвинения, которые мы наблюдаем каждый раз, а скорейшее решение по делимитации границ», — подчеркнул он.
Эдуард Полетаев отметил, что «несмотря на регулярные конфликты, ситуация с приграничными территориями не решается». «И дело тут не только в ее сложности. Слабость укрепления границ – это уязвимое место, которое позволяет устраивать провокации, если они необходимы. Они могут быть связаны с выводом войск из Афганистана, которые намечены на 2014 год. В этом году будут использоваться «страшилки», связанные со снижением уровня безопасности и необходимости принятия мер по снижению угроз», — пояснил он.
Касаясь вопроса решения приграничных проблем, политолог высказал мнение, что «к ним нужно подходить комплексно». «Не только укрепляя границ, но и работая с эмоциональной устойчивостью пограничников. Чтобы они не хватались за оружие без необходимости. Трудно сказать, сколько будут продолжаться проблемы на границе двух государств и когда они наконец будут решены», — подытожил Эдуард Полетаев.

Источник: Stan radar

Таможенный союз становится «магнитом» интеграции

Наступивший 2014 год для стран – членов Таможенного союза является своеобразным рубежом, преодоление которого позволит Казахстану, России и Беларуси в очередной раз укрепить свои национальные экономики, получившие от членства в ТС своеобразную «вакцину» от глобального финансового кризиса. Напомним, что в основе решения создания Таможенного союза лежит понимание того, что вместе три страны смогут не только снизить негативные последствия глобальной нестабильности, но и активно позиционировать себя на внешних рынках.

При этом единый рынок стран – членов ТС, как и в свое время единый рынок Европейского союза, где были сняты границы, становится своеобразным катализатором роста для экономик трех стран. На едином внутреннем рынке ТС за счет снятия барьеров наблюдается положительная динамика в торговле несырьевыми товарами. Таким образом, мы наблюдаем реальные результаты, свидетельствующие о стимулировании диверсификации экономик стран Таможенного союза.

Статистика взаимосвязей между странами – членами ТС свидетельствует о правильности выбранного интеграционного пути. Принимая во внимание удельный вес страны в общем объеме товарооборота, можно убедиться, что наша страна стоит на «правильном пути».

Отметим, что суммарный объем внешней торговли товарами государств – членов Таможенного союза с третьими странами в январе – сентябре 2013 года составил 681,2 млрд долларов, в том числе экспорт товаров составил 429,5 млрд долларов, импорт – 251,7 млрд долларов. Объем взаимной торговли товарами государств – членов Таможенного союза составил за январь – сентябрь 2013 года 47,5 млрд долларов. Товарная структура взаимной торговли более эффективна, чем товарная структура внешней торговли с третьими странами.

В настоящее время наметился тренд сближения участников Таможенного союза и Единого экономического пространства и Европейского союза, которые стали дополнять друг друга на мировом рынке. И сегодня ЕС является стратегическим торговым партнером государств – членов Таможенного союза и Единого экономического пространства. На его долю приходится около 50 процентов всего товарооборота Таможенного союза и Единого экономического пространства.

Позицию бизнесс-структур государств – членов Таможенного союза (ТС) и Единого экономического пространства (ЕЭП) разделяет и общественность Беларуси, Казахстана и России, где сохраняется высокий уровень общественного одобрения ТС и ЕЭП. Так, в Беларуси 65 процентов населения поддерживает ТС и ЕЭП. В Казахстане этот показатель составляет 73 процента, а в России одобряют данное межгосударственное объединение 67 процентов респондентов.

Исследование, проведенное Центром интеграционных исследований Евразийского банка развития (ЦИИ ЕАБР) совместно с международным исследовательским агентством «Евразийский монитор», свидетельствует, что общественность стран – членов ТС и ЕЭП не только с пониманием относится к действиям своего руководства, но и одобряет интеграционные инициативы.

К слову, в опросе принимали участие не только граждане Беларуси, Казахстана и России. Напомним, что в рамках проекта проводится ежегодный опрос жителей 12 стран региона СНГ с целью изучения общественного мнения по экономическим, политическим и социокультурным (гуманитарным) аспектам евразийской интеграции и кооперации в динамике. В результате в ходе исследования было опрошено более 14 тысяч граждан 11 стран СНГ и Грузии – от одной до двух тысяч человек в каждой стране.

Однако справедливости ради стоит отметить, что процент населения, позитивно относящегося к интеграционным инициативам руководства Беларуси, Казахстана и России, не является величиной постоянной. Так, по сравнению с 2012 годом отмечается снижение уровня одобрения ТС и ЕЭП в Казахстане на 7 процентов и в России на 5 процентов. «Это произошло в основном за счет увеличения числа опрошенных, относящихся к участию своей страны в ТС – ЕЭП безразлично. А в Беларуси уровень поддержки населением участия своей страны в ТС и ЕЭП увеличился с 60 процентов до 65 процентов», – комментирует сравнительный анализ Исполком СНГ.

Примечательно, что и в странах СНГ, не являющихся членами ТС и ЕЭП, отмечается рост интереса к данному интеграционному объединению. При этом общественность ряда республик бывшего СССР рассматривает перспективу присоединения к Таможенному союзу.

Так, наиболее высокая поддержка населением перспектив присоединения к ТС и ЕЭП была зафиксирована в Узбекистане (77 процентов), Таджикистане (75 процентов), Кыргызстане (72 процента) и Армении (67 процентов).

Примечательно, что общественность Грузии, в отличие от прежнего его руководства в лице экс-президента Михаила Саакашвили, согласна поддержать шаги Тбилиси по обсуждению вопроса вступления страны в ТС и ЕЭП. При этом в последнем опросе процент симпатизирующих составил 59 процентов, что в два раза больше уровня одобрения, высказанного годом ранее.

Не отстают от Грузии и Украина с Молдовой, где уровень общественной поддержки ТС составил 50 процентов и 54 процента соответственно. Вместе с тем стоит отметить, что по сравнению с 2012 годом также вырос и уровень отрицательного отношения к Таможенному союзу. Так, в Молдове уровень вырос с 7 до 24 процентов, в Украине – с 5 до 28 процентов.

«Таможенный союз Казахстана, России и Беларуси – это первая на пространстве всего СНГ действительно добровольная и равноправная форма интеграции. Она впервые в истории сближает народы наших стран на основе взаимоуважения, сохранения национальной самобытности и осознания неразрывности общего будущего. Последовательная трансформация Таможенного союза в Единое экономическое пространство, а со временем, в чем я абсолютно уверен, в Евразийский экономический союз, станет мощным стимулом для процветания наших народов, выведет наши страны на ведущие позиции в глобальном мире», – отметил первый президент – Лидер Нации Нурсултан Назарбаев в своей статье «Евразийский союз: от идеи к истории будущего».

Между тем не все страны разделяют оптимизм возможного членства в ТС и ЕЭП. Так, один из самых низких показателей поддержки ТС продемонстрировал Азербайджан, где поддержка перспектив присоединения к ТС – ЕЭП составила лишь 37 процентов. Кроме этого, население страны продемонстрировало рекордные 53 процента отрицательного восприятия обоих интеграционных объединений.

Но интеграционный маховик уже давно запущен и дает свои результаты не только в промышленной и торгово-экономической сферах. Так, обнадеживающим стал прогноз заместителя директора аналитического департамента компании «Альпари» Дарьи Желанновой, которая заявила о вероятности появления в 2014–2016 годах Единой фондовой биржи (ЕФБ) в рамках ТС, с перспективой включения в систему других стран – участниц ЕЭП еще в течение 2-4 лет.

И, судя по всему, создание ЕФБ уже не за горами. Это можно видеть на примере проделанной в прошлом году работы, когда была принята «Дорожная карта» взаимного допуска на валютные рынки и отработаны схемы подключения к торгам банков-резидентов стран ЕЭП, а также налажена биржевая торговля национальными валютами. «По сути, работает интегрированный биржевой валютный рынок стран-участниц, обеспечивая равные условия выхода на финансовые рынки друг друга для банков-резидентов стран союза», – отметила Дарья Желаннова.

Вместе с тем перспективы ТС сегодня притягивают все больше стран. Так, 6 ноября 2013 года Армения заключила меморандум об углублении взаимодействия с Евразийской экономической комиссией. Кыргызстан 31 мая 2013 года подписал меморандум об углублении взаимодействия с Евразийской экономической комиссией.

Между тем необходимо всячески избегать всякого рода слухов и домыслов в отношении ущемления национальных интересов стран – членов ТС. Как отметил Глава государства в своем послании народу Казахстана «Стратегия «Казахстан-2050»: новый политический курс состоявшегося государства»: «Мы будем укреплять Таможенный союз и Единое экономическое пространство. Наша ближайшая цель – создать Евразийский экономический союз. При этом мы четко заявляем, что вопросы будут решаться консенсусом. Политический суверенитет не будет ущемляться».

Как известно, следующим этапом интеграции является формирование Единого экономического пространства. Это означает обеспечение четырех свобод – движения товаров, капиталов, услуг и рабочей силы на территории Единого экономического пространства (ЕЭП). Кроме того, функционирование ЕЭП предполагает координацию экономической политики государств-членов в отношении ключевых отраслей – макроэкономики и финансового сектора, транспорта и энергетики, промышленности и агропромышленного комплекса, торговли и др.

Таким образом, будет продолжен процесс интеграции национальных экономик в один комплекс, который в свою очередь предполагает: во-первых, согласование между заинтересованными странами конечных целей социально-экономического развития, во-вторых, выработку согласованных направлений структурной, инновационной, внешнеэкономической и социальной политики и – как следствие этого – устранение межгосударственных таможенных барьеров. Кроме этого, у каждого участника интеграционного объединения отмечается рост товарооборота внутри страны. В свою очередь повышение экспортно-импортных операций стимулирует наращивание промышленного и сельскохозяйственного производства внутри стран. Параллельно наблюдается повышение конкурентоспособности отечественных товаропроизводителей на рынках стран-участников Таможенного союза. Как видим, «цепная реакция», охватившая ТС, демонстрирует не только реальную выгоду, но и свидетельствует о неиспользованном потенциале государств – участников ТС.

Куаныш АЯЗБЕКОВ, Алматы

Источник: Литер

Единое целое

Перспектива Таможенного союза на ближайший год одна, которая, скорее всего, будет проходить под знаком интеграции Единого экономического пространства. Поскольку документы по преобразованию ТС в ЕЭП в скором времени должны быть готовы. Предварительно 1 января 2015 года должен заработать Евразийский союз. Вполне возможно, что к этому времени не все документы могут быть унифицированы и возникнут какие-то недомолвки по поводу дальнейшей работы этого союза, поскольку надо признать, что не во всем интересы трех стран совпадают. К примеру, Казахстан против политизации евразийской интеграции. Но тем не менее говорить об этом будут много и появится противоположная тенденция, она уже начинает зарождаться. Ряд противников этого интеграционного проекта будет продвигать свои цели, чтобы на общественном мнении его некоторым образом дискредитировать. То есть создание и подписание Евразийского союза в 2014 году будет горячей информационной битвой, и это, безусловно, один из важных информационных трендов нового года. Понятно, что странам-участницам этого союза не так просто унифицировать свои законодательства, хотя бы потому что, скажем так, еще наслаждение суверенитетом не прошло. Страны Таможенного союза фактически наиболее успешные в экономическом отношении государства. Благодаря наличию полезных ископаемых они теоретически вполне могли бы прожить самостоятельно, достаточно и на приемлемом уровне. Но тем не менее понимание того, что необходимо расширять рынок, привлекать инвестиции, соответствовать мировым трендам, толкает на создание этого объединения. Мы знаем, что на планете Земля достаточно много подобных интеграционных объединений. Сначала идет соглашение о торговле, Таможенный союз – это очередной этап, но Евразийский экономический союз – это более глубокое экономически интеграционное объединение.

Казахстанскому бизнесу открываются достаточно широкие перспективы. Другое дело, как ответить на вопрос, чего ждать простому человеку? Проблема интеграционных процессов на постсоветском пространстве заключается в том, что гражданам не всегда понятно, какие плюсы и бонусы они получат. Например, Европа, привлекая в свою орбиту новые государства, демонстрирует ряд серьезных преимуществ, связанных с социальными льготами, возможностями безвизовой поездки, более высокими социальными стандартами жизни, уровнями оплаты труда и т. д. А в случае евразийской интеграции используют зачастую макроэкономические показатели, которые простому человеку мало что объясняют. Он хочет знать конкретно и понимать, что подешевеет или подорожает, насколько его личный персональный комфорт будет лучше от этого. И еще один момент. Некоторые представители казахстанского бизнеса не всегда активно интересуются своими перспективами и возможностями, которые этот самый союз предоставляет. И я думаю, что в нынешнем году необходимо значительно больший акцент сделать на то, чтобы людям и представителям бизнеса разъяснить все перспективы и выгоды этого интеграционного объединения. Есть ряд плюсов, которые связаны между собой. Ожидается, что благодаря интеграции будут идти инвестиции. Ожидается, что уровень безработицы снизится, появятся новые рабочие места. Есть возможности подвигаться в плане поиска более приемлемого рабочего места, поскольку сейчас уже благодаря Таможенному союзу поиск работы на территории трех государств в значительной степени упростился. Можно выделить еще ряд перспектив, связанных с дальнейшей экспортной ориентированностью предприятий, и, конечно же, большой рынок сбыта.

Эдуард ПОЛЕТАЕВ,
политолог

Источник: Литер

Прошедший год показал, над чем надо работать членам ТС

На днях департамент промышленной политики ЕЭК выпустил очередной обзор состояния приоритетных секторов экономики государств – членов Таможенного союза (ТС) и ЕЭП за январь–октябрь 2013 года. Представленные данные не только отображают реальную картину в рамках ТС, но и способствуют определению основных трендов по дальнейшей интеграции.

Справедливости ради стоит отметить, что оценки доклада носят объективный характер, что свидетельствует о профессионализме авторов доклада и способствует более адекватному восприятию существующей ситуации, а также определению новых путей решения возникающих вопросов. Так, например, суммарный объем производства продукции обрабатывающей промышленности государств – членов ТС и ЕЭП в январе–октябре 2013 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года несколько снизился, составив 99,2 процента. Таким образом, наметившаяся с июня 2013 года тенденция снижения объемов производства в обрабатывающей промышленности по сравнению с соответствующими периодами предыдущего года продолжилась и в январе–октябре 2013 года.

Основной причиной подобного рода снижения является сокращение объема производства обрабатывающей промышленности России, в которой он составил 99,4 процента от объема за аналогичный период прошлого года, и Беларуси (здесь объем производства составил 94,9 процента от объема за аналогичный период прошлого года). Обнадеживающе выглядит позиция Казахстана, который продемонстрировал увеличение объема производства в обрабатывающей промышленности по сравнению с прошлым годом на 101,3 процента.

Стоит отметить, что в прошлом году в странах – членах ТС и ЕЭП также отмечалось снижение объемов производства в обрабатывающей промышленности. Так, по сравнению с январем–сентябрем 2013 года в отчетном периоде индекс промышленного производства в целом по ТС и ЕЭП снизился на 0,2 процентного пункта, в Беларуси – на 0,1 процентного пункта, а в России – на 0,3 процентного пункта.

Как и в первом случае, снижение объема производства больше всего прошло в российской промышленности по производству машин и оборудования для сельского и лесного хозяйства. Там снижение по сравнению с аналогичным периодом прошлого года составило 22,7 процента, на втором месте идет белорусская химическая и нефтехимическая промышленность (снижение на 22,5 процента), где падение объемов производства обусловлено сокращением производства растворителей и отдельных видов нефтепродуктов из российской нефти.

Между тем в Казахстане снижение объемов производства заметно меньше, чем у партнеров по ТС. Так, в республике снижение объемов производства в большинстве машиностроительных отраслей составило в среднем 9,4 процента. Но это не привело к сокращению объемов производства по обрабатывающей промышленности в целом по сравнению с прошлым годом, так как в силу объемов производства машиностроение в Казахстане не оказывает решающего влияния на средний индекс промышленного производства по обрабатывающей промышленности.

Вместе с тем, несмотря на общее снижение объемов производства в обрабатывающей промышленности, ряд отраслей продолжает успешно развиваться. Устойчивое развитие демонстрируют фармацевтическая промышленность, промышленность строительных материалов, а также производство пластмассовых и резиновых изделий. Кроме этого, в Беларуси по сравнению с прошлым годом существенно увеличились объемы производства в электронно-оптической и деревообрабатывающей промышленности. В нашей республике продолжает активно развиваться автомобилестроение, и результаты развития данной отрасли многие казахстанцы уже ощутили на себе, приобретая автомобили отечественной сборки, способные составить реальную конкуренцию своим зарубежным собратьям. Что касается России, то там отмечается рост объемов производства в авиакосмической промышленности, равно как и в производстве электробытовых приборов и легкой промышленности.

Что же касается отмечаемой тенденции снижения объемов производства в машиностроительных секторах экономики, в металлургической промышленности государств – членов ТС и ЕЭП, то здесь можно выявить основные причины сложившейся ситуации. Во-первых, это связано с сокращением спроса на их продукцию, что является следствием имеющихся у хозяйствующих субъектов негативных ожиданий в отношении перспектив развития мировой экономики, которая еще не пережила негативные последствия глобального кризиса.

Во-вторых, отмечаемая тенденция снижения объема производства обус­ловлена неблагоприятной конъюнктурой на мировых рынках, в результате чего спрос на сталь и металлопрокат во всем мире продолжает снижаться.

Но, как известно, безвыходных положений не бывает, и для решения задач необходимо предпринять комплекс мер, направленных на внедрение металлургическими предприятиями новых технологий металло­обработки, а также на освоение новых видов металлургической продукции более высокого передела. Это, в свою очередь, позволит не только повысить стоимость реализации конечной продукции, но и создаст конкурентоспособную продукцию и будет способствовать выходу на новые рынки сбыта.

Другим вариантом, направленным на стимулирование производства продукции в металлургии и машиностроении, может стать реализация странами – членами ТС и ЕЭП ряда масштабных металлоемких проектов. Ими могут стать такие проекты, как строительство высокоскоростных железнодорожных магистралей Астана – Москва – Минск, стимулирование использования отечественной металлопродукции при возведении зданий и иных объектов методом монолитного строительства, строительство объектов нефте- и газодобычи, а также нефте- и газотранспортной системы, развитие судостроения, стимулирование применения в автомобильной промышленности для производства кузовов и шасси транспортных средств отечественного проката.

Таким образом, прошедший год продемонстрировал всем, что глобальному финансовому кризису можно противостоять лишь сообща, общими силами решая возникающие вопросы и тем самым укрепляя свои национальные экономики. Что же касается скептически настроенных по отношению к ТС и ЕЭП, то стоит отметить, что история еще не знала организаций, которые в своем развитии не сталкивались бы с подводными камнями. И только совместное преодоление возникающих проблем способствует не только «закалке» участников союза, но и позволяет выйти на качественно новый уровень своего развития.

Куаныш АЯЗБЕКОВ, Алматы

Источник: Литер

Эдуард Полетаев: «Усадить все политические силы в Кыргызстане за стол переговоров будет достаточно сложно»

«Вполне возможно, что в случае изменения внутриполитического расклада те люди, которые сейчас обвиняют друг друга во всех смертных грехах, через некоторое время могут и побрататься», — сказал в интервью IPP Эдуард Полетаев, казахстанский политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии».

IPP: Является ли для Кыргызстана актуальным проведение общенационального диалога власти с оппозицией, гражданским сектором по наиболее острым вопросам?

Эдуард Полетаев: Тема национального диалога, как правило, поднимается в условиях кризиса, противостояния, когда появляются политические противники такого масштаба и характера, что государство не может эффективно выполнять свои функции.

К примеру, на Украине сейчас происходит нечто подобное, в меньшей степени это происходит и в Кыргызстане. Об этом говорят и достаточно жесткие заявления президента Атамбаева. Все это свидетельствует о том, что некоторые политические силы в стране применяют такой инструментарий, который не удовлетворяет правящую власть. Соответственно, можно уже говорить о начале кризиса в стране. Но говорить о том, что уже настало время для национального диалога в Кыргызстане в тактическом плане, на мой взгляд, пока еще рано, поскольку речь в большей степени идет о деструктивных действиях некоторых сил. Когда люди используют активную форму протеста для достижения своих целей, то усадить их за Круглый стол достаточно проблематично, потому что там будет больше эмоций, чем рациональных предложений. Но такие попытки предпринимать в определенной степени нужно. Это первый момент.

Второй момент. Потребность в национальном диалоге в новых независимых государствах, каким является и Кыргызстан, в той или иной степени существует на протяжении всех 22 лет независимости. Это было необходимо еще в начале 90-х годов, когда о национальном диалоге, собственно говоря, не все имели достаточно адекватное представление. Но какие-то попытки договориться были, поскольку в некоторых странах правящая элита еще не «забронзовела» сильно и своих политических противников усаживала за стол переговоров, часто даже давала какие-то должности, пытаясь разрешить какие-то сложные проблемы, которые возникали при строительстве молодого государства.

В каких-то странах политическая система сразу выстраивалась под одного лидера, где-то политические противники выталкивались либо при помощи властей, либо самостоятельно в результате не совсем адекватных действий не то чтобы в непубличное поле политики, а, скорее, в то поле, где существует политический маргинализм. Им приходилось применять не очень адекватные меры и делать громкие заявления, чтобы их заметили, не у всех из них был доступ к политическому микрофону, соответственно, такие силы были вынуждены заявлять о себе какими-то очень креативными акциями.

На мой взгляд, мешало состояться подобному диалогу несоответствие политического веса сил, участвующих в процессе, или же недооценка реального политического веса с обеих сторон. Очень часто на примере Кыргызстана можно было заметить, что те политические противники, которые пытались пройти во власть тем или иным способом либо выпросить себе какую-то должность, управленческий или коммерческий ресурс, недооценивались правящими элитами, и их пытались вытолкнуть из легального публичного поля, из легальной системы «кормления». В итоге это приводило к перевороту, и люди, которых недооценивали, оказывались у кормушки.

В этом плане, конечно, я думаю, что власть должна использовать более серьезные инструменты, вроде аналитических выкладок, социологических опросов и так далее, которые бы свидетельствовали о мнимой и о реальной политической силе тех или иных персонажей. Тем более что Кыргызстан, в отличие от других центральноазиатских республик, характеризуется большим количеством легальных политических сил — политических партий, общественных объединений и даже неправительственных организаций. Ваша страна имеет на 100 тысяч населения самый большой процент неправительственных организаций.

В этом плане можно ожидать чего угодно, к примеру, какая-нибудь малоизвестная партия вдруг обретет тот или иной ресурс и может серьезно заявить о себе на политическом поле. Есть самые разные варианты. Например, в Украине наибольшую активность проявляют представители тех политических сил, которые известны внутри страны, но о них практически не знают за ее пределами.

Самое главное, чтобы в стране призыв к национальному диалогу не дошел до какого-то идеологического навязывания, чтобы политика не лишилась самостоятельности. Вопрос еще и в том, от кого идет этот призыв. Если он идет от власти, то, соответственно, политические оппоненты, пытаясь заявить о себе как о независимой, самостоятельной силе, а может быть, как о серьезном, принципиальном оппоненте режима, не садятся за стол переговоров. В лучшем случае те силы, которые вступают в диалог с властью, называются конструктивной оппозицией, и, в принципе, этим силам очень тяжело в случае, если карты лягут по-другому, занять другую позицию. Поэтому здесь сложно прийти к компромиссу.

Если же призыв идет от оппозиции, пусть это будет какой-то оппозиционный курултай или конгресс демократических сил, как это обычно называется на постсоветском пространстве, то, понятное дело, что власть тоже не захочет вступать в диалог, потому что опасается излишней, гиперболизированной критики в свой адрес. Она в лучшем случае пошлет «говорящую голову», которая ни за что не отвечает в процессе принятия управленческих решений.

Отсюда возникает патовая ситуация. В таких случаях, зная ситуацию в Кыргызстане и в некоторых других странах, используется институт так называемых переговорщиков на неформальном уровне. Это так называемые «разводящие» люди с той и другой стороны, которые приходят и договариваются о том, чтобы ситуация не обострялась.

Но усадить все политические силы в Кыргызстане за стол переговоров будет достаточно сложно. Я говорю о том, что политические силы разобщены, и со стороны это очень хорошо просматривается. Поскольку сама система сменилась с президентской на парламентско-президентскую республику, кыргызстанские политические партии имеют гораздо больший доступ к управлению, чем партии в других странах Центральной Азии.

Имеется много политических персонажей, которые очень давно находятся на политической сцене, с кем-то они поругались, потом вновь помирились и так далее. Здесь речь идет не столько об их нежелании садиться за стол переговоров, сколько о каких-то практических соображениях на конкретный день, ситуацию — осеннюю, весеннюю и так далее. Вполне возможно, что в случае изменения внутриполитического расклада те люди, которые сейчас обвиняют друг друга во всех смертных грехах, через некоторое время могут и побрататься.

В стране для стороннего наблюдателя ситуация в какой-то степени непонятная, потому что такая смешанная модель политического устройства непривычна для нашего региона, не все получается, и те конфигурации, которые возможны, не всегда предсказуемы.

Кроме того, если власть демонстрирует частые желания общаться с представителями оппозиции, то это может свидетельствовать о снижении ее легитимности в глазах населения и неудовлетворенности своим статусным положением. Практика показывает, что руководители стран встречаются с лидерами оппозиционных сил. Но обычно это делается не в какой-то помпезной обстановке, без присутствия средств массовой информации, то есть встреча не носит слишком показушный характер, потому что это не всегда выгодно для лидера государства, особенно в условиях Центральной Азии, где лидер доминирует в сети правления, несмотря на то, что конфигурация политических систем немного разная.

Все-таки на постсоветском пространстве сложились разные модели встреч с оппозицией. Например, в Казахстане президент Нурсултан Назарбаев встречался с представителями тех или иных политических партий, но особого шума по этому поводу не было, то есть это воспринималось как рабочий процесс, строительство государства, и, соответственно, руководителю страны было интересно ознакомиться с теми или иными мыслями, которые представляют оппозиционные или необязательно оппозиционные силы.

В Российской Федерации руководители государства более публичны в этом плане, они специально встречаются с представителями тех политических сил, которые представлены в Государственной Думе — Зюганов, Жириновский, Миронов.

Где-то противостояние не приводит к желаемому компромиссу, как в Кыргызстане, или, например, в Молдове. Где-то ситуация вполне возможна для встреч, как, например, в Украине. Применяются самые разные схемы, но радует то, что политики готовы идти на компромисс, на первый план выдвигают не классовые, а общечеловеческие ценности.

Что необходимо для того, чтобы избавиться от межличностных, эмоциональных, идеологических проблем, которые мешают усадить людей за один стол и вместе решать проблемы? Нужна, скажем так, некая доктрина реидеологизации. Что это означает? Проблема в том, что происходит очень крайняя политизация каких-то конкретных локальных действий или инициатив. Сильная политизация мешает. Иногда все-таки нужно ограничивать влияние идеологии на политику, особенно, если несколько идеологий противодействуют друг другу.

Американский социолог Эрвинг Гоффман такое состояние называл «синдромом узилища», то есть люди ощущают себя замученными властью или усталыми от этой власти. Такие люди недоговороспособны, а если они и способны договариваться, то, как правило, это ничего не значащие декларации о намерениях и прочие бумажки, которые не снижают градус социальной напряженности и к деидеологизации не ведут.

Здесь проблема носит в определенной степени нерешаемый характер, но, тем не менее, поскольку возможности коммуникации многолики, то маленький шанс все-таки есть. Тем более, если идея объединения исходит от самого народа, то это уже обобщенное самосознание населения той или иной страны. Очень часто население имеет свое обобщенное самосознание, хотя многие люди из этой массы являются «белыми», «красными», «оранжевыми», какими угодно по своим политическим предпочтениям. Это обобщенное самосознание идентифицирует их с гражданами того или иного государства. Неслучайно в Украине люди выходят на площадь не под флагами политических партий, а используют флаги страны. Не всегда политическая идея и желание прийти к власти соответствуют чаяниям всего населения, даже если часть этого населения поддерживает ту или иную идею, ту или иную партию.

Политическая практика всегда связана с борьбой различных мнений, взглядов, решений, они, конечно, поляризуются с плюсом или минусом. Но самая главная задача — не использовать одну идею в ущерб другой. Я думаю, что в наших постсоветских условиях важна даже больше не идеология, а некая национальная идея. Это более привлекательная категория, чем идеология, ставшая после советских времен выхолощенной, люди устали от излишней идеологии, как показывает развал Советского Союза.

Какая это будет национальная идея? Самая разная, может быть, это будет национальная идея всеобщего примирения, которая работала в Таджикистане после гражданской войны. В принципе, она до сих пор в определенной степени работает. Она оформилась, когда люди ужаснулись тому, к чему приводит политика, идеология, выплеснувшаяся на улицы и заставившая мирных граждан вооружиться автоматами.

Может быть, это будет стремление к лучшей жизни всех кыргызстанцев, может быть, это будет долгосрочная стратегия развития, к примеру, как «Казахстан–2050», которая показывает, в том числе и политическим силам, что государство, действующая власть хочет сделать со страной.

Это мобилизует не только власть, но и политические силы, самих граждан, они хотя бы понимают систему координат, в которой предстоит жить в ближайшее время. А в Кыргызстане, к сожалению, стратегические программы, на мой взгляд, характеризуются краткосрочностью. Правящие силы боятся загадывать дальше того срока, на который их выбрали. Что дальше будет с Кыргызстаном, очень тяжело предсказать.

На мой взгляд, главная задача — сделать так, чтобы в политических объединениях, которых достаточно много по Кыргызстану, было больше государственников. Я не говорю о тех объединениях, которые решают краткосрочные локальные задачи типа освобождения того или иного человека, спрятанного за решетку, выбивания социальных благ путем врывания в здания или перекрытия дорог. Все-таки надо понимать, что это государство, и необходимо смотреть более глобально на то, что происходит.

Должна быть повестка дня, пусть даже она сформирована обобщенно, не всегда есть конкретные цифровые индикаторы, к примеру, к 2020 году сделать среднюю зарплату в Кыргызстане в районе 500 долларов. Не всегда это доступно, учитывая, что есть объективные вещи вроде местных кризисов. Необходимо обрисовать примерную задачу, расписать какие-то шаги навстречу простым людям или сказать о стремлении попасть в какое-то число стран, пусть не очень сильно развитых, но более или менее стремящихся к этому развитию.

Хотя в условиях Кыргызстана эти вещи могут вызвать достаточно серьезный скепсис, особенно сейчас, может быть, даже изначальное противодействие на идеологическом, моральном уровнях, но, тем не менее, это вводить необходимо.

IPP: Есть ли примеры использования каких-то новых технологий для выстраивания коммуникации власти и оппозиции? Какой пример полезен для нас? Может ли серьезный национальный диалог между властью и оппозицией снизить уровень напряженности в стране?

Эдуард Полетаев: Были такие эксперименты и в Казахстане, и в Российской Федерации, и в Украине, но я не буду брать за пример некоторые страны Центральной Азии, потому что здесь изначально не может вестись речь о диалоге.

К примеру, в Туркменистане всего две партии, причем одна появилась там совсем недавно. В Узбекистане многопартийность, но многие политические партии сильно инкорпорированы в управленческую систему и, в принципе, не нуждаются в диалоге, поскольку их цели и задачи принципиально и кардинально не отличаются.

В Казахстане применялся инструмент национального диалога, к примеру, создавались комиссии по демократизации, туда привлекали общественных деятелей, лидеров политических партий, проводились курултаи, которые также формально способствовали диалогу и сближению, но на этих мероприятиях не было принято каких-то принципиальных решений, они были больше демонстрацией добрых политических намерений, на которые казахстанская власть тоже шла осознанно, то есть она понимала, что не нужно обострять ситуацию, нельзя допускать того, чтобы некоторые политические силы начали действовать деструктивно, так как это повредит и имиджу государства, и внутриполитической ситуации.

Необходимо вспомнить, что изменился Конституционный закон «О выборах в РК», согласно ему в парламенте обязательно присутствие, как минимум, двух политических партий. Это привело к тому, что сейчас в парламенте присутствует несколько партий, и часто высказываются идеи, отличные от идеи правящей партии «Нур Отан». То есть система использует в большей степени пряник, чем кнут.

Но сейчас говорить о наличии в Казахстане легальных партий, которые призывают к свержению режима или к смене власти конституционным путем, не приходится. Часть из этих партий в сознании масс была ассоциирована с одним олигархом, который находится за границей. Часть из них предпочла иные формы деятельности, то есть были определенного рода сложности, проблемы в создании и в оппозиционном движении, в работе и развитии. Сейчас это больше превратилось в компанию «одиночек», лиц, которые еще пытаются донести свои идеи, но большей частью они используют различные социальные сети вроде Facebook и так далее. То есть на общую политическую повестку дня они влияют не в столь значительной степени.

Пример Российской Федерации. После Болотной площади, когда москвичи выходили с протестами, упростили регистрацию политических партий. Сейчас достаточно того, чтобы членами партии было 500 человек, для того чтобы ее зарегистрировать. Это привело к тому, что идеологический паноптикум разросся до достаточно серьезного состояния, и каждый нуждающийся в реализации своих идей может зарегистрировать свою партию. Другое дело, что эти партии опять-таки не влияют на повестку дня. Но это тоже в определенной степени способ снижения градуса социальной напряженности. К примеру, мудрые англичане в свое время придумали Гайд-парк, который существует до сих пор, где каждый недовольный может высказать свои мысли с пьедестала, то есть выпустить пар.

Митинговые страсти воспринимаются двояко, с одной стороны, это демонстрация того, что есть политическая жизнь, и если она не выливается в крайние формы в виде погромов и избиений со стороны силовиков или, наоборот, со стороны демонстрантов, захвата власти, то это нормальное явление. Такие явления демонстрируют и Соединенные Штаты, и Европа. Также это один из значимых, видных показателей того, что работает политическая система демократического плана, имеется и сама демократия, и плюрализм мнений.

С другой стороны, необходимо вести речь не столько о низкой политической культуре масс в странах постсоветского пространства, сколько о психологии толпы. Очень часто социальное недовольство в легальных формах вроде митингов или забастовок может привести к деструктивному поведению, и в итоге может разразиться достаточно серьезный политический кризис. Толпу можно спровоцировать на что угодно, и не всегда этому способствуют события политического характера.

На Западе, в Соединенных Штатах есть ряд примеров того, что к тем или иным беспорядкам не всегда приводят именно политические идеи. Это могут быть гуляния после спортивного состязания, когда толпа выходит из-под контроля и начинает устраивать беспорядки. В арабских странах бывали случаи, когда после похорон, на которых собралось много людей, возникают случаи незапланированного, неожиданного социального протеста.

Я думаю, что выражение своих политических чувств все-таки должны носить менее радикальный характер. Иногда некоторые страны проходят это как некоторый этап в жизни. Характерный пример — это Южная Корея, которую в 70-80-е годы сокрушали акты социального протеста, студенты были очень активной силой. В то время военные диктаторы правили Южной Кореей, а на улицах были серьезные беспорядки и погибали люди. Сейчас, несмотря на то, что часть этой политической культуры сохранена, проблемы решаются в другом поле, в поле СМИ, общественных дискуссий, в парламенте и так далее.

Здесь нужно понимать, что политическая элита меняется, и каждые последующие представители политической элиты понимают, что они пришли к власти на определенной волне, и возможно, что их сместят таким же образом.

Самая серьезная и, может быть, концептуальная проблема Кыргызстана в том, что легальные механизмы смены власти есть и работают, но они не столь эффективны в случаях, когда протест толпы выходит за все рамки легальных средств смены власти и это приводит к тому, что, по сути дела, нужно нарушать закон, чтобы восстановить какое-то подобие закона. Это философское противоречие. Все-таки задача нынешнего политического класса, хочет он садиться за стол переговоров или нет, делать так, чтобы люди не выходили на баррикады, не крушили Белый дом в очередной раз только для того, чтобы восстановить, по их мнению, ущербную, нарушенную социальную и политическую справедливость.

Для этого должны быть более простые, спокойные механизмы, которые позволяют более уютно себя чувствовать и жителям Кыргызстана, и всем окружающим его государствам, потому что такие примеры порой негативно отражаются на жителях соседних стран , где большее внимание уделяется каким-то политическим, идеологическим составляющим. На ошибках Кыргызстана учатся очень многие, и поэтому хотелось бы, чтобы Кыргызстан сейчас, поскольку он привлекает особое внимание в силу своей особой политической системы, все-таки продемонстрировал не только легитимность, но и дееспособность, возможность как-то показать то, что все политические идеи направлены в конструктивное русло и способствуют развитию страны, а не расшатыванию ситуации.

На мой взгляд, национальный диалог не должен выстраиваться на улицах, потому что на улице очень много эмоций, которые мешают реально оценить ситуацию, там появляется много иллюзий, даже каких-то утопических моделей. Это не значит, что простой народ надо отстранить от диалога, от принятия решений, усадить за стол переговоров каких-то элитных политиков или представителей тех или иных общественных сил.

Работа должна выстраиваться исходя из политического целеполагания всей страны и работы всех политических сил на какую-то идею. Тем более что сегодня мировосприятие у людей более мобильное, чем раньше. Сейчас достаточно социальных сетей для того, чтобы мобилизовать достаточно большое количество сторонников, если идея актуальна. В свое время мы это увидели на примере арабских стран. В первую очередь, должны доминировать какие-то ценности и установки идентичности, к примеру, «мы – кыргызстанцы».

Отсюда должна начать распространяться практика общенационального согласия, культуры, политической толерантности, и тогда уже будет легче оперировать этим политическим потенциалом, тем более, что у Кыргызстана он есть, поскольку политики достаточно смелые, иногда, конечно, это доходит до анекдотичных ситуаций, чем, кстати, знамениты депутаты ЖК.

Но, тем не менее, главное, что идеями Кыргызстан богат, и это должно привести к выработке здоровых концепций и затем к их реализации.

Вообще, Кыргызстану надо строить экономику, на сегодняшний день это самая важная задача, устраивать будущие взаимоотношения с центрами силы, и экономика здесь играет очень серьезную роль. Если Кыргызстан согласится вступить в Таможенный Союз, то вам необходимо будет очень много сил и средств затратить на переформатирование.

Анна Капушенко

Источник: Институт общественной политики