Monthly Archives: Февраль 2016

«Қара алтын» арзандап жатыр, қалай күн көреміз?

«Еуразия әлемі» пікір-сайыс клубының бұл жолғы отырысы «Сыртқы фактор: мұнай бағасының құлдырауы және валюта бағамының тұрақсыздануы экономикалық ахуалға қалай әсер етті?» деген тақырыптың аясында өтті.

Жиынның шымылдығын тұрған саясаттанушы Эдуард Полетаев қазіргі күнгі жаһандық жағдай еуразиялық одақтың кеңістігіндегі елдердің дамуына кедергі келтіріп отырғанын айтты. «Қара алтын» бағасының арзандауы соншалықты хаостық жағдай емес еді. Көптеген мемлекет мұндай жағдайда бейімделе алды. Оның ішінде мұнайға тәуелді емес мемлекеттердің көпшілігі «қара алтын» бағасының құбылуынан аман-есен өтті. Есесіне, шикізатты сыртқа тасымалдайтын экспортер елдер бірден-ақ дабыраға бой алдырып алды. Мәселе неде? Мұнайға тәуелді мемлекеттер әлі де болса осы тәуелділіктен құтылудың жолын тапқан жоқ. Жасалмақ жобалар әлі де жүзеге асқан жоқ. Демек, бейімделу процесі де жүргізілмей жатыр деген сөз» деді ол.

Экономист Айдархан Құсайыновтың айтуынша мұнай, валюта бағамы туралы болжам жасағанда Қазақстан мен Ресейді салыстырған дұрыс емес. «Иә, қос мемлекет те мұнай экспорттаушы елге жатады, алайда іс жүзінде екі мемлекеттің экономикасы екі бөлек. Мысалға, Қазақстанда мұнайдың ішкі тұтынуы нарығы 10 пайызды құрайды, ал өзгесін біз сыртқа, яғни, экспортқа шығарамыз. Ресейде керісінше, 80 пайыз ішкі тұтыну, тек 20 пайызы ғана экспортқа шығарылады. Ендеше бағамдай беріңіз, мұнай бағасының қай мемлекетте қатты әсер етіп отырғанын…» деді Құсайынов.

Өз кезегінде экономист Сергей Смирнов доллар бағамына байланысты елімізде мұнай өңдеу көлемі де кеміп отырғанын тілге тиек етті.

«Биылғы жылғы болжам мынадай: мұнай баррелі 40 долларды құраған жағдайда 77 млн тонна қара алтын өндіреміз. Ал баррель бағасы 30 доллардың төңірегінде болғанда 73 млн тонн мұнай өндіретін боламыз» деді ол.

Ал отырысты түйіндеген Әскери-стратегиялық зерттеулер орталығының бас ғылыми қызметкері Андрей Хан: «Дәл қазір жоғары жақтағылар айтып жүрген, «бұл дағдарыс өтпелі, сәл күте тұрсақ, шыдап кетсек бәрі де жақсы болады» деген пікірдің қисыны жоқ сияқты. Біз күте алмаймыз…Себебі, қазірдің өзінде бүгінгі жағдайға үлкен алаңдаушылық бар. Біз, біздің мемлекет мұнай бағасының құбылуы себепті бюджеттің өзін бекіте алмай отыр» деген пікір білдірді.

Источник: DalaNews

Юрий Булуктаев: «Что будет завтра – зависит от цены на нефть»

«Народ спокоен. Отморожен. Пропасть между электоратом и политической системой продолжает увеличиваться». Состоялось заседание экспертного клуба (организатор ОФ «Мир Евразии») по теме «Казахстан до и после выборов: модернизация, стабильность, интеграция»

«У нас есть две стороны медали. Первая – это что показывают по телевизору, вторая – это то, о чем мы сами догадываемся», – подчеркнул Замир Каражанов, политолог. Раньше досрочные выборы проводились для того, чтобы опередить оппозицию. Сегодня, когда оппозиции нет, досрочные выборы – это демонстрация влияния. «Кто контролирует политические процессы в стране – тот и легитимен», – таким г-н Каражанов видит сегодняшний формат происходящих событий. Вместе с тем очевидно: «Без нормального представительного органа мы не можем нормально развиваться».

ОФ Мир Евразии

«Все 6 партий в своих программах отметили, что причина наших трудностей – мировой экономический кризис, – обратил внимание Эдуард Полетаев, модератор заседания. – Ситуация такова, что внешние факторы стали основным двигателем процессов на предвыборном поле».

ОФ Мир Евразии

«Программы у политических партий мизерные, – заявил Юрий Булуктаев, главный научный сотрудник КИСИ. – Что будет завтра – зависит от цен на нефть». По словам эксперта, несколько отличающаяся от остальных программа только у партии ОСДП, однако 7%-ый барьер для нее очень высокий и вряд ли партия Жармахана Туякбая сможет его преодолеть. «КНПК и «Ак жол» имеют все основания войти в новый состав парламента», – считает г-н Булуктаев.

В ходе экспертного обсуждения в качестве партии, способной войти в Мажилис, называлась «Ауыл». Потому что «Ауыл» – это кланы Южного Казахстана, которые сегодня побеждают властно-финансовые группировки из других регионов.«Учитывая кризис, в котором мы находимся, население поддержит кого угодно», – заметила Айгуль Омарова, публицист. «Может быть войдет в Мажилис четвертая партия, потому что это движение вперед», – высказала свои соображения Лайла Ахметова, профессор КазНУ им. аль-Фараби.

ОФ Мир Евразии

«Что выборы прошлого года, что текущего – их результаты очевидны. Кардинальных изменений я не жду, – отметила Мадина Нургалиева, руководитель представительства КИСИ в Алматы. – Новинок, фишек, изюминок – нет». При этом она отметила, что интерес к выборам в маслихаты растет, о чем свидетельствует активность в социальных сетях. «Выходка супруга Баян Есентаевой и арест Сейтказы Матаева затмили интерес к выборам», – привела сопоставление событий на информационном поле г-жа Нургалиева.

ОФ Мир Евразии

«Первое, что потенциально произойдет после выборов – это смена правительства», – прогнозирует Андрей Чеботарев, политолог. «Интеграция в привязке к выборам никак не наблюдается. Парламент будет играть ту роль в интеграционных процессах, которую ему отведет президент», – добавил он.

«Партии должны быть авторитетные и сильные. Если убрать из них административный ресурс, то от партий очень мало чего останется», – подчеркнул Антон Морозов, политолог. «Парламент как был вторичен по отношению к исполнительной власти, таким и останется», – уверен он.

«Парламентские выборы – реакция на скучность политического поля, – считает Рустам Бурнашев, политолог. – Реального содержания ни по роли, ни по функциям у парламента и политических партий нет. Интереса нет – это четко диагностируется. Более интересный характер будут носить выборы в маслихаты и их общественные советы».

«Население демонстрирует ярчайший формат абсентеизма», – акцентировала Леся Каратаева, главный научный сотрудник представительства КИСИ в Алматы. Попутно она заметила, что партии «Ак жол» и «Ауыл» имеют четкую электоральную аудиторию. «На локальном уровне народу нужна не идейная борьба, а хорошие хозяйственники», – обратила внимание г-жа Каратаева.

ОФ Мир Евразии

Ольга Симакова, социолог, заметила, что когда люди ругают парламент, то делают это в целом, без разделения на фракции или вычленения отдельных депутатов.«Между электоратом и политической системой пропасть увеличивается с каждым разом», – констатировала она в свете отсутствия интереса к этим выборам со стороны населения. В эту избирательную кампанию отсутствуют заказы на социологические исследования. «Зачем тратить деньги на то, что и так понятно», – объяснила мотивацию потенциальных заказчиков г-жа Симакова.

«Следствие, дознание, правосудие, правопорядок, физическая безопасность, административно-территориальное деление – этих вопросов в программах политических партий нет», – Марат Шибутов, представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане, перечислил причины, по которым выборы не в силах вызвать интерес у избирателей. Другие участники дискуссии дополнили эту картину тем, что по производящей экономике, завтракам в школах, алматинскому метро, приватизации, системе образования никакой конкретики тоже нет.

ОФ Мир Евразии

«Почему такое отвращение к выборам? Потому что постоянное расхождение между реальностью и симуляцией», – резюмировала Жулдыз Алматбаева, аналитическая группа «Кипр».

Владислав ЮРИЦЫН

Источник: ZONAkz

Эксперты о выборах в парламент Казахстана

АСТАНА, 24 Февраля 2016, 15:39 — REGNUM О нехватке новизны и недостатке содержательного момента выборов в Мажилис (нижнюю палату) парламента Казахстана чаще всего говорили политологи, социологи и журналисты-политические обозреватели в ходе заседания экспертного клуба общественного фонда «Мир Евразии». Заседание было названо «Казахстан до и после выборов: модернизация, стабильность, интеграция».
Модератор заседания, политолог Эдуард Полетаев отметил обозначенную властями взаимосвязь внеочередных выборов в Мажилис и внешней экономической ситуации, а также малочисленность кандидатов в депутаты нижней палаты парламента в представленных партийных списках от практически всех партий, кроме «Нур Отана». Также Полетаев напомнил некоторые ранее озвученные экспертные прогнозы касательно партийного состава нового созыва Мажилиса (будет ли в составе три или четыре партии) и обратил внимание на экономический уклон в предвыборных программах партий.
Далее последовала дискуссия, которую условно можно разделить три части: характеристика и анализ текущего момента; прогнозы и ожидания; смысл проводимых выборов.
Начнем с первого и приведем ключевые высказывания участников.

Текущий момент: апатия населения, отсутствие новых фигур
Политолог Марат Шибутов предложил рассматривать ситуацию отдельно с позиции элит и с позиции населения. «С точки зрения элит мы видим конкретное оскудение политического поля на лидеров. То, что в списках выставляют 8 человек, это же совсем позор. Даже те же парламентские партии (партии из прошлого созыва Мажилиса: «Ак жол» и Коммунистическая народная партия Казахстана. — Прим. ИА REGNUM ) выставляют 25−35 человек, но это же все равно туфта. Надо хотя бы 50−60 человек выставлять. Но мы видим, что раскрученных политических фигур в элитах нет. У нас элита потеряла способность говорить с неконтролируемой аудиторией, как-то выражать ее мнение, замкнулась на собственных внутриэлитных вопросах — междоусобице и т.д.», — отметил Шибутов и добавил, что также утрачивается роль и политических партий как буфера между властью и населением.
Партии, по мнению политолога, не могут привлечь интерес населения из-за нехватки новых и интересных лиц: «Мы не очень много видим молодых лиц. В списках молодых и раскрученных очень мало, разве что артисты, но это старая технология «паровозов». Она, конечно, работает, но все равно должно быть какое-то обновление. Лица видим в списках новые, но они все 50−60-летние, с большим бэкграундом, и всех их мы уже знаем», — посетовал эксперт.
Продолжая тему партий, политобозреватель республиканской газеты «Литер» Олег Сидоров развил мысль Полетаева о превалирующем интересе партий к экономической, а не политической проблематике, и предложил следующее: «Можно принять как аргумент, что в кризис надо больше думать об экономике. Но в предшествующих выборах тоже не было политической составляющей. Может быть, их тогда надо называть не политические партии, а какие-нибудь социально-экономические партии? Исходя из логики их программ».
Руководитель алматинского представительства Казахстанского института стратегических исследований (КИСИ) при президенте страны Мадина Нургалиева указала на основные звучащие посылы: «Что касается электората и его ожиданий, во-первых, что у нас кризис, надо затянуть пояса, основной ньюсмейкер этого месседжа — это глава государства. Параллельно с тем, чтобы затягивать пояса, идет успокоительный посыл, что мы с этим справимся, и ничего страшного нет. И народ спокоен».
Она выделила еще одну особенность предстоящих выборов: инфоповоды формируют в основном эксперты, а не непосредственные участники избирательной кампании: «Вижу такой тренд, что, когда у нас выступают эксперты, думающие головы, они создают информационную волну, это подхватывается и активно тиражируется. Пока (у партий) мало развиты технологии, которые применяются на Западе, с использованием каких-то видеороликов, креативных вещей пока мало».
В целом по ситуации Нургалиева заметила, что «идет снижение социологических исследований. Очень мало цифр, мало показателей, что думает и чего ждет электорат. Это один из трендов. Естественно, будет экзитпол, но мы также пока не знаем, кто его будет проводить».
Коллегу поддержала социолог Ольга Симакова, координатор проектов общественного фонда «Центр социальных и политических исследований «Стратегия», которая призналась, что «исследований неприлично мало». Она объяснила это тем, что «не хотят тратить деньги», и продолжила логическую цепочку выводом: «зачем их тратить на то, что уже известно».
Эксперт отметила, что «нет интереса к этим выборам со стороны населения. Это такие рутинные выборы что ли, не такие громкие, не такие богатые».
Говоря о населении, эксперт обратила внимание, что для населения связь между партиями, парламентом и его составом далеко не очевидна: «Что касается того, что предыдущий созыв распускался, и этот будет создаваться под лозунгом получения кредита доверия от населения, мы фиксируем, что между электоратом и партийно-политической системой пропасть увеличивается с каждым разом. Все меньше и меньше интереса у населения к выборам. По исследованиям мы видим, что доверие к парламенту выше, чем доверие к политическим партиям. В общественном сознании у людей нет связи между партиями и парламентом, что в парламенте несколько партий. Когда человек попадает в парламент, какая бы у него партийная принадлежность ни была, он там превращается в депутата без каких-либо опознавательных знаков. И если человек ругает парламент, он его ругает целиком и хвалит тоже так — целиком».
Населению действительно все равно, считает и Леся Каратаева, главный научный сотрудники КИСИ: «Выборы президента еще притягивают какой-то определенный интерес, а выборы в парламент — это дело десятое, такое отношение у населения. Коллега на днях озвучивала результаты телефонного опроса. Наиболее популярный ответ о том, что вы думаете о выборах, куда вы собираетесь, был: «Я вас умоляю!» ‑ и после этого кладется трубка. Это отношение. Люди до сих пор плохо представляют себе роль и значимость парламента как такового».
Прогнозы и ожидания: реализация ранее намеченных планов, рост доллара, возможное обсуждение конституционной реформы, переориентирование политической активности
Эксперты не ждут большого энтузиазма со стороны населения и считают, что тут для власти возникает «вилка»: воспользоваться ситуацией или остаться верными традиции высоких явок.
«По поводу явки и мобилизации электората получается дуальная ситуация. С одной стороны, власти выгодно, чтобы пришло меньше народу. Потому что могут проголосовать «лишь бы не за «Нур Отан» — за коммунистов, за кого угодно. С другой стороны, мало людей придет — это покажет разочарование в политике, абсентеизм и т.д. Учитывая идеологическое значение, которое выборам придается — народ в едином порыве поддержал — пойдут на это (обеспечение высокой явки избирателей. — Прим. ИА REGNUM ) или нет — большой вопрос», — поделился сомнениями Антон Морозов.
Низкая явка позволит сделать конкретные выводы, считает Марат Шибутов: «Если будет низкая явка и так же три партии останется, это будет показатель того, что народ разочаровался — в существующих партиях в большинстве своем, действующей партийной структуре и в роли Мажилиса в принципе».
«Альтернатива по повестке дня начинает переходить в Маслихаты (местные представительные органы. — Прим. ИА REGNUM ) чуть-чуть, если правда туда теперь пойдет побольше народа, хотя три человека на место — это не так много, и в общественные советы. То есть политическая активность будет перемещаться в другие структуры. Народ будет считать их более легитимными и более представляющими его интересы. А авторитет Мажилиса будет снижаться, хотя и так был невысоким, мягко говоря. Так что активность перейдет в Маслихаты и, в большей степени, в общественные советы (наблюдательные структуры при госорганах, куда могут войти некоммерческие организации и граждане, закон об общественных советах принят в ноябре 2015 года. — Прим. ИА REGNUM ), потому что там можно гораздо более жесткие вещи говорить, чем могут себе позволить те же маслихатовцы и тем более мажилисмены. То есть здесь мы видим уход политической активности и легитимности с точки зрения народа в другую сторону. Соответственно, это будут другие лидеры», — прогнозирует Шибутов.
По мнению Мадины Нургалиевой, в ситуации после выборов большой интриги нет: «Если отвечать на вопрос про основные задачи обновленных органов власти, это однозначно будет выполнение плана «100 шагов нации». Никаких новинок, фишек, изюминок там нет».
Такая же ситуация просматривается и в экономике, считает она: «После выборов, скорее всего, экономическая ситуация, как обычно, утяжелится, ухудшится, народ уже сейчас в общественных местах говорит, что сейчас курс доллара снижается, а после выборов будет скачок. Даже для народа в этом нет ничего нового».
Напротив, политолог Андрей Чеботарев, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива», полагает, что есть основания для организационных и относительно качественных перемен — смены правительства и робкого начала конституционной реформы.
«Что может произойти потенциально после выборов — это смена правительства. Как тут уже отметили, экономика пойдет на спад, доллар уже никто удерживать не будет, сейчас его сбили, потом он пойдет вверх. И понятно, что на этой волне надо будет как-то показать народу, что да, мы усилили законодательную власть, теперь надо усиливать исполнительную. А самое главное, что надо будет выстраивать какой-то баланс между этими ветвями, между парламентом и правительством. Учитывая, что в списке «Нур Отана» собрались тяжеловесы, кто-то из них займет место премьера, кто-то — спикера Мажилиса. Возможно, премьер будет и не из этого списка, но произойдет какая-то реструктуризация после выборов», — ожидает политолог.
«Далее одна из основных задач — чем дальше занять элиту и народ? Вроде как 100 шагов выполнены в законодательном порядке, пройдут выборы в общественные советы, но тут вряд ли будет энтузиазм, про это, может, и знаем только мы — эксперты и общественники, а народ широкий даже не в курсе. Думаю, все-таки руководство запустит по крайней мере на уровне обсуждения вариант с будущей конституционной реформой, о которой президент говорил в прошлом году. По крайней мере, можно попробовать запустить на уровне публикаций, заявлений от партий, дать карт-бланш той же Общенациональной социал-демократической партии, пусть немного тоже свою лепту внесет. Создать дискуссию, какой должна быть эта реформа — хотя бы на таком уровне. Но если все пойдет еще и на уровне каких-то разработок, значит, транзит власти не за горами», — предположил Чеботарев.
С этим в корне не согласился Антон Морозов, который считает, что для реальных изменений нет основы: «Переход от сверхпрезидентской к президентско-парламентской форме правления предполагает, что в парламенте реально сильные, авторитетные партии. Многопартийный или двухпартийный — это не особо важно, не принципиальный момент. Главное — сильные партии. Что мы сейчас наблюдаем? Если мы уберем все подпорки в виде лидеров, административного, финансового ресурса, что там от этих партий останется? Довольно мало. И я сильно сомневаюсь, что они смогут в таком случае какую-то дееспособность проявить. Поэтому аргумент о том, что этот созыв подготовит какую-то почву, чтобы следующий парламент стал работать в условиях президентско-парламентской формы правления, меня не убеждает. Откуда возьмутся эти партии? За пятилетний цикл что ли вырастут? Которые возьмут на себя часть ответственности президента, часть его полномочий и функций. Нет, не вырастут, для этого нужен гораздо больший срок. Поэтому я не ожидаю, что итоги этих выборов создадут какую-либо почву для масштабного цикла реформ. Можно объявить в Конституции, что мы президентско-парламентская республика, можно что угодно написать, но по факту мы таковой являться не будем».
А вот оживить и встряхнуть партии, по мнению Морозова, мог бы некий момент самотека во всем этом процессе: «Мы тут обсуждаем, что надо, чтобы четвертая партия прошла. А я вспоминаю фильм «День выборов»: «Демократические выборы — это как? Что, кто больше набрал, тот и победил? — Да». Вот это вот реально было бы хорошо. Потому что мы бы увидели, что вообще происходит. И власть бы увидела, что на самом деле происходит, реальную картину вокруг себя. И, кстати, могут получиться интересные результаты. Которые всех удивят».
Политолог Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-немецкого университета, считает, что выборы на местном уровне могут получиться более интересными, чем на республиканском. И вообще — стать начальной точкой неприметных перемен: «Точечно более интересный характер будут носить выборы более низкого уровня, потому что здесь можно ожидать какую-то реальную конкуренцию. С медленной, но все же тенденцией либерализации политической жизни на нижнем, локальном уровне, может дать интересный ответ на вопрос о том, как это может меняться. Если это будет получаться, будет интересно».

Смысловое содержание выборов-2016: оживление поля и ритуализация политики
Пожалуй, этот блок дискуссии был наиболее интересным и рефлексивным. На фоне неясной и вялой текущей ситуации, некардинальных просматриваемых изменений в будущем, момент анализа смыслового содержания выборов в парламент выглядел такой попыткой в целом понять — в чем корневая проблема?
На взгляд Мадины Нургалиевой, предстоящие выборы такой нагрузки и не несут. Впрочем, такими были и предыдущие, полагает она: «Мы говорим о прогнозах, о результатах, но что выборы прошлого года, что выборы этого года — их результаты по большей части очевидны, и мы здесь размышляем о достаточно небольших процентах, показателях и т.д. Поэтому в целом выборы 2016 года я отношу к формату больше организационного характера, нежели содержательного».
Поддержал эту мысль и Андрей Чеботарев: «Понятно, что парламент и Маслихаты погоды не делают ни в стране, ни в регионах, это обычный антураж, если так разобраться. Все делается в интересах стабильности: показать народу, что система работает, сбоев нет. Плюс в этом году ожидается юбилей независимости, понятно, что, если провести все это осенью, это были бы уже другие выборы с другой идеологией, надо было бы бюджетные деньги сочетать с юбилеем и выборами».
Несколько с иной стороны подошли Рустам Бурнашев и Замир Каражанов, политолог, главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge.
По версии Каражанова, в ходе выборов возникает возможность переутвердить или подтвердить актуальные правила игры в стране, в том числе в части национальной политики, и сделать это для аудитории и вне страны.
«Интересное заявление касалось языковой политики в Казахстане, о которой глава государства сказал (Нурсултан Назарбаев поручил увольнять тех, кто намеренно отвечает на казахском на обращения на русском языке. — Прим. ИА REGNUM ). Это было сказано на фоне предвыборной шумихи. Заявление многогранное. Оно было обращено не только к внутренней аудитории, прежде всего, к русскоязычному населению в связи с тем, что идет отток из страны в последние 5−6 лет, то есть надо создавать дополнительные гарантии в национальной политике, что ничего не поменяется. С другой стороны, это, конечно, сигнал внешней аудитории, прежде всего, России. Потому что вопрос языка для Москвы, для Кремля, всегда был вопрос геополитической лояльности на постсоветском пространстве. В том же Казахстане, той же Украине они всегда мерят (ситуацию) по языковому вопросу: сохранился (русский язык) — значит, будет (страна) в компании с Россией, если идет давление на язык, значит, страна будет уходить в сторону Запада, НАТО или еще куда-то. Так что, думаю, национальная политика, языковой вопрос неспроста возник, и мне кажется, это долгоиграющий тренд, который говорит о том, чего стоит ожидать после выборов, тем более, что на следующий день после голосования состоится сессия АНК и, думаю, там все вопросы национальной политики и будут подниматься. Скорее всего, тренд еще даст о себе знать», — сказал по этому поводу политолог.
Второй содержательный момент, названный Каражановым, это легитимность: «У нас есть проблема ОБСЕ. Проблема — потому что ее надо как-то решать, как-то с ней считаться. Но текущие выборы, мне кажется, показывают меняющуюся природу легитимности. Правовая конституционная легитимность в наших реалиях уже не работает. Работает простая форма — кто контролирует ситуацию политических процессов в стране, тот и легитимен. И с этой формой считаются. Та же ОБСЕ криво-косо, но признает выборы состоявшимися по одной простой причине: а с кем договариваться? Конечно, с тем, кто контролирует ситуацию. Это более реалистичный партнер в переговорах, чем, скажем, оппозиция. Она важна в плане демократии, но она же ничего не контролирует в стране. Как с ней договариваться? Она ничего не гарантирует».
На легитимность, считает эксперт, завязана и досрочность выборов: «Раньше досрочные выборы проводили, чтобы опередить оппозицию. Но сейчас ее буквально нет. Вопрос: почему такая ритуальная политика сохраняется? У каждого своя точка зрения, но я думаю, это тоже такой момент легитимности, потому что именно досрочные выборы показывают внешним игрокам, кто владеет ситуацией в стране — да тот, кто проводит выборы. Потому что они проводятся от начала до конца по сценарию».
«Парламентские выборы — это вообще такая реакция на скучность политического поля: ничего не происходит — надо что-то сделать. Какое-то движение хотя бы, и люди опять же при деле, включая и нас с вами», — выдвинул свою версию Рустам Бурнашев.
В свойственной ему манере, Бурнашев совместил иронию с серьезным методологическим подходом и далее речь повел о сущности и парламента, и партий.
«Есть принципиальное внутреннее противоречие между сущностью и характером парламента и сущностью и характером того, что у нас партиями называют. Ни то, ни другое структурно своему названию никак не соответствует. Все размышления относительно парламентских выборов, политических партий приводят к анекдотичным позициям, как Олег сказал о переименовании партий. Потому что реального структурного содержания нет ни по роли, ни по функциям», — констатировал политолог.
«То, что происходит с парламентскими выборами, с выдвижением кандидатов, по-моему, очень хороший диагноз — просто отсутствие элит, которые могут присутствовать в политическом поле. И даже у нас тут прозвучало «будет допущена еще одна партия». Если мы говорим уже в такой терминологии, мы не говорим о выборах, о конкуренции элит, мы говорим о том, что есть допуск. И сама полемика — сколько партий будет представлено — при том количестве кандидатов, которые партии предложили, кроме «Нур Отана» — теряет всякую дискуссивность. По каким-то позициям (имеется в виду включение в партийные списки большего количества женщин, инвалидов, представителей предпринимательства. — Прим. ИА REGNUM ) говорили, что это движение вперед, я бы так оптимистично это не оценивал. Изменение количества партий при структурном несоответствии парламента и партий оценивать как положительный факт просто не приходится. Как там пропорции не меняй, вводи туда хоть 15 партий, суть не будет меняться», — уверен Бурнашев.
Олег Сидоров выдвинул прагматичное предположение о том, почему элиты не хотят включаться в партийно-политическую публичную жизнь.
«Почему нет авторитетных людей (в партийных списках)? Обычно это люди, которые имеют достаточно хорошее финансовое положение. Все понимают уже на опыте России и на нашем опыте: если ты имеешь хороший капитал и идешь в политику, ты рискуешь потерять все — и капитал, и авторитет, и все остальное», — напомнил обозреватель.
В итоге сложилась картинка, в которой выборы получились несколько оторваны и от реальных нужд населения, и от интересов элит, и от той общественной проблематики, которая могла бы дать те самые «удивительные результаты» в партийном поле.
«Что касается предвыборных технологий, которые партии используют, то на сегодняшний момент я пока не видел новых креативных разработок, — поделился Эдуард Полетаев. — Более того, появились плакаты, где ужасно мелким шрифтом отражена биография кандидатов. И большое количество фотографий, что пора уже очки заводить и смотреть, кто это от партий баллотируется. Никаких новых вещей не видно совершенно. За исключением, может, трактора (народные коммунисты выступили против «западного бескультурья» и трактором раздавили диски с иностранными фильмами. — Прим. ИА REGNUM ), но это тоже старая технология использована».
«Может быть, что-то поменяется в ближайшее время, но пока мало», — отметил политолог. И пояснил: «Политика стала еще больше ритуализована».
Особенно это заметно на фоне российского опыта и практики.
«В России система поменялась в ответ на запрос общества: количество партий увеличилось, ценз количественный уменьшился до 500 человек, более 70 партий зарегистрировано, опять к смешанному принципу вернулись (имеется в виду переход от пропорциональной избирательной системы к смешанной системе выборов в Госдуму. При этом 225 мандатов будут распределены между кандидатами от победивших партий, еще 225 — между одномандатниками. — Прим. ИА REGNUM ). Соответственно, интерес к выборам хотя бы поэтому. А у нас технология проведения выборов принципиально не поменялась», — отметил политолог.
«Нет у нас такого гугл аналитикса, чтобы посмотреть, что из политической жизни интересно избирателям. Если проанализируем, какие вещи пользуются популярностью среди СМИ, то это в основном желтые вещи. Насколько разумно политикам использовать такие вещи? Насколько надо реагировать на это или подавать себя как более серьезные структуры — это вопрос. И есть еще корпоративный интерес. У политиков он один: они приходят к власти с помощью таких инструментов, как выборы. Население это не особо интересует. Более того, стабильная политическая система, мы знаем, она считается, по разным данным, от 5% до 15%, если население волнует вообще, что там происходит наверху, это может и хорошо даже. И какой бы он (парламент) ни был, это все равно инструмент представительства интересов и обновления власти», — подытожил как модератор Эдуард Полетаев.
Вероятно, будет уместно добавить сюда и мнение автора, также озвученное на заседании. Часть политических партий демонстрирует крайнее нежелание распространять собственные предвыборные программы и как-то контактировать с потенциальными своими избирателями. Такая некачественная имитация процесса. А сам процесс нужен, только чтобы напомнить населению, что они граждане в конкретной стране, в которой есть политическая жизнь и ткань власти.
Однако в казахской практике многое в реальности является не тем, чем представляется формально. Тот же парламент, формально являющийся законодательной ветвью власти, в реальности нужен, на взгляд автора, для того, чтобы исполнительной власти было с кем разделить ответственность за принимаемые решения. Также парламент является таким местом, куда незазорно отправить некоторых тяжеловесов и там их передержать до изменения ситуации. Политические партии формально — участники политического процесса, цель которых по учебнику — достижение политической власти. В реальности интересы партий представляются связанными с выборами неким косвенным характером, и в целом в настоящее время партии больше похожи на неправительственные организации, осваивающие госсоцзаказ (есть такая практика взаимодействия власти с НПО).
Итого гражданин, неискушенный в политике и испытывающий собственные проблемы, большей частью, экономические и бытовые, получает массу сообщений, где формальная реальность пытается выдать себя за настоящую. Количество информации работает против ее качества, сокращается пространство настоящих смыслов, гражданин путается и отвращается от участия в тех же выборах.
Поэтому, если выборы необходимо сохранить как ритуал, то, видимо, надо больше работать над качеством их симуляции. Чтобы были как настоящие.
Напомним, внеочередные выборы в нижнюю палату парламента Казахстана назначены на 20 марта 2016 года.

Жулдыз Алматбаева

Источник: REGNUM

Эксперты о главных трендах Казахстана

Группа казахстанских и зарубежных экспертов экспертного клуба «Мир Евразии» провела очередной круглый стол по проблеме общих черт кризиса на постсоветском пространстве. Участники беседы были единодушны: страны СНГ страдают одними и теми же болезнями. 

 

Во всех странах СНГ, пострадавших от спада цен на нефть, предпринимаются меры по снижению зависимости от сырьевого экспорта. Как рассказал порталу «Ритм Евразии» экономист Эдуард Полетаев, «активизируются торгово-экономические отношения с Китаем, наводится более жесткий порядок в использовании бюджетных средств. Кроме того,

увеличиваются налоги, намечена распродажа госсобственности, идет легализация имущества, в том числе и денег, ранее выведенных из легального экономического оборота

В целом, группа мер направлена на стабилизацию финансовых рынков и поддержку банковской системы и банковского кредита, на поддержание спроса и точечную поддержку уязвимых отраслей экономики и ведущих предприятий, включая инструменты госзаказа, субсидий и т. д. Много говорят о перспективах сферы услуг».

foto6

Участники беседы были единодушны: страны СНГ страдают одними и теми же болезнями. Фото: К. Конуспаев

Чем ниже курс, тем лучше экспорт?

Девальвация национальных валют произошла сразу в нескольких постсоветских государствах. Туркменистан и Азербайджан идут на ограничение вывоза или продажи валюты своему населению. В Казахстане и России на фоне снижения мировых цен на энергоресурсы вновь обострилась риторика вокруг снижения зависимости от сырьевого экспорта и ужесточения контроля над использованием бюджетных средств. Страны-экспортеры ищут способы, которые позволят компенсировать недополученные бюджетом деньги от продажи основного источника доходов – нефти. Но не всегда принимаемые меры дают желаемый результат.

1-sergej-domnin

Сергей Домнин

— Каким образом снижение курсов национальных валют может позитивно сказаться на внешней торговле? Действительно, есть такое представление: чем ниже курс, тем лучше экспорт. Но дело в том, что для достижения устойчивого позитивного эффекта это снижение должно быть постоянным, предсказуемым, – считает главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан»Сергей Домнин. – С точки зрения инвестора аполитичного, у которого нет патриотичной позиции, нужна предсказуемость, определенность: что будет с обменным курсом, что произойдет со ставками на внутреннем рынке, куда будет двигаться инфляция.

Скачкообразное движение курса добавляет неопределенности, а это то, чего меньше всего хочет инвестор, хоть местный, хоть иностранный

Безусловно, то, что тенге ослаб в два раза за последние два года – хорошо для экспортеров. Их деятельность важна для нашей экономики. Но в целом для большинства участников системы такое скачкообразное ослабление – большая нагрузка.

В то же время, отметил эксперт, бизнесменам необходимо научиться хеджировать валютные риски, как это делают, к примеру, британские предприниматели, а не перекладывать всю ответственность на плечи потребителя.

Иногда кажется, что мы сами можем спровоцировать кризис

2-zamir-karazhanov

Замир Каражанов

В свою очередь политолог, главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge Замир Каражанов, усомнился в эффективности ослабления национальной валюты для поддержки местных производителей, товары которых становятся заведомо дешевле импортных аналогов.

— По поводу выгоды низкого курса тенге – здесь, конечно, все очень спорно.

В Казахстане это уже не первая девальвация, а промышленного производства в стране больше не стало. Проблема не в девальвации

Для инвесторов не столь важен курс национальной валюты, – полагает З. Каражанов. – Мне кажется, что

для инвесторов важно, насколько вменяема и адекватна проводимая правительством и Нацбанком политика

Иногда кажется, что мы сами можем спровоцировать кризис, из которого будем долго выбираться. А если завтра из страны начнут выводить деньги, и это могут быть не только олигархи, но и просто обеспеченные граждане? Девальвация – излюбленный метод не для того, чтобы привлекать инвесторов и создавать производства, а для обеспечения финансовой стабильности в стране, чтобы дефицит бюджета не вырос, профицит в торговле не выскочил…

Население не понимает решения властей

3-rustam-burnashev

Рустам Бурнашев

Между тем профессор Казахстанско-немецкого университета Рустам Бурнашев рассказал, что жители России также сетуют на непредсказуемость действий финансовых институтов.

— Я вижу разрыв между населением и лицами, принимающими решения, а также непредсказуемостью этих решений для населения. Эта же проблема переносится и на межстрановые отношения. Если решения непонятны для населения, они таковы и для партнеров, – убежден Бурнашев.

Участники заседания выразили мнение, что для активизации экономических отношений, да и просто

для улучшения взаимодействия, странам ЕАЭС необходимо синхронизировать монетарную политику

Речь идет не о коллективных решениях и не о единой валюте, а лишь о согласованности действий и большей открытости.

Жить за счет нефти уже не по карману

Спикеры экспертного клуба «Мир Евразии» также неоднократно подчеркивали: и официальным лицам, и предпринимателям, и рядовым гражданам пора перестать надеяться на нефть.

Дело в том, что страны постсоветского пространства, экспортирующие нефтегазовые ресурсы, относятся к так называемой группе отстающих, где уровень ВВП на душу населения относительно низкий или средний, а среднедушевая добыча, например, нефти находится на уровне до 10 тонн. При этом у ряда стран Персидского залива уровень ВВП существенно выше, себестоимость ресурсов гораздо ниже, количество добытых тонн нефти или газа на душу населения превышает 50 тонн. Поэтому необходимо вести речь о том, что

всего несколько государств в мире способны решать все свои социально-экономические задачи исключительно за счет нефтегазового экспорта в условиях низких цен

А период низких цен, судя по всему, затянется.

4-andrej-chebotarev

Андрей Чеботарев

И правительство Казахстана, и некоторые крупные компании снизили прогнозные показатели добычи нефти на этот год, напомнил директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев. Так, в проекте республиканского бюджета на 2016-2018 годы правительство снизило показатели планируемой добычи в нынешнем году до 77 млн тонн нефти (при цене 40 долларов США за баррель) в сравнении с 80,5 млн тонн в 2015 году. А по оценкам бывшего первого вице-министра энергетики Узакбая Карабалина, при мировой цене на нефть в 30 долларов за баррель ее добыча в Казахстане в текущем году может снизиться до 73 млн тонн.

Нефть дорожать не будет!

5-sergej-smirnov

Сергей Смирнов

Снижение объемов обусловлено себестоимостью добычи нефти в Казахстане, пояснил экономист Сергей Смирнов.

— Себестоимость добычи нефти в той же России составляет около 15 долларов за баррель, а в Казахстане, по официальным данным, эта цифра в среднем 50 долларов, самая низкая на Тенгизском месторождении – 24 доллара за баррель. Я думаю, – предположил спикер, – по факту стоимость добычи ниже, чем озвучивается, но все равно выше, чем в России.

Стоит отметить, что в последнее время нефть марки Brent лишь ненадолго поднялась на уровень 35 долларов за баррель. При этом эксперты говорят о растущей конкуренции на рынке углеводородов, в том числе вследствие отмены экономических санкций против Ирана.

— По заявлению иранского министра нефти Бижана Намдар Зангане, Тегеран намерен увеличить ежедневные поставки нефти на 500 тысяч баррелей и уже к осени этого года довести их до миллиона баррелей в сутки. Причем эта страна готова продавать нефть даже при ценах ниже 30 долларов за баррель. Трудно пока сказать, насколько реалистичны такие заявления, но уже видно, что Иран настроен решительно, – отметил А. Чеботарев. – Кроме того, США в декабре сняли действующий с 1975 года запрет на экспорт своей нефти. С января этого года из Америки в Европу уже пошли первые танкеры. Пока неизвестно, к чему в данном случае стремятся американцы и как они хотят повлиять на нефтяной рынок. В любом случае, сняли они данный запрет не случайно, а скорее всего в определенных политических целях.

Политологи и экономисты утверждают, что никаких предпосылок для повышения стоимости нефти нет. Однако

в Казахстане и России живет надежда, что ситуация выправится сама собой, что черное золото вновь подорожает и все будет, как прежде

Эксперты говорят, что от подобных надежд нужно избавляться. И чем скорее, тем лучше.

— Мы прекрасно знаем, что необходимы реформы, что в экономике надо что-то менять. Но раньше не слушали, потому что цены на нефть были очень высокими. Сегодня ситуация поменялась. Мы ждем, что кризис заставит что-то делать, но ничего не происходит – мы живем так же, как и до кризиса, – констатировал политолог Замир Каражанов. – Вопрос в том, почему реформаторы остаются невостребованными? Почему проблемы, о которых говорят не первый год, никто не решает? Вот это «все обойдется» еще живет в сознании».

Андрей Зубов

Источник: Информационно-аналитический портал 365Info

Выборы в Казахстане вызывают большой интерес в странах евразийского пространства

20 марта, в единый день голосования, казахстанцам предстоит избрать депутатов мажилиса парламента и маслихатов всех уровней. Как известно, выборы пройдут досрочно. По мнению участников заседания экспертного клуба «Мир Евразии», состоявшегося в Алматы на тему «Казахстан до и после выборов: модернизация, стабильность, интеграция», одна из главных причин такого опережения – неблагоприятная внешняя экономическая ситуация. Проще говоря, выборы осенью стали бы нелегким бременем для госбюджета, поскольку в этом году республика отмечает 25-летие независимости. Между тем свое влияние экономический кризис оказал и на предвыборные программы политических партий.
В 2016 году Казахстан вступил в большой политический цикл. В единый день голосования состоятся досрочные выборы депутатов Мажилиса Парламента РК и маслихатов всех уровней. Истоки данных выборов лежат в реализации масштабного раунда реформ, который был запущен главой государства Нурсултаном Назарбаевым в феврале прошлого года. Многие эксперты считают, что выборы 20 марта 2016 года являются важным и своевременным шагом, способствующим стабильности и дающим импульс дальнейшему развитию страны.
Можно констатировать, что в целом в стране сформировано необходимое качество институциональной структуры электоральных коммуникаций. Это проявляется, к примеру, в росте количества выдвинутых кандидатов в депутаты, наличия среди них новых лиц и носителей содержательных идей, организации общественного контроля, планируемой масштабной работе казахстанских и международных наблюдателей. Население, которое интересуется экономическими проблемами, ждет от политических партий предложений о новых возможностях экономического роста.
Ожидается, что выборы — 2016 будут конкурентными, с высокой явкой и ротацией кадров, которые, как отметил президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, «способны понять задачи сегодняшней повестки дня». Предстоит обеспечить максимальную ясность и демократичность выборов, отсутствие противоречивости оценок их конечных результатов.
В результате власти получат мандат доверия от населения, а за счет обновления законодательной, а затем и исполнительной ветвей будет модернизирована система управления. Выборы в Казахстане и поставленные перед ним стратегические цели вызывают большой интерес в странах евразийского пространства. Учитывая общую актуальность политической и экономической повесток, экспертное сообщество интересует отражение электоральных процессов в Казахстане на взаимодействии государств в рамках интеграционных проектов.
«Выборы в Казахстане привлекают внимание не только политически активных, интересующихся граждан внутри страны, но и экспертное сообщество стран постсоветского пространства, — сказал политолог Эдуард Полетаев. — В первую очередь в странах ЕАЭС, судя по публикациям в прессе, проявляется больший интерес, потому что ситуация в странах-участницах должна быть прогнозируема и предсказуема. Эксперты задаются вопросами о том, что будет после парламентских выборов и какое это окажет влияние на дальнейшие экономические взаимоотношения со странами-партнерами».

Девальвации на фоне интеграции

Испытание неизвестностью и неопределенностью

Глобальные вызовы – спад деловой активности, нестабильность мировых цен на энергоресурсы и курсов валют – сдерживают развитие экономик многих стран евразийского пространства. Они негативно влияют на состояние платежных балансов государств, ухудшают показатели взаимной торговли, оказывают давление на международные резервные активы. При этом в рецептах от кризиса, рекомендуемых в странах постсоветского пространства, можно заметить много общего.

Предпринимаются меры по снижению зависимости от сырьевого экспорта. Активизируются торгово-экономические отношения с Китаем, наводится более жесткий порядок в использовании бюджетных средств. Кроме того, увеличиваются налоги, намечена распродажа госсобственности, идет легализация имущества, в том числе и денег, ранее выведенных из легального экономического оборота. В целом группа мер направлена на стабилизацию финансовых рынков и поддержку банковской системы и банковского кредита, на поддержание спроса и точечную поддержку уязвимых отраслей экономики и ведущих предприятий, включая инструменты госзаказа, субсидий и т.д. Много говорят о перспективах сферы услуг.

Девальвация национальных валют произошла сразу в нескольких постсоветских государствах. Туркменистан и Азербайджан идут на ограничение вывоза или продажи валюты своему населению. В Казахстане и России на фоне снижения мировых цен на энергоресурсы вновь обострилась риторика вокруг снижения зависимости от сырьевого экспорта и ужесточения контроля над использованием бюджетных средств. Страны-экспортеры ищут способы, которые позволят компенсировать недополученные бюджетом деньги от продажи основного источника доходов – нефти. Но не всегда принимаемые меры дают желаемый результат.

«Каким образом снижение курсов национальных валют может позитивно сказаться на внешней торговле? Действительно, есть такое представление: чем ниже курс, тем лучше экспорт. Но дело в том, что для достижения устойчивого позитивного эффекта это снижение должно быть постоянным, предсказуемым, – считает главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан» Сергей Домнин. – С точки зрения инвестора аполитичного, у которого нет патриотичной позиции, нужна предсказуемость, определенность: что будет с обменным курсом, что произойдет со ставками на внутреннем рынке, куда будет двигаться инфляция. Скачкообразное движение курса добавляет неопределенности, а это то, чего меньше всего хочет инвестор, хоть местный, хоть иностранный. Безусловно, то, что тенге ослаб в два раза за последние два года – хорошо для экспортеров. Их деятельность важна для нашей экономики. Но в целом для большинства участников системы такое скачкообразное ослабление – большая нагрузка».

В то же время, отметил эксперт, бизнесменам необходимо научиться хеджировать валютные риски, как это делают, к примеру, британские предприниматели, а не перекладывать всю ответственность на плечи потребителя.

В свою очередь политолог, главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge Замир Каражанов усомнился в эффективности ослабления национальной валюты для поддержки местных производителей, товары которых становятся заведомо дешевле импортных аналогов.

«По поводу выгоды низкого курса тенге – здесь, конечно, все очень спорно. В Казахстане это уже не первая девальвация, а промышленного производства в стране больше не стало. Проблема не в девальвации. Для инвесторов не столь важен курс национальной валюты, – полагает З. Каражанов. – Мне кажется, что для инвесторов важно, насколько вменяема и адекватна проводимая правительством, Нацбанком политика. Иногда кажется, что мы сами можем спровоцировать кризис, из которого будем долго выбираться. А если завтра из страны начнут выводить деньги, и это могут быть не только олигархи, но и просто обеспеченные граждане? Девальвация – излюбленный метод не для того, чтобы привлекать инвесторов и создавать производства, а для обеспечения финансовой стабильности в стране, чтобы дефицит бюджета не вырос, профицит в торговле не выскочил…»

Между тем профессор Казахстанско-немецкого университета Рустам Бурнашев рассказал, что жители России также сетуют на непредсказуемость действий финансовых институтов.

«Я вижу разрыв между населением, лицами, принимающими решения, и непредсказуемостью этих решений для населения. Эта же проблема переносится и на межстрановые отношения. Если решения непонятны для населения, они таковы и для партнеров», – убежден профессор Р. Бурнашев.

Участники заседания выразили мнение, что для активизации экономических отношений, да и просто для улучшения взаимодействия странам ЕАЭС, необходимо синхронизировать монетарную политику. Речь идет не о коллективных решениях и не о единой валюте, а лишь о согласованности действий и большей открытости.

 

Жить за счет нефти нам не по карману

Спикеры экспертного клуба «Мир Евразии» также неоднократно подчеркивали: и официальным лицам, и предпринимателям, и рядовым гражданам пора перестать надеяться на нефть.

Дело в том, что страны постсоветского пространства, экспортирующие нефтегазовые ресурсы, относятся к так называемой группе отстающих, где уровень ВВП на душу населения относительно низкий или средний, а среднедушевая добыча, например, нефти находится на уровне до 10 тонн. При этом у ряда стран Персидского залива уровень ВВП существенно выше, себестоимость ресурсов гораздо ниже, количество добытых тонн нефти или газа на душу населения превышает 50 тонн. Поэтому необходимо вести речь о том, что всего несколько государств в мире способны решать все свои социально-экономические задачи исключительно за счет нефтегазового экспорта в условиях низких цен. А период низких цен, судя по всему, затянется.

И правительство Казахстана, и некоторые крупные компании снизили прогнозные показатели добычи нефти на этот год, напомнил директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев. Так, в проекте республиканского бюджета на 2016-2018 годы правительство снизило показатели планируемой добычи в нынешнем году до 77 млн тонн нефти (при цене 40 долларов США за баррель) в сравнении с 80,5 млн тонн в 2015 году. А по оценкам бывшего первого вице-министра энергетики Узакбая Карабалина, при мировой цене на нефть в 30 долларов за баррель ее добыча в Казахстане в текущем году может снизиться до 73 млн тонн.

Снижение объемов обусловлено себестоимостью добычи нефти в Казахстане, пояснил экономист Сергей Смирнов.

«Себестоимость добычи нефти в той же России составляет около 15 долларов за баррель, а в Казахстане, по официальным данным, эта цифра в среднем 50 долларов, самая низкая на Тенгизском месторождении – 24 доллара за баррель. Я думаю, – предположил спикер, – по факту стоимость добычи ниже, чем озвучивается, но все равно выше, чем в России».

Стоит отметить, что в последнее время нефть марки Brent лишь ненадолго поднялась на уровень 35 долларов за баррель. При этом эксперты говорят о растущей конкуренции на рынке углеводородов, в том числе вследствие отмены экономических санкций против Ирана.

«По заявлению иранского министра нефти Бижана Намдар Зангане, Тегеран намерен увеличить ежедневные поставки нефти на 500 тысяч баррелей и уже к осени этого года довести их до миллиона баррелей в сутки. Причем эта страна готова продавать нефть даже при ценах ниже 30 долларов за баррель. Трудно пока сказать, насколько реалистичны такие заявления, но уже видно, что Иран настроен решительно, – отметил А. Чеботарев. – Кроме того, США в декабре сняли действующий с 1975 года запрет на экспорт своей нефти. С января этого года из Америки в Европу уже пошли первые танкеры. Пока неизвестно, к чему в данном случае стремятся американцы и как они хотят повлиять на нефтяной рынок. В любом случае они сняли данный запрет неслучайно, скорее всего, в определенных политических целях».

Политологи и экономисты утверждают, что никаких предпосылок для повышения стоимости нефти нет. Однако в Казахстане и России живет надежда, что ситуация выправится сама собой, что черное золото вновь подорожает и все будет, как прежде. Эксперты говорят, что от подобных надежд нужно избавляться, и чем скорее, тем лучше.

Мнение единодушно: никаких предпосылок для повышения стоимости нефти нет, так что странам ЕАЭС не обойтись без срочных мер по снижению зависимости от сырьевого экспорта

«Мы прекрасно знаем, что необходимы реформы, что в экономике надо что-то менять. Но раньше не слушали, потому что цены на нефть были очень высокими. Сегодня ситуация поменялась. Мы ждем, что кризис заставит что-то делать, но ничего не происходит – мы живем так же, как и до кризиса, – констатировал политолог Замир Каражанов. – Вопрос в том, почему реформаторы остаются невостребованными? Почему проблемы, о которых говорят не первый год, никто не решает? Вот это «все обойдется» еще живет в сознании».

__________________

Фото – К. Конуспаев

Эдуард Полетаев

Источник: Ритм Евразии

Странам-экспортерам сырья необходимо изыскивать антикризисные ресурсы

Наблюдаемый в мире кризис наиболее сильно отразился на странах — экспортерах сырья, которые в отличие от стран, с ограниченными возможностями в энергоносителях, сделали упор не на наукоемкие технологии, а на добычу и транспортировку имеющихся у них природных ресурсов.

В связи с этим национальная экономика стран-экспортеров сырья, стала зависимой от колебаний цен на энергоресуры. Когда цена на сырье на мировых рынках растет, отмечается экономический подъем и строительный бум. Однако, при снижении цен на энергоресурсы, страны поставщики испытывают ухудшение экономической ситуации, со всеми вытекающими. Это все влияет на активность всех секторов экономики, затрагивая как предприятия, так и рядовых граждан, ставших заложниками сложившейся ситуации.

Страны-члены ЕАЭС также стали вовлечены в круговорот событий, связанных с кризисными явлениями в мировой экономике. О превратностях сложившейся ситуации и возможных путях выхода из нее говорили на днях участники экспертного клуба «Мир Евразии» в рамках заседания «Внешний фактор: влияние низких цен на энергоресурсы и скачков валютных курсов на новые экономические реалии».

Так, по мнению руководителя ОФ «Мир Евразии» Эдуарда Полетаева: «…страны постсоветского пространства, экспортирующие нефтегазовые ресурсы, относятся к так называемой группе отстающих, где уровень ВВП на душу населения относительно низкий или средний, а среднедушевая добыча, например, нефти находится на уровне до 10 тонн. При этом у ряда стран Персидского залива уровень ВВП существенно выше, себестоимость ресурсов гораздо ниже, количество добытых тонн нефти или газа на душу населения превышает 50 тонн. Поэтому равно необходимо вести речь о том, что всего несколько государств в мире способны решать все свои социально-экономические задачи исключительно за счет нефтегазового экспорта в условиях низких цен».

В свою очередь генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов, подчеркивает, что во всех раскладах по ценам на энергоресурсы, в первую очередь Казахстан с Россией меряются, потому что они являются нефтеэкспортерами, но у стран принципиально разная экономика. «В Казахстане внутреннее потребление нефти составляет 10 процентов от общего объема, все остальное идет экспорт. В России 80 процентов – это внутреннее потребление, 20 процентов – экспорт. Отсюда два вывода, которые принципиально меняют влияние низких нефтяных цен на экономики страны.

Когда низкие цены в России – да, это падение экспорта, но это реальное удешевление внутренних энергоресурсов. Нужно понимать, что 80 процентов остается внутри страны. А в Казахстане есть абсолютно очевидные минусы, связанные с падением экспорта, и при этом выигрыша как такового нет. Потому что, второй аспект, Россия – более энергоемкая экономика, чем Казахстан, там больше производств. У нас торговая экономика – когда структура импорта потребительских товаров составляет 40-60 процентов. В России доля импорта гораздо ниже, и влияние низких топливных цен на промышленность гораздо выше, чем в Казахстане. У нас от низких цен промышленность в таком объеме не выиграет.

В-третьих, в России более-менее стабильная добыча нефти, она не падает, а все обещает упасть, но существенных изменений нет. В Казахстане при таких ценах падают объемы добычи», — отметил Айдархан Кусаинов.

В свою очередь экономист Сергей Смирнов отметил: «Еще дело в том, что себестоимость добычи нефти в России составляет около 15 долларов за баррель, у нас официально озвучивалась цифра в среднем 50 долларов за баррель, самая низкая (на Тенгизском месторождении) – 24 доллара за баррель. Я думаю, по факту ниже, чем озвучивается, но все равно выше, чем в России».

Учитывая разницу в добыче, внутреннем потреблении и экспортной составляющей между двумя странами, можно говорить о довольно существенных изменениях, которые коснутся Казахстана и Россию при дальнейшем развитии ситуации на энергетическом рынке. «Я и хочу подчеркнуть, что на нас это влияние сказывается более существенно. Чтобы в России упала добыча на 10 процентов, это еще лет 20 нужно. А у нас показатель системно падает. Мне кажется, у нас этот фактор не получает должного внимания. Подспудно сидит уверенность в том, что Казахстан – нефтяная страна, у нас все еще впереди, доходы будут. Народ дискутирует, что 50 долларов за баррель – это плохо сейчас, но зато в будущем будет 100 – и наступит счастье. Нужно понимать, что еще два года 30-40 долларов за баррель и у нас добыча в два раза упадет, и вообще мы перестанем быть хоть сколько-нибудь значимыми экспортерами. И это важный фактор: если мы говорим о перспективах в 2-3 года, то надо осознать, что в Казахстане вот такая ситуация. То есть наша экономика, к сожалению, гораздо слабее российской», — отметил экономист Айдархан Кусаинов.

Вместе с тем страны-экспортеры энергоресурсов, сталкиваясь с немалыми трудностями, вынуждены приспосабливаться к низким ценам на сырье. Такая адаптация неизбежно сопровождается резким падением реальной стоимости местной валюты, потери рабочих в строительной отрасли и в сфере услуг на внутреннем рынке, обесцениванием активов и др. Однако это в целом, является вынужденным шагом, способным выработать новую «вакцину» от кризиса и зависимости от глобального сырьевого рынка.

Олег СИДОРОВ, Алматы

Источник: Литер

Каждый за себя или единым фронтом?

Страны ЕАЭС должны сами спасать свои экономики?
Сегодня внедрять единую монетарную политику в ЕАЭС бессмысленно и невозможно, считают аналитики. Более того, страны союза будут вынуждены самостоятельно искать выход из кризиса. Как показал опыт прошлого года, в спасении своих экономик и поддержке отечественных производителей, страны СНГ провели серию девальваций. В этой связи, впрочем, стоит полагать, что в условиях продолжающегося кризиса и сами интеграционные процессы в рамках ЕАЭС могут затормозиться в этом году.

В рамках СНГ и других интеграционных объединенийна постсоветском пространстве попытки совместного выхода из кризиса не рассматривались (кроме предложения о сопряжении ресурсов ЕАЭС и ШОС), рассказал Эдуард Полетаев, политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии» в ходе заседания экспертного клуба «Внешний фактор: влияние низких цен на энергоресурсы и скачков валютных курсов на новые экономические реалии». При этом, подчеркнул он, страны ЕАЭС занимаются координацией макроэкономической политики и антикризисных программ. Политолог напомнил, что, когда еще не был подписан договор о создании ЕАЭС, в 2014 году был опубликован совместный доклад «О повышении устойчивости экономик стран ЕЭП перед лицом кризисных процессов в мировой экономике», в котором говорится о необходимости применения определенного ряда новых инструментов, облегчающих встречу и преодоление кризиса. «По мнению авторов доклада, растущая уязвимость к мировым кризисам все большего круга стран заставляют искать новые модели экономического развития через активизацию процессов региональной интеграции», — отметил политолог.

В то же время, подчеркнул Эдуард Полетаев, в условиях кризиса все государства ЕАЭС предпринимали схожие антикризисные программы и меры. Во-первых, это группа мер, направленных на стабилизацию финансовых рынков и поддержку банковской системы и банковского кредитования. Во-вторых, это группа, направленных на поддержание спроса и точечную поддержку уязвимых отраслей экономики и ведущих предприятий, включая инструменты госзаказа, субсидий и т. д. Третья группа мер связана с поддержкой уязвимых слоев населения и малого бизнеса. «В общем, решения примерно стандартные, эффективные, но, думаю, что не окончательные. Идет поиск новых решений», — подчеркнул Эдуард Полетаев.

Со своей стороны генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов считает, что в силу разной структуры экономик России и Казахстана коллективной монетарной политики, скорее всего, не будет. По его мнению, в нынешних соотношениях валют выстраивать единую монетарную политику бессмысленно. «Я думаю, что этот вопрос будет отложен. Хотя соблазн велик создать альтернативу доллару. Но, думаю, что это будет происходить путем выдавливания доллара из взаиморасчетов, что в принципе институционально и давно есть, просто этим пользуются мало. Значимых прорывов здесь не будет», — подытожил экономист. «Когда мы говорим, что вот случилось счастье – 4,7 паритет к рублю… Этот паритет был хорош в 1998 году, когда у нас была стартовая экономика. Сегодня у нас экономики стали настолько разными, что для нормальной здоровой казахстанской экономики, я считаю, нужно, чтобы паритет составлял 6–7 тенге за рубль. Тенге должен быть заведомо слабее рубля», — подчеркнул экономист.

Именно поэтому, уверен он, страны оставят валютные политики на свое усмотрение. И в этом плане спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Андрей Чеботарев, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» также считает, что перспективы введения единой монетарной политики весьма туманны. Хотя Россия неоднократно поднимала вопрос о создании валютного союза и введения единой валюты, другие страны его категорически отвергали, то в результате этот вопрос сильно политизировался. Он уверен, что казахстанские власти не готовы сейчас рассматривать его в любых вариациях, даже если речь идет не о каком-то объединении, а об обычных взаиморасчетах. «Ведь если все сведется к какой-либо единой линии, то вопрос о единой валюте опять может актуализироваться. Непонятно также, какой именно валютой будет предложено производить взаиморасчеты? Если допустить, что в тенге, то насколько та же Россия или Армения готовы будут принимать ее? Поэтому со стороны Казахстана каких-либо движений в рассматриваемом направлении нет», — считает Андрей Чеботарев.

«Кредитно-денежная политика – суверенное право каждого государства, и коллективную политику можно реализовать только через наднациональные органы. На уровне каких-то договоренностей только фрагментами можно регулировать какие-то вещи», — высказал свое мнение главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Андрей Хан.

Координатор проектов по внешней политике Института мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента РК Аскар Нурша считает, что есть признаки на некую синхронизацию в ЕАЭС. «Эта синхронизация по ряду отраслей может произойти и даже вне наднациональных структур. Казахстан вынужден синхронизировать свою политику с партнерами – это тоже объективная реальность», — добавил эксперт.

Со своей стороны Айдархан Кусаинов считает, что роль наднациональных органов повысится в результате определенных внутренних изменений в странах. В целом же на фоне продолжающегося кризиса эксперты считают, что в 2016 году интеграционные вопросы затормозятся.

Наднациональные регуляторы?

Прошлый год стал показательным в части девальвационных решений в соседних странах. При этом, считает Айдархан Кусаинов, гонка девальваций не продолжится. По его словам, предел есть у всех девальваций, поскольку это может привести к тому, что треснет и финансовая система, и прочие сферы. В то же время он допускает возможность так называемой ползучей девальвации у всех стран.

Очевидно, что оказывать влияние на курс тенге к иностранным валютам продолжают и цены на нефть. Однако, предупреждает экономист Сергей Смирнов, хотя и стоимость барреля нефти марки Brent остается одним из важнейших показателей для тенге, но, уверен он, причина девальвации отнюдь не в падении нефтяных котировок. «Курс валюты страны определяется в основном не ценой на нефть, а показателями эффективности проводимой экономической политики, готовностью инвесторов и кредиторов вкладываться в экономику», — уверен Сергей Смирнов. Текущая девальвация, по его словам, это цена экономической недореформированности. «Напрашивается вывод, что обменный курс тенге является результатом скорее искусственных манипуляций с целью сохранения золотовалютных резервов страны, пополнения выпадающих доходов бюджета, замедления расходования средств Национального фонда, чем влиянием объективных экономических факторов», — подытожил экономист.

Вероника Герман

Фотограф — Вячеслав Батурин

Источник: Капитал

Быть или не быть общей монетарной политике в ЕАЭС?

В ответ на глобальные вызовы страны с похожими экономиками, как правило, принимают схожие решения, констатировали участники экспертного клуба «Мир Евразии» в рамках прошедшего в начале месяца в Алматы заседания «Внешний фактор: влияние низких цен на энергоресурсы и скачков валютных курсов на новые экономические реалии». Однако сегодня данный процесс напоминает цепную реакцию – одного государство сделало шаг, второе делает аналогичный, чтобы не потерять свои позиции.

«Основные глобальные вызовы, такие как спад деловой активности, нестабильность мировых цен на энергоресурсы и курсов валют, сдерживают развитие экономик многих стран евразийского пространства. Данные вызовы влияют на состояние платежных балансов государств, ухудшают показатели взаимной торговли, оказывают давление на международные резервные активы, – отметил политолог Эдуард Полетаев. – Активизировались негативные настроения в свете девальвации национальных валют. Это свидетельствует о пока еще недостаточном уровне экономического взаимодействия стран и говорит о необходимости совместных действий по решению актуальных проблем. Тем более, что у стран Евразийского экономического союза, в отличие от других интеграционных объединений на постсоветском пространстве, есть опыт в сфере координации макроэкономической политики и антикризисных программ».

По словам политолога, в 2014 году, еще до подписания договора о ЕАЭС, был опубликован совместный доклад «О повышении устойчивости экономик стран Евразийского экономического пространства перед лицом кризисных процессов в мировой экономике». В нем говорится о необходимости применения определенного ряда новых инструментов, облегчающих преодоление кризиса, а также о поиске новых моделей экономического развития через активизацию процессов региональной интеграции.

Если брать фактор ЕАЭС с точки зрения введения единой монетарной политики, то перспективы такого возможного шага весьма туманны, — считает директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарёв. «В связи с тем, что Россия неоднократно поднимала вопрос о создании валютного союза и введения единой валюты, а другие страны его категорически отвергали, то в результате этот вопрос сильно политизировался, — разъяснил он. — Поэтому казахстанские власти не готовы сейчас рассматривать его в любых вариациях, даже если речь идет не о каком-то объединении, а об обычных взаиморасчетах. Ведь если все сведется к какой-либо единой линии, то вопрос о единой валюте опять может актуализироваться. Непонятно также, какой именно валютой будет предложено производить взаиморасчеты? Если допустить, что в тенге, то насколько та же Россия или Армения готовы будут принимать ее? В результате со стороны Казахстана каких-либо движений в рассматриваемом направлении нет».

Учитывая взаимозависимость экономик, странам ЕАЭС было бы полезно предвидеть последствия принимаемых в странах-партнерах решений. Стоит ли в таком случае ожидать, что в ближайшее время будет сформирована коллективная монетарная политика?

«При различии экономических подходов невозможно проводить коллективную монетарную политику. Я думаю, что этот вопрос будет отложен. Хотя велик соблазн создать альтернативу доллару. Но, думаю, что это будет происходить путем дальнейшего выдавливания доллара из взаиморасчетов», – говорит руководитель консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов.

В свою очередь главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Андрей Хан, считает, что коллективная монетарная политика может осуществляться только посредством создания специальной структуры: «Экономическая политика – суверенное право каждого государства, а коллективное можно реализовать только через наднациональные органы. На уровне договоренностей только фрагментами можно регулировать какие-то отдельные вопросы».

Кроме того, Сергей Домнин, главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан», предположил, что монетарной политике, тем не менее, будут уделять повышенное внимание. «Когда мы говорим о политиках в рамках ЕАЭС, то отмечаем, что они не всегда согласованы, как, например, промышленная, налоговая, энергетическая, — полагает он. — То есть это политики, являющиеся основами стартового уровня интеграции. И вот парадокс – выходит так, что монетарная политика, которую всегда оставляли на десерт, возможно, станет тем направлением, в котором участники союза будут если не вырабатывать совместный набор мер, то хотя бы смотреть в одну сторону».

ОФ «Мир Евразии»

Источник: Центр актуальных исследований “Альтернатива”

Бизнесу необходимо снижать издержки производства

Механизмы интеграции могут помочь государствам и населению стран Евразийского экономического союза преодолеть кризисный период

Внешние вызовы вкупе с внутренними экономическими проблемами тормозят развитие стран ЕАЭС, констатировали участники прошедшего в Алматы заседания экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Внешний фактор: влияние низких цен на энергоресурсы и скачков валютных курсов на новые экономические реалии». Прогнозы на ближайшие несколько лет для государств-партнеров нельзя назвать излишне оптимистичными. Это касается как зависимых от мировых цен на нефть экономик Казахстана и России, так и экономик трех других членов союза, которые также не могут похвастаться масштабным производством конкурентной продукции с добавленной стоимостью.

Главный вопрос, как считает политолог Эдуард Полетаев, заключается в том, как Казахстану и его партнерам выбраться из этой непростой ситуации, что делать жителям евразийского пространства, чтобы с наименьшими потерями пережить период экономической турбулентности.

— Не стоит забывать, что у нас экономика еще развивающаяся, и, несмотря на значительное падение тенге, по многим товарам и услугам во времена высоких нефтяных цен продавцами был заряжен большой процент прибыли. За счет его сокращения мы пока выкручиваемся. Да, безусловно, вложения в крупные проекты затормозятся, прогнозируется заморозка цен в таких сферах, как продажа недвижимости, автомобилей. В таких ситуациях, как показывает практика, цены растут на мелкие товары и услуги, потому что люди не обращают пристального внимания на несущественные для личного бюджета траты, – прокомментировал политолог высказывания участников дискуссии о том, что, несмотря на девальвацию, ожидаемого взлета цен не произошло.

Как отметил координатор проектов по внешней политике Института мировой экономики и политики при Фонде первого президента РК Аскар Нурша, бизнесмены попросту не могут существенно повысить стоимость товаров:

— У населения низкая покупательная способность. Массового повышения цен нет, поскольку по новой цене товары не продаются. По некоторым товарам даже произошло понижение цен, и речь идет об импорте, это не касается казахстанской продукции. Бизнесмены вынуждены путем различных манипуляций, например, системы скидок – поднимают цену в два раза и пишут «Скидка 50%», продавать товары по старой цене.

Понятно, что такая ситуация долго продолжаться не может. По словам Эдуарда Полетаева, теоретически, в условиях дорогого импорта местное производство должно увеличиться. Но, учитывая обстоятельства, есть угроза еще большего доминирования на рынке товаров из Китая. Обстоятельства же эти связаны в том числе с тем, что банковские кредиты из-за увеличения базовой ставки Национального банка РК до 17% стали еще дороже, а, значит, менее доступны для бизнеса. В то же время, как подчеркнул политолог, у казахстанских предпринимателей благодаря евразийской интеграции появились новые возможности.

— Почему сейчас часто говорят о перспективах сферы услуг? И министр Евразийской экономической комиссии Тимур Сулейменов в конце января поднимал этот вопрос. В антикризисной повестке ЕАЭС развитие рынка услуг называют одной из центральных возможностей. В 2016 году рынок станет единым по 74 секторам, а это 60% от общего объема. Например, бизнесмен из Казахстана уже более года может свободно зарегистрироваться как индивидуальный предприниматель в России и вести свою деятельность так же, как и россиянин в Казахстане. В России указывалась цифра, что сфера услуг в стране составляет 20% ВВП – там сфера приложения труда огромна. Здесь и ремонт авто, гостиницы и рестораны, такси и парикмахерские, интернет и связь. У Казахстана при этом имеются преимущества, так как в стране более лояльная налоговая система по отношению к ИП. Мне кажется, малый и средний бизнес, работающий в сфере услуг, при наличии стимулов, поможет дать эффективный импульс для выхода из кризиса и дальнейшего развития интеграции, – сказал Эдуард Полетаев.

Впрочем, стимулы не помешали бы и другим сферам. Но, как говорили участники экспертного клуба, центральные банки стран ЕАЭС сейчас придерживаются иного экономического подхода.

— Что мы видим, прежде всего, на примере Казахстана и России, а также Беларуси, которые выступают застрельщиками ЕАЭС? Центробанки этих стран, не согласовывая действия, не создавая наднационального органа, почти синхронно по историческим меркам перешли на режим свободного плавания обменного курса, инфляционного таргетирования, – констатировал главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан» Сергей Домнин. – В последнее время активизировались попытки регулировать объем ликвидности через процентный канал. Центробанки расширяют ломбардный список. Вот эти точечные вещи говорят о большом сдвиге и позволяют надеяться, что монетарная политика станет первой политикой в ЕАЭС, которая будет синхронизирована.

Речь не идет о совместно выработанной монетарной политике, подчеркнул редактор делового издания. Синхронизация предполагает предсказуемость действий, чего так сильно не хватает в последнее время участникам рынка. В ходе дискуссии говорили о том, что в связи с переходом на свободный курс национальной валюты и прошедшие девальвации не только рядовые граждане оказались в растерянности, но и государства ЕАЭС тоже не всегда понимают, каких шагов ожидать от партнеров. Непредсказуемость действий центробанков определенным образом сказывается на бизнесе, потому синхронизация монетарной политики могла бы улучшить деловой климат.

— Есть столкновение двух подходов, – напомнил главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Андрей Хан. – Первый – контролировать инфляцию, держать цены, пережидать. Второй – дать импульс к активности: отпустить инфляцию, дать людям деньги.

По его мнению, и в Казахстане, и в России на протяжении всего прошлого года центробанки демонстрировали приверженность первому подходу. Между тем, второй подход позволил бы повысить покупательную способность. Для этого, по словам эксперта, необходимо удешевить кредитование как бизнеса, так и населения. Подобное развитие ситуации вполне возможно.

— Российский центробанк повысил базовую ставку до 17%, теперь ее снизили до 11%, так как кредиты стали недоступными. Двукратный ВВП или пять внешнеторговых оборотов «прокачали» на Московской бирже в 2015 году. Там извлекали прибыль, которая несравнима с кредитованием экономики под доступные 7-8%. Похожая картина в Казахстане. Мы ввели базовую ставку именно в 17%, подождем, когда она снизится до 11%, – предложил спикер.

В свою очередь представитель Института мировой экономики и политики при Фонде первого президента РК полагает, что изменить подходы следует и самим предпринимателям. И в первую очередь, необходимо снижать издержки производства.

— Вспомним, как многие наши бизнесмены лоббировали проведение девальвации из-за потока дешевого российского импорта, из-за того, что наши граждане хлынули в Россию и отоваривались там. Девальвация произошла. Но при этом бизнесмены не торопятся измениться сами. И в этом главная проблема, – уверен Аскар Нурша. – Казалось бы, должен выиграть наш национальный производитель. Но мы видим, что наши товары такие же дорогие, они также растут в цене. Кончено, есть ссылка на импортные составляющие. Но вот, к примеру, возьмем фармацевтику. Казалось бы, сейчас должны лучше продаваться отечественные лекарства. Но так не происходит: зайдешь в любую аптеку – казахстанские лекарства в разы дороже, чем те же российские. Аптекам невыгодно продавать отечественное, потому что оно дорогое. И это только один из примеров.

Аманжол Смагулов

Источник: «Аргументы и Факты в Казахстане»

Конкуренция на нефтяном рынке становится серьезной

адение мировых цен на нефть можно считать наиболее очевидной причиной, препятствующей развитию экономик стран-экспортеров. Однако, как считают казахстанские эксперты, глобальные вызовы, прежде всего, обнажают и усугубляют внутренние экономические проблемы. Об этом они говорили во время заседания экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Внешний фактор: влияние низких цен на энергоресурсы и скачков валютных курсов на новые экономические реалии».

Так, например, почему экономически развитые государства, импортирующие энергоресурсы, без особых потерь пережили периоды ценовых скачков, когда черное золото дорожало в разы?

— Нет таких специалистов, которым с относительной точностью удалось правильно спрогнозировать изменения цен на нефть. Ни во время роста цен в 1974-1980-х и в 2000-х годах, ни во время падения в 1986-м, 1998-м, 2008-2009-х годах. Однако экономически развитые страны сумели адаптироваться к периодам высоких цен на энергоресурсы, демонстрируя экономический рост и увеличение доходов своих граждан. В то же время страны-экспортеры нефти, несмотря на то, что уже было несколько ценовых витков, как практика показывает, сразу «хватаются за голову», – отметил политолог Эдуард Полетаев. – Их экономики подвержены циклам подъема и спада в зависимости от цикличности развития мировой экономики. Неслучайно поэтому в этих странах говорят о необходимости ухода от нефтяной зависимости, предпринимают попытки перестройки экономического уклада с упором на индустриально-инновационное развитие, а структуру экспорта углеводородов пытаются изменить за счет увеличения доли продукции высокого передела.

К слову, не только на постсоветском пространстве страдают от сырьевой зависимости. Так, например, Норвегии, которую Казахстану часто приводили в качестве примера сохранения и приумножения доходов от нефтяных богатств, тоже пришлось несладко.

— В нефтяном секторе сократили более 30 тысяч рабочих мест, упал курс норвежской кроны по отношению к доллару США и евро, правда, не так существенно, как в России и в Казахстане. И знаменитую норвежскую «подушку безопасности» – нефтяной фонд, наполненный более чем 850 млрд долларов, в этом году планируется вскрыть, чтобы залатать бюджетные дыры, – рассказал Эдуард Полетаев.

Его коллега – политолог Замир Каражанов, главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge – поведал об аналогичных проблемах на Ближнем Востоке:

— Недавно Международный валютный фонд озвучил прогноз по Саудовской Аравии. Было сказано, что обеспечить баланс бюджета возможно только при цене 106 долларов за баррель. Между тем, себестоимость добычи нефти в этой стране очень низкая – по сравнению с другими государствами, копейки. Это говорит о том, насколько все нефтяные страны привыкли к высоким ценам на нефть и разучились жить при низких.

На пространстве ЕАЭС проблема сырьевой зависимости актуальна прежде всего для России и Казахстана. Хотя и другие участники союза, как, впрочем, и иные постсоветские государства, тоже зависят от ресурсов – речь идет о любых природных богатствах, которые позволяют странам выживать, не производя продукции с высокой добавленной стоимостью. Но если говорить исключительно об экспорте углеводородов, то в самом незавидном положении, по мнению экспертов, оказался Казахстан.

— В Казахстане внутреннее потребление составляет 10% от общего объема производства, все остальное – экспорт. В России 80% – это внутреннее потребление, 20% – экспорт, – обозначил различия двух нефтеэкспортеров генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов. – Поэтому низкие цены на энергоресурсы для России – это не только падение экспорта, но и реальное удешевление внутренних энергоресурсов, что способствует развитию производства. В Казахстане же есть абсолютно очевидные минусы, связанные с падением экспорта, и при этом выигрыша как такового нет.

При этом есть и еще одно важное обстоятельство: при падении мировых цен объем добычи на российских месторождениях практически не снижается. Наши северные соседи, как предполагает Айдархан Кусаинов, имеют больший запас прочности: чтобы снизить объем добычи на 10% потребуется, по его мнению, еще пару десятилетий низких цен. А вот Казахстану приходится уменьшать объемы добычи.

— Официальный прогноз на этот год: 77 млн тонн – при 40 долларах за баррель, 73 млн тонн – при 30 долларах, – напомнил экономист Сергей Смирнов. – Дело в том, что себестоимость добычи нефти в России составляет около 15 долларов за баррель. У нас официально озвучивалась цифра в среднем 50 долларов за баррель, самая низкая (на Тенгизском месторождении) – 24 доллара за баррель. Я думаю, по факту себестоимость добычи ниже, чем озвучивается, но все равно выше, чем в России.

Получается, что из всех стран ЕАЭС Казахстан больше всех страдает от снижения мировых нефтяных цен. И пока эксперты не могут порадовать сограждан оптимистичными прогнозами.

— Самый главный вопрос: что будет с нефтяным рынком? Конкуренция становится настолько серьезной, что речь пойдет об «умирании» одного или нескольких конкурентов, – полагает главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Андрей Хан.

По мнению эксперта, страны-экспортеры будут держаться до последнего – пока кто-то не покинет рынок, либо объем добычи не снизится до необходимого уровня. И в этом случае цены вновь поползут вверх. При этом Андрей Хан подчеркивает: цена на нефть сегодня не боится никаких конфликтов. Она сейчас зависит от главного фактора – кто сохранится на рынке. Ситуация обостряется из-за выхода на рынок еще двух игроков – Ирана, с которого были сняты экономические санкции и который заявляет о готовности к добыче больших объемов углеводородов даже при низких ценах на нефть, и США, которые сняли запрет на добычу своей сланцевой нефти.

— Казахстан здесь не в самой лучшей ситуации. Я думаю, что нам, действительно, нужно привыкнуть к мысли, что, если мы потеряем добычу, если уйдем с каких-то рынков, то пережидать не получится. А в наших головах при всей сложности новых реформ диверсификации, импортозамещения существует подспудное желание переждать, – сказал главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований.

Между тем Сергей Смирнов напомнил, что на долю ненефтяного экспорта приходится всего 12%. Именно поэтому стоимость барреля нефти марки Brent остается одним из важнейших показателей для национальной валюты Казахстана.

— Проблема отнюдь не в падении нефтяных котировок. Курс валюты страны определяется в основном не ценой на нефть, а показателями эффективности проводимой экономической политики, готовностью инвесторов и кредиторов вкладываться в экономику. Таким образом, текущая девальвация – это цена экономической недореформированности, – констатировал экономист.

Участники обсуждения были солидарны в том, что Казахстану необходимо, во-первых, избавиться от иллюзий и надежд, связанных с подорожанием черного золота, а, во-вторых, довести до логического завершения начатые реформы. Ведь проблемы известны, рецепты их решения тоже – это диверсификация экономики, создание производств, поддержка бизнеса. Также было отмечено, что в столь непростой экономической ситуации и схожих задачах странам ЕАЭС нужно объединить усилия и попытаться стать сильнее, поддерживая друг друга.

Виктор Санькович

Источник: КасФактор: Институт Каспийского Сотрудничества

Эксперты: Гонки девальваций больше не будет, но дедолларизация уже идет

Насколько велика зависимость курса национальных валют от стоимости нефти, могут ли страны во взаимной торговле ограничить операции с долларом, подешевеет ли бензин? Эти и другие актуальные вопросы обсуждали участники экспертного клуба «Мир Евразии», в ходе заседания, посвященного внешнему влиянию на экономические реалии стран ЕАЭС.

Минус на минус – не всегда плюс

Падение мировых цен на нефть уже оказало негативное влияние на экономику стран-экспортеров. Казахстан, учитывая, что его доля ненефтяного экспорта довольно незначительна, оказался в весьма непростой ситуации.

Как пояснил генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест», экономист Айдархан Кусаинов, в Казахстане внутреннее потребление нефти составляет 10% от общего объема, все остальное идет экспорт. Для сравнения, в России внутреннее потребление нефти составляет 80%, потому снижение мировых цен на углеводороды там означает снижение издержек производства. Впрочем, для того чтобы воспринимать удешевление энергоресурсов как плюс для промышленности, необходимо еще и снижение стоимости нефтепродуктов. Хотя на постсоветском пространстве и не только – например, в странах Западной Европы – есть тенденция: цена на бензин снижается в гораздо меньших пропорциях по сравнению с ценой на нефть.

Что касается Казахстана, то, по словам экономиста Сергея Смирнова, отечественные поставщики топлива равняются вовсе не на нефтяные котировки, а на стоимость российского бензина:

— В России в цене на бензин всего лишь 6% – это сырая нефть, более 50% – это налоги: акцизы, НДС и прочее. У нас 60% в цене бензина – это сырая нефть, 15% – налоги, где-то около 20%, так же как и в России, – расходы на переработку и транспортировку. По логике, в Казахстане цена на бензин должна следовать за нефтяными котировками. Но по факту, она четко следует за российской ценой на бензин, потому что до 40% внутреннего потребления бензина обеспечивается поставками из России.

Айдархан Кусаинов добавил, что на цену бензина оказывает влияние и механизм поставки нефти на внутренний рынок. Так, если у россиян вопрос «Поставить на экспорт или на местный НПЗ?» регулируется высокой экспортной пошлиной, то в Казахстане, при очень маленькой экспортной пошлине, есть обязательство поставлять определенный объем сырья на внутренний рынок.

— В 2012 году на одной из встреч мне рассказали, что внутренней казахстанской цены за нефть выше 300 долларов за тонну не было. Пока цена на нефть падает от 100 до 30 долларов за баррель, на внутреннем рынке эта цена не меняется, потому что тут больше 25 долларов за баррель и не было никогда, – утверждает Кусаинов.

По мнению экономистов, цена автомоторного топлива, произведенного в Казахстане, искусственно завышается, поскольку местные производители могут обеспечить немногим более половины внутренней потребности. Получается, что существенно снизить цену на бензин при дешевеющей нефти можно только двумя способами: значительно увеличить внутреннее производство топлива либо… дождаться пока россияне снизят налоги, которые составляют половину стоимости готовой продукции. Однако на второй вариант, притом, что в России также пытаются пополнить бюджет всеми возможными способами, надеяться пока не стоит.

Отказаться от доллара не получится

Цена на нефть, говорят экономисты, также оказывает огромное влияние на курс национальных валют стран-экспортеров. Главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан» Сергей Домнин продемонстрировал графики, которые показывают, насколько высока зависимость казахстанского тенге и российского рубля от стоимости нефти марки Brent. Например, рубль, по его словам, падает практически синхронно вместе с ценой на черное золото.

— У тенге тоже довольно высокая корреляция, если смотреть с того момента, как Казахстан перешел на плавающий курс – с августа 2015 года. И такая зависимость прослеживается во всех остальных странах ЕАЭС, где-то меньше, где-то больше, – сказал Сергей Домнин. – Также давление на мягкие валюты оказывает укрепление американского доллара после повышения ставки Федеральной резервной системы США и урезания политики количественного смягчения.

Однако девальвации в постсоветских государствах имеют и другие причины. Одна из них – желание стран обеспечить конкурентоспособность своих товаров, заведомо удешевив их. Так, например, казахстанцы помнят, что часть предпринимателей ратовали за девальвацию в тот период, когда российские товары вдруг оказались для наших потребителей более дешевыми, чем это было раньше, и казахстанцы отправились за крупными покупками, в том числе и автомобилями, в Россию.

Согласно данным Сергея Смирнова, с 2014 года рубль девальвирован на 118%, за прошедший год – на 26%. В Казахстане на 64% и 85% соответственно. В результате был восстановлен прежний паритет рубля и тенге – 4,7. Однако Айдархан Кусаинов считает, что такое соотношение национальных валют Казахстана и России уже давно неактуально, и тенге должен уступить еще несколько позиций:

— Для нормальной, здоровой казахстанской экономики, я считаю, нужно, чтобы паритет составлял 6-7 тенге за рубль. Тенге должен быть заведомо слабее рубля.

В то же время эксперт уверен, что гонки девальваций больше не будет, по крайней мере, в ближайшем будущем. Он объяснил это тем, что у любой девальвации есть предел – переступив черту, можно нанести серьезный урон экономике. Казахстану, где зависимость от импорта по многим товарам составляет 40-60% и более, в этом отношении надо проявлять особую осторожность.

Участники экспертного клуба «Мир Евразии» затронули также еще одну тему, волнующую казахстанцев, – дедолларизацию. В рамках взаиморасчетов в ЕАЭС, считает Сергей Домнин, страны-союзницы теоретически могут отказаться от доллара.

— Уже значительный процент торговли Казахстана с Россией идет в рублях. Но большой вопрос, насколько данная возможность реализуется, поскольку рубль – такая же мягкая валюта, как и тенге, сейчас они обе зависят от нефти в равной степени. И колебания рубля вызваны не политикой Центрального банка РФ, а изменением цены на нефть марки Brent. Кроме того, особенный эффект торговля в рублях для экономик может дать только в будущем, потому что взаимная торговля внутри ЕАЭС, включая все пять стран, составляет чуть больше 7% от всей их торговли, – подчеркнул эксперт.

И добавил, что директивных ограничений для населения на использование доллара, скорее всего, не будет.

— Валюта сейчас – единственный эффективный инструмент сбережения. Если вы забираете одно средство сбережения, то должны предложить другое. И не только населению, но и компаниям. Если вы его не предлагаете, то подходите к очень неприятному моменту, когда люди и компании окончательно потеряют доверие к регуляторам и могут пойти на резкие шаги, – уверен Сергей Домнин.

В то же время определенные действия в направлении дедолларизации казахстанские власти уже приняли. Так, с февраля этого года ставки по депозитам в валюте сократились на процент – с 3% до 2%, увеличилась разница между курсами покупки и продажи иностранной валюты, кроме того, в определенных сферах запрещено указывать цену в долларах.

В свою очередь политолог Эдуард Полетаев отметил, что сейчас все страны ищут новые рецепты от кризиса, помимо уже известных.

— Необходимость снижения зависимости от сырьевого экспорта признается на самом высоком уровне – это якорная необходимость. В результате приходится активизировать торгово-экономические отношения с Китаем, вести системную работу с разными странами о создании зон свободной торговли с ЕАЭС, требовать наведения жесткого порядка в эффективном использовании бюджетных средств, проявлять интерес к участию в консультациях со странами-производителями нефти. Кроме того, увеличиваются налоги, пытаются пустить в дело пенсионные накопления граждан, намечена распродажа госсобственности, идет легализация имущества, в том числе и денег, ранее выведенных из легального экономического оборота, – рассказал он.

По мнению Эдуарда Полетаева, участникам ЕАЭС – странам со схожими экономиками – стоит объединить усилия для решения общих экономических проблем, тем более, что интеграционное объединение предоставляет дополнительные возможности для преодоления кризиса.

Виктор Санькович

Источник: Информационно-аналитический центр

Возможности развития в ЕАЭС связывают с рынком услуг

Механизмы интеграции могут помочь государствам и населению стран Евразийского экономического союза преодолеть кризисный период
Внешние вызовы вкупе с внутренними экономическими проблемами тормозят развитие стран ЕАЭС, констатировали участники прошедшего в Алматы заседания экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Внешний фактор: влияние низких цен на энергоресурсы и скачков валютных курсов на новые экономические реалии». Прогнозы на ближайшие несколько лет для государств-партнеров нельзя назвать излишне оптимистичными. Это касается как зависимых от мировых цен на нефть экономик Казахстана и России, так и экономик трех других членов союза, которые также не могут похвастаться масштабным производством конкурентной продукции с добавленной стоимостью.
Главный вопрос, как считает политолог Эдуард Полетаев, заключается в том, как Казахстану и его партнерам выбраться из этой непростой ситуации, что делать жителям евразийского пространства, чтобы с наименьшими потерями пережить период экономической турбулентности.
– Не стоит забывать, что у нас экономика еще развивающаяся, и, несмотря на значительное падение тенге, по многим товарам и услугам во времена высоких нефтяных цен продавцами был заряжен большой процент прибыли. За счет его сокращения мы пока выкручиваемся. Да, безусловно, вложения в крупные проекты затормозятся, прогнозируется заморозка цен в таких сферах, как продажа недвижимости, автомобилей. В таких ситуациях, как показывает практика, цены растут на мелкие товары и услуги, потому что люди не обращают пристального внимания на несущественные для личного бюджета траты, – прокомментировал политолог высказывания участников дискуссии о том, что, несмотря на девальвацию, ожидаемого взлета цен не произошло.
Как отметил координатор проектов по внешней политике Института мировой экономики и политики при Фонде первого президента РК Аскар Нурша, бизнесмены попросту не могут существенно повысить стоимость товаров:
– У населения низкая покупательная способность. Массового повышения цен нет, поскольку по новой цене товары не продаются. По некоторым товарам даже произошло понижение цен, и речь идет об импорте, это не касается казахстанской продукции. Бизнесмены вынуждены путем различных манипуляций, например, системы скидок – поднимают цену в два раза и пишут «Скидка 50%», продавать товары по старой цене.
Понятно, что такая ситуация долго продолжаться не может. По словам Эдуарда Полетаева, теоретически, в условиях дорогого импорта местное производство должно увеличиться. Но, учитывая обстоятельства, есть угроза еще большего доминирования на рынке товаров из Китая. Обстоятельства же эти связаны в том числе с тем, что банковские кредиты из-за увеличения базовой ставки Национального банка РК до 17% стали еще дороже, а, значит, менее доступны для бизнеса. В то же время, как подчеркнул политолог, у казахстанских предпринимателей благодаря евразийской интеграции появились новые возможности.
– Почему сейчас часто говорят о перспективах сферы услуг? И министр Евразийской экономической комиссии Тимур Сулейменов в конце января поднимал этот вопрос. В антикризисной повестке ЕАЭС развитие рынка услуг называют одной из центральных возможностей. В 2016 году рынок станет единым по 74 секторам, а это 60% от общего объема. Например, бизнесмен из Казахстана уже более года может свободно зарегистрироваться как индивидуальный предприниматель в России и вести свою деятельность так же, как и россиянин в Казахстане. В России указывалась цифра, что сфера услуг в стране составляет 20% ВВП – там сфера приложения труда огромна. Здесь и ремонт авто, гостиницы и рестораны, такси и парикмахерские, интернет и связь. У Казахстана при этом имеются преимущества, так как в стране более лояльная налоговая система по отношению к ИП. Мне кажется, малый и средний бизнес, работающий в сфере услуг, при наличии стимулов, поможет дать эффективный импульс для выхода из кризиса и дальнейшего развития интеграции, – сказал Эдуард Полетаев.
Впрочем, стимулы не помешали бы и другим сферам. Но, как говорили участники экспертного клуба, центральные банки стран ЕАЭС сейчас придерживаются иного экономического подхода.
– Что мы видим, прежде всего, на примере Казахстана и России, а также Беларуси, которые выступают застрельщиками ЕАЭС? Центробанки этих стран, не согласовывая действия, не создавая наднационального органа, почти синхронно по историческим меркам перешли на режим свободного плавания обменного курса, инфляционного таргетирования, – констатировал главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан» Сергей Домнин. – В последнее время активизировались попытки регулировать объем ликвидности через процентный канал. Центробанки расширяют ломбардный список. Вот эти точечные вещи говорят о большом сдвиге и позволяют надеяться, что монетарная политика станет первой политикой в ЕАЭС, которая будет синхронизирована.
Речь не идет о совместно выработанной монетарной политике, подчеркнул редактор делового издания. Синхронизация предполагает предсказуемость действий, чего так сильно не хватает в последнее время участникам рынка. В ходе дискуссии говорили о том, что в связи с переходом на свободный курс национальной валюты и прошедшие девальвации не только рядовые граждане оказались в растерянности, но и государства ЕАЭС тоже не всегда понимают, каких шагов ожидать от партнеров. Непредсказуемость действий центробанков определенным образом сказывается на бизнесе, потому синхронизация монетарной политики могла бы улучшить деловой климат.
– Есть столкновение двух подходов, – напомнил главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Андрей Хан. – Первый – контролировать инфляцию, держать цены, пережидать. Второй – дать импульс к активности: отпустить инфляцию, дать людям деньги.
По его мнению, и в Казахстане, и в России на протяжении всего прошлого года центробанки демонстрировали приверженность первому подходу. Между тем, второй подход позволил бы повысить покупательную способность. Для этого, по словам эксперта, необходимо удешевить кредитование как бизнеса, так и населения. Подобное развитие ситуации вполне возможно.
– Российский центробанк повысил базовую ставку до 17%, теперь ее снизили до 11%, так как кредиты стали недоступными. Двукратный ВВП или пять внешнеторговых оборотов «прокачали» на Московской бирже в 2015 году. Там извлекали прибыль, которая несравнима с кредитованием экономики под доступные 7-8%. Похожая картина в Казахстане. Мы ввели базовую ставку именно в 17%, подождем, когда она снизится до 11%, – предложил спикер.
В свою очередь представитель Института мировой экономики и политики при Фонде первого президента РК полагает, что изменить подходы следует и самим предпринимателям. И в первую очередь, необходимо снижать издержки производства.
– Вспомним, как многие наши бизнесмены лоббировали проведение девальвации из-за потока дешевого российского импорта, из-за того, что наши граждане хлынули в Россию и отоваривались там. Девальвация произошла. Но при этом бизнесмены не торопятся измениться сами. И в этом главная проблема, – уверен Аскар Нурша. – Казалось бы, должен выиграть наш национальный производитель. Но мы видим, что наши товары такие же дорогие, они также растут в цене. Кончено, есть ссылка на импортные составляющие. Но вот, к примеру, возьмем фармацевтику. Казалось бы, сейчас должны лучше продаваться отечественные лекарства. Но так не происходит: зайдешь в любую аптеку – казахстанские лекарства в разы дороже, чем те же российские. Аптекам невыгодно продавать отечественное, потому что оно дорогое. И это только один из примеров.

Аманжол Смагулов

Источник: Nomad

В ЕАЭС могут синхронизировать монетарную политику

Казахстанские эксперты считают, что в условиях низких цен на нефть и гонки девальваций на постсоветском пространстве странам евразийской пятерки целесообразно согласовывать денежно-кредитную политику.

Взаимозависимость требует взаимообменаВ ответ на глобальные вызовы страны с похожими экономиками, как правило, принимают схожие решения, констатировали участники экспертного клуба «Мир Евразии» в рамках заседания «Внешний фактор: влияние низких цен на энергоресурсы и скачков валютных курсов на новые экономические реалии». Однако сегодня данный процесс напоминает цепную реакцию – одного государство сделало шаг, второе делает аналогичный, чтобы не потерять свои позиции. Между тем совместно выработанные решения могли бы оказаться более эффективными.

— Основные глобальные вызовы, такие как спад деловой активности, нестабильность мировых цен на энергоресурсы и курсов валют, сдерживают развитие экономик многих стран евразийского пространства. Данные вызовы влияют на состояние платежных балансов государств, ухудшают показатели взаимной торговли, оказывают давление на международные резервные активы, – отметил политолог Эдуард Полетаев. – Активизировались негативные настроения в свете девальвации национальных валют. Это свидетельствует о пока еще недостаточном уровне экономического взаимодействия стран и говорит о необходимости совместных действий по решению актуальных проблем.

Тем более, что у стран Евразийского экономического союза, в отличие от других интеграционных объединений на постсоветском пространстве, есть опыт в сфере координации макроэкономической политики и антикризисных программ. Как рассказал политолог, еще до подписания договора о ЕАЭС, в 2014 году, был опубликован совместный доклад «О повышении устойчивости экономик стран Евразийского экономического пространства перед лицом кризисных процессов в мировой экономике».

В нем говорится о необходимости применения определенного ряда новых инструментов, облегчающих преодоление кризиса, а также о поиске новых моделей экономического развития через активизацию процессов региональной интеграции.

— В предисловии к докладу за подписью тогда еще председателя Национального банка РК Кайрата Келимбетова (с января 2012-го по сентябрь 2013 года в ранге заместителя премьер-министра он также занимал должность председателя совета Евразийской экономической комиссии), утверждается интересная мысль. В результате роста взаимозависимости экономик стран очень важно понимание факторов развития и последствий проводимой экономической политики каждой из сторон. Очевидно, что глубокая экономическая интеграция может способствовать более быстрому распространению кризисных процессов на страны-партнеры. И это частично произошло.
По моему мнению, именно данная взаимозависимость возбуждает сегодня у противников евразийской интеграции желание намотать новый виток ее критики, – сказал Эдуард Полетаев. – Например, мы все знаем, что имеется очень сильная, несмотря на разные мнения и утверждения по этому поводу, взаимозависимость тенге и российского рубля. В прошлом году, когда курс последнего упал, противники интеграции утверждали, что российские производители «задавят» казахстанских. Теперь паритет валют стал прежним, а у производителей, особенно в условиях дорогого импорта, появилось много шансов расширить рынки сбыта. Надо работать и уходить от малопродуктивной критики.

Девальвационная гонка финишировала?

Взаимозависимость национальных валют Казахстана и России цифрами подтвердил экономист Сергей Смирнов. По его данным, российский рубль с 2014 года девальвирован на 118%, за прошедший год – на 26%. В Казахстане тенге девальвирован на 64% и 85% соответственно. При этом снижение курса национальных валют за последнее время произошло и в других постсоветских государствах. В экспертном сообществе череду ослаблений национальных валют на евразийском пространстве уже назвали гонкой девальваций. Вопрос в том, достигли ее участники финиша или завершен лишь один из этапов?

— Дальнейших серьезных изменений курса национальных валют не будет, – полагает генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов. – Есть предел у всех девальваций, иначе «треснут» и финансовая система, и прочие сферы. Однако эксперт подчеркнул, что речь идет о шоковой, резкой девальвации. И тут же добавил, что Казахстану выгодно, чтобы тенге был заведомо дешевле рубля, причем больше, чем сейчас. По мнению Айдархана Кусаинова, нынешний курс – 4,7 тенге за рубль – был хорош в 1998 году:

— Для нормальной, здоровой казахстанской экономики, я считаю, нужно, чтобы паритет составлял 6-7 тенге за рубль, надо делать валюту заведомо более слабой. Доля нашей экономики меньше, чем российская. А также мы укладываемся в российскую политику внешнего импортозамещения: мы можем конкурировать не столько с местными производителями, сколько с зарубежными поставщиками. Условно говоря, по говядине – с Аргентиной или Чили. Я думаю, что это будет приветствоваться с точки зрения глобальной импортозаместительной политики ЕАЭС.

Глава консалтинговой компании полагает, что для России вполне достаточно существующего уровня ослабления рубля. Девальвация, как один из инструментов развития внутреннего производства, уже пошла на пользу нашему северному соседу, уверен Кусаинов. А вот Казахстану для повышения конкурентоспособности товаров необходимо их удешевить.

На первое подадут десерт

Учитывая взаимозависимость экономик, участникам ЕАЭС, действительно, было бы крайне полезно предвидеть последствия принимаемых в странах-партнерах решений – в этом трудно не согласиться с Кайратом Келимбетовым, автором вышеупомянутого предисловия к докладу ЕЭП. Стоит ли в таком случае ожидать, что в ближайшее время будет сформирована коллективная монетарная политика?

— При различии экономических подходов невозможно проводить коллективную монетарную политику. Я думаю, что этот вопрос будет отложен. Хотя велик соблазн создать альтернативу доллару. Но, думаю, что это будет происходить путем дальнейшего выдавливания доллара из взаиморасчетов, – говорит Айдархан Кусаинов.

Главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Андрей Хан, считает, что коллективная монетарная политика может осуществляться только посредством создания специальной структуры:

— Экономическая политика – суверенное право каждого государства, а коллективное можно реализовать только через наднациональные органы. На уровне договоренностей только фрагментами можно регулировать какие-то отдельные вопросы.

А вот Сергей Домнин, главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан», высказал мнение, что монетарная политика, возможно, станет первой в числе синхронизированных.

— Когда мы говорим о политиках в рамках ЕАЭС, то отмечаем, что они не всегда согласованы, как, например, промышленная, налоговая, энергетическая. То есть это политики, являющиеся основами стартового уровня интеграции. И вот парадокс – выходит так, что монетарная политика, которую всегда оставляли на десерт, возможно, станет тем направлением, в котором участники союза будут если не вырабатывать совместный набор мер, то хотя бы смотреть в одну сторону, – полагает главный редактор делового издания.

Он напомнил, что центробанки Казахстана, России и Беларуси, не согласовывая действия и не создавая наднационального органа, почти синхронно по историческим меркам перешли на режим свободного плавания обменного курса, инфляционного таргетирования. Принимается и ряд других одинаковых мер в трех странах одновременно, что позволяет говорить о последующем согласовании монетарной политики.

— Дело не только в том, что экономики стран ЕАЭС очень похожи – ориентированные на экспорт товаров нижних переделов, зависимые от конъюнктуры сырьевых цен с также зависимой от внешних источников фондирования финансовой системой. Важно, что и в Центральном банке РФ, и в Национальном банке РК сидят люди, с одними взглядами – монетаристскими. Соответственно, и методы решения одних и тех же проблем у них в целом схожи, – пояснил эксперт, акцентировав внимание на том, что речь идет не о компромиссе, координации или совместно выработанной политике, а пока только о синхронизации.

По сути, это означает большую предсказуемость, как для государств-партнеров, так и для представителей бизнеса, инвесторов и рядовых граждан. Впрочем, последовательность и прозрачность денежно-кредитной политики – это как раз то, чего не хватает в условиях нестабильности всем участникам экономической деятельности.

Юлия Майская, специально для Матрица.kz

Источник: Матрица.Kz

Эксперты: Казахстану необходимо избавиться от иллюзий и надежд

Почему экономически развитые государства, импортирующие энергоресурсы, без особых потерь пережили периоды ценовых скачков, когда черное золото дорожало в разы? Об этом говорили казахстанские эксперты во время заседания экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Внешний фактор: влияние низких цен на энергоресурсы и скачков валютных курсов на новые экономические реалии».

Падение мировых цен на нефть можно считать наиболее очевидной причиной, препятствующей развитию экономик стран-экспортеров. Однако, как считают казахстанские эксперты, глобальные вызовы прежде всего обнажают и усугубляют внутренние экономические проблемы.

«Нет таких специалистов, которым с относительной точностью удалось правильно спрогнозировать изменения цен на нефть, – отметил политолог Эдуард Полетаев. – Ни во время роста цен в 1974-1980-х и в 2000-х годах, ни во время падения в 1986-м, 1998-м, 2008-2009-х годах. Однако экономически развитые страны сумели адаптироваться к периодам высоких цен на энергоресурсы, демонстрируя экономический рост и увеличение доходов своих граждан. В то же время страны-экспортеры нефти, несмотря на то, что уже было несколько ценовых витков, как практика показывает, сразу «хватаются за голову». Их экономики подвержены циклам подъема и спада в зависимости от цикличности развития мировой экономики».

К слову, не только на постсоветском пространстве страдают от сырьевой зависимости. Так, например, Норвегии, которую Казахстану часто приводили в качестве примера сохранения и приумножения доходов от нефтяных богатств, тоже пришлось несладко.

«В нефтяном секторе сократили более 30 тысяч рабочих мест, упал курс норвежской кроны по отношению к доллару США и евро, правда, не так существенно, как в России и в Казахстане. И знаменитую норвежскую «подушку безопасности» – нефтяной фонд, наполненный более чем 850 млрд долларов, в этом году планируется вскрыть, чтобы залатать бюджетные дыры», – рассказал Эдуард Полетаев.

Его коллега – политолог Замир Каражанов, главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge – поведал об аналогичных проблемах на Ближнем Востоке:

«Недавно Международный валютный фонд озвучил прогноз по Саудовской Аравии. Было сказано, что обеспечить баланс бюджета возможно только при цене 106 долларов за баррель. Между тем, себестоимость добычи нефти в этой стране очень низкая – по сравнению с другими государствами, копейки. Это говорит о том, насколько все нефтяные страны привыкли к высоким ценам на нефть и разучились жить при низких».

На пространстве ЕАЭС проблема сырьевой зависимости актуальна прежде всего для России и Казахстана. Хотя и другие участники союза, как, впрочем, и иные постсоветские государства, тоже зависят от ресурсов – речь идет о любых природных богатствах, которые позволяют странам выживать, не производя продукции с высокой добавленной стоимостью. Но если говорить исключительно об экспорте углеводородов, то в самом незавидном положении, по мнению экспертов, оказалась наша республика.

«В Казахстане внутреннее потребление составляет 10% от общего объема производства, все остальное – экспорт. В России 80% – это внутреннее потребление, 20% – экспорт, – обозначил различия двух нефтеэкспортеров генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест» Айдархан Кусаинов. – Поэтому низкие цены на энергоресурсы для России – это не только падение экспорта, но и реальное удешевление внутренних энергоресурсов, что способствует развитию производства. В Казахстане же есть абсолютно очевидные минусы, связанные с падением экспорта, и при этом выигрыша как такового нет».

При этом есть и еще одно важное обстоятельство: при падении мировых цен объем добычи на российских месторождениях практически не снижается. Наши северные соседи, как предполагает Айдархан Кусаинов, имеют больший запас прочности: чтобы снизить объем добычи на 10% потребуется, по его мнению, еще пара десятилетий низких цен. А вот Казахстану приходится уменьшать объемы добычи.

«Официальный прогноз на этот год: 77 млн тонн – при 40 долларах за баррель, 73 млн тонн – при 30 долларах, – напомнил экономист Сергей Смирнов. – Дело в том, что себестоимость добычи нефти в России составляет около 15 долларов за баррель. У нас официально озвучивалась цифра в среднем 50 долларов за баррель, самая низкая (на Тенгизском месторождении – прим. ИА Total.kz) – 24 доллара за баррель. Я думаю, по факту себестоимость добычи ниже, чем озвучивается, но все равно выше, чем в России».

Получается, что из всех стран ЕАЭС Казахстан больше всех страдает от снижения мировых нефтяных цен. И пока эксперты не могут порадовать сограждан оптимистичными прогнозами.

«Самый главный вопрос: что будет с нефтяным рынком? Конкуренция становится настолько серьезной, что речь пойдет об «умирании» одного или нескольких конкурентов», – полагает главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Андрей Хан.

По мнению эксперта, страны-экспортеры будут держаться до последнего – пока кто-то не покинет рынок, либо объем добычи не снизится до необходимого уровня. И в этом случае цены вновь поползут вверх. При этом Андрей Хан подчеркивает: цена на нефть сегодня не боится никаких конфликтов. Она сейчас зависит от главного фактора – кто сохранится на рынке. Ситуация обостряется из-за выхода на рынок еще двух игроков: Ирана, с которого сняты экономические санкции и который заявляет о готовности к добыче больших объемов углеводородов даже при низких ценах на нефть, а также США, которые сняли запрет на добычу своей сланцевой нефти.

«Казахстан здесь не в самой лучшей ситуации. Я думаю, что нам действительно нужно привыкнуть к мысли, что если мы потеряем добычу, если уйдем с каких-то рынков, то пережидать не получится. А в наших головах при всей сложности новых реформ диверсификации, импортозамещения существует подспудное желание переждать», – сказал главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований.

Между тем Сергей Смирнов напомнил, что на долю ненефтяного экспорта приходится всего 12%. Именно поэтому стоимость барреля нефти марки Brent остается одним из важнейших показателей для национальной валюты Казахстана.

«Проблема отнюдь не в падении нефтяных котировок. Курс валюты страны определяется в основном не ценой на нефть, а показателями эффективности проводимой экономической политики, готовностью инвесторов и кредиторов вкладываться в экономику. Таким образом, текущая девальвация – это цена экономической недореформированности», – констатировал экономист.

Участники обсуждения были солидарны в том, что Казахстану необходимо, во-первых, избавиться от иллюзий и надежд, связанных с подорожанием черного золота, а во-вторых, довести до логического завершения начатые реформы. Ведь проблемы известны, рецепты их решения тоже – это диверсификация экономики, создание производств, поддержка бизнеса. Также было отмечено, что в столь непростой экономической ситуации и при схожих задачах странам ЕАЭС нужно объединить усилия и попытаться стать сильнее, поддерживая друг друга.

Юлия Мамырбаева

Источник: Total.kz

Постсоветские правительства прописывают экономикам рецепты ужесточающего толка

Эдуард Полетаев: «Страны постсоветского пространства ищут новые решения». Состоялось заседание экспертного клуба ОФ «Мир Евразии» по теме «Внешний фактор: влияние низких цен на энергоресурсы и скачков валютных курсов на новые экономические реалии»

«Если вы у населения и компаний забираете одно средство накопления, то должны взамен предложить что-то другое. В противном случае население может устроить что-нибудь нехорошее», — отметил Сергей Домнин, главный редактор журнала «Эксперт-Казахстан». Сказано это было в свете вопроса дедолларизации, который регулярно вбрасывается от правящих элит в информационное поле государств ЕАЭС, но никакого предложения по решению данной задачи властями не предлагается.

Постсоветские правительства

Экономически развитые страны в свое время адаптировались к высоким ценам на нефть. Теперь вопрос, как адаптируются страны Евразийского экономического союза к низким ценам на «черное золото». Те постсоветские государства, которые вне ЕАЭС, на новые реалии реагируют главным образом через механизмы ужесточения. Азербайджан и Туркменистан фактически ввели довольно существенные валютные ограничения. Участились призывы к увеличению пенсионного возраста практически везде в СНГ.

Эдуард Полетаев, модератор заседания, проводя обзор по нефтедобывающим государствам, подчеркнул, что Россия, Казахстан, Азербайджан и Туркменистан находятся в группе «отстающих» по отношению к странам Персидского залива, где себестоимость добычи углеводородов ниже, а объемы высокие.

Постсоветские правительства

«Конкуренция на нефтяном рынке настолько жесткая, что 2-3 игрока могут выпасть из нефтедобычи», – считает Андрей Хан, главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований. Экономист Сергей Смирнов в этой связи заметил, что нефтедобыча последние годы в Казахстане падает, а валютная выручка от экспорта «черного золота» тем более. «Еще два года по $30-40 за баррель и у нас вообще все упадет», – прогнозирует Айдархан Кусаинов, генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест».

Постсоветские правительства

Г-н Полетаев среди катализаторов экономического роста видит расширение торгово-экономического сотрудничества стран ЕАЭС с использованием преимуществ общего рынка. То есть устранение барьеров, изъятий и ограничений в отношении движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы, дальнейшая гармонизация национальных законодательств. Отдельное направление видится в расширении контактов и введении режима свободной торговли с перспективными партнерами.

Видимо, в свете затянувшихся девальваций, главным вопросом в ходе экспертного обсуждения стал такой: будет ли сформирована в ближайшее время коллективная монетарная политика? «Все валюты примерно устаканились и серьезных дерганий быть не должно», – предположил Айдархан Кусаинов. В своем выступлении он отдельно остановился на сравнительном анализе экономик Казахстана и России. В РК внутреннее потребление составляет 10% от общего объема производства, остальное – экспорт. Для РФ аналогичные показатели 80% и 20%. На этой почве г-н Кусаинов делает вывод: «Для России низкие цены на нефть несут и моменты внутреннего выигрыша». «Наша экономика, к сожалению, гораздо слабее российской. Наши экономики прошли разный путь», – резюмирует он. Как результат: «Коллективной монетарной политики не будет. Страны оставят валютные политики на усмотрение друг друга».

Постсоветские правительства

«В монетарной политике мы будем смотреть в одну сторону. Нас толкают к этому внешние обстоятельства, – подчеркнул Сергей Домнин. – Это не совместно выработанные политики, а потому что люди в Центробанках смотрят в одну сторону». Общие черты следующие: обменный курс плавающий, инфляционное таргетирование, попытки регулировать ликвидность через процентный канал, расширение ломбардного списка. «Политика Нацбанка в фарватере российской финансовой политики. Мы повторяем то, через что Россия прошла», – уверен Андрей Хан. Сам он сторонник такого метода: «Пусть будет инфляция, но деньги в экономику надо вбросить».

У дедолларизации имеется определенный коридор возможностей. В первую очередь он касается взаимной торговли в рамках ЕАЭС. Если в России молоко продают за рубли, то с рублями туда и едут (порядка 60% взаимной торговли РФ и РК идет через рубль). Однако внешняя торговля стран Евразийского экономического союза за рамками общего рынка ведется уже по иным правилам.

Аскар Нурша, координатор проектов по внешней политике Института мировой экономики и политики при Фонде первого президента РК, поделил постсоветские страны на несколько групп. Помимо «интеграционной» в лице участников ЕАЭС, есть «европейская группа» (Молдова, Украина), «отгребающая группа» (Азербайджан, Таджикистан). «Вступая в интеграцию, мы не рассчитывали на конфликт на востоке Украины, войну санкций. Мы мало учитываем фактор Китая», – указал он. Г-н Нурша обратил внимание на проблему низкой покупательской способности населения. «Девальвация произведена, но бизнесмены не торопятся меняться сами», – заметил он.

Постсоветские правительства

«Разрыв между принимающими решения и остальным населением, – так видит одну из ключевых проблем Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-немецкого университета. – Это переносится на межстрановой формат. Если решения не понятны населению, как они могут быть понятны партнерам?».

Постсоветские правительства

«Все интеграционные процессы в 2016 году сильно затормозятся. А риторика интеграционная усилится, – акцентировал Айдархан Кусаинов. – Гонка девальваций не продолжится – есть пределы у всех девальваций. Ползучая – будет». Он обратил особое внимание на то, что Нурсултан Назарбаев распорядился сократить количество неподлежащих приватизации объектов. «Казгеология», ее же нельзя приватизировать – стратегический объект. Но продают со всеми месторождениями», – дополнила картину Айгуль Омарова, политолог.

Участники экспертного обсуждения констатировали, что экономическая политика в странах ЕАЭС очень сильно отличается. К примеру, в цене российского бензина сырая нефть составляет 6% (остальное налоги, акцизы, сборы), а в казахстанском – 60%. Под политику импортозамещения в РФ выстроен мощный санкционный барьер. То есть неугодных игроков пусть грубо, но выкинули с рынка, освободив соответствующие ниши. В Казахстане импортозамещение проводится в жизнь на уровне деклараций. «Для инвесторов критически важна вменяемая, адекватная политика правительства и Нацбанка», – подчеркнул Замир Каражанов, политолог. «В Астане внутренней экономической политики нет», – настаивает Айдархан Кусаинов.

Владислав Юрицын

Источник: ZONAkz
 

Казахстанские эксперты: что может стать катализатором экономического роста?

В ответ на глобальные вызовы страны с похожими экономиками, как правило, принимают схожие решения, констатировали участники экспертного клуба «Мир Евразии» в рамках заседания «Внешний фактор: влияние низких цен на энергоресурсы и скачков валютных курсов на новые экономические реалии», прошедшего в Алматы. Однако сегодня данный процесс напоминает цепную реакцию – одного государство сделало шаг, второе делает аналогичный, чтобы не потерять свои позиции. Между тем совместно выработанные решения могли бы оказаться более эффективными.
Такие глобальные вызовы, как спад деловой активности в ряде стран, нестабильность мировых цен на энергоресурсы и курсов валют, в настоящее время сдерживают развитие экономик многих стран евразийского пространства. Данные вызовы влияют на состояние платежных балансов государств, ухудшают показатели взаимной торговли, оказывают давление на международные резервные активы. Активизировались негативные настроения в свете девальвации нацвалют. Это свидетельствует о пока еще недостаточном уровне экономического взаимодействия стран и говорит о необходимости их совместных действий по решению актуальных проблем.
В связи с этим предполагаемыми катализаторами экономического роста могут стать следующие усилия: расширение торгово-экономического сотрудничества стран и использование преимуществ общего рынка; устранение барьеров, изъятий и ограничений в отношении движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы; расширение контактов и введение режима свободной торговли с перспективными торговыми партнерами; создание условий для успешного функционирования финансовых систем государств; развитие валютной интеграции по линии снижения доминирования доллара США в пользу национальных валют во взаимных расчетах; дальнейшая гармонизация национальных законодательств; создание условий для открытия новых производств и рабочих мест и т.д.
Сырьевые товары играют значимую роль в экспорте Казахстана и ряда других стран, где в результате падения цен на нефть активизировались девальвационные процессы. При этом последние вызывают не только негативные, но и такие позитивные результаты, как защита рынков от интервенций иностранных товаров, сокращение зависимости от внешних шоков и усиление процессов импортозамещения. Кроме того, скачки валютных курсов могут подтолкнуть ряд стран к более глубокой координации валютных политик.
Главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Андрей Хан, считает, что коллективная монетарная политика может осуществляться только посредством создания специальной структуры:
— Экономическая политика – суверенное право каждого государства, а коллективное можно реализовать только через наднациональные органы. На уровне договоренностей только фрагментами можно регулировать какие-то отдельные вопросы.
Сергей Домнин, главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан», высказал мнение, что монетарная политика, возможно, станет первой в числе синхронизированных.
Он напомнил, что центробанки Казахстана, России и Беларуси, не согласовывая действия и не создавая наднационального органа, почти синхронно по историческим меркам перешли на режим свободного плавания обменного курса, инфляционного таргетирования. Принимается и ряд других одинаковых мер в трех странах одновременно, что позволяет говорить о последующем согласовании монетарной политики.
— Дело не только в том, что экономики стран ЕАЭС очень похожи – ориентированные на экспорт товаров нижних переделов, зависимые от конъюнктуры сырьевых цен с также зависимой от внешних источников фондирования финансовой системой. Важно, что и в Центральном банке РФ, и в Национальном банке РК сидят люди, с одними взглядами – монетаристскими. Соответственно, и методы решения одних и тех же проблем у них в целом схожи, – пояснил эксперт, акцентировав внимание на том, что речь идет не о компромиссе, координации или совместно выработанной политике, а пока только о синхронизации.
По сути, это означает большую предсказуемость, как для государств-партнеров, так и для представителей бизнеса, инвесторов и рядовых граждан. Впрочем, последовательность и прозрачность денежно-кредитной политики – это как раз то, чего не хватает в условиях нестабильности всем участникам экономической деятельности.