Monthly Archives: Июнь 2014

Эксперты обсудили медиаобраз интеграции

26 июня 2014 года в г. Алматы состоялось заседание экспертного клуба на тему «Журналистика интеграции в новых экономических условиях и медиа развитии». Целью обсуждения было выявление возможностей современной казахстанской, и общей евразийской журналистики, как инструмента просвещения, информирования и ориентирования людей в интеграционных процессах.
Как известно, история журналистики неразрывно связана с историей страны. В связи с подписанием договора о создании Евразийского экономического союза (ЕАЭС), имеющим историческое значение, темы, касающиеся евразийской интеграции, актуализировались в СМИ Беларуси, Казахстана и Российской Федерации. Одновременно с происходящими интеграционными процессами на межгосударственном уровне, у масс-медиа появилась необходимость глубоко вникать в соответствующую проблематику и заниматься ею квалифицированно. Информированию граждан уделялось внимание уже на предшествующих этапах экономической интеграции в Евразии (зона свободной торговли СНГ, Таможенный союз, Единое экономическое пространство). Сегодня будущая деятельность ЕАЭС находится под еще более пристальным вниманием прессы. Логично ожидать вслед за этим формирования в СМИ определенных концепций отношения к интеграции. И поскольку пресса играет важнейшую роль в формировании массового сознания, то качество работы журналистики интеграции требует усовершенствования. На сегодняшний день возможности СМИ в журналистике интеграции исследуются в основном на международном опыте (например, Европейского союза, Североамериканского соглашения о свободной торговле и т.д.). При этом практически отсутствуют учебные пособия или научные исследования, посвященные непосредственно деятельности СМИ по освещению именно евразийской интеграции.
Эксперты попытались найти ответы на следующие вопросы: Каков сегодняшний медиаобраз евразийской интеграции в отечественном информационном пространстве? Есть ли дефицит позитивного позиционирования ЕАЭС? Начало работы проекта ЕАЭС и линия поведения прессы: будут ли изменения? Как можно использовать конвергентную журналистику (инновационные формы подачи медиапродукта) в новых экономических условиях?

Политолог Эдуард Полетаев: Ситуация в Киргизии напоминает 30-е годы прошлого столетия

«В Киргизии наступил новый этап отношений власти и налогоплательщиков. Если раньше нападали на золоторудный комбинат «Кумтор», то теперь эта тенденция распространится на другие крупные предприятия. И инициатива депутата Омурбека Текебаева о введении уголовной ответственности для руководства предприятий стратегического значения за срыв или остановку производства очень хорошо демонстрирует эти изменения», — заявил руководитель ОФ «Мир Евразии», политолог Эдуард Полетаев в интервью корреспонденту ИА REGNUM.

По словам эксперта, кроме «Кумтора» «в этот список попадают компании сотовой связи, аэропорт «Манас», табачные предприятия и ряд других компаний». «Это очень серьезное заявление, которое коснется тех немногих сфер бизнеса, которые еще работают. Эта ситуация напоминает мне 30-е годы. Когда при Сталине многие производственники оказались сосланы в Сибирь за то, что они не выполняют госплан», — подчеркнул он.

Эдуард Полетаев отметил, что в этих условиях иностранные инвесторы вынуждены действовать дипломатично — вести переговоры и принимать новые, не всегда выгодные для них условия. «Что касается «Кумтора», то он продолжает оставаться одним из политических трендов в Киргизии. Канадское руководство компании находится в специфических условиях — к этому привели, в том числе, две смены власти, которые сформировали недоверие к заключенным раннее соглашениям. Потому что новые руководители раз за разом требовали их пересмотреть», — пояснил политолог.

Эксперт высказал мнение, что «в том же Казахстане представить подобное противостояние достаточно сложно». «Во-первых, в случае возникновения конфликтов, инвесторы могут решить их самостоятельно, руководствуясь законами и подписанными соглашениям. Во-вторых, казахские депутаты реально смотрят на ситуацию и понимают, что бюджетообразующие предприятия являются не только крупными налогоплательщиками, но и обеспечивают рабочие места, инфраструктуру в тех местах, где они работают», — заявил Эдуард Полетаев.

Он отметил, что инициатива Омурбека Текебаева, по сути является миной замедленного действия. «Потому что крупные инвесторы, прежде чем заходить на рынок другой страны, смотрят на опыт своих коллег. Что они увидят, глядя на проблемы «Кумтора»? Ничего хорошего. Значит, они не будут рассматривать Киргизию в качестве страны, пригодной для вложений денег», — подчеркнул политолог.

Эксперт считает, что заявления чиновников Киргизии о благоприятном инвестиционном климате и о большом количестве совместных проектов с иностранными инвесторами не соответствуют действительности. «Проекты, как правило, пишутся, предварительные переговоры ведутся, а итог — проект остается только на бумаге», — подытожил Эдуард Полетаев.

Источник: ИА REGNUM

Совет Федерации утвердил договор между Россией и Казахстаном

Совет Федерации утвердил Договор между Россией и Казахстаном о добрососедстве и союзничестве в XXI веке. Согласно документу, обе страны обязуются вести согласованную политику, тесно взаимодействовать в отношении укрепления мира, повышать стабильность и безопасность на евразийской территории и во всем мире.

Договор, подписанный 11 ноября 2013 года по итогам Десятого форума межрегионального сотрудничества двух стран между главами России и Казахстана Владимиром Путиным и Нурсултаном Назарбаевым, также предполагает обеспечение свободного перемещения граждан обоих государств. Кроме того, Россия и Казахстан планируют укрепить контакты между парламентами, политическими партиями и общественными организациями.

Политолог Эдуард Полетаев в беседе с корреспондентом «Вестника Кавказа» обратил внимание на значение утвержденного в Совете Федерации документа для, в первую очередь, сотрудничества между регионами России и Казахстана. «Союзнические отношения России и Казахстана, во-первых, выдержали проверку временем, во-вторых, не сопровождаются каким-либо информационным негативом. В наших связях сейчас идут два процесса, порой пересекающихся и взаимодополняющих друг друга, но, тем не менее, восприятие их со стороны казахстанцев несколько отличается», — сообщил Полетаев.

«В вопросах двусторонних отношений никаких определенных проблем никогда и не было, поскольку в этом участвует достаточно больше количество населения, и не только политические элиты и президенты, но и руководители регионов. Заметьте, Договор о добрососедстве и союзничестве был подписан в рамках Форума межрегионального сотрудничества и имеет особое значение для контактов между регионами, которые сегодня и так идут очень активно: в конце концов, 7 из 14 казахстанских регионов граничат с Россией», — заметил эксперт.

Полетаев подчеркнул, что Договор заключен именно на двусторонней основе, и не стоит путать его со взаимодействием России и Казахстана в рамках различных интеграционных проектов. «Второй вектор отношений, о котором я говорил, располагается в рамках объединений, самых разных, начиная от СНГ с 1992 года, и заканчивая ЕАЭС. Надо признать, что в последнее время появилась определенная путаница между многосторонней интеграцией и двусторонними контактами, и люди, не сильно искушенные в международных отношениях, порой видят в любом подобном документе угрозу суверенитету Казахстана, хотя тот же ЕАЭС — акцентировано экономический союз», — пояснил он.

«В данном случае мы имеем именно совместную работу двух государств. То, что Совет Федерации утвердил Договор сегодня – момент скорее технический, неизбежный после подписания документа в ноябре прошлого года. Кстати, заметьте, как долго шла ратификация – семь с лишним месяцев. Подобная неторопливость говорит о том, что никакой необходимости в экстренном утверждении Договора о добрососедстве и союзничестве в парламентах не было, опять же, по той причине, что двусторонние наши отношения на сегодняшний день никакой тенью не омрачены», — заключил Эдуард Полетаев.

Источник: «Вестник Кавказа»

Актуальность сохранения стабильности в Каспийском регионе растет на фоне хаоса и кризиса в мире — эксперт

Сохранение стабильности и тенденции развития в Каспийском регионе приобретает наибольшую актуальность на фоне хаоса и кризиса в различных регионах мира, заявил собственному корреспонденту BNews.kz директор Института политических исследований Академии Государственного Управления при Президенте Азербайджанской Республики, доктор политических наук, профессор Эльман Насиров. 

19 июня в Москве при организации Института Каспийского сотрудничества прошла международная конференция «Каспийский регион в контексте кризиса международной системы права и безопасности». В конференции участвовали ведущие эксперты, представители международных организаций и диппредставительств прикаспийских стран – Азербайджана, России, Казахстана и Ирана. Представители из Туркменистана не присутствовали на мероприятии.

Казахстан на конференции представляли координатор проектов по внешней политике Института мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента Республики Казахстан Аскар Нуршa, руководитель Общественного фонда «Мир Евразии» Эдуард Полетаев, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев, директор Информационно-аналитического центра «Caspian Bridge» Дархан Уалиханов.

«Каспийский регион находится в центре внимания международных акторов как пространство со стабильной динамикой развития. Сохранение стабильности и тенденции развития, присущей этому региону, приобретает наибольшую актуальность на фоне хаоса и кризиса в различных регионах мира. В частности, «украинский кризис» и возникшее в его результате и углубляющееся противостояние Запад-Россия могут оказать свое негативное влияние на сформировавшуюся в Каспийском регионе среду безопасности», — сказал Насиров, принимавший участие в конференции.

По его словам, следует осознавать эту реальность и предпринять конструктивные шаги для того, чтобы подстраховаться от развития событий в регионе по нежелательной траектории.

В этом контексте, считает эксперт, приветствуются различного рода встречи экспертов прикаспийских стран, сопровождающиеся обменом мнением, выдвижением предложений и рекомендаций, направленных на решение проблемы. В частности, определение правового статуса Каспия, обезвреживание возможных источников опасности в регионе, предотвращение вредоносной деятельности внерегиональных сил возможны только в результате совместной и скоординированной деятельности региональных стран. Особенно это актуально в преддверии IV Каспийского саммита, который пройдет в сентябре текущего года в Астрахани, отметил Насиров.

«На конференции было уделено особое внимание обсуждению вопросов, связанных с необходимостью усилить взаимное полезное сотрудничество между региональными странами с целью устранить риски в Каспийско-черноморском регионе в контексте «украинского кризиса». Докладчики отметили, что нерешенность армяно-азербайджанского нагорно-карабахского конфликта является самой серьезной угрозой для безопасности и развития региона», — рассказал собеседник агентства.

Также на мероприятии были обсуждены перспективы снятия международных санкций в отношении Ирана на фоне изменения роли этой страны в регионе, двустороннее и пятистороннее сотрудничество прикаспийских стран и механизмы его реализации, процессы евразийской интеграции и политика прикаспийских стран в этом контексте, были выдвинуты предложения превентивного, профилактического и перспективного характера.

Нармина МАМЕДОВА

Источник: BNews.kz

В сторону регионализации

Евразийский экономический союз может привести к развитию регионализации

Не так давно был подписан договор о создании Евразийского экономического союза (ЕАЭС), который должен вступить в силу с января следующего года. В качестве целей интеграции заявляется обеспечение свободы движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы, проведение скоординированной, согласованной или единой политики в различных отраслях экономики.

ЕАЭС также предполагает усиление экономического взаимодействия не только на уровне центральных властей, но и на уровне сотрудничества между отдельными регионами. В противном случае может повториться пример Украины, где противоположные интеграционные предпочтения разных регионов страны стали одной из основных причин происходящих там событий. Тем более что в странах, которые участвуют в евразийской интеграции, и особенно это заметно по России и Казахстану, в регионах имеются существенные различия по уровню социально-экономического развития.

Эти и другие вопросы обсуждались на кругом столе, организованном общественным фондом «Мир Евразии» и Центром актуальных исследований «Альтернатива» при поддержке исследовательского комитета Российской ассоциации политических наук по сравнительному изучению партийных и избирательных систем.

Всё меняется

Глава общественного фонда «Мир Евразии», политолог Эдуард Полетаев, говорит, что, в отличие от России, имеющей федеративное устройство, Казахстан — страна унитарная. Здесь акцент в большей степени изначально делается на экономической географии, на приграничном сотрудничестве между регионами РК и РФ.

«Между этими регионами уже подписано свыше 240 различных соглашений в области торгово-экономического, научно-технического, гуманитарного сотрудничества. И практически все регионы Российской Федерации имеют торгово-экономические отношения с Казахстаном. Более того, мы знаем, что половина казахстанских областей — 7 из 14 — имеют общую границу с Россией»,— подчеркивает политолог.

В настоящее время на межрегиональные связи приходится около 70% российско-казахстанской торговли. В основном это энергетика, машиностроение, транспорт, связь и банковская сфера. Развиты прямые производственные связи у казахстанских регионов с предприятиями Курганской, Омской, Оренбургской, Тюменской областей, Алтайского края; 76 субъектов Российской Федерации имеют экономические связи с 14 областями РК, а также Алматы и Астаной.

По словам г-на Полетаева, в советское время далеко не все российские регионы имели значимые экономические связи с Казахстаном, в отличие от сегодняшней реальности. «В частности, я могу привести пример той же Астраханской области, которая после развала Советского Союза в большей степени была нацелена на внешнюю экономическую деятельность и взаимоотношения, допустим, со странами Южного Кавказа или с Ираном,— рассказывает он. — Но после того как наметился поворот в межгосударственном, межрегиональном сотрудничестве (когда, например, был построен трубопровод Каспийского трубопроводного консорциума, 200 км которого проходит по территории Астраханской области, и регион получает миллионы долларов за транзит), торгово-экономические отношения вышли на новый уровень».

Длительный процесс

Доктор политических наук, заведующий отделом по исследованию политических институтов и процессов Пермского научного центра Уральского отделения Российской академии наук Олег Подвинцевпояснил, что регионализация России, в политическом отношении, бурными темпами проходила в 90-е годы, и на это повлиял ряд причин. «Слабость федеральной, общенациональной политической элиты привела к активному формированию региональных политических элит. Слабость, или полное отсутствие государственной идеологии, привела к процессам формирования региональных политических идеологий,— перечисляет причины г-н Подвинцев. — На рубеже 1990-х — 2000-х годов в истории России был период, когда губернаторы, главы субъектов федерации превратились или были очень близки к тому, чтобы превратиться, в решающую силу в стране. Причем были разные варианты. Они могли выступить неким единым фронтом — тем более что у них была площадка: Совет федерации, в котором тогда присутствовали все губернаторы. Был другой, более вероятный вариант: что сложатся какие-то клики, группировки так называемых губернаторов-тяжеловесов. Могла возникнуть борьба между ними — это была вполне реальная альтернатива для России 15 лет назад».

Если говорить о сегодняшних реалиях, то, по его мнению, в настоящее время основная идея страны — единство, вертикаль власти, стабильность: «Это ценности нынешней российской власти, которые она исповедует и предлагает обществу в течение последних полутора десятилетий. Но, несмотря на произошедшие изменения, говорить о России как об унифицированном едином политическом пространстве не приходится. Никуда не исчезли региональные элиты, их политические амбиции и различия. И с этим приходится считаться федеральному центру»,— добавляет он.

 В странах, которые участвуют в евразийской интеграции, и особенно это заметно по России и Казахстану, в регионах имеются существенные различия по уровню социально — экономического развития

И когда, по его мнению, эксперты начинают говорить о перспективах регионализации России, то не надо считать, что это такое одномерное явление, что маятник качнулся в 90-е годы в сторону регионализации, а сейчас он качнулся в сторону централизации и уходит все дальше и дальше: «На самом деле все сложнее, и наличие серьезных политических различий между субъектами федерации — это не просто какое-то временное явление, характерное для 90-х годов, это уже сформировавшаяся, достаточно прочная особенность политического поля страны, с которой надо считаться при любом политическом режиме и любом политическом курсе»,— отмечает он.

Вместе с тем кандидат политических наук, научный сотрудник Центра сравнительных исторических и политических исследований Ирина Шевцова объясняет, что, например, основные игроки регионализации в том же Евросоюзе — это региональные партии. Начало 1990 годов — тот рубеж, который принято считать всплеском активности в Европе. Поскольку был подписан Маастрихтский договор, усилилась политическая интеграция на территории всего ЕС и случился ответный всплеск регионализма.

Если же посмотреть на партийные системы, то, по словам Алексея Гилева, директора Центра сравнительных исторических и политических исследований, на постсоветском пространстве совсем немного таких, которые включают в себя региональные партии или партии, которые в своих программах так или иначе ориентируются на некоторые части страны. В их число входят Кыргызстан, Молдова и Украина. Однако никакой этнический, территориальный раскол не отражен в партийных системах Армении, Азербайджана, Казахстана, Беларуси, России, Таджикистана и Узбекистана.

«За почти четверть века развития российской политической системы не сложилось региональных партий. Несмотря на это, в РФ был потенциальный повод для раскола. В первую очередь это потенциальная линия напряжения между Кавказом и остальной Россией, между Москвой и провинцией. Эта тема регулярно всплывает, но в партийный раскол это не вылилось, хотя люди могли опасаться, что они будут ущемлены за то, что они кавказцы или провинциалы,— говорит он. — Как это было преодолено? Можно говорить о том, что центр просто задарил региональные элиты пряниками. И произошла кооперация региональных политических элит, которые создавали региональные блоки: то есть включение этих сил в большую федеральную политическую машину “Единой России” (ЕР). Туда были включены кавказские территориальные идентичности, а также идентичности, которые пестовались губернаторами других регионов».

Другими словами, получилось, что голосовать за ЕР нужно для того, чтобы она каким-то образом вознаградила регион. «Если ты патриот, то должен голосовать за эту партию, чтобы она набрала больше голосов и твой регион был лучше вознагражден, чем регион, где голосов меньше. Таким способом проблема была решена, потенциальная линия напряжения была снята,— поясняет эксперт. — Случай соседней Украины показывает обратную ситуацию. Региональные идентичности были встроены в несколько межрегиональных политических партий; соответственно, партийная система только структурировала их и они конкурировали между собой. На каждых выборах возникала ситуация неопределенности, и в первую очередь всплывала территориальная идентичность».

Он считает, что в случае, когда элита не кооперируется с региональной оппозиционной силой, региональная оппозиция выстраивает альтернативную модель поведения и играет сама по себе против центральной элиты. «Общая модель выглядит таким образом. Для постсоветского пространства существуют три вилки. Если существует неопределенность на выборах, у нас уже есть вилка. Если неопределенности нет, то политизировать региональные идентичности нет повода. Так происходит в Туркменистане, Таджикистане, Узбекистане,— отмечает он. — Если неопределенность время от времени все-таки возникает, эти различия могут политизироваться тогда, когда они сильны. Когда не очень сильны, страна более или менее гомогенна,— несмотря на регулярно возникающие неопределенности, как в Беларуси, Армении, Азербайджане,— то просто нет повода вспоминать о каких-либо отличиях. Там их просто нет. Как было отмечено, Белоруссия — очень похожая страна; хотя и есть западные регионы, которые отличаются от восточных, тем не менее различия между ними не такие заметные, как в других постсоветских странах».

И последняя вилка, в которой Россия и Казахстан оказались вместе, а Молдова, Украина и Кыргызстан — по другую сторону: это как раз ситуация кооперации элит. «Когда региональные элиты кооперируются с центральными (Казахстан) или федеральными (Россия), тогда не возникает шанса для политизации территориальных процессов. И только тогда, когда этой кооперации нет, как в Молдове, Украине и Кыргызстане, региональные силы действуют сами по себе,— замечает он. — Действовать они начинают, когда пахнет реальными изменениями».

Типичный регионализм

Доктор экономических наук, профессор Международной академии бизнесаАйгуль Тулембаева считает, что в Казахстане сложилась картина, совершенно отличная от России. «В Казахстане нет регионализации, но есть регионализм. Регионализм как наличие интересов различных регионов страны — не как отдельных субъектов, а как территориально разделенных километрами дорог. Казахстан имеет большую территорию, и очень сильно отличается экономическое развитие регионов не только в отношении валового продукта, но и по составляющим этого валового продукта. Экономика всегда определяет политические процессы. И если говорить о политических региональных элитах, то они складываются из экономических интересов. Соответственно, та экономика, которая складывается в том или ином регионе, определяет и специфику политических элит»,— считает она.

Андрей Чеботарев, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива», в связи с этим заметил: нужно помнить, что в Казахстане есть пять крупных «зон»: Центральный Казахстан, Западный, Северный, Южный, Восточный. В то время как Россия и по этническому, и по территориальному, и по другим признакам имеет куда более сильный разброс.

«Можно увидеть регионы, которые пытаются влиять на центр. Можно сказать, даже гегемоны. У нас это юг, как мы уже признали, особенно наблюдается по перетеканию кадров и формированию элиты на центральном уровне. В России это, наверное, Санкт-Петербург. В связи с этим есть крайности — это сепаратизм, который пережила Россия, а сейчас переживает Украина. У нас, к счастью, таких тенденций нет. Однако вопросы как внутренней регионализации, так и внешней, конечно, актуализируются благодаря ЕАЭС. У нас есть западные области, граничащие с областями Приволжского регионального округа РФ, большой пласт регионов, которые граничат с Россией по Уральскому, Сибирскому регионам. И понятно, что там как раз экономика определяет уровень интеграции, а не политика»,— сказал г-н Чеботарев.

Олег Подвинцев, продолжая тему регионального сепаратизма, подчеркнул, что она никогда не сходит с повестки дня. Например, в Красноярске, в Новосибирске на уровне сообществ и сегодня существуют проекты сибирского регионализма, сибирского сепаратизма. Даже есть флаг сибирской республики. Но региональные элиты как политический проект это не воспринимают. В этом смысле опасения относительно северных территорий Казахстана в большинстве своем также надуманны.

20 июня 2014 г. в 00:00 Василина Атоянц-Ларина

Источник: «Эксперт-Казахстан»

Ты за белых или за красных

Подписание договора о ЕАЭС на фоне событий на Украине «кристаллизовало» мнение казахстанцев об этом объединении.

Договор об образовании ЕАЭС подписан на фоне развернувшейся гражданской войны на Украине, а также прошедшего в начале весны референдума в Крыму. Некоторая часть казахстанцев относится к сближению с Россией озлобленно и выступает против интеграции с ней. «Безусловно, в текущем году тональность дискуссии по поводу развития евразийской интеграции серьезно изменилась в контексте известных событий на Украине и особенно с присоединения к России Крыма. К примеру, на прошедшем в апреле Антиевразийском форуме именно это стало практически единственным политическим аргументом против участия Казахстана в ЕАЭС. Более того, началось проецирование в связи с этим на Казахстан возможных рисков для его суверенитета»,— рассказал «Эксперту Казахстан» директор центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарёв.

Надо признать, подхватывает казахстанский политолог Эдуард Полетаев, что последние два месяца информационное наполнение казахстанского медиапространства против ЕАЭС увеличилось. «На мой взгляд, протестная публика, которая не приветствовала создание ЕАЭС, серьезно не меняется количественно. Другое дело, что благодаря соцсетям она может капитализироваться в своих высказываниях, не имея доступа к печатным или телевизионным СМИ»,— констатирует г-н Полетаев. Он согласен с тем, что события в Крыму насторожили какую-то часть общественности. «Но говорить о каких-то кардинальных изменениях общественного сознания казахстанцев не приходится. Нужно понимать, что помимо Украины и Крыма на пути интеграции в ЕАЭС был конфликт в Южной Осетии. Там тоже были бомбардировки, война, гибли люди, был ввод российских войск. Все это было относительно недавно — в 2008 году. Тогда в результате осложнились отношения России с Грузией и с некоторыми западными странами. Тем не менее это никак не повлияло на создание Таможенного союза. И потом Украина и до Крыма особо не стремилась к интеграции в рамках ТС. Если помните, специально для нее была разработана формула 3+1»,— говорит г-н Полетаев «Эксперту Казахстан».

Противников евразийской интеграции очень мало. В основном это люди, придерживающиеся национально-патриотических взглядов или просто оппонирующие действующей власти

Отношение казахстанцев, по словам эксперта по Центральной Азии и Среднему Востоку Александра Князева, к ЕАЭС и  России в принципе из-за трагических событий на Украине, безусловно, изменилось. «В частности, увеличилось понимание «необходимости интеграции с Россией и Беларусью. Доказательством тому служит прошедшее в Казахстане празднование 9 Мая,— отмечает он. — То, с какой активностью и трепетом казахстанцы отнеслись к этому празднику, говорит о многом». В Казахстане, продолжает г-н Князев, большая часть населения поддерживает Россию и интеграцию с ней.

С ним согласен г-н Чеботарев. Он отмечает, что результаты социологических опросов, проведенных в последнее время различными исследовательскими структурами, демонстрируют поддержку большинством респондентов курса на интеграцию. Интересно также, что, по данным ЦСПИ «Стратегия», 61,4% респондентов поддержали позицию России в ее конфликте с Украиной. «По моим же личным ощущениям, противников евразийской интеграции очень мало. В основном это люди, придерживающиеся национально-патриотических взглядов или просто оппонирующие действующей власти. Но они все разобщены и не представляют собой единой и серьезной политической силы»,— считает г-н Чеботарёв.

Недовольство, по мнению Эдуарда Полетаева, появлялось у диванных воителей, которые проживают в Алматы и Астане. «Казахстан — большая страна, и у нас протяженная граница с Россией. В областях, в регионах люди, которые работают с Россией или хотели бы выйти на этот рынок, приветствуют снятие барьеров в рамках интеграции. То, что в Алматы или в Астане происходит, не отражает реального положения дел в регионах»,— отмечает казахстанский политолог.

Хотя, признается г-н Князев, несомненно, есть и те, кто агрессивно выступает против этого союза. «Расклад в целом, на мой взгляд, не изменился сильно. Важно то, что мнения в обществе поляризовались, стали жестче и четче. Казахстанцы стали активнее в вопросе идеологического понимания. Думаю, количество сомневающихся за или против интеграции с Россией резко сократилось в ту или иную сторону. Люди сделали свой выбор и открыто его высказывают»,— поясняет свою позицию политолог.

Недовольная треть

Социологические исследования, проводившиеся в предыдущие годы, показывали, что население Казахстана относится к сближению с Россией и Беларусью неоднозначно. Вот результаты исследования за 2011 год казахстанского фонда «Центр социальных и политических исследований “Стратегия”»: треть населения Казахстана была в тот момент против объединения республики с другими странами, при этом более половины опрошенного населения выступали за объединение с Россией. Президент фонда Гульмира Илеуова тогда отмечала, что есть две большие группы: на уровне 50–55% говорят, что объединяться нужно с Россией, но треть населения говорит, что не нужно объединяться ни с какой из других стран. По ее словам, в ходе социологического исследования казахстанцам также предложили выбирать, в какой стране или объединении стран они хотели бы жить. «Изъявили желание жить в объединении России, Украины, Беларуси и Казахстана 21,4%. За СНГ высказались 20,8% и 15% — за восстановление СССР»,— добавила глава ЦСПИ.

В текущем году исследование по реакции общества на интеграцию в рамках ЕЭС фонд «Стратегия» еще не закончил. Как сообщила «Эксперту Казахстан» глава фонда Гульмира Илеуова, «Стратегия» обнародует результаты исследования в сентябре.

Между тем г-жа Илеуова дала интервью порталу nomad.su, рассказав, что она как социолог, готовясь к исследованию, предполагала, что доля поддерживающих интеграцию могла уменьшиться. На уровень поддержки этой инициативы, по ее словам, могли действовать различные факторы. Например, внутренние обсуждения в обществе, антиевразийские идеи, которые звучали на одноименном форуме. «Также могли оказать влияние какие-то столкновения с финансовыми, материальными издержками Таможенного союза. Украинские события могли сыграть таким образом, что освежили у многих воспоминания о кризисе середины 90-х, о том, когда государство было слабо и не выполняло своих обязательств по социальным выплатам и социальной поддержке. Стабильность государства прежде всего заключается в экономической стабильности, этот момент глубоко укоренился в сознании населения»,— отметила Гульмира Илеуова.

По ее словам, сколько раз фонд, которым она руководит, проводил опросы, столько раз выявлялась тенденция: материальная стабильность, благополучие и процветание являлись главными факторами при оценке ситуации в стране, работы государственных органов. «Единство, согласие тоже важны, но они рассматриваются в базе, а экономический прогресс представляется неким основным индикатором, по которому люди оценивают успешность своей страны. И как только возникает гипотетическая возможность ухудшить экономическое положение, не получить, допустим, своих пенсий и пособий, сразу же люди сплачиваются вокруг власти. Это очень хорошо видно. Соответственно, этот фактор влияет и на поддержку тех интеграционных инициатив, которые работают на экономическую стабильность. Это фактор макроуровня, он точно так же работает, как и те, о которых мы говорили выше. Потому могу предположить, что если поддержка интеграции и снизилась, то не слишком сильно»,— отметила она в интервью.

«Если в рамках ЕАЭС казахстанцы почувствуют экономические плюсы, то количество противников интеграции с Россией снизится»,— вторит ей Эдуард Полетаев.

 

 kazah_468pics/12.jpg

 

Процессы в вакууме

Многие эксперты говорят о том, что поскольку процесс евразийской интеграции инициирован главами государств, он нуждается в общественной и информационной поддержке. Проблема в том, что и в Казахстане, и особенно в России, по мнению Александра Князева, не ведется работа по информированию о целях и задачах ЕАЭС. Люди не знают, для чего это делается и что это даст. «Более того, в российской глубинке, а наверняка и в белорусской, население попросту не может сказать, чем отличается Казахстан от Туркменистана. И это серьезная проблема, которую России предстоит решить»,— считает он. Если, продолжает собеседник, в Казахстане власти хоть худо-бедно сообщают об ЕАЭС, то в России практически ничего об этом союзе не знают и не понимают, для чего он создается. В российских СМИ, по словам Эдуарда Полетаева, интеграционная проблематика почти не поднимается, не показывается и не упоминается. «У них идет сплошная Украина. С этой точки зрения Казахстан лучше с информационной точки зрения подготовил своих граждан к факту подписания договора о создании ЕАЭС и разъяснил, что это принесет пользу экономике. В Астане, например, создан Институт евразийской интеграции, который предоставляет много информации и цифр в виде инфографики»,— подчеркивает он.

В целом руководству трех стран, по мнению Александра Князева, нужно вести разъяснительную работу с населением, подробно объясняя, что дает ЕАЭС бизнесу, среднему классу, потребителю и так далее. «Только так можно изменить негативное отношение к ЕАЭС тех, кто настроен против него. В зависимости от того, как будет работать ЕАЭС, насколько он будет эффективен, какие плоды он будет давать, будет меняться отношение»,— говорит г-н Князев.

Аналогичное мнение у директора центра актуальных исследований «Альтернатива»: «Чтобы изменить отношение противников создания ЕАЭС, власть должна инициировать конструктивный диалог как с «антиевразийцами», так и с оппозицией в целом по наиболее актуальным вопросам дальнейшего развития казахстанского общества и государства». Власть, как отмечает г-н Чеботарёв, изначально, еще с момента создания Таможенного союза, не проводила должной работы с населением, не подготовила его к участию Казахстана в процессе евразийской интеграции. «На официальном уровне до сих пор отсутствует четкое и объективное представление относительно соотношения этого участия и национальных интересов Казахстана. А с выходом евразийской интеграции на новый уровень уже нужно не только устранить данные пробелы, но и решать качественно новые задачи. И диалог власти с обществом и его институтами, включая оппозицию, может стать действенным инструментом положительного решения всего этого».

Все впереди

По мнению Александра Князева, государствам предстоит еще огромная работа по интеграции. И в зависимости от того, как она будет вестись, станет меняться и отношение граждан: «Таможенный союз наглядно показал, над какими проблемами и барьерами еще предстоит работать. Главы государств на высоком уровне декларирует одно, а вот правительству и госучреждениям нужно пошагово и поэтапно отстаивать свои национальные интересы, чтобы завтра не было российского или белорусского доминирования».

Отношение некоторой части казахстанцев к ЕАЭС может стать негативным в случае массированного захвата казахстанских рынков российским бизнесом. «Если этот процесс будет как-то выведен в политическую плоскость, то в определенной степени это ухудшение будет иметь место. Хотя нужно будет различать искусственное нагнетание напряжения со стороны заинтересованных сил, что зачастую происходит и сегодня, и реальное положение дел»,— подчеркивает г-н Чеботарёв.

В российской глубинке, а наверняка и в белорусской, население попросту не может сказать, чем отличается Казахстан от Туркменистана

Александр Князев уверен, что массового прихода российских компаний в Казахстан ожидать не следует. «Нужно понимать, что рынок Казахстана — по сути это 10% российского рынка. Поэтому немногим российским компаниям будет интересно заходить сюда. Другие перспективы открываются перед казахстанскими компаниями — рынок в 170 млн человек. И потом казахстанская экономика по качеству, не по количеству, нисколько не уступает российской»,— полагает г-н Князев.

Если же, продолжает Андрей Чеботарёв, те граждане, которые сейчас заняты в соответствующих секторах отечественной экономики и бизнеса, лично ничего не потеряют, а может быть, даже в чем-то выиграют, то тогда и в рамках восприятия ЕАЭС будет преобладать положительный вектор.

Ему вторит Эдуард Полетаев: «Протестная масса может увеличиться, когда ей ударят по карманам результаты объединения с Россией и Беларусью». Сейчас, по его словам, нам всем говорят, что в результате создания ЕАЭС Казахстан должен жить лучше.

Как будет меняться восприятие интеграции со временем? «Все будет зависеть, во-первых, от способности казахстанских властей обозначать и отстаивать интересы нашей страны в ЕАЭС. Во-вторых, от готовности стран-партнеров, и особенно России, пойти навстречу Казахстану по различным вопросам интеграционного взаимодействия. И, в-третьих, как следствие двух предыдущих моментов — от результатов работы ЕАЭС в целом и их отражения на развитии экономики Казахстана и жизнедеятельности его граждан. Хотя, с другой стороны, никакое из межгосударственных объединений, в которых участвует наша страна, не способно решить все вопросы за нее саму»,— считает Андрей Чеботарёв. По его мнению, нашему обществу и государству давно пора стать более ответственными и конкурентоспособными, а не оглядываться постоянно на кого-то извне.

Есть основания полагать, что происходящие сейчас события на Украине не оттолкнули казахстанцев от России, как предполагали многие эксперты и общественные деятели. Точно сказать это можно будет в сентябре — после обнародования результатов исследования ЦСПИ «Стратегия». Пока видится, что подписание договора на фоне гражданской войны на Украине, напротив, заставило общество сплотиться вокруг власти, потому что никто не хочет повторения украинского сценария в республике. На Украине внутренние противоречия в обществе переросли в огонь войны. По этой же причине казахстанцы поддерживали и поддерживают главу государства. И если в Алматы или Астане найдутся противники ЕАЭС, то в регионах их намного меньше, поскольку там гораздо более высок авторитет власти. По крайней мере пока.

Читайте редакционную статью журнала «Эксперт-Казахстан»: Интегральное уравнение

Коллективное бессознательное

Отношение казахстанцев к ЕАЭС будет меняться в зависимости от его эффективности и влияния на уровень благосостояния каждого гражданина. Такое мнение высказала в интервью «Эксперту Казахстан» главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Ирина Черных.

— Как события на Украине изменили отношение казахстанцев к ЕАЭС?

— Насколько можно судить из средств массовой информации, а также социальных сетей и блогов, происходящее вызвало разную реакцию, неоднозначные оценки. Однако для того, чтобы квалифицированно говорить о том, как события на Украине изменили настроения и восприятия казахстанцев относительно России и Белоруссии, дальнейшей интеграции с этими странами, и изменили ли вообще, о том, какие слои населения как реагируют, необходимо проводить специальное социологическое исследование.

— Какая часть населения, по вашим ощущениям, воспринимает процесс интеграции предельно негативно?

— Ощущениями такие вещи не измеряются. Тот или иной человек склонен ретранслировать свои личные восприятия на все общество или отдельную социальную группу, полагая, что большинство людей думает так, как думает он. Я скептически отношусь к тем экспертам, которые дают те или иные оценки и даже прогнозы, руководствуясь своими ощущениями. Необходимо проводить конкретные прикладные исследования, делать замеры социальных настроений. Хотя даже специальные прикладные исследования, и особенно массовые социологические опросы, не всегда позволяют выстраивать картинку, более или менее приближенную к действительности.

— Почему?

— Ответы респондентов всегда ситуативны. Однако при всех недостатках массовых соцопросов я считаю, что такого рода исследований, фиксирующих общественные настроения относительно интеграционных процессов в рамках Таможенного союза и Евразийского экономического союза, должно быть как можно больше, они должны строиться на разных методологиях и проводиться с определенной регулярностью. Сопоставляя результаты таких исследований, можно приблизиться к относительно объективной картине того, как население относится к обозначенным процессам, какова степень их поддержки, фиксировать динамику социальных настроений. Например, Казахстанский институт стратегических исследований при президенте РК на протяжении последних двух лет осуществляет мониторинг настроений казахстанцев относительно интеграционных процессов, в том числе работы Таможенного союза и перспектив его развития.

— Каковы результаты, если не секрет?

— Последний социологический опрос и фокус-групповые дискуссии по данной проблематике были проведены в ноябре 2013 года. Согласно результатам исследования, большинство респондентов (73,3%) оценивает деятельность Таможенного союза положительно. При этом большая доля (45%) — безусловно положительно. Та или иная степень отрицательных оценок была высказана 7,6% опрошенных.

Оценки социально-экономической ситуации в стране в связи с деятельностью Таможенного союза неоднозначны. Характеризуя изменения в стране, респонденты чаще указывают на позитивные трансформации (38,5% опрошенных указывают, что «стало лучше») или на отсутствие каких-либо изменений (33,2% — вариант ответа «ситуация не изменилась»). При оценке изменений личного благосостояния чаще всего указывается на то, что каких-либо существенных изменений в нем не произошло (47,6% — вариант «ситуация не изменилась»). На улучшение ситуации указывает более чем каждый четвертый (27,7%). Вместе с тем необходимо указать, что число однозначно негативных оценок по обоим показателям крайне мало (2% и 5,1% соответственно).

В качестве основных положительных изменений в связи с деятельностью Таможенного союза респонденты выделяют:

открытие новых рынков для казахстанских товаров (43,4%);

усиление экономики Казахстана в связи с ликвидацией таможенных пошлин в рамках Таможенного союза (39,8%);

усиление конкурентоспособности экономик стран Таможенного союза (29,2%).

Каждый четвертый опрошенный (25,9%) также указал на повышение привлекательности Казахстана в глазах зарубежных инвесторов. Характеристики, связанные с непосредственным улучшением личного благосостояния («улучшение качества и ассортимента товаров», «снижение стоимости товаров»), отмечают не более 10% опрошенных. Показательно, что именно обстоятельства, влияющие на личное благосостояние, чаще всего указываются как негативные последствия деятельности Таможенного союза:

снижение доступности дешевых товаров из Турции и Китая (32,1%);

повышение цен на ввозимые в Казахстан товары длительного потребления (25,9%);

снижение доступа к качественным товарам из Европы, Азии и США (20%).

Как показывает исследование, население довольно слабо информировано о перспективах развития интеграционного вектора, связанного с Таможенным союзом. Только каждый третий опрошенный (34,3%) ответил, что знает о перспективах углубления интеграции и формирования ЕАЭС. Большинство опрошенных (84,9%) в той или иной степени поддерживает дальнейшее развитие интеграционных процессов на основе Таможенного союза. При этом более чем каждый третий (38,6%) — безусловно. Критическое отношение к углублению интеграции выразили 7,5% респондентов.

Большинство респондентов (77,1%) однозначно поддерживает полную интеграцию в рамках Евразийского союза в экономической сфере. Более чем каждый второй — интеграцию в политической (59,3%) и гуманитарной (51,7%) сферах. Наименее желательной сферой сотрудничества выступает военная, где за полную интеграцию выступает только каждый четвертый опрошенный (26,5%).

— Каким образом должны вести себя власти Казахстана в отношении противников создания Евроазиатского союза?

— Каждый человек имеет право на свое собственное мнение относительно тех или иных процессов, происходящих как в стране, так и вокруг нее. И это вполне нормально: все население не может мыслить одинаково, иметь одинаковые установки и пристрастия, разделять абсолютно одинаковые ценности. И не всегда мнение тех или иных социальных групп или отдельных граждан должно совпадать с официальным. Отсюда возникает вопрос: почему власти должны предпринимать какие-то действия относительно противников интеграции? Повторюсь: каждый имеет право на собственное мнение. Конечно, этот вопрос имеет и другую сторону, определяемую тем, что интеграция в рамках Таможенного союза была инициирована «сверху», то есть самой властью. Это определяет необходимость для власти проводить разъяснительную работу среди населения: для чего создается интеграционное объединение, каковы его задачи, какие перспективы и возможности получает население интегрирующихся стран. Причем информирование населения необходимо проводить с предоставлением статистики, демонстрацией основных показателей и индикаторов, отражающих динамику интеграционных процессов.

Восприятие интеграционных процессов будет меняться в зависимости от их эффективности и их влияния на уровень благосостояния каждого гражданина, а также возможностей и перспектив самореализации населения.

В принципе, создание единого таможенного и экономического пространства направлено на развитие конкурентной среды, повышение качества предоставляемых товаров и услуг, установление единых условий для ведения бизнеса и т.д. Конкурентная среда при равных условиях для любого бизнеса должна положительно влиять на наш отечественный бизнес.

В данном контексте можно говорить о некоторой закономерности: если интеграция станет влиять позитивно на уровень благосостояния населения, будет возрастать количество позитивных оценок. Кроме того, как показывает опыт Европейского союза, оценки носят ситуативный характер: в периоды экономического спада и особенно кризисов возрастает количество негативных оценок и наоборот.

— Как, на ваш взгляд, казахстанцы отнесутся к созданию общего рынка труда в рамках ЕАЭС?

— Очевидно, общий рынок труда призван обеспечить условия для свободного перемещения рабочей силы по территории стран — членов ЕАЭС и ее трудоустройства без бюрократических процедур и барьеров, которые существуют в соответствии с национальным законодательством для иностранных трудовых ресурсов в каждой стране. Также очевидно, что общий рынок труда может повысить конкуренцию за рабочие места. Однако есть ли у нас исследования, указывающие, сколько казахстанцев хотело бы работать, например, в Минске? Сколько россиян намерено переместиться в качестве трудовых мигрантов в Казахстан? Какова их квалификация? О каких возрастных группах идет речь? Без ответа на эти и многие другие вопросы оценивать значимость общего рынка труда и тем более его восприятие практически невозможно.

Айжан Шалабаева

Источник: «Эксперт-Казахстан»

Как обеспечить равную конкурентную среду для всех стран ЕАЭС?

Для 170 миллионов жителей Беларуси, Казахстана и Российской Федерации с 1 января 2015 года Евразийский экономический союз станет реальностью. Новое интеграционное объединение выведет на новый уровень также взаимоотношения регионов Казахстана и России, которые и до подписания договора о создании ЕАЭС были весьма комплиментарными. Об этом шла речь на круглом столе «Регионализация политических процессов: опыт Европы и реалии Казахстана и России в свете евразийской интеграции», прошедшем в Алматы. В его работе помимо казахстанских политологов и экономистов приняли участие представители кафедры политических наук Пермского государственного национального исследовательского университета.

В обсуждаемой повестке организаторы отметили, что интеграционные процессы в современном мире не исключают разнообразия практик взаимодействия на уровне регионов, а в какой-то степени могут и стимулировать его. Об этом свидетельствует, в частности, опыт стран Европейского союза.

Для постсоветского пространства данная тема также становится все более актуальной. Современные реалии глобализации вынуждают государства консолидироваться, объединять усилия для достижения успеха. Но именно региональное сотрудничество менее всего зависит от конъюнктуры. Вклад приграничной и региональной торговли, культурного и научного обмена и т.д. во взаимоотношения между странами является залогом добрососедских отношений и благосостояния населения. К примеру, если проанализировать внешнеэкономическую деятельность российских областей, расположенных на границе с Казахстаном, и примыкающих к ним регионов, то можно констатировать, что Казахстан является одним из важнейших торговых партнеров для многих субъектов РФ. На межрегиональные связи приходится около 70% российско-казахстанской торговли. Удивляться тут нечему: половина казахстанских областей – 7 из 14 – имеют общую границу с Россией.

Кстати, в преддверии подписания договора о создании ЕАЭС в ряде регионов Казахстана прошла серия мероприятий по поводу интеграционных взаимоотношений. В частности, в устькаменогорском технопарке «Алтай» был организован телемост между городами-побратимами Усть-Каменогорском, Барнаулом и Могилевом, где говорилось о новых возможностях взаимодействия в рамках ЕАЭС. А в свете актуализации интеграционных инициатив проблематика регионалистики в Казахстане будет на несколько другом уровне. Пока же регионалистика в стране – недостаточно изученная дисциплина. В отличие от России, имеющей федеративное устройство, Казахстан – страна унитарная, здесь акцент в большей степени делается на экономической географии, на приграничном сотрудничестве между регионами РК и РФ.

Регионалистика – это относительно новое направление экспертных исследований на постсоветском пространстве. Оно возникло в результате дифференциации общественных и экономических наук, вследствие понимания необходимости более акцентированного изучения такого феномена, как регион. Как правило, многообразие связей в регионах подобно общегосударственному, но в силу локализованности носит более видимый характер.

Возьмем, к примеру, Астраханскую область, с которой у Казахстана сегодня выстроены прекрасные связи. Область в 1990-е годы в большей степени была нацелена на внешнюю экономическую деятельность со странами Южного Кавказа или с Ираном. Но после того как был построен трубопровод Каспийского трубопроводного консорциума, 200 км которого проходит по территории Астраханской области, и регион стал получать миллионы долларов за транзит, торгово-экономические отношения вышли на новый уровень.

А что в этом смысле сулит образование ЕАЭС? Заведующий отделом по исследованию политических институтов и процессов Пермского научного центра Уральского отделения РАН доктор политических наук Олег Подвинцев отметил в своем выступлении, что ЕАЭС носит исключительно экономический характер (а это неоднократно подчеркивалось в Казахстане), и речь не идет о политической интеграции. «О политической интеграции вообще говорить очень сложно – о самой возможности и ее перспективе. В том числе потому, что степень единства политического пространства России значительно меньше, чем в Казахстане», – сказал он, подчеркнув, что именно поэтому регионалистика в России более развита, чем во многих других странах.

В рамках прошедшего обсуждения эксперты искали ответ на вопрос, что даст изучение регионалистики в свете евразийской интеграции. Среди целей Казахстана в рамках ЕАЭС – не только улучшение экономического самочувствия граждан, но также рост экспорта, производства, торговые взаимоотношения с Российской Федерацией. Но могут возникнуть определенные сложности, поэтому надо работать не только с Москвой, но и с каждым регионом по отдельности.

Однако ситуация в Российской Федерации изменилась. По словам О. Подвинцева, на рубеже 1990-х – 2000-х годов в ее истории был такой период, когда губернаторы были близки к тому, чтобы превратиться в важную политическую силу. Но на этом фоне политику централизации поддержали самые разные политические силы. «И, безусловно, достигнуты важные изменения с точки зрения политической централизации, с точки зрения формирования единой общероссийской идеологии, укрепления единства страны», – заметил оратор.

Что касается взаимоотношений регионов наших двух стран, то здесь имеются разные формы взаимодействия. Пока это, как правило, визиты делегаций различных регионов друг к другу, либо визиты бизнес-миссий предприятий-экспортеров. Но благодаря политической воле лидеров государств Единого экономического пространства и Таможенного союза, взаимоотношения между регионами выходят на новый уровень. Между регионами РФ и РК уже подписано свыше 240 различных соглашений в области торгово-экономического, научно-технического, гуманитарного сотрудничества. Практически все российские регионы имеют торгово-экономические отношения с Республикой Казахстан.

По мнению профессора Международной академии бизнеса доктора экономических наук Айгуль Тулембаевой, существуют объективные причины регионализации как процесса. «Мы видим на примере ЕС: чем глубже интеграция в союз, тем сильнее тенденции регионализации. Это естественное противостояние центробежных и центростремительных сил, – заметила она. – В контексте глобализации регионализация, как мировой процесс, очень отчетливо видна. Конечно, здесь можно говорить и о естественной потребности людей в многослойной территориальной идентичности». Что же касается контекста интеграции, А. Тулембаева сказала, что взаимоотношения приграничных с Россией регионов будет основываться на экономических интересах, которые их связывают, «учитывая похожий климат, производство примерно одних и тех же продуктов питания, схожие сельское хозяйство, логистику, транспорт и, что очень важно, малый и средний бизнес (МСБ)».

А. Тулембаева рассказала о том, что недавно проводила исследование, как идет развитие МСБ в контексте таможенной интеграции в трех странах. По ее данным, в России МСБ развит в основном в центральных районах страны, а в приграничных областях с Казахстаном представлен более слабо. «Я думаю, что те экономические интересы, которые и привели к более глубокой интеграции между Казахстаном и Россией, потому что граница с РФ для нас самая большая и сотрудничество с приграничными регионами является определяющим, приведут к появлению региональных экономических интересов», – сказала она. По ее мнению, скорее всего, будет иметь место локальная интеграция на базе экономического взаимодействия предприятий МСБ, которые будут своеобразным фоном для крупных промышленных субъектов и объектов. И это необходимо для обеспечения ровной конкурентной среды для всех стран-участников нового интеграционного объединения.

А. Тулембаева отметила необходимость проведения маркетинга регионов. «Если мы говорим об экономических интересах приграничных регионов, то нужен международный маркетинг, поднятие их статуса как потенциально экономически важных субъектов, привлекательных для инвесторов, – подчеркнула она. – Регионов, которые в будущем дадут мультипликативный эффект и для экономик всех государств ЕАЭС».

Как видим, образование ЕАЭС стимулирует научный и экспертный поиск, в рамках которого региональная проблематика становится все более заметной.

Эдуард ПОЛЕТАЕВ

Источник:  «Ритм Евразии» интернет-портал

Шекаралық аймақты дамыту басты міндет

Алматыда «Саяси үдерістердің аймақтануы: Еуропа тәжірибесі және еуразиялық интеграция аясындағы Қазақстан мен Ресейдегі жағдай» атты алқалы жиын өтті.

Дөңгелек үстелді өткізуге «Еуразия әлемі» пікір сайыс клубы мен «Альтернатива» өзекті зерттеулер орталығы мұрындық болды. Еуразиялық интеграцияның бүгіні мен болашағы және соның аясындағы Батыстың тәжірибесі сөз болған жиынға саясаттанушылар, экономистер және БАҚ өкілдері қатысты.

Жиынға жиналған қауым қазіргі әлемде интеграциялық үдерістердің экономикалық тұрғыдан аса өзекті екенін атап айтты. Аталған мәселе біркезгі посткеңестік мемлекеттер үшін де аса маңызды мәнге ие. «Интеграция не үшін керек?» деген сауалға жауап іздеген экономика ғылымдарының докторы Айгүл Түлембаева қазіргі жаһандану жағдайында мемлекеттердің өзара әріптесіп, былайша айтқанда бір жағадан бас, бір жеңнен қол шығаруға тырысуы, табысқа жетудің ең тиімді мүмкіндігі екендігін тілге тиек етті. «Бұл ретте аймақтық әріптестіктің маңызы зор болады» деді ол. Өз кезегінде саяси ғылымдарының докторы Ирина Шевцова шекаралық немесе аймақтық сауда, мәдени әрі ғылыми пікір алмасу ел мен елдің арасындағы әріптестік аясын кеңітіп, бір жағынан халықтың әл-ауқатын жақсартуға да себепші болатынын айтты. Ғалымның пікірін толықтыра түскен халықаралық бизнес Академиясының профессоры Дулатбек Қыдырбекұлы «Қазақстанмен қабырғалас жеткен ресейлік өңірлердің сыртқы экономикалық жағдайын назарға алсақ, бүгінгі күні біздің елдің РФ-дағы көптеген субъектілердің негізгі сауда серіктесіне айналып отырғанына көз жеткізуге болады» деді.

Дөңгелек үстел қонақтары бұдан сырт: «Еуропадағы оқиғалардан қандай сабақ алуға болады?», «Еуразиялық интеграция жағдайында аталған үдерістердің алдағы жылдағы тенденциясы, бағыт-бағдары қандай болады?», «Аймақаралық және шекаралық әріптестік ел мен елдің арасындағы экономикалық байланысты қалай қамтамасыз етеді? «Кеден одағы және болашақта құрылғалы отырған Еуразия экономикалық одағының аясында әкімшілік-территориалді бірліктердің сыртқы экономикалық байланысын жетілдірудің жолдары қандай?» деген сан-салалы сауалды талқылады.

Автор: Думан БЫҚАЙ

Источник:  Дала мен Қала

Итоги IV саммита Тюркского совета: сила – в единстве

Сегодня в турецком городе Бодрум состоялся IV саммит Совета сотрудничества тюркоязычных стран. В этом году к президентам Азербайджана, Казахстана, Турции и Киргизии присоединился глава Туркменистана, чья страна намерена пополнить Тюркский совет в ближайшее время. Президент Турции Абдулла Гюль, выступая на саммите, подчеркнул необходимость развития многосторонних отношений между тюркоязычными странами.

«Нельзя ограничивать отношения только двусторонним уровнем, многосторонние отношения между странами имеют большое значение. В 2009 году на саммите была принята Нахичеванская декларация, где было отражено намерение развивать и расширять торгово-экономические и культурно-гуманитарные связи между нашими странами, — напомнил он, добавив, что Тюркский совет по-прежнему действует по принципу «Сила – в единстве», — И целью Совета является создание корпоративного характера для сотрудничества. Мы соединяем нити для единства и сплоченности тюркского народа».

Эксперты Азербайджана, Турции и Казахстана рассказали «Вестнику Кавказа» о том, какую роль в интеграции тюркоязычных государств играет Тюркский совет сегодня. Так, депутат Милли Меджлиса, политолог Айдын Мирзазаде подчеркнул открытость формата Совета, позволяющего сотрудничать с ним всем желающим государствам. «За годы своего существования, благодаря ежегодным саммитам, где обсуждаются вопросы интеграции и взаимовыгодные проекты и координируются позиции по внешнеполитическим вопросам, странам-участницам удалось подлинной объединиться, однако это не превратило Совет в закрытый клуб, куда запрещен доступ другим», — пояснил он.

По мнению Мирзазаде, состоявшийся саммит важен тем, что в нем впервые участвовал президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов, так как это говорит о возможности расширения состава Тюркского совета, а значит, его прогрессе как интеграционного формата. «Как и предыдущий, этот саммит дал возможность странам вместе решать стоящие перед ними вопросы, в первую очередь вопросы духовного единства и совместных экономических проектов. Между странами, входящими в Совет, образовалось взаимовыгодная форма сотрудничества и вопросы общего рынка или же каких-то других тем, касающихся еще более тесной интеграции пока не ставятся. Нынешний уровень сотрудничества удовлетворяет всех», — заключил Айдын Мирзазаде.

Политолог Эдуард Полетаев обратил внимание на имиджевую значимость Тюркского совета. «Во-первых, собрать государства Центральной Азии на конструктивную беседу удается не всегда, впрочем, в этот раз отсутствовал президент Узбекистана. Во-вторых, саммиты Совета носят не столь официальный характер, ведь этот формат делает больший акцент на поддержку различных диаспор, культуру, туризм и так далее, не случайно тема IV саммита — туризм. Думаю, в Бодруме сегодня первую скрипку играли Турция и Казахстан. Казахстан – как экономически привлекательная страна, Турция – как страна, которая пытается оказать влияние на другие тюркоязычные государства», — оценил Полетаев.

Представитель Международного исследовательского центра (USAK) Хасан Селим Озертем, в свою очередь, выразил мнение, что в целом в Тюркском совете ведущая роль принадлежит Турции и Азербайджану. «Такой союз очень выгоден для того, чтобы укрепить экономические связи между участниками, что и обсуждалось в ходе саммита, хотя пока это направление деятельности Тюркского совета развито недостаточно. Надо искать взаимовыгодные пути для сотрудничества с целью поднять динамизм в отношениях на новый уровень», — призвал он, рассказав о значимости темы бодрумского саммита – туризме – для стран-участниц Совета.

«В Турции после президента Тургута Озала начали придавать особое значение развитию туризма, и регион Бодрума играет здесь одну из ключевых ролей. Кроме того, Азербайджан и Туркмения также стараются развивать этот сектор, вкладывая в него огромные инвестиции. В этом плане неудивительно, что стороны на саммите обсуждали возможности для реализации совместных проектов, наподобие тех, которые уже реализуются в Европе. Например, туристам, путешествующим в Чехию, позволяют посетить и Австрию, в этом плане, я думаю, похожую программу можно придумать и для тюркоязычных стран. Культурные связи, языковая схожесть дают повод сотрудничать и реализовывать подобные проекты», — подчеркнул Озертем.

Источник:  Вестник Кавказа

Казахстан и Россия большие, поэтому регионы в них разные

Состоялось заседание круглого стола “Регионализация политических процессов: опыт Европы и реалии Казахстана в свете евразийской интеграции”.

“Действительно наступил перелом в российской политике – державная риторика перешла в некие практические действия”, – отметил Олег Подвинцев, заведующий отделом политических институтов и процессов Пермского научного центра Уральского отделения РАН. Прозвучало это в ходе круглого стола, организованного в рамках научного и образовательного сопровождения вопросов евразийской интеграции ОФ “Мир Евразии” и Центром актуальных исследований “Альтернатива”. Евразо-оптимистам и евразо-скептикам (по аналогии с евро-оптимистами и евро-скептиками) было чем обменяться в ходе дискуссии, чей формат определили так: “Регионализация политических процессов: опыт Европы и реалии Казахстана и России в свете евразийской интеграции”.

Политолог Эдуард Полетаев, открывая работу круглого стола, обратил внимание на то, что 7 из 14 областей Казахстана имеют границу с Россией, а между регионами Республики Казахстан и Российской Федерацией подписано более 250 соглашений по различным вопросам. Есть здесь и своя динамика. Астраханская область РФ, например, в первое десятилетие после распада СССР во внешних контактах больше ориентировалась на Южный Кавказ и Иран. Однако после вступления в строй КТК (Каспийский трубопроводный консорциум) произошел разворот в сторону Казахстана. Политолог Андрей Чеботарев в качестве примера взаимодействия на уровне регионов привел недавний телемост Усть-Каменогорска со своими городами-побратимами – Барнаулом и Могилевом.

Регионализация политических процессов

Гости с российской стороны на круглом столе были из города Пермь. Россия по своему устройству федерация, поэтому ничего удивительного в том, что вопросы регионалистики проработаны там глубоко. Олег Подвинцев (первый раз в Казахстане), сразу подчеркнул, что “степень политического единства России ниже, чем в Казахстане – это не хорошо или плохо, это данность”.

“На рубеже 90-2000-ых годов в России главы регионов могли превратиться в главную политическую силу в стране. Была вероятность региональных клик”, – сообщил ученый. Политику централизации поддержали представители самых разных политических партий и течений, потому что проблема обуздания “региональных баронов” назрела. Тренд поддержал и крупный бизнес (корпорации), поскольку активы у них диверсифицированные и в разных регионах, из-за чего есть объективная потребность в порядке. Как бы то ни было, но “говорить о России как об унифицированном политическом пространстве не приходится”.“Руководителей субъектов федерации реально назначает руководство страны. Кажется, что у федерального центра полная свобода рук – на самом деле это не так”, – подчеркнул г-н Подвинцев. То есть Кремлю приходится считаться с теми обстоятельствами, которые сложились на местах.

“Региональный политический режим – это во многом реальность”, – констатировал Олег Подвинцев. Татарстан и Башкортостан по размерам и экономике вроде бы похожи, но политические различия сильные. Самарская и Саратовская области – аналогично, а между Свердловской областью и Башкортостаном политические различия вообще радикальные. Регионализация объективно влияет на идентичность, тем более, когда у каждого человека объективно имеется несколько идентичностей, но их иерархия выстраивается по-разному.

Разумеется, события на Украине оказали влияние на тематику обсуждаемой повестки круглого стола. Политолог Бурихан Нурмухамедов заявил “нет Новороссии”, когда г-н Подвинцев использовал этот термин по отношению к событиям в Луганске и Донецке с последующим влиянием на российскую политическую жизнь. На это ученый ответил:“Новороссия есть в головах у людей, а значит влияет на происходящие процессы”.

“Все идет к тому, что Киев восстановит контроль над Востоком Украины”, – считает Олег Подвинцев. Отступать новороссийским/пророссийским ополченцам кроме как в Ростовскую область некуда, а та от Донецкой и Луганской областей сильно не отличается – шахты, олигархи, много неустроенности и социальной несправедливости. Что будет делать Кремль в такой ситуации – не понятно.

Татарские общности Башкортостана вдохновлены примером Крыма и хотят провести референдум о вхождении в Татарстан (то есть проблема перекраивания административных границ между субъектами федерации). Всеволод Бедерсон, аспирант института философии и права УрО РАН, в своем выступлении дополнил картину по Башкортостану. В населении там примерно по одной трети приходится на башкир, татар и русских, но в правящей элите доминируют башкиры. А элита устроила “культовый беспредел”, называя именем Салавата Юлаева все подряд – от мороженного до теплоходов. В ответ этнические татары и русские пишут в Интернете негативные посты о Салавате Юлаеве. Что касается собственно Пермского края, то там набирает силу идея выбирать народного сити-менеджера. Г-н Подвинцев акцентировал внимание на том, что тенденции в регионах России – это не одномерное и сложное явление.

Регионализация политических процессов

Украина оказалась тем самым примером, где региональные элиты в конечном итоге стали играть против центральной власти. В России наоборот региональные элиты встроены в общегосударственную политическую машину. Беларусь вообще особый случай, поскольку она очень однородна внутри себя и даже Запад этой страны не сильно отличается от других регионов. В целом “политизация региональной идентичности” с повестки дня на постсоветском пространстве не уходит и сохраняет высокий потенциал.

Асылбек Бисенбаев, генеральный директор газеты “Комсомольская правда – Казахстан”, обрисовал свои настроения как “евразо-скептика”“Нужно ли интегрироваться для того, чтобы экспортировать друг другу сырье? – задался он вопросом исходя из структуры товарооборота между РК и РФ. – В Евразийском союзе интегрируются крупные бизнесы, в Европейском союзе МСБ”“Испуг по Крыму” – отдельная болевая точка публики в Казахстане. “Если Евразийский союз не политический, то чем он отличается от Таможенного союза?” – это из числа вопросов, которые прозвучали, но внятного ответа никто не дал.

Ирина Шевцова, научный сотрудник Центра сравнительных исторических и политических исследований, сделала презентацию по региональным партиям Европы. В Каталонии, например, число сторонников отделения от Испании недавно впервые превысило 50%, а в Шотландии настроения против Лондона усиливаются из-за того, что тот недостаточно активно интегрируется в Европейский союз. Тема с точки зрения общего развития интересная, однако к реалиям Евразийского союза мало применимая. В России хоть и снизили ценз для создания политической партии до 500 человек, но территориально они должны представлять 43 региона (всего после Крыма и Севастополя субъектов федерации в РФ стало 85). Ну а в Казахстане любую партию без санкции Ак Орды создать невозможно.

Айгуль Тулембаева, профессор МАБ, заметила, что приграничные к России регионы Казахстана близки к соседям хотя бы по климату и данное обстоятельство способствует их взаимодействию.

В свете опасений в Казахстане повторения сценария по крымскому образцу Светлана Линок, Восточно-Казахстанский государственный технический университет, заявила: “Базы для сепаратизма нет. Те, кто недоволен – “проголосовали ногами” и продолжают уезжать”. За годы независимости только из Усть-Каменогорска на постоянное место жительства за рубеж выехало более 100 тыс. человек. С другой стороны население ВКО заметно нервничает в связи с тем, что бюджет государства регион пополняет щедро, тогда как число социально уязвимых людей в нем самом постоянно растет.

Источник:  ZONAkz

Интеграция предполагает взаимодействие регионов

Новое интеграционное объединение – Евразийский экономический союз (ЕАЭС) выведет на новый уровень взаимоотношения регионов. Об этом говорили в Алматы казахстанские и российские эксперты, ссылаясь на опыт Европы и казахстанско-российское приграничное сотрудничество

Новое интеграционное объединение – Евразийский экономический союз (ЕАЭС) выведет на новый уровень взаимоотношения регионов. Об этом говорили в Алматы казахстанские и российские эксперты, ссылаясь на опыт Европы и казахстанско-российское приграничное сотрудничество. В работе круглого стола «Регионализация политических процессов: опыт Европы и реалии Казахстана и России в свете евразийской интеграции» помимо отечественных политологов и экономистов приняли участие представители научного сообщества Российской Федерации. Организатором встречи стал ОФ «Мир Евразии» при поддержке центра актуальных исследований «Альтернатива» и Исследовательского комитета Российской ассоциации политических наук.
Известно, что противоположные интеграционные предпочтения двух частей страны стали одним из основных факторов, вызвавших современный кризис в Украине. Форму межрегионального противостояния зачастую принимает политическая борьба в Кыргызстане. Эта проблема существует и для стран, уже участвующих в процессе евразийской интеграции. Так, очень высокая степень разнообразия регионов характерна для РФ. Она определяется не только политическим стилем губернаторов, теперь вновь избираемых на прямых выборах, но и разнообразием сложившихся в регионах традиций, разным потенциалом и структурой региональных элит, различиями в степени развития институтов гражданского общества и другими факторами. В этом отношении даже соседние и сопоставимые друг с другом по социально-экономическим показателям регионы (например, Пермский край, Свердловская область и Башкортостан или Саратовская и Самарская области) могут разительно отличаться друг от друга.
Что касается взаимоотношений регионов Казахстана и России, то благодаря политической воле лидеров государств они находятся на достаточно качественном уровне. «Между регионами РФ и РК уже подписано свыше 240 различных соглашений в области торгово-экономического, научно-технического, гуманитарного сотрудничества и т.д. Практически все регионы РФ имеют торгово-экономические отношения с РК. Половина казахстанских областей – 7 из 14 – имеют общую границу с Россией. Активизировавшиеся интеграционные процессы предполагают более тесное взаимодействие, активное приграничное сотрудничество», – сказал политолог Эдуард Полетаев.
Он также напомнил, что работа усиленно ведется с обеих сторон. В конце прошлого года в Екатеринбурге проходил юбилейный Х форум межрегионального сотрудничества, на котором было подписано достаточно много соглашений. Ожидается, что в сентябре нынешнего года ХI российско-казахстанский форум межрегионального сотрудничества пройдет в Атырау, он будет посвящен теме инноваций в углеводородной сфере.
Кстати, в преддверии 29 мая – дня подписания договора о создании ЕАЭС, в ряде городов Казахстана прошла серия мероприятий по поводу межрегиональных интеграционных взаимоотношений. В частности, в усть-каменогорском технопарке «Алтай» прошел телемост между городами-побратимами Усть-Каменогорском, Барнаулом и Могилевым, где говорилось о новых возможностях взаимодействия в рамках ЕАЭС.
Значимость проблемы регионалистики подтвердил профессор кафедры политических наук Пермского государственного национального исследовательского университета Олег Подвинцев. «Интерес к тому, кто станет губернатором в том или ином субъекте федерации (хотя регионов много, а теперь их число еще и увеличилось – было 83, стало 85), как со стороны политиков и экспертов, так и со стороны общественности не меньший, а иногда больший, чем интерес к назначению того или иного министра федерального уровня, – отметил он. – Это показатель того, что губернаторский пост в современной России сохраняет свое значение, он остается одним из важнейших с политической точки зрения. Причем, по-прежнему есть миграция федеральных политиков на роль региональных руководителей». Мо мнению Подвинцева, это находит свое выражение в том, что касается процессов формирования идентичности. Соотнесение себя с Россией у граждан страны усилилось за последние 15 лет, по сравнению с иными формами идентичности, основанными на территориальном, этническом или конфессиональном принципе. Тем не менее, в этом отношении есть определенная уязвимость. «И если сравнивать Россию и Казахстан, то здесь преимущество у вашей республики. С той точки зрения, что Казахстан во многом живет настоящим и будущим», – подчеркнул он.
Директор Центра сравнительных исторических и политических исследований Алексей Гилев отметил, что на постсоветском пространстве совсем немного таких партийных систем, которые включают в себя региональные партии или партии, которые в своих программах, так или иначе ориентируются на некоторые части страны. При этом никакой этнический, территориальный раскол не отражен в партийных системах Казахстана, Беларуси или России. Он привел в пример характерную картину предпочтений избирателей Украины, которая повторяется от выборов к выборам. «Пример Украины уникален тем, что региональность вложена в повестку дня, в программу партий. То есть они, несмотря на то, что могут называться по-разному (хотя в одной из партий встречается слово «регион»), смысл их программ ориентирован на то, что они связывают свои политические установки с гражданами одной или другой части страны», – подчеркнул Гилев.
«В отличие от России, имеющей федеративное устройство, Казахстан – страна унитарная, здесь акцент в большей степени делается на экономической географии, на приграничном сотрудничестве между регионами РК и РФ», – заметил Полетаев. Он также упомянул в свеем выступлении факт того, что Казахстанский институт стратегических исследований при президенте РК в прошлом году выпустил книгу сенатора, доктора экономических наук Анатолия Башмакова под характерным названием «От приграничного сотрудничества к евразийской экономической интеграции». Во взаимоотношениях регионов Казахстана и России нет политических разночтений, зато имеется много разных форм конструктивного взаимодействия. Как правило, это визиты делегаций различных регионов друг к другу, либо визиты бизнес-миссий предприятий-экспортеров.
«У нас в Казахстане есть западные области, граничащие с областями Приволжского регионального округа РФ, несколько областей, которые граничат по Уральскому, Сибирскому регионам, – сказал директор центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев. – Региональная тематика сейчас актуальна с точки зрения сотрудничества в рамках интеграционного взаимодействия».

Сергей Михайличенко

Источник:  Nomad

Источник:  i-news.kz

С созданием Евразийского экономического союза на новый уровень выходит такое понятие, как регионалистика — эксперт

С созданием Евразийского экономического союза (ЕАЭС) на новый уровень выходит такое понятие, как регионалистика, считает казахстанский политолог, руководитель общественного фонда «Мир Евразии» Эдуард Полетаев.
«С созданием Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и в свете актуализации интеграционных инициатив проблематика регионалистики в нашей стране [Казахстане] выходит на новый уровень», — сказал Эдуард Полетаев, выступая на Круглом столе «Регионализация политических процессов: опыт Европы и реалии Казахстана и России в свете евразийской интеграции».
Он напомнил, что регион — это, своего рода, локомотив, который всегда оказывает существенное влияние на развитие в стране.
«Как говорится, Москва — это еще не вся Россия. А если мы рассмотрим Астану, столицу нашего государства, то и она изменила повестку дня. Количество ее жителей растет, скоро, наверное, уже будет миллион в столице. И если мы вспомним недавнее заявление главы государства о так называемых точках роста, о создании городов-миллионников — на базе Актобе или Шымкента, то это показатель того, что проблемы регионалистики актуализируются на самом высшем уровне», — сказал Эдуард Полетаев.
Он также напомнил, что в Казахстане приняты госпрограммы, в которых предусмотрено переселение из бесперспективных сел в более благополучные регионы, что опять-таки показатель актуализации регионалистики.
Политолог констатировал, что регионалистика в Казахстане — недостаточно изученная дисциплина, она недостаточно широко представлена в публичном поле.
«Одна из целей Евразийского экономического союза — не только улучшение экономического самочувствия наших граждан, но также рост экспорта, производства, торговые взаимоотношения с Российской Федерацией. Но мы знаем, что есть определенные сложности, потому что надо работать не только с Москвой, но и с каждым регионом отдельности, а это в некоторой степени затрудняет продвижение казахстанского экспорта», — сказал эксперт.
По словам кандидата политических наук, директора центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрея Чеботарева, с подписанием договора о создании ЕАЭС, региональная тематика очень актуальна с точки зрения регионального сотрудничества. В странах ЕАЭС есть четко выраженные региональные различия. В частности в Казахстане существует пять крупных региональных комплексов — это Центральный Казахстан, Западный, Северный, Южный, Восточный. Западные области Казахстана граничат с областями Приволжского регионального округа РФ, ряд регионов граничат с Россией по Уральскому, Сибирскому регионам.
По мнению доктора экономических наук, профессора Международной академии бизнеса Айгуль Тулембаевой, в контексте интеграции регионализм регионов Казахстана граничащих с Россией будет основываться на экономических интересах, которые связывают эти приграничные районы. Особенно если учесть похожий климат, производство примерно одних и тех же продуктов продовольствия, схожие сельское хозяйство, логистику, транспорт и, что очень важно, малый и средний бизнес.
29 мая текущего года в Астане состоялось подписание договора о создании Евразийского экономического союза, который предполагает свободное передвижение товаров, услуг, капитала и рабочей силы на территории, охватывающей Казахстан, Россию и Беларусь.

Казахстан, Астана, 3 июня /корр. Trend Д. Мухтаров/

Источник:  Trend News Agency

Приведет ли Евразийский союз к развитию регионализации?

дним из основных посылов создания Евразийского экономического союза лидеры интеграционного объединения называют усиление экономического взаимодействия не только на уровне центральных властей, но и в региональном разрезе. Мотивируя это тем, что такое взаимодействие имеет историческую основу.

Зарождающийся евразийский экономический союз – это новая попытка регионализации на постсоветском пространстве. Через аналогичные процессы на своих континентах сегодня проходят ведущие цивилизации. От европейской в лице ЕС, арабской в форме ЛАГ и юго-азиатской — АСЕАН.

С 1 января 2015 года ЕАЭС станет реальностью для жителей трех стран с общим населением – 170 млн человек. Это подстегнет и процессы общей регионализации. Возникает вопрос — повторит ли ЕАЭС путь ЕС и станет ли этот союз, столь же сильным как европейский аналог не только на уровне взаимодействия центральных властей, но и на уровне сотрудничества между отдельными регионами?

Стоит отметить, что на межрегиональные связи приходится около 70 % российско-казахстанской торговли. В основном это — энергетика, машиностроение, транспорт, связь и банковская сфера. Развитые прямые производственные связи у казахстанских регионов с предприятиями Курганской, Омской, Оренбургской, Тюменской областей, Алтайского края. 76 субъектов Российской Федерации имеют экономические связи с 14 областями РК, а также Алматы и Астаной.

Не менее важно, что протяженность казахстанско-российской границы составляет 6846 км. К границе примыкают 12 регионов России: Астраханская, Волгоградская, Саратовская, Самарская, Оренбургская, Челябинская, Курганская, Тюменская, Омская и Новосибирская области, а также Алтайский край и Республика Алтай. С казахстанской стороны к границе примыкают 7 областей — Атырауская, Западно-Казахстанская, Актюбинская, Костанайская, Северо-Казахстанская, Павлодарская и Восточно-Казахстанская.

В граничащих с Казахстаном российских регионах проживает около 26 млн человек, из которых более 3 миллионов — в непосредственно прилегающих к границе административных районах. Население северных и западных приграничных регионов Казахстана составляет 5,8 млн человек, из них — 2,4 млн проживают в сельской местности.

Руководитель общественного фонда «Мир Евразии» Эдуард Полетаев подчеркнул, что необходимо помнить, что в отличие от России, имеющей федеративное устройство, Казахстан – страна унитарная. Здесь акцент в большей степени изначально делается на экономической географии, на приграничном сотрудничестве между регионами РК и РФ. Между ними подписано свыше 240 различных соглашений в области торгово-экономического, научно-технического, гуманитарного сотрудничества. И практически все регионы Российской Федерации имеют торгово-экономические отношения с Казахстаном, что как раз открывает простор для более тесной регионализации. К тому же половина казахстанских областей – 7 из 14 – имеют общую границу с Россией.

Он заметил, что в советское время далеко не все российские регионы имели значимые экономические связи с Казахстаном. В частности, та же Астраханская область, которая после развала Советского Союза в большей степени была нацелена на внешнюю экономическую деятельность и взаимоотношения со странами Южного Кавказа или с Ираном. Но после того как наметился поворот в межгосударственном, межрегиональном сотрудничестве, когда, например, был построен трубопровод Каспийского трубопроводного консорциума, 200 км которого проходит по территории Астраханской области, и регион получает миллионы долларов за транзит, торгово-экономические отношения вышли на иной уровень.

О том, что тема регионального сотрудничества уже имеет совершенно другие очертания, говорит и проведение ежегодного российско-казахстанского форума межрегионального сотрудничества. В этом году он пройдет в Атырау и будет посвящен теме инноваций в углеводородной сфере.

Доктор политических наук, заведующий отделом по исследованию политических институтов и процессов пермского научного центра Уральского отделения Российской академии наук, Олег Подвинцев заметил, что регионализация России, в политическом отношении, бурными темпами проходила в 90-е годы. Слабость федеральной, общенациональной элиты привела к активному формированию местных политических элит. На рубеже 1990-х – 2000-х годов в истории России был период, когда губернаторы, главы субъектов федерации, превратились, или были очень близки к тому, чтобы превратиться, в решающую силу в стране. Причем, были разные варианты. Они могли выступить неким единым фронтом, тем более что у них была площадка – Совет федерации, в котором тогда присутствовали все губернаторы. Был другой более вероятный вариант, что сложатся какие-то клики, группировки так называемых губернаторов-тяжеловесов. Могла возникнуть борьба между ними – это была вполне реальная альтернатива для России 15 лет назад.

На этом фоне политику централизации поддержали самые разные силы. Вероятность того, что будет проводиться политика обуздания региональных лидеров и элит, была очень высокой. Сегодня основная идея страны – единство, вертикаль власти, стабильность. Это ценности нынешней российской власти, которые она исповедует и предлагает обществу в течение последних полутора десятилетий. Но, несмотря на произошедшие изменения, говорить о России как унифицированном едином политическом пространстве не приходится.

Доктор экономических наук, профессор Международной академии бизнеса Айгуль Тулембаева считает, что в Казахстане складывается совершенно другая картина.

В Казахстане нет регионализации, но есть регионализм. Регионализм – это наличие и защита интересов субкультурного общества в конкретном регионе. А регионализация – это оформление региона как субъекта политического взаимодействия.

Регионализм как наличие интересов различных регионов страны, не как отдельных субъектов, а как территориально разделенных километрами дорог. Казахстан территориально очень разбросан, и очень сильно отличается экономическое развитие регионов не только в отношении валового продукта, но и по составляющим этого валового продукта. Экономика всегда определяет политические процессы. И если говорить о политических региональных элитах, то они складываются из экономических интересов. Соответственно, та экономика, которая есть в том или ином регионе, определяет и специфику политических элит.

«Все мы знаем сильное противостояние юга и всего Казахстана: юг не любят, а юг взаимно не любит север и запад. Постоянно идет взаимопроникновение этих интересов. Но, тем не менее, регионализм сейчас сильно проявляется, в том числе благодаря экономической политике, которая проводится. Например, развитие тех отраслей и сфер промышленности, которые в данном регионе будут иметь больший экономический эффект. На юге — это сельское хозяйство, на западе – нефть, на востоке – горнорудная промышленность. Объективно это будет усиливаться с развитием экономики», — заметила она.

Кандидат политических наук, научный сотрудник Центра сравнительных исторических и политических исследований Ирина Шевцова подчеркнула, что, например, основные игроки регионализации в том же Евросоюзе – это региональные партии. Начало 1990 годов – тот рубеж, который принято считать всплеском активности в Европе. Поскольку был подписан Маастрихтский договор, усилилась политическая интеграция на территории всего ЕС, и случился всплеск регионализма.

Генеральный директор газеты «Комсомольская правда – Казахстан» Асылбек Бисенбаев в связи с этим аргументом заметил, что прежде чем говорить о плюсах для регионов, нужно определиться с базовыми принципы евразийской интеграции. В то время как принципы европейской интеграции как раз известны и задекларированы: это права человека, демократия, открытая экономика, равноправие всех 27 субъектов, представленность, причем, даже малые государства представлены во всех европейских институтах и имеют право голоса и защиту. Возникает и другой вопрос: если ЕАЭС — это не политическое объединение, а экономическое, чем оно отличается от Таможенного союза, который мы еще не реализовали в полной мере?

«Необходимо определить, что такое евразийская интеграция и чем она отличается от европейской, потому что я не видел ни одного документа, где были бы прописаны базовые принципы евразийской интеграции, хотя было принято несколько тысяч документов», — сказал он.

Андрей Чеботарев, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» заметил в связи с этим, что нужно помнить, что в Казахстане есть 5 крупных региональных комплексов: Центральный Казахстан, Западный, Северный, Южный, Восточный. В то время как Россия и по этническому, и по территориальному, и другим признакам куда сильнее разбросана.

«Можно увидеть регионы, которые пытаются влиять на центр. Можно сказать, даже гегемоны. У нас это юг, как мы уже признали, особенно наблюдается по перетеканию кадров и формированию элиты на центральном уровне. В России это, наверное, Санкт-Петербург. В связи с этим есть крайности, это сепаратизм, который пережила Россия, а сейчас переживает Украина. У нас, к счастью, таких тенденций нет. Однако вопросы, как внутренней регионализации, так и внешней конечно актуализируются благодаря ЕАЭС. У нас есть западные области, граничащие с областями Приволжского регионального округа РФ, большой пласт регионов, которые граничат с Россией по Уральскому, Сибирскому регионам. И понятно, что там как раз экономика определяет уровень интеграции, а не политика», — сказал Чеботарев.

Олег Подвинцев продолжая тему регионального сепаратизма, подчеркнул, что она никогда не сходит с повестки дня. Например, в Красноярске, в Новосибирске на уровне сообществ и сегодня существуют проекты сибирского регионализма, сибирского сепаратизма. Даже есть флаг сибирской республики. Но региональные элиты как политический проект это не воспринимают. В этом смысле опасения относительно северных территорий Казахстана, в большинстве своем также надуманны.

Доцент кафедры философии Восточно-Казахстанского государственного технического университета имени Серикбаева Светлана Линок заключила, что в Казахстане складывается парадоксальная ситуация, когда люди в РК больше интересуются российской политикой, СМИ, и даже внутрироссийскими процессами регионализации, и знают лучше жизнь там, чем в собственных регионах.

Источник:  Kursiv.kz

Как отреагировал Запад на подписание договора о ЕАЭС?

Запад перегруппируется
В Астане подписано соглашение о создании Евразийского экономического союза. Это соглашение вступит в силу 1 январе следующего года после того, как его ратифицируют парламенты стран-участниц. Пока в него войдут только Казахстан, Россия и Белоруссия, но в перспективе молодую организацию ждет расширение границ в сторону Армении и Киргизии.
По сути, завершается формирование крупнейшего общего рынка на пространстве СНГ — 170 миллионов человек, который станет новым мощным центром экономического развития. В подтверждение немного цифр: за последние три года товарооборот внутри Таможенного союза вырос практически на 50 процентов – на 23 миллиарда долларов США, по итогам 2013 года составил 66,2 миллиарда США, совокупный объем экономик стран ЕАЭС в настоящее время — 2,2 триллиона долларов США.
Между тем «Радиоточка» заинтересовалась реакцией других стран на создание качественного нового интеграционного объединения. Хотелось бы отметить, что европейские и американские СМИ достаточно сдержанны в своих оценках – о причинах мнение эксперта ниже в статье. А пока хотели бы привести несколько выдержек из западных СМИ,
«Казахский президент Нурсултан Назарбаев старается сохранить хорошие отношения с Москвой – частично из-за того, что его страна экспортирует большинство своей нефти через российские трубопроводы. У Армении с Россией – партнерство в сфере безопасности, а Киргизия боится остаться изолированной и подверженной экономическому давлению со стороны Китая. У Белоруссии не было особого выбора, так как ее экономика потерпит крах без поставляемых со значительными скидками российского газа и нефти», – пишет Bloomberg.
Более того, украинская газета «День» делает вовсе пессимистичные прогнозы: «Предложенный проект, базирующийся на личных договоренностях между тремя авторитарными лидерами, — недолговременный».
Издание Uluslarası Politika Akademisi, можно сказать, фактически раскрывает взгляды на ЕАЭС вне образования. «Главная проблема на пути реализации проекта Евразийского союза заключается в том, что союз будет рассматриваться как попытка интеграции, противоречащая глобальным и региональным интересам ЕС и США в Восточной Европе и бассейне Черного моря, а также Китая в Средней Азии. Так, в последнее время мы наблюдаем, как между Россией и Китаем разворачивается региональная конкуренция в Средней Азии за господство в постсоветских республиках.
Что касается глобального уровня конкуренции, альянс НАТО сохраняет намерение войти в Черноморский бассейн, стратегия расширения ЕС на Восток конфликтует с политикой ближнего зарубежья России, и находящиеся на этих пространствах государства в целом ориентируются на Запад. Все это осложняет реализацию российских планов. Используя в качестве козыря энергетику и манипулируя кризисами в регионах замороженного конфликта, Москва стремится реализовать свои интересы. Можно лишь задаться вопросом о том, насколько эта стратегия, которая до определенного момента была успешно осуществлена в Грузии, Азербайджане и на Украине, совместима с проектом Евразийского союза, являющимся воплощением «мягкой силы», – пишет турецкое СМИ.
Этот момент хотелось бы рассмотреть подробнее. Контекст приведенного абзаца недвусмысленно дает понять, что на Западе ЕАЭС рассматривают фактически как соперника или даже противника, даже несмотря на то что европейский бизнес заинтересован в сотрудничестве с объединением трех стран. Одновременно с этим возникает резонный вопрос: силы извне будут противодействовать развитию евразийства? «Радиоточка» решила узнать мнения экспертов.
Казахстанский политолог, координатор проектов по внешней политике ИМЭП Аскар Нурша полагает, что когда говорят о возможном противодействии Запада ЕАЭС, обычно вспоминают высказывание в кулуарах экс-госсекретаря США Хиллари Клинтон относительно того, что США не допустят восстановления СССР. «Очевидно, что западные политики в целом не в восторге от евразийской интеграции. Таможенный союз, равно как и создаваемый ЕАЭС, на Западе воспринимают как форму зависимости постсоветских стран от России, и в интересах Запада эту зависимость как минимум ослабить», – считает Нурша.
В то же время политолог придерживается мнения, что сегодня в отношении России Западом проводится политика сдерживания, и эта политика будет продолжена и автоматически будет перенесена на ТС и ЕАЭС. «Надо понимать, что у Запада есть свое видение будущего евразийского пространства, свои политические, военно-стратегические и экономические планы того, как могут и должны развиваться или не развиваться страны данного региона», – поделился эксперт.
«Сейчас мы видим, что позиция, скорее, выжидательная, чем отрицательная. Не следует также забывать о том, что странам ЕАЭС предстоит завершить путь вступления в ВТО, пока это сделала только Россия. После вступления всех членов их взаимодействие будет осуществляться в несколько иной реальности. И этот вызов не менее серьезен, чем политическое противодействие внешних игроков. Политика Запада в отношении членов ЕАЭС будет осуществляться дифференцированно. Далеко не факт, что стратегия в отношении России будет применяться к Казахстану и Беларуси. ЕАЭС сегодня является экономическим союзом. Он дополняет, а не отменяет международные обязательства стран-участниц и прагматичную многовекторную политику», – считает Нурша.
Солидарен с мнением казахского специалиста и белорусский эксперт, директор Центра по проблемам европейской интеграции Юрий Шевцов. Политолог считает, что отношение на Западе к ЕАЭС негативное, там в нем видят попытку возрождения СССР. «Именно ему была противопоставлена интрига с Вильнюсским саммитом Восточного партнерства 2013 года, где должны были быть подписаны договора об ассоциации с ЕС Украиной, Молдовой, Грузией. Противодействие интеграционным процессам в рамках ЕЭС со стороны Запада будет обязательно», – считает Шевцов.
Каким именно образом будет построено противодействие, станет ясно немного позже, полагает эксперт: «Мы сейчас находимся в поле двух важнейших процессов, где ситуация еще не устоялась: войны на Украине и перестановок в европейском истеблишменте после выборов в европарламент. В течение лета станет ясна новая раскладка по этим двум позициям и тогда будет ясно, каким образом Запад будет дальше сдерживать ЕАЭС, точнее, Россию», – уверен белорусский политолог.
Российский эксперт, исполнительный директор российского политологического центра «Север-Юг» Юлия Якушева в своем комментарии «Радиоточке» подчеркнула, что, к сожалению, после подписания договора есть основания опасаться даже угроз дестабилизации у границ ЕАЭС.
«Сразу после весьма успешного визита Владимира Путина и Нурсултана Назарбаева в Китай произошли известные события в Таджикистане и террористические акты в Урумчи. Поэтому инструменты дестабилизации определенно у Запада есть, и он не преминует ими воспользоваться. Наиболее уязвимы в настоящее время, на мой взгляд, Киргизия и Таджикистан. В Армении как наиболее вероятном новом члене ЕАЭС также существуют риски нарастания напряженности, провоцируемые через западные НПО. В Казахстане и Белоруссии относительно стабильная политическая и социальная системы, условий для продвижения «цветных технологий» нет. Но проблемы у их соседей автоматически больно ударят по безопасности евразийских стран. Поэтому, помимо экономической интеграции, необходимо укреплять военно-политическое сотрудничество в рамках ОДКБ, ШОС, СВМДА», – считает Юлия Якушева.
Хотелось бы отметить, что в целом выстраивается такая картина: на Западе евразийский проект воспринимается с озабоченностью, как конкурирующий центр силы, и есть понимание того, что усиление экономического потенциала — евразийского потенциала — автоматически повысит влияние стран ЕАЭС в мировой экономике, а значит и в политике.
Заметим, что в будущем ЕАЭС не собирается ограничиваться только тремя сейчас и в ближайшей перспективе пятью странами — президент России Владимир Путин неоднократно подчеркивал, что объединение готово принять в ряды и другие страны, Нурсултан Назарбаев и Александр Лукашенко с небольшой оговоркой — на общих условиях и с выполнением абсолютно всех требований. А вот в случае дальнейшего расширения ЕАЭС баланс сил в мировой экономике может значительно измениться, но пока же, по данным экономической версии Bloomberg, после присоединения Армении и Киргизии общий ВВП экономики ЕАЭС составит 2,6 триллиона долларов США. Это одна пятая от ВВП Евросоюза или США и меньше одной трети ВВП Китая.

Андрей Князев

Источник:  Радиоточка

ЕАЭС-2014: что день грядущий нам готовит?..

29 мая 2014 года в Астане на самом высоком организационном уровне был подписан Договор об образовании Евразийского Экономического Союза. Завершился важнейший этап длительной и кропотливой работы многих сотен людей в Казахстане, России и Беларуси, которые, каждый на своем месте, приближали это событие.

И хоть мир вокруг нас не стал иным утром 30 мая 2014 года, с этого момента можно констатировать, что достигнут определенный, очень важный психологический рубеж взаимного доверия между Москвой, Астаной и Минском.

Ставя подписи под договором, президенты трех стран понимали, что в этом объединении нет корыстных интересов отдельных государств или элитных групп, а есть консолидированное стремление выйти на новые рубежи конкурентоспособности, вырваться из тесных рамок «сырьевых держав», стать равноправным участником большой игры на мировых рынках и не только с точки зрения углеводородной составляющей.

Каждый из президентов в своей речи отметил, что подписанию договора предшествовали большие сложности и даже скандалы. По образному выражению Нурсултана Назарбаева, этот договор Казахстаном был «выстрадан». Столь необходимый, но достигнутый с большим трудом уровень «постсоветского » доверия, на данный момент, представляется самым большим достижением Москвы, Астаны и Минска — проявлением жесткой политической воли трех лидеров и, одновременно рефлексией элит на широкую общественную поддержку интеграционной идеи.

Экономические преимущества от создания ЕАЭС очевидны. Это перспектива формирования нового модернизационного проекта, формирование пула национальных-евразийских компаний, которые будут способны успешно конкурировать на международных рынках.

Это шаг к появлению новых брендов в промышленности, сельском хозяйстве, сфере услуг, с которыми, через несколько лет будет у европейского или китайского потребителя ассоциироваться новый Союз.

Это шаг к формированию новой промышленной политики, созданию новых производственных цепочек. Очень важно, что это будет не только возврат к разорванным хозяйственным связям в духе «Back in USSR», а экономическая модель, учитывающая изменившиеся транспортные конфигурации, новую географию распределения трудовых ресурсов.

Наконец, это точка отсчета в формировании новой социальной политики. Возможность открытия нового бизнеса, создание новых рабочих мест, социальные лифты, евразийские стандарты качества продукции. По большому счету именно социальное измерение евразийской интеграции в рамках ЕАЭС становится определяющим.

И поэтому так важно, что общество уже сейчас активно участвует в содержательном наполнении деятельности интеграционных структур. Постепенно евразийский «проект элит» обретает все более явно «человеческое лицо». Но главная задача на пути популяризации ЕАЭС – формирование его внятного образа. До сих пор у ЕАЭС нет никакой официальной символики, что затрудняет его узнавание и позитивное восприятие в глазах простых граждан, журналистов, экспертов, политиков.

Но и формирование позитивного образа не поможет решению более сложной и многоаспектной задачи – нивелировать остатки недоверия и субъективных разногласий между странами-участницами. Взаимный учет интересов партнеров, выступление единым фронтом по всем сложным вопросам поможет избежать ситуаций подобных последствиям заявления Нурсултана Назарбаева о границах и сроках вступления Армении в ТС и ЕАЭС. У СМИ и заинтересованных политических сил не должно быть поводов для нагнетания разногласий между партнерами и спекуляций вокруг основных проблемных вопросов. В условиях централизованной политической системы в России, Казахстане, Белоруссии факторы субъективного восприятия иногда играют большую роль, нежели тарифные и нетарифные барьеры.

Поэтому подписание договора — не повод почивать на лаврах, важно за праздничным флером успеть уловить уроки наработанного опыта. Мы только в начале большого и сложного пути. Ведь несмотря на широкие перспективы, которые открываются перед странами ЕАЭС, реализовать эти возможности реально только через тяжелую и согласованную работу. К принципам равноправия и равной представленности, которые будут действовать в наднациональных органах, нужно прибавить принцип взаимоуважения.

У Евразийского экономического Союза прочный фундамент и большое будущее. И в наших интересах закладывать по пути следования дополнительные возможности, а не мины замедленного действия.

Якушева Юлия

Источник:  Информационно-аналитический центр

Экономист Магбат СПАНОВ: Евразийский экономический союз — это новый вызов для Казахстана

Для Казахстана укрепление уже существовавших ранее связей на постсоветском пространстве и создание новых является жизненно важной необходимостью. При этом создание Евразийского экономического союза (ЕЭС) есть не что иное, как новый этап в развитии нашего государства. Причем Казахстан в этом образовании должен занимать очень активную и ответственную позицию

Алматы. 2 июня. КазТАГ — Асхат Ахметбеков. Для Казахстана укрепление уже существовавших ранее связей на постсоветском пространстве и создание новых является жизненно важной необходимостью. При этом создание Евразийского экономического союза (ЕЭС) есть не что иное, как новый этап в развитии нашего государства. Причем Казахстан в этом образовании должен занимать очень активную и ответственную позицию. Такое мнение в интервью агентству КазТАГ высказал доктор экономических наук, профессор, директор научно-исследовательского института инновационной экономики Магбат Спанов.

***

— Магбат Уарысбекович, преобразование Таможенного союза и Единого экономического пространства в Евразийский экономический союз — это новая ступень интеграции?

— С моей точки зрения, в истории независимого Казахстана было три больших вызова. Первый был связан с развалом Советского союза, когда Казахстан стоял перед необходимостью создания собственной независимой экономики. Второй, по моему мнению, был связан с введением частной собственности на землю. И третий — вхождение Казахстана в Таможенный союз, Единое экономическое пространство и Евразийский экономический союз. По моим ощущениям, ЕЭС является тем вызовом, который позволит наконец-то показать, чего мы смогли добиться в нашей экономике. Я назвал бы то, что до этого происходило все последние 22-23 года, нулевым классом и подготовкой к вступлению в конкурентоспособную рыночную экономику.

Понятно, что когда осуществляется такой очень важный шаг, который будет определять наше дальнейшее долгосрочное развитие, всегда найдутся и сторонники, и противники. В принципе, логика и тех и других для всех понятна. Другой вопрос: могу сказать, что общество без интеграции не развивалось бы. Если не было бы интеграции, мы, наверное, до сих пор сидели бы при свечах и охотились на мамонтов. Это мое личное мнение. Может быть, это грубое и жесткое сравнение, но без интеграции развитие невозможно.

Это действительно вызов и мы должны просто его пройти. Если мы не сможем пройти этот вызов, тогда о каком вхождении в 30 конкурентоспособных стран мы можем говорить?

— Вы считаете, что любой прогресс невозможен без объединения усилий?

— Любой прогресс, в любых областях общественного развития. Интеграция позволит нам на базе нашей национальной идентичности сделать качественный рывок вперед.

При этом хотелось бы отметить, что недостатка в стратегических документах в Казахстане никогда не было, но реальное экономическое наполнение происходит в результате подписания вот таких договоров и документов. Иными словами, эти связи трансформируются в конкретный результат. И также ясно, что легко этот процесс не будет идти. Но если же брать конкретно по цифрам, то, по данным 2012 года, экспорт Казахстана в Россию увеличился на 36%. И хотя по темпам 2013 года эта цифра была меньше, но сам факт того, что для нас открыт огромный рынок России, достаточно емкий рынок Беларуси — это уже говорит о многом.

— Согласно официальным статданным, основной казахстанский экспорт в Россию составляет сырье: нефть, газ, цветные металлы, продукция металлургии и зерно.

— Имеются еще отдельные группы товаров, по которым мы можем говорить о том, что мы достаточно емкие, но на самом деле — нет. С другой стороны, развивать отдельные производства, ниши нам невыгодно, потому что казахстанский рынок очень маленький. Понятно, что эти многие ниши не заполнены и в России, потому что у нее тоже нет возможностей заполнять все ниши. И поэтому было бы недальновидно говорить о том, что Россия не будет нас пускать на них. Следовательно, у нас появляется возможность войти на этот рынок и заполнять эти ниши по отдельным группам товаров. Не утверждаю, что по всем. Это один момент.

Второй момент: когда говорят о том, что Беларусь и Россия нас немножко “подавят” в плане того, что у них товары дешевле, то это говорит только о том, что мы развиваем экономику не в том направлении. Для каждого потребителя что главное? Чтобы цена была ниже, качество — выше. А это зависит от множества факторов, в том числе от себестоимости товара, от производительности труда. Согласно статистике, в Казахстане производительность труда в 2-3 раза ниже, чем в России, и ниже, чем в Беларуси. Это о чем говорит? Это для нас стимул, для того чтобы мы начали применять новые технологии и уменьшали себестоимость, увеличивали производительность труда. Что это нам даст? То, что наш товар станет конкурентоспособным. И мы, наконец-то, научимся работать в таком конкурентоспособном поле.

Понятно, что многие отрасли мы не развивали, потому что у нас есть рядом Китай. С Китаем, по-моему, соревноваться бесполезно. И в ситуации, когда мы закрыли рынок от Китая, естественно, что мы в какой-то мере оказались в зависимости от того, что цена по некоторым группам товаров выросла. Но если взглянуть на картину в целом, мы же все понимаем, что нам необходимо развивать собственное производство, а не жить только на сырье. И развитие в рамках евразийского интеграционного процесса дает нам эту возможность. Однако, опять же, я считаю, все зависит от личной инициативы каждого человека. Конечно, если мы ленимся, если мы не хотим работать, тогда, конечно, нам не нужны никакие интеграционные процессы.

Если мы хотим достичь успеха, жить не на задворках экономических процессов, тогда мы должны интегрироваться. Между тем очень часто многие эксперты пугают тем, что Казахстан проигрывает по всем почти позициям. В то же время, анализируя периодику и читая научные или околонаучные статьи наших коллег из Беларуси и России, (убеждаемся — КазТАГ) — их ракурс по отношению к своим странам точно такой же. По их мнению, их страна проигрывает при нахождении в Таможенном союзе.

— А кто тогда остается в выигрыше?

— Резонный вопрос. Вопрос в том, что по каким-то отдельным позициям мы выигрываем, а по каким-то — проигрываем. Взять, например, спиртные напитки или сигареты — цены на них в Казахстане растут. До ТС мы могли спокойно завозить алкоголь и табак из разных стран мира, но Россия настояла на том, чтобы мы подняли таможенный тариф. Россия защищает свой рынок. В этом плане мы уступили, но по другим отдельным позициям выигрываем.

— Например?

— По тому же урану или по железнодорожным перевозкам мы выигрываем. Необходимо каждую позицию отдельно считать. Не можем мы по всем позициям выигрывать и нигде не проигрывать, потому что это конкуренция. В любом случае мы вместе, втроем идем на этот рынок, который, вроде бы, уже унифицирован и структурирован Всемирной торговой организацией, другими региональными интеграционными структурами. Мы вступаем в конкурентную борьбу, как говорится, за свое место под солнцем. Всегда же легче вместе идти.

Но самый главный вопрос все-таки состоит в политической составляющей. Союз предполагает какое-то ограничение суверенитета и создание, например, наднациональных органов, которым мы отдаем, делегируем часть полномочий. Наверное, это не очень хорошо, но в мире существуют определенные правила и регламенты, по которым развиваются интеграционные объединения. И если мы будем действовать согласно утвержденным правилам, не думаю, что мы почувствуем особое ущемление и ограничение суверенитета.

Я вижу казахстанский патриотизм не в том, что мы должны ото всех отгородиться великой китайской или великой железной стеной. Патриотизм, по моему мнению, заключается в том, чтобы доказать свое “я” на этом пространстве среди равных, среди таких же.

— Насколько оправданы существующие сегодня в обществе опасения по поводу создания ЕЭС?

— Понимаю опасения. Сам тоже опасаюсь. Видите ли, Россия — это большая страна, страна с неоимперским мышлением. Соответственно, они всегда привыкли видеть в таких странах, как Казахстан и Беларусь не партнеров, а помощников-исполнителей. Партнеры и помощники — это немного разные вещи. Полагаю, руководство нашей страны и России понимают, что этот период уже давно прошел, что даже наличие военной силы и мощи — это не обязательно наличие мозгов.

Буквально на днях внимательно слушал представителя министерства иностранных дел Казахстана, который сообщил о том, что из договора о Евразийском экономическом союзе во многих моментах убрали прямую политическую составляющую. Тем не менее, все равно от политики мы в целом не уйдем. И понятно, что одной из конечных целей интеграционного процесса на постсоветском пространстве будет создание единой валюты.

— Возможно, настороженность происходит от недопонимания вопроса или это не так? Или это вопрос страха?

— Все в совокупности. Недопонимание, например, потому что все-таки переговоры по унификации тех же товаров проводились по каждой группе. Должен быть выработан определенный регламент на каждый товар, будь то пиво, гвоздь или салфетка. Это такая нудная, долгая работа. Не погрешу против истины, если скажу, что большая часть населения не понимает этой работы, да и, в принципе, не должно понимать. Об этом должны говорить, над этим должны работать специалисты и эксперты.

Другая существующая фобия связана, конечно, с действиями России вообще. Потому что у России, если брать в целом, два понимания — или ты друг, опять же, помощник, или ты враг.

— И у США это также прослеживается…

— Видимо, у всех стран, которые претендуют на великую роль, грубо говоря, на роль мирового “жандарма”, это есть.

— Уместны ли сегодня сравнения ЕЭС и СССР? Насколько они уместны, не разные ли это примеры для сопоставления?

— Даже близко нет. В первую очередь потому, что раньше и сейчас во главе стран находится разная политическая элита. При этом в Казахстане к управлению пришли даже уже не младотюрки (многие получившие образование в российских университетах), а новое (болашаковское, получившее образование в западных университетах) поколение, которое занимает ключевые позиции во многих сферах государственной и экономической жизни, в том числе и политической. Люди получали образование, учились либеральной экономике на Западе, они с другим пониманием, с другими целями, с другой ментальностью. Поэтому это некорректное сравнение.

— А противники объединения упорно твердят о возврате к Советскому союзу.

— Знаете почему? Те, кто это утверждают, внутренне хотят к возврату к СССР. Значит, эти люди лелеют, что когда-нибудь это вернется. В моем понимании выходит, что эти люди не нашли себя в этом сегодняшнем мире, в этом современном процессе, который сложился, и им хочется обратиться туда, где они были уважаемы, где они имели какой-то определенный социальный вес.

Но нет такой страны как СССР. Не будет такой страны и в обозримом будущем. Потому что политическая элита, например, Казахстана никогда не поступится возможностью самим управлять. Ни деньгами, ни властью она не поступится. Но при этом нам всем выгодно интегрироваться, а если выгодно — надо тогда действовать.

— Между тем казахстанские власти утверждают, что ЕЭС — это исключительно экономический союз. Может, и вправду наши три государства Таможенного союза создают новый союз, который в корне отличается от прежнего СССР? С другой стороны, мы, как говорится, можем только предполагать, что будет в скором будущем создано.

— Здесь власти немного лукавят. Так, никто не может оспаривать гениальное выражение, что “политика есть концентрированное выражение экономики” и, соответственно, наоборот. Мы выбираем экономическое развитие через политику.

Однако больших побед без ошибок, без поражений не бывает. И если мы не пройдем этот этап, конечно, мы не достигнем определенного успеха. Но я говорю всегда: лучше идти вместе с соседями — у нас есть общая граница, общая ментальность. С другой стороны, как и мои соотечественники, тоже не хочу жить под пятой “великого брата”. Меня, как и многих в Казахстане, это тоже не устроит.

— А если все же отвлечься от негатива, опасений и на минуточку представить, что наши страны создают нечто новое, что в будущем раскроется и будет по-настоящему равноправным и взаимовыгодным союзом?

— Конечно, я согласен, мы создаем новое интеграционное объединение. Будет ли этот союз равноправным, это во многом зависит от нас и только от нас. Но и говорить о том, что он обязательно приведет к успеху, тоже не утверждал бы. Мы сейчас говорим только о плюсах. Мы не можем говорить об успехе, когда еще не прошел определенный цикл. С другой стороны, если мы не ввяжемся в это, тогда как можно говорить о том, что мы проиграли или выиграли?

Поэтому этот союз — это новый вызов. Вот тут мы должны показать свою “крутизну”, что нам дал подготовительный класс, когда мы барахтались сами по себе. Как дальше будет? Я тоже не знаю. Мы можем видеть тенденции. Но мы же понимаем, что если один человек не может вытащить лодку, упавшую в яму, а три человека смогут, то нам лучше объединяться.

И нам не стоит думать, что нас задавят ментально. Необходимо не так ставить вопрос. Надо ставить вопрос так, что мы можем возглавить и управлять этим процессом, что мы можем извлекать наибольшие выгоды. В данном случае необходим другой подход. Конечно, самое легкое — это отказаться от евразийского интеграционного процесса. Однако бояться такого нового не надо, наоборот, надо доказывать, обосновывать свою позицию.

Проблема казахстанской экономики состоит не в том же Таможенном союзе и не в Китае. С моей точки зрения, проблема казахстанской экономики в том, что в Казахстане не существует внутрирегиональной кооперации — нет экономических связей между регионами. Если, например, в Семее или Костанае производятся автобусы по южнокорейской лицензии, то почему-то их не покупают в Казахстане, покупают напрямую в Южной Корее. Или производится какой-то продукт в Восточном Казахстане, а в Южном Казахстане не знают, что производится в другом регионе страны, и едут покупать его в Китай, в Узбекистан, но только не в Казахстане. Самая главная проблема в том, что в Казахстане отсутствуют межрегиональные связи.

— Получается, что мы не сильны в этом?

— Не сильны. У нас межрегиональная связь определяется только с бюджетным кодексом, с отчислением налогов, а экономические, хозяйственные связи очень слабые. И когда, например, для Алматы или для Астаны привозят поезда сельхозпродукции для того, чтобы люди купили, — это просто смех. Это не работа, это не государственный подход. Это частное решение хозяйственного вопроса.

В Казахстане в данный момент нет ни одного бизнесмена, который прошел бы этот полный цикл создания производства, от идеи до производства и реализации товара. Еще раньше говорил о том, что в Казахстане наши предприниматели думают, что они бизнесмены. А на самом деле они — торгаши. И в принципе этот торговый этап должен пройти в истории — это есть закон экономики. Мы это должны пройти, но что-то у нас все равно еще очень много людей, которые занимаются торговлей.

— А почему мы не научились торговать за все последние годы?

— По большому счету, не всегда это получается. В основном торгуют те, которые монопольно сидят на распределении ресурсов и имеют прямое отношение к власти. У нас, видите ли, власть и собственность неотделимы. А должно быть так — власть отдельно и собственность отдельно. Когда будет собственность отдельна, тогда она не будет влиять на принятие решений властью. А власть делает так, как ей выгодно, она же собственностью владеет. Вот когда будет разделение, тогда и будет большой экономический скачок в развитии Казахстана.

— Когда и при каких условиях подойдет к концу в стране это самое время торгашей?

— Пока оно не пройдет. Пока государство не реализует, опять же, государственную программу форсированного индустриально-инновационного развития. Это один из элементов, который позволяет направить государственные деньги на создание добавочной стоимости товара, продукта, то есть создание обрабатывающей промышленности. Да, по ней есть много замечаний, много недоделок, но не делает ошибок тот, кто ничего не делает. Работа же все равно идет.

В конце концов, мир не стоит на месте, мы не стоим на месте, потребности наши не стоят на месте. Соответственно, мы должны пахать и пахать. В 2016 году у нас заканчивается эпоха первоначального накопления капитала и тогда у нас будет более цивилизованный бизнес.

— Исходя из этого, можно ли сказать, то Евразийский экономический союз – продукт своего времени, продукт, так сказать, происходящей в мире глобализации?

— Объединение, интеграция — это просто жизненно важная необходимость. Это веление времени. Если мы хотим перейти на другой уровень, то мы должны объединяться. Если мы будем рассчитывать только на свои силы, то для этого нам понадобится больше времени, денег и людских ресурсов. Все равно экономика каждой страны проходит свое развитие через определенные этапы. И то, что сегодня делается, опять же хочу подчеркнуть, пока это первый шаг. Это от нас, от населения, граждан Казахстана, зависит, как дальше будет идти развитие страны.

— Что вы лично ожидаете от продолжения экономической интеграции на постсоветском пространстве? И каких результатов нужно ожидать Казахстану и его гражданам в перспективе?

— Легче всего сказать, что будет через 50 лет. Считаю, что на самом деле, конечно, будет очень трудно. Потому что некоторый период будет происходить гармонизация процесса, хотя мы уже три года в составе Таможенного союза. Будет наблюдаться определенное недопонимание, потом будет происходить создание каких-то совместных структур экономических, по отраслям. Вдобавок, национальные законодательства нужно привести в соответствие — это уже работа парламентов. То есть очень долгий процесс, сиюминутной реакции не ожидаю. Фактически это затронет реально, думаю, не меньше двух-трех лет.

Вместе с тем нужно отделять экономические показатели от реальных интересов, благополучия простых людей. Одно дело — макроэкономические показатели, но главная цель любых реформ, любых экономических союзов — это все же повышение благосостояния населения и граждан Казахстана. Всех нас. Вот когда это будет, тогда люди будут голосовать не руками, ногами, а сердцем и разумом. Тогда — да. А пока говорить о всеобъемлющей, масштабной поддержке интеграционного процесса в обществе — я поостерегся бы. И если мы этого не получим, тогда мы, естественно, получим обратный результат. Это просто новый вызов и новая работа.

— Благодарю за беседу!

Источник: ZONAkz