Monthly Archives: Сентябрь 2014

Эксперт: Усиление соперничества на Каспии не отвечает ничьим интересам

Несмотря на наличие конфликтного потенциала, прикаспийские государства ищут пути для сотрудничества и компромисса, акцентируя внимание больше на продвижении схожих интересов, чем на разногласиях. Усиление соперничества в регионе не отвечает интересам ни одного из них. Все понимают, что проблему не решить с наскока. Если, конечно, не появятся качественно новые и до сих пор не озвученные предложения по решению каспийского вопроса. Об этом в ходе международной конференции «Парадигмы сотрудничества на Каспии: военно-политический аспект» заявил руководитель ОФ «Мир Евразии» (Казахстан) Эдуард Полетаев. ИА REGNUM на правах партнера конференции публикует его доклад в преддверии «каспийского саммита» в Астрахани, полностью. Проблематика решения каспийских вопросов переговорным путем, среди прочих причин, зачастую упирается в то, что Каспий, по принципу маятника, то превращается из надежды в разочарование, то из разочарования в надежду. К примеру, бассейн Каспия является старейшим нефтедобывающим районом в мире, но по сей день он считается не до конца изученным с точки зрения величины извлекаемых, перспективных и прогнозных запасов углеводородного сырья. Прошлое десятилетие XXI века оказалось для Каспийского региона как эпохой великих открытий и амбициозных проектов, так и многих поражений, по причине недооценки геологических рисков и финансовых возможностей. В прикаспийских государствах много говорится о регионе, который становится ареной противостояния и пристального внимания внешних сил, однако, даже поверхностный контент-анализ зарубежных научных работ и материалов ведущих зарубежных СМИ показывает более слабый внешний интерес к Каспию по сравнению со многими другими нефтегазоносными регионами мира. Уже который год Каспийское море называют «морем дружбы», проводят фестивали, ежегодно 12 августа отмечают Международный день Каспийского моря, а тенденция к милитаризации региона становится все отчетливей. Постоянно говорится о том, что планируется раздел акватории Каспийского моря, а сенсационных новостей все нет, и встречи высокопоставленных лиц кажутся дежурными. В конце концов, до сих пор нет согласия в научных кругах в вопросе отнесения Каспия к морю или озеру.
Тем не менее сама проблема сближения интересов становится все более актуальной, особенно в условиях возрастающей напряженности в мире. Это видно как по динамике работы экспертных советов и количеству встреч и конференций, так и по тональности заявлений о статусе Каспия, звучащих из уст компетентных представителей практически всех стран, заинтересованных в разделе каспийского шельфа. Особенно много позитива наблюдается в нынешнем году, в предшествующий саммиту в Астрахани период. В частности, итоги конференции глав МИД прикаспийских стран в Москве в апреле 2014 года продемонстрировали, что на одну ступеньку выше в урегулировании вопроса о статусе Каспийского моря государства уже поднялись. Удалось согласовать дальнейшие действия стран по ряду совместных направлений работы, достигнутый прогресс затронул выработку базовых принципов, которые должны лечь в основу будущей Конвенции о правовом статусе Каспия, хотя никто и не надеетсяна то, что она будет готова в ближайшее время, не говоря уже об ее подписании. И все же эксперты и лица, принимающие решения, уже вносят вклад в дело создания конструктивного климата в предсаммитовский период. Например, не муссируя деструктивные темы, направленные на выявление болевых точек, мешающих сотрудничеству. Каспийский консенсус — это вполне отчетливые реалии, если только внешним силам не удастся препятствовать формированию в регионе исключительно внутренних механизмов обеспечения безопасности.
Каспийские государства заинтересованы в том, чтобы не допустить ухудшения взаимоотношений, осознают необходимость поддержания конструктивного диалога. Так, в нынешнем десятилетии страны региона активизировали обсуждение возможности координации усилий в области безопасности, что нашло свое отражение в договоренностях, заключенных на III Саммите глав прикаспийских государств. Правда, в 2010 году лидеры «пятерки» договорились собираться ежегодно, но с этим возникли трудности. Может, предложить более реалистичный вариант собираться раз в два года для большей динамики?
Множество раз говорилось, что неравномерность распределения нефтегазовых ресурсов является объективной причиной разногласий в вопросе определения правового статуса Каспия. Цена вопроса велика, так как при различных вариантах раздела дна Каспийского моря максимальные и минимальные оценки ресурсов нефти и газа, приходящихся на долю отдельных каспийских государств, существенно варьируются. При этом лишь относительно недавно начал наблюдаться прогресс в переговорном процессе пятистороннего формата. Но поскольку в ближайшей перспективе ожидается, что потенциальные вызовы и угрозы в регионе будут только увеличиваться, а динамика их распространения трудно предсказуема, то странам «пятерки» лучше скорее воспользоваться периодом относительного контроля над происходящими процессами для того, чтобы совместными усилиями выработать механизмы регулирования имеющихся ключевых проблем. Ведь они в определенной степени обуславливаются не только географией и природными особенностями, но и тем, что Каспий — пространство, объединяющее сразу несколько макрорегионов евразийского материка и находящееся при этом, по сути, в состоянии правового вакуума. Складывающаяся ситуация, безусловно, оказывает давление на все аспекты развития региона. Многие из них носят трансграничный и глобальный характер (например, определение маршрутов транзита сырья) и не могут быть решены в узких рамках. Поэтому особое значение имеет внутрирегиональное сотрудничество каспийских стран, которые должны отказаться от соперничества в пользу эффективного взаимодействия во всех областях и сферах обеспечения региональной безопасности: военно-политической, энергетической, экономической, экологической, социально-гуманитарной и др. Альтернативы этом,у очевидно, не существует.
Особенностью сегодняшнего этапа развития Каспия, судя по уже наблюдаемой динамике, является необходимость ускорения процессов, направленных на сближение интересов стран, тем более что в наличии преимущества собственного контроля над использованием и распределением экономического потенциала региона. Ведь если пирог не поделишь ты, появится много советчиков, которые в конечном счете могут поделить его и без тебя. Тем более что Каспий является единственным морем для Азербайджана, Казахстана и Туркменистана. Для этих стран освоение энергетического и морского потенциала Каспийского моря не имеет вариантов, в отличие от России и Ирана. Поэтому необходимо активней продвигать идею о создании стратегии развития региона как целостной социально-экономической системы, а, следовательно, и общих приоритетов в отношении перспектив регионального сотрудничества. Уже более 20 лет прикаспийские страны обращаются к идее создания Организации Каспийского экономического сотрудничества (ОКЭС). Но поскольку взгляды на стратегию развития региона разнятся, создать ОКЭС пока будет сложно, к тому же противникам регионального сотрудничества видится, что создание данной организации будет иметь не столько экономическое, сколько политическое значение. Это к тому, что от постоянно действующей организации следует ожидать, что в рамках экономического взаимодействия прикаспийские государства смогут более интенсивно уладить спорные вопросы и сблизить свои позиции, а не всем силам это нравится.
Чего следует ожидать в этом плане в краткосрочный период? Статус саммита глав государств, как нечастой, но зато относительно постоянной площадки для переговоров улучшает перспективы выхода из правового вакуума и решения ряда других проблем. Пока итоги ожидаемые — вряд ли будут достигнуты существенные договоренности. Но также вряд ли случатся демарши, никто дверьми хлопать не будет. Результат заключается в имеющемся движении к общему финалу. Надо иметь реальные представления о неудаче и успехе в столь сложных делах. Неудача, как правило, более распространенное явление, чем успех. Не может быть успеха без неудачи. Пытаться представить, что возможность неудачи исключена, значит создавать ложное представление о реальности. У всех стран Каспия имеется решимость и настойчивость, которые позволяют им совершить большее количество переговоров. Любой профессиональный переговорщик знает секрет своей работы, заключающийся в формуле «Сначала скажите «нет». Но с увеличением числа попыток договориться растет и количество результативных встреч.
Страны Каспия понимают, что рука истории сближает их интересы. Как отметил в одной из своих статей государственный и общественный деятель Казахстана, публицист, представитель нефтяной династии Равиль Чердабаев, «возможно, на наших глазах создается целая и цельная Каспийская идеология (или свой собственный „каспиоцентризм“, объединяющий регион в единое целое и утверждая в качестве точки опоры Каспий), которая будет в немалой степени определять движение мировой истории в ближайшие десятилетия».
Так что поиски оптимального сотрудничества в каспийском формате будут продолжаться, и государства просто должны найти способ не сталкивать свои интересы друг с другом, а взаимодействовать. На переговорах оппонентов будут воспринимать как соучастников решения проблемы, а не как врагов. Регулярные встречи на высшем уровне, частые саммиты и конференции, различные социокультурные приграничные проекты — все они укрепляют общий дух «каспийской дружбы». Договор о создании ЕАЭС также способен активизировать экономическое взаимодействие в регионе. Пять стран научились более взвешенно подходить к совместным дебатам, понимая, что перспективы выглядят перспективными.
Взгляд
МИД потребовал тщательного расследования гибели сотрудника МККК в…
Власти ДНР объявили налоговую амнистию
Депардье: Путин и я — бывшие хулиганы
Дальнейшее развитие событий может идти по разным сценариям. Есть вероятность выработки особого международно-правового статуса Каспия, с помощью пакетно-комплексного или рамочного решения проблемы. Есть прецедент раздела Северного моря: статус Каспия может определиться с помощью Международного суда и видоизмененных положений Конвенции ООН по морскому праву. Увы, не исключена и вероятность военного решения вопроса. Но как бы ни развивались события вокруг Каспия, очевидно одно: рано или поздно странам все равно придется договориться. Для этого придется учитывать политическое, экономическое, национальное, культурное и религиозное многообразие, твердо придерживаться принципов взаимного уважения суверенитета и территориальной целостности, взаимного ненападения, невмешательства во внутренние дела друг друга, равенства и взаимной выгоды, мирного сосуществования. А также взвешенно строить отношения с крупными центрами силы и международными структурами безопасности.
В целом, несмотря на наличие конфликтного потенциала, прикаспийские государства ищут пути для сотрудничества и компромисса, акцентируя внимание больше на продвижении схожих интересов, чем на разногласиях. Усиление соперничества в регионе не отвечает интересам ни одного из них. Все понимают, что проблему не решить с наскока. Если, конечно, не появятся качественно новые и до сих пор не озвученные предложения по решению каспийского вопроса.

Источник: ИА REGNUM

Четыре свободы: простой и эффективный аргумент

25 сентября в Алматы состоялось заседание экспертного клуба на тему «Четыре свободы интеграции: по труду и награда», в котором приняли участие известные казахстанские политологи, экономисты и журналисты.
Как утверждают представители Евразийской экономической комиссии, совокупный ВВП стран Евразийского экономического союза (ЕАЭС) к 2030 году должен вырасти на 1 трлн. долларов вследствие интеграционного эффекта. Это должно случиться, когда будут достигнуты основные цели ЕАЭС — повышение устойчивости и потенциала развития национальных экономик в более крупном формате, обеспечение емкого единого рынка и притока дополнительных инвестиций. Произойдет это благодаря принципу четырех свобод, которые дает интеграция для развития экономики – беспрепятственного перемещения товаров, услуг, капитала и человеческих ресурсов. В конечном итоге укрепление торгово-экономических отношений с соседними государствами будет способствовать, как недавно подчеркнул Нурсултан Назарбаев в своем интервью телеканалу «Хабар», «укреплению нашей безопасности, так как торговым партнерам выгодно, чтобы на их территории обстановка оставалась стабильной».
В отношении товаров и услуг свобода перемещения означает наличие единого сертификата качества и происхождения товара, отсутствие таможенных, ветеринарных, фитосанитарных и иных видов контроля на внутренних границах (кроме пограничного), многих других сложностей во взаимной торговле. В отношении капитала — отсутствие ряда препятствий при открытии бизнеса, а человеческих ресурсов — формирование общего рынка труда, упрощенную миграцию и равные трудовые, социальные права граждан стран-участниц ЕАЭС.
Ранее термин «Four freedoms» («четыре свободы») имел отношение только к европейской экономической интеграции. В последнее время его часто используют в отношении интеграции евразийской, поскольку именно в Евразии сегодня формируется новый полюс экономической активности. Страны ЕАЭС вместе обладают значительными природными и человеческими ресурсами, занимают особое трансконтинентальное географическое положение, позволяющее создавать транспортные маршруты регионального и глобального значения. В рамках будущего экономического союза уже работает единая таможенная территория. Все это должно положительно повлиять на качество жизни населения стран ЕАЭС.
Эксперты обсудили следующие актуальные вопросы: Какие проблемы и неудобства могут возникнуть в процессе интеграционного взаимодействия в рамках Four freedoms? Как появляются и решаются в процессе интеграции противоречия внутри отдельных групп и между ними? Не станет ли важной тенденцией развития ЕАЭС рост протекционизма, вызванный обострением конкуренции? Новое качество отношений: как участники союза будут совместно решать социальные проблемы вроде упреждения и профилактики безработицы, повышения квалификационной и территориальной мобильности, улучшения условий работы граждан стран-участниц ЕАЭС и т.п.

Конспирология : КАСПИЙ БОЛЬШЕ РЕГИОН-ИЗОЛЯТОР, ЧЕМ РЕГИОН-МОСТ

«Добрые соседи замочную скважину не прикрывают».

Михаил Мамич

«Нет неважных стран для Каспийского региона», – заявил Санат Кушкумбаев, заместитель директора КИСИ, в ходе международной конференции в Актау. Тема предложенная экспертному сообществу Казахстана, России, Азербайджана и Ирана называлась: «Парадигмы международного сотрудничества на Каспии: военно-политический аспект». Организаторами выступили Общественный фонд Александра Князева и амбициозный информационно-аналитический центр «Caspian bridge» под руководством Дархана Уалиханова. К слову, в организационном и творческом плане, мероприятие получило высокую оценку участников. Что касается прозвучавших мнений и рассуждений относительно заданной темы, то она, по-большому счету выявила — отношения между прикаспийскими государствами далеки от взаимоприемлемого идеала и дело не только в их естественной конкуренции на рынке энергоресурсов. Но такого рода встречи и обмен мнениями между аналитиками остро необходим и должны быть широкими и полнокровными, дабы прийти к некоему идеалу. Мысль ташкентского гостя Рафика Сайфуллина о том, что слою, несущему отвественность за принятые решения, непродуктивно обходить вниманием экспертное мнение, а экспертам, к тому же из сопредельных стран, всегда надо быть в режмие непрерывного общения, прозвучала как аксиома. Ведь сам Каспий, все прилегающие к нему регионы — в свете грядущих переделов как экономического, так и геополитического толка давно перестали быть вещью в себе (как в свое время республики составляющие СССР, включая и Российскую Федерацию) и эта часть Евразии стыком интереса отнюдь не только соседей, делящих акваторию этого моря-озера. Разумеется, в одном материале трудно охватить все доклады, все реплики и ремарки, но, в кратком, конспективном режиме можно сообщить следующее…

* * *

…Политолог Рустам Бурнашев считает Каспий регионом-буфером (регионом-изолятором). Но это еще полбеды. Будучи несамостоятельным и несамодостаточным, он обречен на втягивание в интересы и «разборки» крупных игроков.

Эдуард Полетаев, политолог, выступил с довольно миролюбивым докладом и в качестве примера и образца для подражания привел Россию с Норвегией, которые долго вели переговоры, однако, в конце концов, сошлись на компромиссе и поделили акваторию Баренцева моря к обоюдной выгоде. Но каспийская практика показывает, что здесь до общего знаменателя еще очень далеко. Пока даже в вопросе является Каспий морем или озером (это существенно меняет правовой и хозяйственный режим) нет никакого единства.

Украина и порожденные ею события и процессы потенциальным угрозам в бассейне Каспийского моря ничего хорошего не добавили. Социолог Гульмира Илеуова привела сравнительный анализ высказываний казахстанских экспертов по угрозам национальной безопасности Республики Казахстан в 2010-ом и 2014-ом годах. В свете Крыма и «синдрома Донбасса» различия чрезвычайно существенные. Рустам Бурнашев отметил, что гарантией безопасности в зоне Каспия было то, что все игроки действовали в формате так называемого «международного права». В 2014-ом году подобное словосочетание утратило сколько-нибудь ясный и осязаемый смысл, тогда как различных опасностей и вызовов меньше ничуть не стало. «Каспий больше разделяет соседние страны, нежели их объединяет», – указал он.

Андраник Дереникьян, Ассоциация приграничного сотрудничества, выступил с алармистскими прогнозами: «Англо-саксонская часть финансового интернационала перешла к активным действиям. Обязательно будут проводиться планы по дестабилизации Каспийского региона, Турции». Проводниками и инструментом таких действий станет «пятая колонна во властных элитах», которая по факту давно служит интересам финансового интернационала, а не национальным государствам. Чтобы данные планы оказались успешными, будет провоцироваться рост национализма и исламизма. «НАТО сюда обязательно войдет под тем или иным предлогом», – заявил господин Дереникьян.

Практически все эксперты признали рост милитаризации на Каспийском море. Ровшан Ибрагимов, Центр стратегических исследований при президенте АР, особой тревоги по данному поводу не выражает, объясняя происходящее тем, что флот устарел, из-за чего военные ведомства прикаспийских государств производят замену старых судов на новые. К тому же экономический потенциал этих государств увеличился, вот они в силу рефлекторных моментов и наращивают военно-морскую мощь.

Александр Князев, руководитель международной экспертной группы ИАЦ «Caspian bridge», больше озабочен военным присутствием на водоеме тех государств, которые своего побережья на Каспии не имеют. Он напомнил о «Бакинской декларации», говорящей «о недопустимости присутствия на Каспии вооруженных сил некаспийских государств». «Нужны критерии, по которым это присутствие определяется и постоянный орган, который будет в соответствии с выработанными критериями вести проверку», – суть его предложений. При этом господин Князев признает, что «сохранить безопасность в отдельно взятом регионе практически невозможно».

Эксперты ожидают кардинального обновления «международного права». В условиях, когда отношения между странами очень сложные (в том числе и на Каспии), это создает дополнительные опасности. «Последствия дисбаланса могут быть хуже, чем предполагаемый эффект от возможных выгод», – предупреждает Булат Фаткулин, Южно-Уральский государственный университет. Однако это не означает, что кто-то не попытается рискнуть. Соблазн на Каспии с его углеводородами, геополитическим значением, рыбой и транспортной инфраструктурой вполне солидный, чтобы подвигнуть мощных игроков на решительные действия.

«Мы очень сильно взаимозависимы. Надо искать превентивные компромиссы и принимать упреждающие решения», – подчеркнул Рафик Сайфулин, историк. Сам он из Узбекистана, который с точки зрения географии прикаспийским государством не является, однако и сам оказывает влияние на Каспий и испытывает встречное воздействие.

Помимо Украины, влияние на Каспийский регион оказывают и другие проблемные горячие точки планеты. Особенно те, что расположены близко. Речь идет об Афганистане, из-за него уже и Туркменистан перестал восприниматься «Багдадом, где все спокойно» (туркменские этнические группировки под брендом талибов уже предъявляют Ашгабату территориальные претензии), Сирии, Ираке. Динамика деструктивных событий сама по себе непредсказуема, а ее в последнее время еще и много.

«Экономическая интеграция позволит остановить милитаризацию Каспия и гонку вооружений», – считает Мандана Тишияр, заместитель директора Института исследований Ирана и Евразии. Например, расширяющееся сотрудничество между Ираном и Россией втягивает в свою орбиту транспортную инфраструктуру других прикаспийских государств. На очереди сельское хозяйство, рыболовство, туристический кластер. В среднем, на одного жителя каспийских стран приходится ВВП в $13 тыс. в год – с такими показателями соседям есть что предложить друг другу.

Казахстанские эксперты констатировали, что санкции Запада в отношении Ирана мешают Астане налаживать поступательные контакты с Тегераном. Сам Запад тоже ведет себя непоследовательно. Сначала приходит информация, что после многосторонних и двусторонних (за закрытыми дверями) переговоров Вашингтон размораживает $2,8 млрд, арестованных в США еще после свержения шаха, потом тот же Белый дом накладывает на Иран дополнительные санкции.

Шоджа Ахмадванд, вице-президент по науке университета Алламе Табатабаи, средством сближения стран и народов Каспия видит углубление культурно-научной кооперации. Это должно стать ответом на действия врагов, которые пытаются культурные различия между населением государств региона превратить в военно-политические. Сами различия, по мнению иранского специалиста, носят во многом надуманный характер. Та же книга «Шахнаме» Фирдоуси свидетельствует, что контакты и взаимопонимание в регионе Каспийского моря носят многовековую и естественную природу.

Новым игроком на Каспии выступает Китай. В свете последнего (душанбинского) саммита ШОС, взявшего курс на расширение организации, можно утверждать, что на Каспийском море теперь представлена структура глобального характера. Такой точки зрения придерживается политолог Адиль Каукенов. В военно-политических проектах на Каспии Пекин пока не участвует, но и его экономическое воздействие уже весомый фактор. В условиях, когда Россия переориентируется на Китай в качестве рынка капитала, вполне логично ожидать новых подвижек в акватории Каспийского моря. Это не противоречит мнению политолога Андрея Чеботарева о том, что «война санкций России и Запада может повлиять на Каспий».

Тимур ИСАХАНОВ, специально для Dialog

Источник: Dialog интернет- издание

ЕВРАЗИЙСКИЕ КОМБИНАЦИИ МОСКВЫ

По мнению многих экспертов и представителей армянских властей, в ходе октябрьской встречи в Минске лидеров стран Евразийского экономического союза (ЕАЭС) будет наконец поставлена точка в затянувшемся процессе присоединения к данному союзу Армении.

В свою очередь, в начале сентября Евразийская экономическая комиссия сообщила, что итоговая версия договора о присоединении Армении к ЕАЭС направлена в правительства России, Казахстана, Беларуси и Армении, при этом отметив, что   окончательное решение о дате подписания определяется президентами четырех стран.

Однако по-прежнему остается неизвестным, как планируется решать вопросы, которые помешали вступлению Армении в союз еще летом, в частности введения таможенной границы между Арменией и Нагорно-Карабахской республикой (НКР) и совмещение противоречащих друг другу обязательств Армении в рамках ЕАЭС и ВТО.

Кроме того, до сих пор неизвестны результаты переговоров армянских властей с Евразийской комиссией и странами-членами о сохранении низких таможенных пошлин на большую группу товаров — список насчитывает несколько сотен наименований.

При этом членство Армении (а также Киргизии) в ЕАЭС в первую очередь нужно России, исходя из политических причин, а не экономических, что естественно вызывает определенное недовольство двух других членов союза — Казахстана и Беларуси, подчеркивающих, что ЕАЭС является лишь экономическим проектом.

Исходя из этого, а также желания поддержать дружественные страны (Казахстан и  Азербайджан) или выторговать себе какие-то уступки от России (Беларусь), Астана и Минск в определенной степени тормозили расширение ЕАЭС по инициативе Москвы, а также  своего вовлечения в украинский кризис на стороне России.

Относительно отношения в Казахстане и Беларуси к членству Армении в Евразийском союзе PolitRUS побеседовал с казахстанским и белорусским экспертами, которые ранее уже поделились своим мнением об отношении своих стран к сотрудничеству с Россией в рамках евразийской интеграции.

ЕВРАЗИЙСКИЕ КОМБИНАЦИИ МОСКВЫ«Я думаю, что до конца года решение (о членстве Армении) будет принято, потому что сроки уже обозначены. Насколько я понимаю, речь идет о каких-то технических нюансах и вопросах», —  считает казахстанский политолог Эдуард ПОЛЕТАЕВ.

Что касается поддержки Астаной Баку, то эксперт отметил, что Казахстан в принцип артикулировал свою позицию: «Другое дело, что были люди, это не на официальном уровне, а на экспертном, которые говорили, что может и с Азербайджаном стоит работать. Потому что у нас и транзит через Каспий, и товарооборот гораздо выше, чем с Арменией. К сожалению, у нас с Арменией очень низкий товарооборот».

При этом казахстанский эксперт считает, что это не является проблемой на пути евразийской интеграции Армении, и не стоит факт интеграции рассматривать с точки зрения армяно-азербайджанского конфликта.

«Это мешает очень сильно. Казахстан, как любая страна прагматично рассуждает — она не хочет из-за Армении терять, как союзника и партнера Азербайджан, и наоборот, и пока в это в определенной степени удается. Я думаю, что такой позиции Казахстан и впредь будет придерживаться.

Речь не идет об участии Нагорного Карабаха в Таможенном союзе, и Армения во всех международных организациях участвует без Нагорного Карабаха, насколько мы знаем. Это просто такой скользкий вопрос, который может вызвать разные кривотолки.и я думаю его нужно отложить на определенное время.

Недаром в Казахстане постоянно акцент делают на экономическую составляющую, а все-таки армяно-азербайджанские отношения это уже в большей степени политический вопрос, и мне кажется, его из дискуссии об интеграции нужно выводить, как отдельный вопрос», — заявил Эдуард ПОЛЕТАЕВ.

В свою очередь директор Центра стратегических и внешнеполитических исследований (Минск, Беларусь) Арсений СИВИЦКИЙ отметил, что как только Армения заявила о своем желании присоединиться к евразийским интеграционным процессам, белорусская сторона приветствовала это решение.

ЕВРАЗИЙСКИЕ КОМБИНАЦИИ МОСКВЫ«Однако с точки зрения белорусских властей, вступление Армении в Евразийский экономический союз должно осуществляться на «равных» основаниях без каких-либо привилегий и других поблажек.

Насколько мне известно, Армения выполнила дорожную карту по вступлению в Евразийский экономический союз. Между тем, оценку готовности к вступлению Армении в ЕАЭС на сегодняшний день произвела только Россия. Беларусь и Казахстан такой оценки пока что еще не давали. Как только это произойдет, думаю, можно будет говорить о каких-то конкретных сроках», — считает эксперт.

По его словам, очевидно, что желание Армении и России в этом вопросе совпадают — чтобы к началу 2015 году ЕАЭС пополнился еще одним государством, и здесь, безусловно, гораздо больше геополитических мотивов, нежели просто экономических причин.

«Для Беларуси, как и Казахстана, в гораздо большей степени важна экономическая составляющая евразийской интеграции — чтобы рынки товаров, услуг и капиталов функционировали без изъятий в любой точке ЕАЭС, а вступление новых стран не создавало дополнительной напряженности как внутри, так и снаружи границ ЕАЭС», — добавилАрсений СИВИЦКИЙ.

Именно России, как лидеру Евразийского экономического союза, придется решать проблемы связанные с вступлением Армении (и Киргизии) в ЕАЭС, а также помочь в экономическом развитии новых стран с целью подтянуть их к остальным членам союза.

При этом, как ранее данные армянским властям обещания, так и отказ Казахстана и Беларуси поддержать российскую позицию по Украине, вероятно приведут к поддержке позиций Армении по вступлению — без введения таможенной границы с НКР, с чем категорически не согласны  армянское общество и власть.

России надо учесть, что задержки в процессе евразийской интеграции Армении негативно влияют на отношении к ней армянского общества. Так, согласно соцопросу проведенному организацией Gallup International в августе во всех областях Армении и административных районах Еревана, за евразийскую интеграцию выступают 57%, а против нее 27% опрошенных.

А ведь в апреле 2013 года число опрошенных, считающих желательным вступление Армении в Таможенный союз, составляло порядка 70%.

Айк ХАЛАТЯН, специально для POLITRUS.com.

Источник: Экспертно-аналитическая сеть PolitRUS

Лоцман евразийского моря

С 1 января начинает функционировать ЕАЭС и возникает много вопросов по поводу того, как можно измерить критерии необходимости позиционирования нового объединения. Если мы обратим внимание на ряд интеграционных объединений, которые уже существуют, начиная с Европейского союза и кончая АТЭС, СНГ, а также ВТО, куда вступила Российская Федерация, а Казахстан собирается вступать, у всех этих организаций есть определенные символы, к примеру флаг, которые позиционируют такое объединение. Недаром Конфуций сказал, что «знаки и символы правят миром». Любая компьютерная программа состоит из тегов или символов, при использовании которых получается компьютерное произведение. Мы часто не осознаем, насколько большую роль играют в нашей жизни символы, которые мы используем.

Мы живем в эпоху глобализации и засилья информационных технологий. Обилие информации, в свою очередь, актуализирует потребность иметь свой собственный бренд не только для коммерческих компаний, городов и стран, но и для интеграционных объединений. Начнем с воспоминаний о том, как президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, выступая в 1994 году с лекцией в МГУ, озвучил идею создания ЕАЭС. Спустя 20 лет в стенах этого же вуза он сказал, что Евразийский экономический союз уже стал брендом. Затем возникли вопросы как у экспертов-аналитиков, так и у государственных чиновников о том, как позиционировать ЕАЭС. Откровенно скажем, что общего решения и общего понимания, что мы вообще хотим от брендинга ЕАЭС и в каком виде он необходим, до сих пор нет.

Кстати, «брендинг территории» – понятие, которое возникло в 2002 году и ему всего 12 лет, однако оно уже рассматривается на серьезном уровне, хотя имеющегося опыта такого брендинга на пространстве ЕАЭС ничтожно мало. И все же позволим предположить, что цель брендинга интеграционного объединения, среди прочего, должна быть в создании четкого образа ЕАЭС и точечного формирования направлений коммуникаций. Такой брендинг включает в себя работы по исследованию общего рынка, позиционированию произведенных продуктов, бренд-нейминга, флага, слогана-девиза, использованию идентификационных и коммуникационных носителей, отражающих и транслирующих идею Союза.

Об этом в Алматы на заседании экспертного клуба «Бренд как лоцман: сделано в ЕАЭС», организованном ОФ «Мир Евразии», рассуждали известные казахстанские политологи, журналисты, специалисты в области теории и практики брендинга территорий и организаций.

Экспертный клуб обсуждает тему «Бренд как лоцман: сделано в ЕАЭС»

Экспертный клуб обсуждает тему «Бренд как лоцман: сделано в ЕАЭС»

«У нас очень любят и широко используют слово «брендинг», но у меня осторожное отношение к нему, – говорит советник председателя правления АО «Национальное агентство по экспорту и инвестициям «KAZNEX INVEST» Сауле Ахметова. – Брендинг предполагает сначала формирование бренда и лишь потом продвижение. Поэтому, на мой взгляд, сначала надо определиться, что мы вкладываем в бренд, создать имидж, а потом переходить к брендингу. То есть брендинг – это задача-максимум». При этом С. Ахметова отметила, что надо начинать продвигать ЕАЭС уже сейчас. «Это позволит научиться, набраться практики, потому что мы не умеем подавать, продвигать себя внутри страны, внутри ЕАЭС, а тем более глобально», – подчеркнула она.

На самом деле, что касается брендинга ЕАЭС и его товаров, то восприятие евразийского пространства как единого рынка в целом сформировано (в том числе благодаря Таможенному союзу), но говорить об успешности бренд-строительства союза можно будет в долгосрочной перспективе, такая работа не на один год, в любом случае это длительный процесс. Хотя конечные цели территориального брендинга или брендинга интеграционного объединения известны, они уже стали классическими. Это – привлечение инвестиций, туристов и квалифицированной рабочей силы, улучшение уровня жизни населения и так далее. Здесь важна вовлеченность и заинтересованность стран-участниц, коллегиальный подход, выработка и поддержка чувства сопричастности к общему делу.

В Российской Федерации усилиями евразийского общественника Юрия Кофнера уже создан неофициальный флаг ЕАЭС. Это – флаг пурпурного цвета с золотой восьмиконечной звездой. Однако в Казахстане он вызвал неоднозначное отношение, более того, с казахстанскими экспертами его дизайн вообще не обсуждали. Впрочем, флаг все равно появится, раз он есть у других интеграционных объединений. Но как он будет выглядеть, еще неизвестно, решение по выбору символики – за представителями ЕАЭС.

Сегодня брендинг территорий является частью современной мировой экономики, влияет на развитие и конкурентоспособность государств, способен выступать индикатором идентичности граждан. Как лоцман нужен для обеспечения безопасности судоходства, так и качественный бренд интеграционного объединения может обеспечить его широкое информационное присутствие, узнаваемость, увеличивать собственные материальные ресурсы, облегчить завоевание внешних рынков, привлечь инвесторов и туристов. Как известно, страны ЕАЭС только в нынешних границах обладают более 80% экономического потенциала бывшего СССР, занимают территорию в 20 млн. кв. км, а это более 15% всей мировой суши. И заниматься бренд-строительством этого «евразийского моря» необходимо предельно ответственно.

К тому же концепция брендинга территорий не является универсальной и часто подвергается критике. Например, бренд, полученный в результате долгих компромиссов и согласований, нередко оказывается слабым, не всегда «цепляет» свою аудиторию, часто получается размытым. Еще одна проблема – многие бренды будут утверждаться чиновниками и, скажем так, не всегда адекватно могут восприниматься, например, с точки зрения удачного дизайна, а в конечном счете получить низкую оценку действий брендинга.

«Кто будет заниматься брендингом? – задается вопросом главный редактор республиканской общественно-политической газеты «Литер» Дмитрий Шишкин. – Недостаточно придумать флаг, название, создать маркировку «Сделано в ЕАЭС» – и дальше, мол, все пойдет само собой. Так не бывает. Бренд нужно выстраивать, за него должен кто-то отвечать, знать, что делать, как делать, какой есть набор инструментов и так далее. Это слишком серьезные вещи, чтобы решать их на уровне «а давайте-ка навалимся всем миром».

Действительно, выстроить бренд интеграционного объединения – задача гораздо более сложная, чем создать бренд какой-нибудь фирмы. Тем более что бренд в рамках ЕАЭС должен еще быть согласован между всеми странами союза. Для его создания необходимо проанализировать весь позитивный бэкграунд, что на сегодня накопил ЕАЭС, систематизировать смыслы, сформировать новые символы на основе логики интеграции и экономических перспектив наших стран.

Участники дискуссии: Айгуль Омарова – независимый политолог, Дмитрий Шишкин – главный редактор республиканской общественно-политической газеты «Литер»…

…Сауле Ахметова – советник председателя правления АО «Национальное агентство по экспорту и инвестициям «KAZNEX INVEST»,  Адиль  Джалилов – генеральный директор издательского дома «Vласть»

При этом проблематика позиционирования или бренд-строительства ЕАЭС лежит в двойной плоскости. С одной стороны, необходимо эффективно преподнести союз как интеграционное объединение. С другой — поскольку это объединение носит экономический характер, возможно, было бы правильнее в первую очередь позиционировать товары и услуги, которые производят страны ЕАЭС. Например, министр сельского хозяйства и продовольствия Беларуси Леонид Заяц несколько месяцев назад предложил сделать так, чтобы продукция государств союза выпускалась под брендом «Сделано в ЕАЭС». Это был бы своего рода знак качества для маркировки товаров.

Однако не все так просто. Об этом свидетельствует опыт Европейского союза, где более 10 лет появилась провальная инициатива заменить страновую маркировку товаров на единую «Сделано в ЕС». В результате, несмотря на сильную политическую интеграцию, единую валюту, в ЕС противниками такого «сближения» оказались Германия и Франция, прежде выступавшие основными объединителями, и единая маркировка не была принята Европейской комиссией. Лидеры старой Европы посчитали, что знаменитые товары, вроде вина «Made in France», или автомобили «Made in Germany» несут потребителю гораздо больше смыслов, чем просто «Made in EU». Зато идею поддержали новые члены ЕС – восточноевропейские страны, поскольку их бренды малоизвестны на мировом рынке.

Другой пример: Эстония в 2002 году начала активно себя брендировать с целью вступления страны в Евросоюз, причем на это дело были выделены деньги. И цель кампании была достигнута. То есть ЕС как бренд имел достаточную привлекательность для того, чтобы потратить на него финансовые ресурсы.

В настоящее время Кыргызстан собирается вступать в Таможенный союз и ЕАЭС. Но денег на свое брендирование не выделяет. Разве что местное Министерство финансов объявило о намерении заплатить около 100 тыс. долларов США специалистам, которые разработают документы для вступления республики в Таможенный союз и оценят риски. При этом, как сказал президент Алмазбек Атамбаев, «Российская Федерация выделяет немалые суммы, для того чтобы вступление в Таможенный союз прошло как можно менее болезненно для народа Кыргызстана». В этом смысле чувствуется серьезная разница в привлекательности брендов, учитывая к тому же, что ЕАЭС подвергается серьезным информационным атакам с целью его дискредитации.

Тем не менее позиционирование и бренд-строительство всех предыдущих интеграционных объединений на постсоветском пространстве в СМИ всегда отставали, им не придавали серьезного значения. Появлялось объединение, работало, через некоторое время о нем узнавали широкие массы и только затем возникала имиджевая составляющая. ЕАЭС – это первый постсоветский интеграционный проект, о брендинге которого задумались раньше, чем оно начало работать. И это вызывает определенный оптимизм.

Источник: «Ритм Евразии» интернет-портал

Э.Полетаев: Казахстанские политологи — кто они?

В столице Казахстана, городе Астана, завершилось Первое заседание Клуба молодых евразийских политологов. На площадке Национальной академической библиотеки РК молодые политологи, историки, журналисты, социологи из Казахстана, России, Армении, Беларуси, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана обменялись оценками развития современных социо-культурных, экономических, гуманитарных процессов, попытались сформулировать общие подходы к преодолению тех вызовов, с которыми сталкиваются сейчас страны Содружества.

Интервью с одним из спикеров Клуба — Эдуардом Полетаевым.

______________________________________________________________

А.Власова: Эдуард, скажите, как Вы оцениваете состояние современной казахстанской политологической науки?

Э.Полетаев: Надо признать, что оно резко отличается в положительную сторону, на фоне других соседей по Центральной Азии. В некоторых странах мы даже не знаем ни одного человека этой специальности. Возможно, они есть, но работают в закрытом режиме Казахстан характерен наличием «солистов», т.е. политологов, имеющих определенную харизму и являющихся лидерами общественных мнений.

В частности, один из рейтингов лидеров мнений за август месяц показал, что из 10 человек, трое, как минимум являются представителями этой специальности, что достаточно характеризует именно практическую политологию как адаптированную и востребованную в Казахстане. И в этом плане я вижу, что политологи часто даже закрывают своим опытом, и своими оценками представителей других гуманитарных специальностей, которые могли бы, например, давать публичные комментарии тому или иному явлению. Таких как историки, географы и т.д. С этой точки зрения все замечательно. Я вижу хорошую тенденцию.

Другое дело, что каких-то серьезных, фундаментальных исследований, которые относятся к сегменту традиционной, классической науки до обидного мало. Это либо малоизвестные монографии, выходящие ограниченным тиражом и неизвестные многим, в том числе даже мне, который читает такие книги, либо это групповые издания, посвященные таким явлениям как терроризм, проблемы национальной безопасности и.т.д.

Очень часто в таких материалах можно найти заимствования из каких-то других источников (российских, западных), и здесь, скажем так, нового Фрэнсиса Фукуямы или Збигнева Бжезинского не появилось, не появилось другого знакового политолога, который бы сделал серьезное «соло» в науке.

Здесь еще и проблема в том, как в стране воспринимают политологию и ее практическое значение. А ее чаще воспринимают либо как потребность в разъяснении каких-то явлений, в виде короткого аналитического комментария, либо как потребность в написании документов прикладного характера, вроде аналитических записок по ситуациям, по прогнозам и т.д. И здесь, я думаю, и сами политологи недостаточно объяснили свою роль в обществе, и общество не всегда адекватные запросы к представителям этой науки имеет.

Нас часто воспринимают как астрологов и просят предсказать будущее, что не всегда адекватно и не всегда эта наука позволяет. Потому что и наука молодая, и находится она на стыке трех наук – юриспруденции, истории и философии. Дело даже не столько в казахстанской политологии, а в отношении к этой науке во всем мире, в других государствах.

Она молодая, она развивается, она еще не стала сухой, классической, мало подверженной изменениям, как другие естественные и общественные науки. Я думаю, что сейчас какой-то диагноз ставить еще рано, это скорее такой временной, ситуационный диагноз, который может измениться в любое время. Достаточно просто кому-нибудь из моих коллег подкинуть свежую мысль, написать хорошую книгу и оценка может уже существенно поменяться.

А.Власова: Считаете ли Вы себя политологом?

Э.Полетаев: Что касается меня, то по образованию я политолог, я имею право так называться, я с отличием закончил институт. Другое дело, что у нас появилось много политологов, которые не являются по образованию политологами. Это не есть плохо, просто политолог это какая-то общественная должность больше в понимании, чем специальность.

У нас политологами являются и историки и географы и представители других профессий. Это хорошо — они вносят свежую струю и пользуются, в том числе, теми знаниями, по своей специальности полученными в вузах, которых не давали политологам. Я помню свою учебную программу, и, скажем откровенно, программа формировалась на моих глазах, потому что, мы были одни из первых политологов, и никто не знал какие предметы необходимо включать в программу обучения.

Я, например, считаю, что знание географии (и политической, и физической — поскольку мы живем в нефтяном государстве с огромным количеством месторождений), которого не было вообще в университете, это очень большое упущение. Мы сейчас уже на практике видим, что учебные программы стоит подкорректировать, чтобы наполнить теми знаниями, которые необходимы в работе.

Кроме того, гуманитарные науки подразумевают их смежное использование. Кто-то хорошо ориентируется в исторических хитросплетениях, кто-то знаком с биографиями наших чиновников, кто-то прекрасно владеет географией, я работаю в основном с журналистскими проектами, я понимаю как необходимо подать ту, или иную информацию. Это все обогащает науку, я это только приветствую. Главное, чтобы люди не просто назывались политологами, а действительно давали этой науке что-то.

А.Власова: Скажите, есть ли перспективы формирования общей евразийской школы политологии, или может быть, она уже существует?

Э.Полетаев: Я думаю, что предпосылки уже есть. Скажем так, мы все являемся участниками формирования этой школы, поскольку евразийская проблематика касается не только проблемы создания и развития Евразийского экономического союза. Это касается евразийства, как мировосприятия, это касается контактов между коллегами, это касается языка контактов (русского языка).

Мы все в той или иной степени общаемся, ездим в гости, на конференции, приглашаем друг друга, берем или даем интервью и в этом смысле евразийская школа, еще может быть без названия, но она уже есть и есть люди в ней участвующие.

Тем более, мы видим, что проблемы актуализируются, теперь уже можно говорить в связи с Евразийским союзом, в связи с приграничными контрактами и форумами, которые проводятся, где эксперты общаются друг с другом на различных мероприятиях это тоже очень большой плюс.

Другое дело, что был очень серьезный, на мой взгляд, временной провал в 90-х, в начале 2000-х годов, когда, в силу может быть сложного финансового состояния невозможности организовать те или иные мероприятия, большинство экспертов участвовало в мероприятиях организованных зарубежными фондами. Я знаю много людей, которые ни разу не побывав в Москве, были и в Париже, и в Лондоне, и в Берлине. Мне кажется, что нужно чаще приглашать казахстанских экспертов в Москву, в другие российские города, чтобы контактировать с коллегами. Иначе будут приглашать другие страны.

А.Власова: По Вашему мнению, с чем связан интерес к проведению подобных Клубов и Школ в Казахстане, насколько объемные научные контакты казахстанских экспертов, с коллегами из других стран?

Э.Полетаев: Контакты налажены, поскольку они в рамках двух измерений: либо это контакты конкретных экспертов, которые работали в каких-то общих проектах, делали какую-то работу, либо это контакты между организациями, такими мощными как Институт стратегических исследований, куда очень часто много гостей приезжает и среди аналогичных организаций он достаточно известен.

Тем более, контакты в научной среде достаточно легко налаживаются, подобного рода мероприятия это хлеб экспертов, их работа, их жизнь. Здесь я проблем не вижу.

Какие проблемы я вижу: Во-первых, есть определенные проблемы, связанные с языком. Далеко не все эксперты в совершенстве владеют зарубежными языками и это затрудняет вопрос контактов с коллегами из дальнего зарубежья, которые, в свою очередь, не владеют русским..

Вторая проблема – это проблема финансового характера. Из-за сложной системы, которая предусматривает командировки по заранее запланированному плану невозможно оперативно реагировать на ситуацию. Иногда нужен оперативный контакт, поездка, чтобы оценить ситуацию изнутри и очень много вызовов (тот же украинский вызов и ряд других), которые требовали хорошей экспертной оценки, но это все упирается в финансовые и временные ресурсы. И здесь как всегда возникает вопрос о деньгах. И те организации, которые поддерживают политическую науку, должны больше внимания уделять усилению контактов, потому что одной переписки по интернету и диванных размышлений явно недостаточно.

Нужно своими глазами прочувствовать и просмотреть то или иное событие, ситуацию. Это не обязательно должно быть связано с каким-то конфликтным регионом, сейчас очень много запросов по оценке деятельности Евразийского союза.

Хорошо бы, например, чтобы эксперты у нас посмотрели ситуацию в Белоруси, с которой у нас нет общих границ, и далеко не все эксперты могли бы более адекватно своего близкого партнера по Союзу посмотреть. Да и Россия страна достаточно большая, а Москва не создает впечатление целой России. Контакты должны происходить чаще, и неплохо было бы, чтобы к этому подключались российские регионы.

Потому что я знаю, что в России есть достаточно сильные региональные политологические школы: в Перми, Екатеринбурге, Барнауле, Новосибирске и многих этих коллег мы не знаем и не общаемся с ними. Мне кажется, межрегиональное сотрудничество у нас идет, но оно идет на высоком уровне (как правило, это бизнес делегации и главы государств), а экспертная составляющая не столь велика, как хотелось бы. Думаю, что стоит и российских наших коллег приглашать в казахстанские регионы чаще, потому что Астана и Алматы также не показывают всего, что здесь можно посмотреть.

Источник: Информационно-аналитический центр

НИЧЕГО ЛИШНЕГО, ТОЛЬКО ЭКОНОМИКА

В Астане прошло первое заседание Клуба молодых евразийских политологов, организованного российским Политологическим центром «Север-Юг» при поддержке Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества (МФГС) СНГ. Молодые политологи и журналисты из Казахстана, России, Армении, Беларуси, Киргизии, Узбекистана и Таджикистана обсуждали процесс евразийской интеграции, ее освещение, будущее Евразийского экономического союза (ЕАЭС), международные и региональные проблемы безопасности.

Особо интересно проходили на полях и в кулуарах мероприятия обсуждения влияния украинского кризиса на процесс евразийской интеграции, позиции Казахстана и Беларуси в украинском вопросе. Ведь Астана и Минск, несмотря на членство с Россией в общих экономических (Таможенный союз и ЕАЭС) и военно-политических союзах (ОДКБ), не поддержали Москву в ее борьбе с Киевом и Западом, в частности отказавшись вводить ограничения против украинской продукции, к чему их призывала Россия.

Да и мартовское голосование по Крыму в ООН показало, что хотя все страны ОДКБ видят в России главного союзника в вопросе обеспечения своей безопасности, но при этом не горят желанием ради нее вступать в конфликт с США и ЕС — лишь Армения и Беларусь проголосовали против антироссийской резолюции, а Казахстан, Киргизия и Таджикистан предпочли воздержаться.

Вообще следует заметить, что хотя казахстанские власти сохраняют взвешенный подход к вопросу сотрудничества с Россией, однако в экспертной среде, особенно в ее казахоязычной части, наблюдалась некоторая обеспокоенность действиями России в Украине, с учетом наличия в республике компактно проживающего крупного русскоговорящего меньшинства.

При этом большинство казахстанских экспертов все же уверенны, что до повторения в Казахстане «украинского сценария» дело не дойдет, с учетом участиях двух стран в общих союзах, а также взвешенной национальной политике президента Нурсултана НАЗАРБАЕВА, направленной на сохранение стабильности и межнационального мира в республике, и Казахстан не откажется от евразийской интеграции.

По мнению казахстанского политолога Эдуарда ПОЛЕТАЕВА, украинские события, конечно, повлияли в Казахстане на восприятии не евразийской интеграции, как процесса, а скорее России, как одного из основных партнеров.

«Но это восприятие не носит официальный характер — это, как правило, выражается в дискуссиях экспертного сообщества. В целом на желании Казахстана интегрироваться в экономическом союзе украинские события повлияли очень косвенно — ведь уже решение принято, подписано в Астане, и никто не говорил, что мы перестанем продолжать эту инициативу, тем более инициатива первоначально исходила из Казахстана 20 лет назад. Даже социологические опросы говорят о том, что за год усилилось восприятие интеграции, как перспективного процесса», — заявил он в интервью PolitRUS.

По словам ПОЛЕТАЕВА, действия России в Крыму, поддержка ополченцев вызывают определенные фобии, что может быть какое то воздействие и на Казахстан, а что касается позиции официальной Астаны, то она продиктована тем, что Казахстан придерживается принципа территориальной целостности, из-за чего не была поддержана в свое время независимость Абхазии, Южной Осетии и Косово.

В свою очередь директор Центра стратегических и внешнеполитических исследований (Минск, Беларусь) Арсений СИВИЦКИЙ отметил, что Беларусь, как и Казахстан, считает, что в ЕАЭС речь должна идти только об экономической интеграции.

«В целом, позиция Беларуси по поводу евразийских интеграционных процессов достаточно прагматичная — до тех пор, пока Евразийский экономический союз способствует решению модернизационных задач белорусской экономики и росту благосостояния белорусских граждан, Беларусь будет углублять свое участие в этих процессах», — заявил он в интервью PolitRUS.

СИВИЦКИЙ добавил, что сейчас очевидно, что после событий, связанных с украинским кризисом, политическая интеграция, на которой постоянно настаивают российские партнеры, теперь под большим вопросом.

Эксперт также прокомментировал отказ Беларуси и Казахстана поддержать своего союзника и партнера по ЕАЭС в украинском вопросе: «И в отношении Крыма, и в отношении введения санкций против западных стран Москва не проводила предварительных консультаций ни с Минском, ни Астаной, хотя между ними существуют двухсторонние военно-политические консультационные механизмы».

С учетом подобных подходов своих партнеров, России все же придется отказаться (хотя бы на время) от планов политической интеграции в рамках ЕАЭС — ведь если на Беларусь еще можно как-то воздействовать, учитывая ее сильную зависимость от российских энергоресурсов и рынка, то рычаги давления на Казахстан у РФ сильно ограничены.

Ситуацию может немного улучшить вступление в ЕАЭС в ближайшее время Армении и Киргизии, влияние на которых у России более сильное, благодаря чему она сможет получить большинство при голосованиях (вряд ли президенты Казахстана и Беларуси станут по каждому поводу прибегать к своему праву вето).

По всей видимости, по окончании украинского кризиса будут переформатированы и военно-политические отношения, как в рамках ОДКБ, так и двусторонние, ведь вряд ли Россию устроит нынешняя ситуация, когда ее союзники лишь берут от нее, но ничего не дают взамен.

Автор: ХАЛАТЯН А. Г.

Источник: Экспертно-аналитическая сеть PolitRUS

ЕАЭС призван построить новую экономику на постсоветском пространстве – эксперты

АСТАНА, ИА Новости-Казахстан. Главные цели Евразийского экономического союза (ЕАЭС) — построить новую экономику на постсоветском пространстве и обеспечить к 2025 году увеличения ВВП на душу населения в странах–членах союза в 2,5 раза. Об этом говорили эксперты на прошедшем в среду в международном мультимедийном центре МИА «Россия сегодня» видеомосте Москва–Астана на тему «Сценарии будущего для евразийского пространства: экономика, безопасность, гуманитарная сфера».

КОЛОССАЛЬНЫЙ ВЫЗОВ

«Те, кто утверждает, что от сложения экономик России, Казахстана, Белоруссии сразу появится выгода, дезориентирует население наших стран», — сказал председатель наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов. Он отметил, что ЕАЭС несостоятелен без создания экономики единого цивилизационного пространства, восстановления технологического суверенитета. «Мы создаем предэкономический союз, чтобы строить на постсоветском пространстве новую экономику. Это трудный процесс, но альтернативы ему нет», — добавил эксперт.

В условиях разрыва с распадом СССР интеграционных связей на постсоветском пространстве значительная часть населения Украины, Грузии, Молдавии стала ориентироваться на Евросоюз. Поэтому необходимо продемонстрировать «дееспособность и динамику развития» в ЕАЭС, чтобы не разочаровать граждан входящих в него стран, считает Крупнов.

«Геополитическая ситуация в мире будет только ухудшаться. Это колоссальный вызов, и мы объединяемся, чтобы ему противостоять. Если будем напряженно работать в ближайшие 10 лет, то обеспечим достойный уровень и качество жизни и достигнем поставленной цели — обеспечить к 2025 году рост в 2,5 раза ВВП на душу населения в странах союза», — заключил эксперт.

ЕДИНЫХ ПРАВИЛ ИГРЫ ПОКА НЕТ

«Термина «единый» в договоре о создании ЕАЭС нет, утвержден термин «согласованная политика», — отметила заведующая отделом экономики Института стран СНГ Аза Мигранян. По ее мнению, это показывает степень готовности участвующих в евразийской интеграции стран «интегрироваться, жертвовать собственным суверенитетом во благо экономической эффективности». «Известно, что при объединении капиталов, ресурсов эффект множится, но на сегодняшний день это объединение осуществляется лишь на уровне конкретных проектов», — констатировала она.

Эксперт провела параллели с процессом формирования Евросоюза, на который потребовалось более полувека.

«Мы хотим это сделать за несколько лет — при том, что более 20 лет разрозненного состояния не могли не сказаться на экономике», — сказала Мигранян. «Невозможно одним махом прийти к единству. Оно предполагает не однообразие, а высокую степень согласованности, при которой мы можем предложить сообществу единые правила игры в экономике. Пока их нет, но надо к этому стремиться», — призвала Мигранян.

Россия, Белоруссия и Казахстан подписали 29 мая в Астане договор о Евразийском экономическом союзе, он вступит в силу с 1 января 2015 года. Создание ЕАЭС выводит страны-участницы Таможенного союза, которые уже сегодня имеют общую таможенную территорию и чей суммарный ВВП составляет 85% валового продукта СНГ, на более высокий уровень интеграции. Таким образом, завершается формирование крупнейшего общего рынка на пространстве СНГ (170 миллионов человек), который станет новым мощным центром экономического развития.

Источник: ИА Новости-Казахстан

ЕЭК: Совокупный ВВП стран ЕАЭС к 2030 году должен вырасти на 1 трлн долларов

Совокупный ВВП стран Евразийского экономического союза к 2030 году должен вырасти на 1 трлн долларов вследствие интеграционного эффекта. Об этом заявил член коллегии (министр) по экономике и финансовой политике Евразийской экономической комиссии Тимур Сулейменов сегодня на IV Московском международном финансовом форуме «Мосинтерфин-2014», передает «Белта» со ссылкой на пресс-службу ЕЭК.

Тимур Сулейменов отметил, что интеграция финансовых рынков призвана сформировать в Евразийском экономическом союзе конкурентоспособный сегмент мирового финансового рынка. По его словам, на сегодняшний день ЕАЭС является шестой экономикой в мире с совокупным ВВП, достигающим почти 3 трлн долларов. «Еще 1 трлн долларов ожидается к 2030 году вследствие интеграционного эффекта. На страны ЕАЭС приходится более 1 тыс. банков с совокупным капиталом около 250 млрд долларов, с активами около 2 трлн долларов и совокупным объемом фондового рынка около 1 трлн долларов», — сказал министр.

Он отметил, что в договоре о ЕАЭС содержатся такие новшества, как общий финансовый рынок, зафиксировано поэтапное устранение изъятий и ограничений в банковском секторе, которые определены индивидуальными национальными перечнями. Согласно договору, после завершения гармонизации законодательства в 2025 году страны — участницы союза примут решение о полномочиях и функциях (предположительно регулятивных) наднационального органа по регулированию финансового рынка с местонахождением в Алма-Ате.

Кроме того, ЕЭК подготовила два соглашения — соглашение о требованиях к осуществлению деятельности на финансовых рынках и соглашение об обмене информацией, в том числе конфиденциальной, которые сейчас находятся на внутригосударственном согласовании. Комиссией совместно с регуляторами разрабатывается план гармонизации законодательства в области финансовых рынков — «дорожная карта» по гармонизации законодательств трех стран в финансовой сфере.

«В настоящий момент в наших странах действуют различные программные документы, принятые в разное время и на разном уровне, по развитию банковского, страхового сектора и рынка ценных бумаг, которые в основном ориентированы на внутреннее развитие и не в полной мере учитывают интеграционные цели», — отметил Сулейменов. В связи с этим ЕЭК по согласованию с регуляторами трех стран и другими заинтересованными сторонами приступила к выработке единой стратегии развития финансовых рынков общего экономического пространства. Предполагается, что эта работа будет завершена к 2016 году и содержать практические меры для развития общей финансовой системы стран ЕАЭС. «Стратегия развития финансовых рынков стран — членов ЕЭП позволит определить ориентиры развития интеграционных процессов на перспективу и согласовать долгосрочную политику стран в области развития финансовых рынков», — подчеркнул министр.

Касаясь проведения согласованной налоговой политики в ЕАЭС, Тимур Сулейменов высказал мнение, что единое налоговое пространство союза должно включать в себя применение общих принципов косвенного налогообложения во взаимной торговле, сближение норм налогового администрирования и организацию информационного обмена между налоговыми органами трех стран. Положениями договора о ЕАЭС предусмотрено, что страны ЕАЭС определяют направления взаимодействия налоговой политики в части гармонизации и совершенствования налогового законодательства, включая механизм взимания косвенных налогов при выполнении работ, оказании услуг, сближение ставок по наиболее чувствительным подакцизным товарам.

Что касается валютной политики, Сулейменов отметил, что на современном этапе развития Евразийского экономического союза акцент делается на ее координации и согласовании в целях повышения доверия к национальным валютам стран-членов как на внутреннем валютном рынке каждого государства, так и на международных валютных рынках. В договоре о ЕАЭС и приложении к нему закреплено намерение стран поэтапно осуществлять гармонизацию и сближение подходов к формированию и проведению валютной политики в объеме, соответствующем сложившимся макроэкономическим потребностям интеграционного сотрудничества. При этом будет продолжена работа по созданию организационно-правовых условий для расширения сотрудничества в валютной сфере.

Источник: Евразийский коммуникационный центр

Большая часть населения Казахстана поддерживает интеграцию в рамках ЕАЭС — соцопрос

АСТАНА. КАЗИНФОРМ — 51,6% населения Казахстана поддерживает интеграцию в рамках Евразийского экономического союза. Об этом сообщил сегодня начальник отдела экономических исследований Института евразийской интеграции Владимир Тельнов в ходе видеомоста «Москва-Астана» на тему: «Сценарий будущего для евразийского пространства: экономика, безопасность, гуманитарная сфера».
«Институт евразийской интеграции провел опрос общественного мнения. Сейчас мы получаем наращивание поддержки ЕАЭС. Так, 51,6% населения Казахстана твердо поддерживает интеграцию в рамках ЕАЭС. 21,4% считают перспективной интеграцию с Китаем. 18,4% — с Евросоюзом», — сказал В.Тельнов.

По его словам, Казахстану необходимо наряду с евразийской интеграцией не забывать и о сотрудничестве с другими странами-партнерами. «У населения есть такая ценностная установка, что наша ближайшая цель в интеграции — это, конечно же, Евразийский экономический союз, но мы не должны ни в коем случае сбрасывать сотрудничество с другими странами. Надо усиливать интеграцию с Китаем, с Евросоюзом, находить возможности, где мы могли бы сотрудничать», — резюмировал эксперт.

Автор: Арман Оспанов

Источник: КАЗИНФОРМ

Бренд как лоцман: сделано в ЕАЭС

1 января 2015 года начнет свою деятельность Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Эксперты уже сейчас думают о том, каким образом необходимо позиционировать это объединение. Темы странового, товарного и территориального брендинга союза были рассмотрены на заседании экспертного клуба ОФ «Мир Евразии».
В будущем обойтись без брендинга ЕАЭС по мнению экспертов невозможно. Он является частью современной мировой экономики, влияет на развитие и конкурентоспособность государств, способен выступать индикатором идентичности граждан. Качественный бренд интеграционного объединения может обеспечить его широкое информационное присутствие, узнаваемость, увеличивать собственные материальные ресурсы, облегчать завоевание внешних рынков, привлекать инвесторов и туристов.
— Если мы обратим внимание на ряд интеграционных объединений, которые уже существуют, – начиная с Европейского союза и кончая АТЭС, СНГ, а также ВТО, куда Казахстан собирается вступать, – у всех этих организаций есть определенные символы, к примеру, флаг, — сказал политолог Эдуард Полетаев. — И создание ЕАЭС привело к разговорам о том, что необходимо искать новую идентичность, сформулировать критерии, которыми можно измерить эффективность кампаний брендинга союза. Сейчас идет тенденция глобализации производства. В той же Европе идет спор об этом, поскольку любой технически сложный продукт изготавливается сразу в нескольких государствах. Значительная часть европейских товаров на самом деле производится в странах Юго-Восточной Азии, а «производитель» по сути, является только владельцем бренда, да и за качеством товара присматривает, живя на ренту от торговых марок и внедренных технических ноу-хау. И в странах ЕАЭС есть много примеров такого совместного производства. Поэтому есть два вопроса. Первый: как поддержать производителей из всех стран ЕАЭС, что нужно сделать, чтобы их позиционировать грамотно. И второй: что необходимо для формирования привлекательного образа Евразийского союза? Или, может быть, стоит сделать акцент на качестве продукции, прежде чем ее как-то маркировать. Ведь покупатели все же «голосуют кошельком» чаще выбирая приемлемый вариант соотношения цены и качества, не всегда обращая внимание на страну-производителя.

737ae6c7ab1db4b1c2d23c502c2
Заведующая отделом социально-политических исследований КИСИ при президенте РК Мадина Нургалиева считает, что в обсуждении данной тематики пока больше вопросов, нежели ответов.
— Процесс оформления интеграционного союза еще идет, и нам пока рано брендировать что-либо, нет четкого виденья, — высказала она свое мнение. — Однако оставлять эту «маркетинговую возможность» без внимания тоже нельзя. Бренд «Сделано в ЕАЭС» в том числе касается вопросов идентификации населения стран-союзниц. В Казахстане есть как сторонники ЕАЭС, так и противники, поэтому для отдельных социальных групп формирование бренда ЕАЭС может быть воспринято критично и иметь отрицательный эффект. Еще один момент, на который я хотела бы обратить внимание – это целевая аудитория. На кого в конечном итоге будет нацелен этот бренд? Если мы ориентируемся на страны вне ЕАЭС, то мы должны понимать, что составить серьезную конкуренцию товарам европейского стандарта нам пока рано и сложно. Это возможно лишь по ограниченному перечню продукции.
Участники заседания задались вопросами: если брендирование рассматривать как политтехнологический ход для того, чтобы нейтрализовать некий негативный эффект восприятия ЕАЭС как такового, то насколько можно это позволить, учитывая сложную внешнеполитическую обстановку? Нужно ли Казахстану отождествлять себя с Евразийским союзом больше, чем с уже привычным для мирового сообщества Казахстаном? Как балансировать в условиях, например, приближающейся выставки ЭКСПО-2017 в Астане, когда Казахстан продвигает свой страновой брендинг?
— Мне кажется, мы ничего не теряем: проведение ЭКСПО-2017 и бренд ЕАЭС нисколько не противоречат друг другу, — утверждает независимый политолог и публицист Айгуль Омарова. — Рано или поздно все равно вопрос об этом встанет. И мне кажется, что августовская встреча в Минске показала, что лидеры всех трех государств, входящих в объединение, настроены очень серьезно. Следовательно, мы будем говорить в будущем и о флаге, и о территориальном бренде, и о брендинге товаров.

Бекнур Кисиков, президент Евразийской ассоциации франчайзинга, предложил различать понятия символа, брендинга товаров, брендинга территории или страновой имидж:
— Если мы говорим о брендинге территории, то брендировать махину под названием Евразийское сообщество непросто, это во-первых. Во-вторых, для казахстанского производителя это даже более выгодно, чем для России или Беларуси, где имеются мощные производственные комплексы. И если наш продукт, допустим, кызылординский рис, будет маркирован «Сделано в ЕАЭС», то это плюс. Вспоминая историю, можно сказать, что при Союзе у нас был такой знак качества «Сделано в СССР». Это был серьезный стандарт, все знали, что им маркируется продукция высокого уровня качества, что ее отправляют на экспорт. Поэтому какие будут стандарты у ЕАЭС – ГОСТ или что-то другое, не важно — но стандарты нужны.
Доктор исторических наук, главный научный сотрудник КИСИ при президенте РК Ирина Черных подчеркнула, что в данный момент отсутствует политика продвижения брендов в самой стране:
— Один из соцопросов также показал, как оценивает население, что есть бренды Казахстана. На первом месте стоят баурсаки – 32%, пшеница – 27%, Байконур – 27%, нефть – 23%. При этом респонденты не выделили ни одного казахстанского бренда, связанного с производством конкретных товаров или услуг. Я боюсь, что в рамках ЕАЭС также будет проблемой создать такой продукт, который можно было бы позиционировать как бренд. Однако, большинство опрошенных респондентов и экспертов признают, что столица нашей страны Астана превратилась в бренд Казахстана.При этом Астана — это, пожалуй, единственный бренд, который качественно раскручивается, может, специально, а может интуитивно. Так, например, все спортивные команды, которые выступают на международном уровне и добиваются серьезных результатов, в своем названии имеют термин «Астана».
— Понятно, что впереди еще много работы, — резюмировал Эдуард Полетаев. — Заметьте, позиционирование всех интеграционных объединений на постсоветском пространстве в СМИ всегда отставало. Появлялось объединение, оно работало, через некоторое время о нем узнавали широкие массы, и только потом появлялась имиджевая составляющая. Евразийский союз, на мой взгляд, это первое объединение, о брендинге которого задумались раньше, чем оно начало работать. Пока бренд ЕАЭС словно ежик в тумане: он где-то проглядывается, но его очертания еще не ясны. Нам действительно нужно выстроить лестницу предпочтений и необходимостей в разговоре о бренде ЕАЭС и товарах, произведенных в этом союзе. Что первично? Может быть, сначала ориентироваться на наших людей, то есть брендинг организации сначала направить на внутреннего потребителя? По российскому телевидению редко освещают интеграционные процессы, и не все люди знают, что кто-то с кем-то объединяется, и как это будет работать. Учитывая санкционную политику между ЕС и Россией, может быть, стоит сделать акцент на импортозамещении? Казахстанские, российские, белорусские производители в этой ситуации могут выиграть: выстроить производства, пока есть такая возможность, занять ниши. Тут речь идет и об обеспечении рабочих мест. Уже цифра была озвучена чиновниками: до 700 тысяч рабочих мест понадобится в казахстане до 2018 года, если реализуются все планы по госпрограмме ФИИР. Это хороший шанс, который надо использовать. И параллельно позиционироваться вовне, для начала там, где есть к нам хорошее отношение, к примеру, в странах БРИКС.

Источник: Алтынорда

Будет ли работать бренд «Сделано в Евразийском Союзе»? — экспертное мнение

О брендинге замолвите слово.

С эпохой потребления в нашу жизнь прочно вошли такие слова, как бренд и маркетинг. И если раньше считалось, что эти слова относятся лишь к рынку, то теперь — они всё больше стали применяться и в политике. Сегодня в понятие бренд входит очень многое. Это и логотип, фирменный стиль, а главное – бренд – набор свойств, которые означают качество. И не случайно всё чаще мы произносим слово «брендинг», которое означает процесс создания впечатления о товаре. И если в торговле речь идёт о конкретном товаре, то в политике мы подразумеваем создание наиболее благоприятного впечатления о стране-производителе у инвесторов, гостей и самих жителей. И это не прихоти маркетологов, раздумывающих, как выгоднее продать свой товар, а потребность времени. Не случайно таким привлекательным выглядит, к примеру, Сингапур, где одними из первых обратили внимание на «территориальный брендинг».

Для Казахстана, который заявил амбициозные планы по вхождению в число наиболее развитых стран, и готовится к проведению ЭКСПО-2017, а также объявившего одной из приоритетных задач развитие туризма, брендинг становится насущной потребностью. Особенно важно это сейчас, когда наша страна подписала договор о создании Евразийского экономического союза (ЕАЭС).

Отсюда и название темы очередного заседания дискуссионного клуба ОФ «Евразия» — «Бренд как лоцман: сделано в ЕАЭС». Открывая заседание, руководитель ОФ «Мир Евразии» Эдуард Полетаев подчеркнул: «С 1 января начинает функционировать ЕАЭС, и возникает много вопросов по поводу того, как можно измерить критерии необходимости позиционирования нового объединения. Если мы обратим внимание на ряд интеграционных объединений, которые уже существуют, – начиная с Европейского союза и кончая АТЭС, СНГ, а также ВТО, куда Казахстан собирается вступать, – у всех этих организаций есть определенные символы, к примеру, флаг, которые позиционируют это объединение. Недаром Конфуций сказал, что «знаки и символы правят миром». Любая компьютерная программа состоит из тегов, или символов, используя которые получается компьютерное произведение. Мы часто не осознаем насколько символы, которые мы используем, играют большую роль в нашей жизни».

По мнению Эдуарда Полетаева, создание ЕАЭС привело к разговорам о том, что необходимо искать новую идентичность, сформулировать критерии, которыми можно измерить эффективность кампаний брендинга союза.

«Мы живем в эпоху глобализации и засилья информационных технологий, — подчеркнул политолог. — Обилие информации, в свою очередь, актуализирует потребность иметь свой собственный бренд не только для коммерческих компаний, городов и стран, но и для интеграционных объединений. Начнем с того, что президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, когда выступал с лекцией в МГУ в 1994 году, озвучил идею о создании ЕАЭС. Спустя 20 лет в стенах этого же вуза он сказал, что евразийский экономический союз уже стал брендом. Затем возникли вопросы, как среди экспертов-аналитиков, так и среди государственных чиновников о том, как позиционировать ЕАЭС. Откровенно скажем, что общего решения и общего понимания, что мы вообще хотим от брендинга ЕАЭС, в каком виде он необходим, до сих пор нет».

Однако, проблема брендинга в ЕАЭС имеет несколько уровней. И об этом, как считает Эдуард Полетаев,нельзя забывать. По его словам, проблематика позиционирования Евразийского экономического союза лежит в двойной плоскости. С одной стороны, необходимо позиционировать интеграционное объединение.  С другой стороны, это объединение носит не политический, а экономический характер, и, возможно, было бы правильнее в первую очередь позиционировать товары и услуги, которые производят страны ЕАЭС. Тенденция глобализации, отметил Эдуард Полетаев, говорит о том, что нужно позиционировать сделанное в рамках нового интеграционного союза как общий продукт. Но возникает вопрос, как к этому отнесутся сами производители и не станут, ли противиться такому транснациональные корпорации? Если же всё же будет решено использовать бренд «Сделано в ЕАЭС», то необходимо учитывать и местную специфику. Иными словами, позиционирование  такого бренда должно быть согласовано со всеми участниками ЕАЭС.

Главный редактор газеты «Литер» Дмитрий Шишкин считает, что любой брендинг может происходить только при жесткой централизации. Потому что речь идет о маркетинговой кампании, которую нельзя пускать на самотек. На сегодня в ЕАЭС, отмечает он, нет чёткого центра. Вначале  нужно сформировать нормальный союз, должны заработать его институты. Должно пройти время, прежде чем можно будет говорить о брендинге, товарном производстве и маркировке. Продолжая тему, Дмитрий Шишкин заострил внимание на том, что нет информации о самом ЕАЭС, ЕЭК. Здесь опять-таки актуализируется вопрос централизации процессов, — говорит он. — Имидж нужно выстраивать, за него должен кто-то отвечать, знать, что делать, как делать, какой есть набор инструментов и так далее. Это слишком серьезные вещи, чтобы решать их на уровне: «а давайте-ка навалимся всем миром».


Нельзя забывать о том, что у брендинга существуют различные стороны. Об этом напомнила главный научный сотрудник КИСИ, доктор исторических наук Леся Каратаева.

«Мы можем говорить о политическом измерении, и в данном случае доминирующим будет психологический подход. В этом измерении располагается брендинг территорий. Экономическое измерение —  это уже бренды товарные. Основным подходом в рамках данного измерения будет юридический подход — это и вопросы ответственности за качество произведенного товара и продвигаемого на рынок под знаком «сделано в ЕАЭС», и вопросы правомерности использования такой маркировки и многое другое», — считает эксперт.

По мнению Леси Каратаевой, вопрос о необходимости брендинга территории является естественным следствием той критики, которая сформирована в отношении евразийской интеграции как процесса, ее целей, задач и т.д.

«Если говорить о том, кто должен регулировать данный процесс, то брендинг территории — это ответственность государства, — отметила она. — Брендинг территорий осуществляется широким кругом игроков — гражданами, компаниями, политическими партиями и др., но в любом случае ответственность нести и регулирование этого процесса осуществлять должно государство. Брендинг интеграционного объединения — это другой вопрос. Технологи брендирования могут разрабатываться наднациональными органами, но национальный уровень исключать не логично».

Продолжая тему того, что Казахстан мог бы поставлять на внешний рынок, г-жа Каратаева подчеркнула: «Есть два серьезных направления, которые лежат на поверхности, они уже продвинуты. В первую очередь — это сельхозпродукция.  Наибольший потенциал у зерновых культур и их производных.  В данном секторе страны ЕАЭС обладают рядом очевидных преимуществ, в результате чего через несколько десятилетий мы будем практически единственными, кто будет поставлять зерновые на международные рынки. Одним из важных достоинств этого товара является наличие постоянного, и пока еще растущего, спроса на него. Здесь вопросов в принципе не должно возникать. Второе направление — это товары военно-промышленного комплекса».

Советник председателя правления АО «Национальное агентство по экспорту и инвестициям «KAZNEX INVEST» Сауле Ахметова подчеркнула:»У нас очень любят и широко используют слово «брендинг», у меня осторожное отношение к нему. Брендинг предполагает сначала формирование бренда и лишь потом продвижение. Поэтому, на мой взгляд, сначала надо определиться, что мы вкладываем в бренд, создать имидж, а потом переходить к брендингу. То есть, брендинг- это задача максимум, а пока лучше называть это продвижением и посмотреть на практическую сторону».


Доктор исторических наук Рустам Бурнашев отмечает: «ЕАЭС не направлен на производство экспортного товара. По сути, организация работает на создание внутреннего рынка, защищенного рынка. Здесь идет подмена смысла организации: если бы она создавалась для создания экспортного товара, тогда была бы понятна идея создания бренда. Если же мы говорим о товарах для внутреннего рынка, то тут речь идет о соответствии стандартам. По его мнению, необходимо различать организационный товар и страновой товар. Казахстанское зерно — это, естественно, бренд.  Например, в Узбекистане с удовольствием покупают именно казахстанскую муку, но они могут и не покупать зерно под брендом «Сделано в ЕАЭС», поскольку оно может оказаться вовсе не из той страны, к продукции которой привыкли узбекские потребители».

Президент Евразийской ассоциации франчайзинга Бекнур Кисиков также отмечает: «Действительно, нужно различать: говорим мы о символах, или брендинге товаров, или брендинге территории, или страновом имидже. Здесь появляется много разных семантических значений. Если мы говорим о брендинге территории, то брендировать махину под названием Евразийское сообщество непросто, это, во-первых. Во-вторых, для нас казахстанцев, для казахстанского производителя это даже более выгодно, чем для России или Беларуси. Потому что, какими бы мы патриотами ни были, но чем мы известны? По большому счету, только зерном, которое растет на полях. А в России очень мощный производственный комплекс,как и в Беларуси. И если наш продукт, допустим, кызылординский рис, будет маркирован «Сделано в ЕАЭС», то для нас это, конечно, выгоднее».

Само обсуждение темы показывает, что и эксперты пока не определились с тем, как нужно осуществлять брендинг в рамках Евразийского союза. Очевидно, по мере формирования органов ЕАСС и вступления договора о создании ЕАЭС в силу появится больше понимания того, что нужно делать для определения брендинга. И об этом сказал Эдуард Полетаев, подводя итоги заседания:»Самому понятию «брендинг территории» всего 12 лет, а у нас об этом заговорили всего несколько месяцев назад. Как интеграционное объединение будет позиционироваться? Решение этого вопроса требует времени. Более того, результативность брендинга территории, если процесс начнется, неважно будет ли он под опекой или под руководством государственных органов, или это будет общественная инициатива, в любом случае -длительный процесс. Результаты мы получим не через год и не через два. Хотя конечные цели территориального брендинга или брендинга интеграционного объединения известны, они уже стали классическими. Это привлечение инвестиций, туристов и квалифицированной рабочей силы, улучшение уровня жизни населения и так далее. Я не буду больше говорить о вине и автомобилях, но если вы покупаете европейские товары, особенно из Восточной Европы, вы не увидите маркировку «Сделано в ЕС», она не утверждена, зато полно изображений флага Евросоюза. Что же касается мнения о том, что российские и казахстанские товары никто в мире не знает, вспомните, когда в Южной Корее начали собирать автомобили. Их сначала никто не хотел покупать, а сейчас они по продажам лидируют на рынке США — некогда великой автомобильной державы. В этом смысле должен быть мощный стимул для роста конкурентоспособности продукции стран ЕАЭС».

«Евразийский союз, на мой взгляд, — подчеркнул политолог, — это первое объединение, о брендинге которого задумались раньше, чем оно начало работать».

Источник: Radiotochka.kz

САПА СЫН КӨТЕРУІ ТИІС!

Келер жылдың 1 қаңтарынан бастап Еуразия экономикалық одағы іске кірісетіні белгілі. Жаңа экономикалық ұйымның қызметі әуел баста айқындалып қойған. Алайда оның бренді қандай болмақ? Осынау одақтың дүниесі дейтіндей қандай өнімдер өндіріледі? «Еуразия әлемі» пікір-сайыс клубында өткен жиын осы тақырыпты талқыға салды.

Шараның шымылдығын түрген саясаттанушы Эдуард Полетаев, осынау одақтың брендін жасау әзіргі күні жаһандық экономиканың талабы екенін, бұл өз кезегінде мемлекеттің дамудың даңғыл жолына түсіп, бәсекеге қабілетті екенін айғақтайтын көрсеткіш екенін айтып өтті. Оның сөзінше сапалы брендинг осынау интеграциялық одақтың танымалдылығын арттырып, өз кезегінде аталған нарыққа инвесторлар мен туристер тартуға септеседі. Ал Стратегиялық зерттеулер институтының ғылыми қызметкері ЛесаҚаратаева өз кезегінде мұндай брендті жасауға еркіндік берілуі қажеттігін айтты. «Осы одаққа қатысты қандай да бір брендті жасарда оған шенеуніктердің араласқанын құптамаймын. Бірақ ендігі жерде бұл туралы ойлана бастауымыз керек. Меніңше болашақта «Еуразиялық экономикалық ұйымында жасалған» деген бренді кеңінен пайдалануымызға болады» деді ол.

Экономист Айгүл Омарова мұны айтуға оңай болғанмен, шаруасы шаш етектен келер қиын іс екенін атап өтті. Оның айтуынша, ең алдымен мына мәселені назарға алу керек: «Айталық, тауар Қазақстанда жасалған болса, оған «ЕЭО бренді» деген айдар тағудың қажеті қанша? Оның үстіне бұған отандық өнім өндірушілер келісе қоя ма?». Экономистің бұл сауалына саясаттанушы Антон Морозов өз пікірін білдірді. «Әзіргі күні өндіріс те жаһанданып бара жатыр. Қалай дейсіз? Қазір техникалық тұрғыдан жасалуы қиын өнімнің бөлшектері бірнеше мемлекетте жасалады. Айталық, батыстық өнімдердің біразы негізінде Оңтүстік –Шығыс Азияда жасалған. Бұл арада өндіруші тек «бренд иесі» деген атауға ғана ие. Сайып келгенде, Еуразия экономикалық одағының өндірушілеріне де осы тәсілді пайдалануға болады» деді ол. Ал Еуразиялық франчайзинг қауымдастығының президенті Бекнұр Қисықов өз кезегінде мұндай брендтің бір күнде нәтижесі бермесін тілге тиек етті. Оның пікірінше, алдымен мұндай өнімдердің сапалы болуына назар аударған жөн. Өйтпеген жағдайда брендтің әлемге танылуы да неғайбыл. «Айталық, «Макдональдс» пен «Басин Роббинс». Біз бұларды АҚШ бренді ретінде танимыз. Ал әлемдік деңгейдегі мұндай өнімді жасап шығару әсте оңай емес» деді ол.

Ал аталған тақырыпты түйіндеген «Kaznex invest» экспорт және инвестиция бойынша ұлттық агенттік төрағасының кеңесшісі Сәуле Ахметова бұл тарапта қандай да бір өнім шығарар болсақ, оны тек одақ территориясына ғана «тығып» қоймай, алдыңғы кезекте әлемдік экспортқа шығаруды ойластыру керек екенін айтты. «Яғни, тауарды экономикалық одақтың шеңберінен шығарып, шетелге саудалаудың жолдарды іздестіру керек. Әзіргі жаһандану заманында бұл қажеттілік» деді ол.

Есет КӨШЕБЕ

Источник: Қазақ үні

Еуразиялық экономикалық одақтың бренді не болмақ?

Келер жылдың 1 қаңтарынан бастап Еуразиялық экономикалық одағы іске кірісетіні белгілі. Жаңа экономикалық ұйымның қызметі әуел баста айқындалып қойған. Алайда оның бренді қандай болмақ? Осынау одақтың дүниесі дейтіндей қандай өнімдер өндіріледі? «Еуразия әлемі» пікір-сайыс клубында өткен жиын осы тақырыпты талқыға салды.

Шараның шымылдығын түрген саясаттанушы Эдуард Полетаев, осынау одақтың брендін жасау әзіргі күні жаһандық экономиканың талабы екенін, бұл өз кезегінде мемлекеттің дамудың даңғыл жолына түсіп, бәсекеге қабілетті екенін айғақтайтын көрсеткіш екенін айтып өтті. Оның сөзінше сапалы брендинг осынау интеграциялық одақтың танымалдылығын арттырып, өз кезегінде аталған нарыққа инвесторлар мен туристер тартуға септеседі. Ал Стратегиялық зерттеулер институтының ғылыми қызметкері Леса Қаратаева өз кезегінде мұндай брендті жасауға еркіндік берілуі қажеттігін айтты. «Осы одаққа қатысты қандай да бір брендті жасарда оған шенеуніктердің араласқанын құптамаймын. Бірақ ендігі жерде бұл туралы ойлана бастауымыз керек. Меніңше болашақта «Еуразиялық экономикалық ұйымында жасалған» деген бренді кеңінен пайдалануымызға болады» деді ол.

Экономист Айгүл Омарова мұны айтуға оңай болғанмен, шаруасы шаш етектен келер қиын іс екенін атап өтті. Оның айтуынша, ең алдымен мына мәселені назарға алу керек: «Айталық, тауар Қазақстанда жасалған болса, оған «ЕЭО бренді» деген айдар тағудың қажеті қанша? Оның үстіне бұған отандық өнім өндірушілер келісе қоя ма?». Экономистің бұл сауалына саясаттанушы Антон Морозов өз пікірін білдірді. «Әзіргі күні өндіріс те жаһанданып бара жатыр. Қалай дейсіз? Қазір техникалық тұрғыдан жасалуы қиын өнімнің бөлшектері бірнеше мемлекетте жасалады. Айталық, батыстық өнімдердің біразы негізінде Оңтүстік-Шығыс Азияда жасалған. Бұл арада өндіруші тек «бренд иесі» деген атауға ғана ие. Сайып келгенде, Еуразия экономикалық одағының өндірушілеріне де осы тәсілді пайдалануға болады» деді ол. Ал Еуразиялық франчайзинг қауымдастығының президенті Бекнұр Қисықов өз кезегінде мұндай брендтің бір күнде нәтиже бермесін тілге тиек етті. Оның пікірінше, алдымен мұндай өнімдердің сапалы болуына назар аударған жөн. Өйтпеген жағдайда брендтің әлемге танылуы да неғайбыл. «Айталық, «Макдональдс» пен «Басин Роббинс». Біз бұларды АҚШ бренді ретінде танимыз. Ал әлемдік деңгейдегі мұндай өнімді жасап шығару әсте оңай емес» деді ол.

Ал аталған тақырыпты түйіндеген «Kaznex invest» экспорт және инвестиция бойынша ұлттық агенттік төрағасының кеңесшісі Сәуле Ахметова бұл тарапта қандай да бір өнім шығарар болсақ, оны тек одақ территориясына ғана «тығып» қоймай, алдыңғы кезекте әлемдік экспортқа шығаруды ойластыру керек екенін айтты. «Яғни, тауарды экономикалық одақтың шеңберінен шығарып, шетелге саудалаудың жолдарды іздестіру керек. Әзіргі жаһандану заманында бұл қажеттілік» деді ол.

Толығырақ: Алаш айнасы

Казахстан лидирует в ТС по темпам роста экономики

В январе – июле 2014 г. рост ВВП Казахстана составил 4%, сообщил 18 августа руководитель казахстанского Комитета по статистике Алихан Смаилов. Это означает, что республика демонстрирует самые высокие темпы экономического роста среди государств Таможенного союза и одни из самых высоких в рамках СНГ.

По данным Межгосударственного статистического комитета СНГ, ВВП Казахстана в первом полугодии 2014 г. вырос на 3,8%, тогда как России всего на 0,9%, Белоруссии – на 1,2%, Азербайджана – на 2,1%, Армении – на 3,1%, Молдавии – на 3,6%, а ВВП Украины и вовсе сократился на 4,7%. Более высокие, чем у Казахстана, темпы экономического роста зафиксированы в Средней Азии: ВВП Киргизии увеличился на 4,1%, Таджикистана – на 6,7%, Узбекистана – на 8,1%, а Туркмении – на 10,3%. Но таджикская и киргизская экономики слишком малы, так что даже запуск одного завода способен заметно увеличить ВВП этих стран. А по Узбекистану и Туркмении (как и по Украине) использованы лишь официальные данные с сайтов статистических ведомств, что затрудняет оценку достоверности текущих экономических показателей.

Казахстан является лидером по темпам экономического роста и в рамках Таможенного союза. Республика продемонстрировала не только более высокий, чем у России и Белоруссии, уровень прироста ВВП, но также оказалась на первом месте в увеличении инвестиций в основной капитал (на 5,2%), которые в Белоруссии снизились на 1%, а в России на 2,8%, перевозке грузов всеми видами транспорта (кроме трубопроводного) – 4,1% против 2,3% и 1,1%, а также обороте розничной торговли (11,8%, 10,9% и 2,7%). Казахстан уступил РФ лишь по производству промышленной продукции, сократившемуся на 0,4%. В России этот показатель за шесть месяцев увеличился на 1,5%, а в Белоруссии снизился на 1%. По остальным параметрам казахстанская экономика выглядит гораздо более динамичной, чем входящие с ней в общее экономическое пространство российская и белорусская.

По оценке Евразийской экономической комиссии, экономический рост в Казахстане поддерживается позитивной динамикой денежных доходов населения, которая и обеспечила рост оборота розничной торговли. Свою роль сыграла и февральская девальвация курса тенге, которая оказалась выше, чем в России, и потому возымела более существенный эффект. При этом рост ВВП обеспечивается только сферой услуг, тогда как промышленное производство с начала года стагнирует, а темпы его роста колеблются около нуля. Однако ситуация в различных отраслях промышленности складывается по-разному. Если добыча природного газа, цветных руд, производство продукции черной металлургии и производство бумаги растут, то добыча угля и сырой нефти падают.

Существенную поддержку экономическому росту оказало принятое в феврале 2014 г. президентом РК решение об использовании средств Национального фонда для кредитования экономики в размере 500 млрд. тенге на протяжении 2014-2015 гг. При этом поддержка оказывается не адресно, а по целому ряду направлений: кредитование малого и среднего бизнеса, оздоровление банковского сектора, а также реализация новой государственной программы форсированного индустриально-инновационного развития, которая осуществляется Казахстаном с 2010 г. Россия о необходимости проведения политики импортзамещения, развития собственной промышленности и сельского хозяйства серьезно задумалась лишь с началом украинского кризиса, когда конфронтация с Западом вышла на уровень, грозивший полной экономической блокадой страны. Причем реализацию этой программы Казахстан начал в гораздо более худших условиях, имея крайне низкий уровень развития обрабатывающей промышленности и в разы уступая России по емкости внутреннего рынка.

Примечательно, что наряду с решением об использовании средств Национального фонда Казахстана для кредитования экономики было решено увеличить норматив неснижаемого остатка в фонде с 20 до 30%. По состоянию на 1 июля 2014 г. объем средств фонда составил 38% ВВП. Для сравнения – объем средств Фонда национального благосостояния России на 1 августа составлял всего 4,3% ВВП и столько же – размер Резервного фонда. Конечно, размер ВВП Казахстана гораздо меньше российского. Но при этом почти в 9 раз меньше и его население. А это означает, что к возможным экономическим кризисам и шокам Казахстан, имея схожую структуру экономики, подготовился значительно лучше, чем Российская Федерация.

В отличие от Казахстана, в России продолжается снижение потребительской активности, связанное с исчерпанием эффекта девальвации, снижением реальных доходов населения и объема кредитования физических лиц. Один из ключевых источников экономического роста – потребительская активность населения – снижается по целому ряду причин. Несмотря на все усилия Центробанка, инфляция по-прежнему опережает рост зарплат, что ведет к снижению реальных доходов. Этому способствует и целый ряд других причин, в числе которых – продолжающийся рост тарифов на услуги ЖКХ, по меркам регионов давно уже ставших непомерными, и увеличение косвенного налогообложения. Рост платежей за жилищно-коммунальные услуги, газ и электричество, которые местами могут составлять более половины средней зарплаты, ведет к увеличению обязательных платежей и снижению потребительской активности.

Что касается роста косвенных налогов, то важную роль здесь сыграло резкое увеличение акцизов на табак и алкоголь. В условиях, когда подавляющая часть населения отказываться от них не собирается, рост цен ведет к увеличению расходов на эти товары, в связи с чем денег на прочие нужды у населения остается все меньше. Сюда же следует добавить введение обязательных ежемесячных платежей за капитальный ремонт, уже затронувших ряд регионов. Завершает картину явная перекредитованность населения, ставшая следствием потребительского бума первого десятилетия 2000-х гг. и маркетинговых усилий самих банков, которые в последние годы не предлагали кредиты разве что тяжело больным. В этих условиях источников для роста потребительской активности населения просто не просматривается. Более того, в связи с планами по увеличению ряда налогов, включая налог на недвижимость, а также введение НДС ситуация в экономике может еще более ухудшиться.

Не случайно министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев выступил против повышения налогового бремени, заявив 25 августа в «Ведомостях», что «увеличение налогов для балансировки бюджета – самый нежелательный сценарий для страны в настоящий момент», поскольку «эффект для бюджета от увеличения налогов может оказаться существенно ниже ожиданий, что не позволит решить задачи балансировки бюджета, но окажет депрессивное воздействие на экономическую активность… и может привести к фактическому снижению налоговых поступлений».

Казахстан на этом фоне смотрится гораздо выгоднее, чем РФ. Если в России уровень подоходного налога, взимаемого с доходов граждан, составляет 13%, то в Белоруссии – 12%, а в Казахстане – 10%. По оценке авторов доклада «Сбор налогов 2013 – глобальная панорама», подготовленного экспертами Всемирного банка, международной торговой корпорации и аудиторской компании Pricewaterhouse Coopers, общая налоговая ставка в Казахстане составляет всего 28,6%, тогда как в России – 50,7%, а в Белоруссии – 54%.

Одной из причин динамичного экономического роста Казахстана является и умелое использование выгод от вхождения в состав Таможенного союза. Снижение торговых барьеров и резкое расширение рынка сбыта позволяют республике развивать свою промышленность и сельское хозяйство. Не случайно Н. Назарбаев 24 августа назвал разговоры о невыгодности для Казахстана участия в Евразийском экономическом союзе проявлением дилетантства. По его словам, после создания ТС стоимость доставки товаров по территории союза намного подешевела и казахстанская продукция стала более конкурентоспособной на мировом рынке. Судя по темпам роста экономики, Астана сумела извлечь из ТС гораздо больше выгод, чем Москва и Минск.

Источник: «Ритм Евразии» интернет-портал

Э. Полетаев: Евразийский бренд как знак качества

8 сентября Общественное объединение «Конгресс политологов» проводит Республиканский Форум «Стратегия «Казахстан-2050″: опыт и новые вызовы».
В канун начала работы Форума редакция сайта публикует интервью с известным казахстанским политологом Эдуардом Полетаевым.

ИАЦ МГУ: Недавно в Алматы состоялось заседание экспертного клуба, посвященное брендированию Евразийского экономического союза. Тема весьма актуальная и малоизученная. По Вашей оценке, каковы перспективы создания общего товарного знака для стран ЕАЭС? Какие проблемы стоят на пути реализации этой задачи?

Э. Полетаев: ЕАЭС – как интеграционное объединение на постсоветском пространстве заработает с 1 января, но о его позиционировании начали говорить заранее. Раньше такого не встречалось нигде – ни в СНГ, ни в ЕврАзЭс, ни в ОДКБ.

Надо признать, что и само понятие — территориальный брендинг появилось только лет 12 назад. В эпоху информационных технологий, когда выбор настолько велик, что потребителю легко «потеряться» — чтобы себя как-то обозначить, выделить, это делают очень многие организации, не только коммерческие структуры. Напротив, то, что когда-то было прерогативой коммерческих организаций – товарные знаки – сейчас стало характерным для любой структуры, интеграционные объединения идут в ногу со временем. Но — просто решить, что нужен узнаваемый символ, сложнее — реализовать задуманное. И не только по техническим причинам.

Логика современного позиционирования в информационном пространстве требует системной работы. Да, интеграционное объединение остро нуждается в информационной поддержке, в правильном позиционировании. Но, на мой взгляд, здесь торопиться не стоит.

Любое существующее интеграционное объединение имеет свой флаг, символ. Это необходимо сделать, прежде всего, чтобы отличаться от других — «застолбить свою территорию». Но здесь нужно понимать, что если организация представит собственный флаг или герб, но этот образ никак не будет ассоциироваться с содержательным наполнением ЕАЭС, то проект сам по себе, от появления некой символики не станет восприниматься лучше.

На мой взгляд, нужен очень серьезный системный подход, необходимо определить ключевое направление работы. Прежде всего, дать ответ на вопрос — какой будет целевая аудитория Евразийского союза. И что конкретно нужно выделять? Какой элемент или элементы системы? Одно дело, мы будет позиционировать ЕАЭС как международную экономическую организацию. Другое дело, если мы будем позиционировать Евразийский союз как развитие, процесс, перспективу на будущее.

Например, одна из предпосылок создания ЕАЭС защита собственного производителя, отказ от барьеров, которые мешают местному бизнесу развиваться. Как продемонстрировать это преимущество в визуальных образах? Тут нужна целая стратегия.

У специалистов по интеграционным процессам есть понимание, что необходимость брендирования существует, и мы к ней рано или поздно придем. Но нужны конкретные точки, на которые мы будем опираться, чтобы все это не было похоже на оторванную от жизни пропаганду. Нужны действия, которые показывали бы успешность евразийского проекта для простых людей.

К примеру, на заседании, недавно прошедшем в Алматы, один из спикеров приводил такой пример, когда двое бизнесменов, представители малого бизнеса, начали торговать белорусскими продуктами питания и через какое-то время их лавка превратилась в полноценный магазин со своими постоянными покупателями. Это прямой показатель того как конкретный бизнес улучшился благодаря интеграции. Таких положительных примеров у нас пока не так и много, чтобы мы поняли как это можно преподать в виде символов, слоганов, готовых брендов.

ИАЦ МГУ: А если опереться на опыт Европейского Союза?

Э. Полетаев: Если мы вспомним Европейский союз, то мы поймем, что очень часто механизм «Soft power» эффективно работал в тех странах, которые готовились вступить в ЕС. Например в период массового расширения организации — в 2004 году. Тогда небольшие государства-кандидаты выделяли бюджетные средства на пропаганду среди населения, готовили общество к вступлению в ЕС.

На нашем же пространстве наблюдается иная картина. К примеру, Россия существенно помогает Киргизии, чтобы она выполнила Дорожную карту. Она заинтересованная сторона. У самой Киргизии на эти цели может и нет достаточных средств. Продвижение евразийского бренда в Армении, Кыргызстане — не стоит в приоритетах. Может быть и напрасно.

Здесь направления интеграционного объединения другие и принципы продвижения брендирования на постсоветском пространстве тоже должны быть иными. Ведь креативное производство, позиционирование того или иного объекта — будь то фирма, город или страна, все работает с западных лекал. То есть по технологиям, своих каких-то уникальных вещей мы можем привнести очень мало.

Получается, очень сложная задача. Представьте себе — нужно учитывать менталитет всех жителей, которые живут в евразийском пространстве, и подгонять эти далеко не однородные образы под нашу стратегию по продвижению образа ЕАЭС.

В конечном итоге нужно понять, что если мы не будем заниматься продвижением, то другие силы будут критиковать интеграционные инициативы, говорить, что это попытка возврата в СССР. Это будет явно негативная сторона, а с нее начинать не нужно. Нужно определить точки опоры и начинать потихоньку двигаться. А для этого нужны конкретные специалисты. А если этим вопросом займутся чиновники, то может получиться просто нулевая продукция.

Второй момент, что если все это долго согласовывать, то также есть опасность, что потеряется конкретный смысл проекта. Но, в то же время, это интеграционное объединение, поэтому согласование просто необходимо. И тут надо найти равновесие.

Приведу пример. Частная инициатива – Банк Евразийского союза. Проект до конца не согласован и не является официальным, но уже вызвал достаточно неоднозначную реакцию. Нужно учитывать насколько нам все это необходимо и нужно.

— Если более широко рассматривать тему брендирования, то насколько остро, на Ваш взгляд, стоит задача создания символики Евразийского Союза? Что может быть положено в основу внешнего образа Евразийского Союза?

Э.Полетаев: Точек опоры может быть очень много. Каждая страна делает определенные акценты. Для России это не только экономика. В России евразийство это очень широкое общественное направление, в которое включается много сил, иногда выдвигающих противоположные точки зрения.

Здесь нужна согласованность, нужен поиск тех точек, которые нас действительно объединяют, которые не вызывают у сторон никаких возражений.

Есть налаженные экономические связи – это промышленно-хозяйственные связи, которые сформировались в Советском Союзе, которые еще частично сохранились. Я думаю, что важный фактор — общее экономическое прошлое и те экономические связи, которые существуют по линии приграничного сотрудничества, скажем, между Оренбургом и Уральском. Таких точек соприкосноения можно назвать очень много. И это первый аспект.

Второй момент – это отсутствие таможенных границ. На этом нам нужно делать особый акцент. И Таможенный союз показал, что это создает положительные стороны процесса.

Третий момент -это единый рынок.

Здесь нужен комплексный подход. У нас есть стандарты ЕАЭС на некоторые товары – с летящей буквой ЕАЭС. То есть продукт соответствует определенным стандартам и к нему испытывают определенное доверие. Теперь надо двигаться дальше.

Источник: Информационно-аналитический центр

Таможенный Союз и Евразийский Экономический Союз: Предварительные итоги, трудности и перспективы

Директор консалтинговой компании «Almagest» Айдархан Кусаинов специально для Today.kz.

Сначала остановлюсь на промежуточных результатах деятельности Таможенного Союза.

Динамика роста товарооборота в рамках ТС после значительного первоначального рывка в последние годы значительно замедлилась.

Если в 2011 году рост составил 133,9%, то затем он стремительно падал 107,5% (2012), 95% (2013), 88,3% (первое полугодие 2014). Я опираюсь на данные Евразийской экономической комиссии. Понятно, что падение в последние годы связано с падением цен на нефть и металлы (в 2013), а в 2014 году добавился еще и фактор замедления роста экономики РФ.

Тем не менее, общий рост за три с половиной года составил около 30%, что совсем неплохо. Причины замедления я вижу в следующем. Основной товарооборот в ТС представляет собой торговлю между РФ и Казахстаном (вклад Белоруссии около 3%), но эти экономики сходны между собой по структуре. Вследствие этого, взрывной рост после создания ТС произошел из-за некоего «накопленного потенциала», созданного таможенными барьерами, или дисбаланса цен. В частности, например, торговля автомобилями. За три года только автомобильная торговля внесла около 16 миллиардов долларов дополнительного оборота. Увеличились поставки машин из РФ в Казахстан, но также начались и нарастают поставки автомобилей, наземной техники и тракторов в РФ.

Итак, рост за счет имевшегося потенциала и ценового дисбаланса исчерпан, цены выравниваются, товарные потоки стабилизируются. Структурный же рост либо еще не наступил, либо еще не набрал силу. Под структурным ростом понимается развитие новых производств, разработка новых производственных цепочек. Инерционность структурного роста понятна, потому что, по сути, 2011 и 2012 год были годами отработки и доработки процедур ТС, а новые производства характеризуются внутренней инвестиционной инерцией — их еще нужно построить.

Однако в целом качественный потенциал ТС еще далеко не исчерпан, просто он сместился в сторону регионального сотрудничества.

В силу федеративного устройства России она представляет собой, по сути, набор региональных рынков, со своими региональными требованиями. Казахстанские бизнесмены выводят свою продукцию на каждый отдельный рынок. Бывают случаи, когда, «пробившись» на рынок одного субъекта федерации, они не могут продвинуть свой товар на рынке другого субъекта. Таким образом, если на межстрановом уровне и на уровне крупного бизнеса ТС уже себя проявил, то на уровне малого и среднего бизнеса еще существует значительный потенциал.

Здесь я бы хотел обратить внимание российских коллег на такую ситуацию, потому что в стремлении защитить своих производителей региональные власти не спешат пускать на рынок наших производителей, а это опасная тенденция.

Опасность реальная, и я хотел бы ее подчеркнуть и выделить.

Не секрет, что есть много скептиков и оппонентов интеграции, причем не только внешних, но и внутренних. Причем оппонирование интеграционному процессу в Евразии не только нарастает, но и ожесточается, ожесточается уже до неприемлемых форм и методов, как видно по ситуации в Украине. При таком раскладе вопрос правильной информационной подачи, вопрос демонстрации прогресса, успехов, вопрос аргументов в пользу интеграции становится архиважным как для самого процесса интеграции, так и иногда для внутренней политики стран, как участников, так и кандидатов в ТС.

Сейчас мы вступаем в промежуточную фазу с точки зрения немедленных и зримых результатов. Повторюсь, ТС уже «разрядил» накопленный потенциал взаимной торговли, а ЕАЭС еще даже не вступил в силу, да и, в принципе, ЕАЭС сильно отличается по самой природе от ТС. На фоне обострения внешнеполитической ситуации противоречий в мире ближайшие два-три года считаю весьма трудными, в том числе и для процесса интеграции.

Повторю, на этом этапе развития интеграции, и в особенности в текущей ситуации, роль региональных властей РФ значительно вырастает. Именно РФ, потому, что Казахстан и Беларусь — унитарные государства с едиными требованиями, стандартами и нормами по всей территории стран.

Перейдем к ЕАЭС.

Сразу хотел бы выделить и остановиться поподробнее на следующем тезисе, который, по моему мнению, не всеми и не до конца осознается.

ЕАЭС, в том виде, в каком договор подписан, не является просто расширением ТС, но является иным сотрудничеством по природе своей.

Таможенный Союз, в принципе любой Таможенный Союз, является защитной, заградительной мерой. Природа его — оградить общий рынок для свободного внутреннего перемещения товаров.

Экономический Союз направлен скорее вовне. Это выстраивание и координирование экономической политики для повышения эффективности объединения в целом.

Разница существенная. Безусловно, в первую очередь идет координация политики для эффективного движения капиталов, людей, товаров, но, по сути, все эти вещи направлены на повышение эффективности экономик стран союза на международной арене.

Так что логика перехода от ТС к ЕАЭС — естественна и органична. После защитных мер и установления внутреннего рынка товаров логично перейти к более широкому взаимодействию, однако природа его уже направлена в мир, во взаимодействие с другими подобными или неподобными субъектами мировой экономики. ЕАЭС — это качественно иной субъект мировой экономики, это активный субъект для участия в мировой конкуренции, в отличие от ТС.

Из такого понимания ЕАЭС следует несколько выводов и возможностей, которые должны учитываться в стратегии развития как сотрудничества, так и стран-участниц ТС.

Сначала про угрозы:

Еще раз повторю, предстоит кратный рост внешних угроз. В том числе и в первую очередь — информационное давление, которое будет оказываться как извне, так и через внутренних оппонентов, изнутри.
Для противостояния считаю необходимым активизировать информационное сопровождение со стороны стран-участниц.

Давление будет не только информационным, вернее, оно будет уже, скорее, способом для дестабилизации стран-участниц.

Опасность нездоровой (нечестной) конкуренции между странами — участницами. Будет соблазн интегрироваться с «меньшей скоростью», чем сосед. В комплексе с внешним и внутренним давлением это представляет собою значительный риск.
Опасности внутренних экономических трудностей стран-участниц. На фоне продолжающегося мирового кризиса можно прогнозировать замедление роста экономик стран-участниц, что может рождать стремление отложить или замедлить процесс формирования ЕАЭС.
В снижении угроз значительная часть ответственности переходит к регионам России, в особенности — к приграничным регионам. В силу федеративного устройства роль приграничного сотрудничества становится ключевой.

Рост роли регионов, особенно приграничных приведет к межрегиональной конкуренции. И я считаю, что те регионы, которые будут более активны в таком сотрудничестве, смогут получить преимущества в дальнейшем, потому что в итоге смогут стать определенными узловыми точками, хабами межстранового взаимодействия.

Возможности, в том числе для регионов РФ:

С учетом вышеизложенного считаю, что

потенциал таможенного объединения далеко не исчерпан, усилия на региональном уровне могут значительно увеличить товарооборот внутри ЕАЭС. И те регионы, которые скорее нарастят взаимодействие, получат максимальные преимущества.
Очень важно занимать про-активную позицию всем странам-участницам на международной арене. Сегодня многие мегапроекты — «Шелковый путь», «Западная Европа — Западный Китай» — инициированы внешними сторонами. ЕАЭС как новый субъект может и должен инициировать проекты в пользу стран-участниц для внешних сторон.
Совместные инвестиционные проекты, как на территории стран-участниц, так и на других рынках. По второму и третьему пункту уже есть ЕАБР, который необходимо превратить в эффективный институт развития ЕАЭС.

Источник: TODAY.KZ

ЦГИ «Берлек-Единство»: Брендовая апория евразийской интеграции

В конце августа 2014 г. в Алматы на заседании общественного фонда «Мир Евразии» эксперты подняли интересную тему: брендирование Евразийского экономического союза.
В этой, несомненно, актуальной теме больше вопросов, чем ответов, поэтому нужно не только ее поднимать, но и прорабатывать. В современном информационном обществе экономика и материальные блага крайне зависимы от символического измерения, от тех ассоциаций, которые вызывает их потребление. Например, немецкие автомобили ассоциируются со стандартом качества, а китайские товары с дешевизной и доступностью.

Эксперты отметили, что субъекты евразийской интеграции начали заниматься проблемой брендирования заранее. Как заметил, алматинский эксперт А. Морозов, в интеграционных процессах также работает логика: «если вы не будете заниматься, конкуренты займутся вашим брендом».

Итак, брендирование евразийской интеграции, несомненно, необходимо. Однако должно ли это касаться только лишь товаров массового потребления? Может быть речь должна идти о выработке единого бренда для стран-участниц Евразийского экономического союза, который даст гражданам ощущение сопричастности к евразийской идентичности, причем при сохранении идентичности суверенных государств.

ЦГИ «Берлек-Единство»: Брендовая апория евразийской интеграции

Представляется, что бренд Евразийского союза, разработанный московским ученым Ю. Кофнером, может размещаться в качестве логотипа на презентации культурных и социально-значимых мероприятий, проводимых под эгидой стран-участниц евразийской интеграции.

Что же касается брендирования товаров, то здесь много нерешенных вопросов. Непонятно для кого будет осуществляться брендирование, для внутреннего и/или внешнего потребления? Если, к примеру, страны-участницы ЕАЭС согласятся маркировать произведенную продукцию надписью «Сделано в ЕАЭС», даст ли это ожидаемый эффект?

К сожалению, возможен и обратный вариант, когда евразийский бренд будет использоваться на Западе для обвинения в том, что Россия хочет возврата к Советскому Союзу. В постмайданных условиях ожидать этого приходится.

К тому же, производители из Казахстана далеко не всегда хотят убирать наименование «Произведено в Казахстане» со своей продукции. Тот же казахстанский коньяк или шоколад известен именно как произведенный в этой республике. Нет ничего плохого, если такого рода продукция будет поступать на рынки стран ЕАЭС под этой вывеской.

И, тем не менее, эксперты в Алматы пришли к выводу, что все же единый бренд нужен. Бренд должен символизировать качества товара и обеспечивать его узнаваемость.

Из той многочисленной линейки продукции, которая выпускается в странах-участницах ЕАЭС товаров нуждающихся в такой маркировке пока не много. Успешные корпорации и коммерческие организации (нефтегазовые, машиностроение, сельское хозяйство и т.д.) скорее всего не захотят вносить какие-то изменения в свою маркетинговую стратегию, а другие товары просто трудно брендировать.

Поэтому, скорее всего, в евразийском брендировании будут заинтересованы те субъекты экономической активности, которые изначально будут ставить цель – выход на общеевразийские рынки. Чем больше будет появляться таких организаций, тем актуальней станет задача формирования единого евразийского бренда.

ЦГИ «Берлек-Единство»: Брендовая апория евразийской интеграции

И только после формирования единого экономического рынка внутри стран-участниц Евразийского экономического союза можно будет говорить о грамотном внешнем позиционировании маркировки «Сделано в ЕАЭС». Кстати, ключевые драйверы европейской интеграции (Франция и Германия), в свою время отказались от брендирования своей продукции под лейблом «Made in EU», так как посчитали, что формулировки «Made in France» и «Made in Germany», лучше обеспечивают реализацию эффективной маркетинговой стратегии.

Исходя из этой логики, можно прогнозировать, что в евразийском брендировании больше будут заинтересованы такие страны как Кыргызстан и Армения.
Брендирование евразийской интеграции – это, неотъемлемый элемент экономики современного общества. Разрабатывать и продвигать его, несомненно, необходимо. Однако, похоже, на данном этапе развития интеграции евразийский бренд, кстати официально не утвержденный, можно использовать в качестве дополнительного, а не основного. Наиболее приемлемой представляется компромиссный вариант «Сделано в Казахстане» и сверху значок ЕАЭС. Представляется, что в течение следующих 5-10 лет реализация этого варианта позволит оценить перспективы более жесткого и обязательного брендирования.
В дальнейшем, страны должны будут самостоятельно решить какой вариант продвижения продукции наиболее приемлемый. Пока же необходимо сконцентрироваться на стандартизации продукции, формировании единых фитосанитарных и других норм, но не только на уровне законодательства (это все уже есть), но и на уровне исполнения этих решений.

Проблема единого евразийского бренда – это важный параметр гуманитарной проблематики евразийской интеграции. И укреплять этот параметр нужно не только экономическими мерами. Культурное сотрудничество, образование, рекреация единого культурного пространства – вот те слагаемые, которые позволят сформировать эффективный бренд евразийской интеграции и вызывать у граждан соответствующие ассоциации.

Дмитрий Михайличенко -ЦГИ «Берлек-Единство»

Источник: ЦГИ «Берлек-Единство»

Как украинский кризис поставил под вопрос будущее Евразийского союза

События на Украине и усиление конфронтации Запада с Россией могут отразиться и на судьбе Евразийского союза, полагают эксперты. Какова позиция российских партнеров по союзу? Что важнее: экономика или геополитика?

Российская угроза

На волне выдвигаемых в адрес России обвинений в «нарушении территориальной целостности Украины» все чаще звучат разговоры о возможной угрозе со стороны России в отношении ее ближайших соседей, в частности, партнеров по ЕАЭС – Белоруссии и Казахстана. Договор о создании ЕАЭС был подписан 29 мая 2014 года, но пока не ратифицирован и должен вступить в силу лишь с 1 января 2015 года. Рост взаимного недоверия, активно нагнетаемого сегодня, если и не помешает ратификации, то наверняка может подогреть националистические и антироссийские настроения.

Особенно вероятна такая возможность в Казахстане, где и раньше довольно сильны были настроения против участия республики в ЕАЭС и сближения с Россией. Возможно, поэтому соответствующая риторика ориентирована больше на Казахстан, чем на Белоруссию. Именно Казахстан затрагивает в своих выступлениях депутат Госдумы Владимир Жириновский, заявивший, например, в феврале, что России стоит взять Центральную Азию под свой контроль и объединить Узбекистан, Киргизию, Таджикистан, Туркмению и Казахстан в один округ с центром в городе Верный (старое название Алма-Аты).

Для разогрева публики СМИ и сами активно формируют представляемую ими картину мира. Вырванные из контекста фразы приобретают прямо противоположное значение, особенно если грамотно привести их в нужном месте и в нужное время. С реальностью такая картина не совпадает, но зато эмоциональный отзыв гарантирован. Так слова Нурсултана Назарбаева о возможности выхода Казахстана из ЕАЭС не имеют никакого отношения ни к ситуации на Украине, ни к выступлению Путина на Селигере. Они были сказаны в интервью казахскому телеканалу «Хабар» за несколько дней до Селигера и как раз в качестве одного из доводов, что ЕАЭС не ущемляет интересов Казахстана и не посягает на его суверенитет, поскольку у республики всегда остается свобода выбора. Однако поданные как «ответ Путину» они теперь для широкой публики служат свидетельством обеспокоенности Казахстана угрозой со стороны северного соседа.

Едины, но не во всем

В том же интервью от 25 августа 2014 года президент Казахстана подчеркнул, что у будущего союза много плюсов и «нет аргументов для пессимизма». При этом он признал, что западные санкции могут рикошетом ударить и по экономике Казахстана, поскольку некоторые российские заводы не смогут работать в полную силу и, значит, не смогут покупать у республики сырье в том же объеме, что и раньше. Зато ответные санкции со стороны России на руку казахстанским сельхозпроизводителям, поскольку дают им возможность увеличить экспорт продовольствия в РФ.

Однако скептики заявляют, что разногласия между лидерами стран-членов ЕАЭС ставят под вопрос эффективность этого объединения. Как известно, президенты Белоруссии и Казахстана не присоединились к запрету на импорт продовольствия, объявленному Россией. Более того, на встрече глав ТС в Минске Владимир Путин выразил недовольство тем, что через Белоруссию идет реэкспорт запрещенных товаров из ЕС, хотя и признал, что руководство республики «старается воспрепятствовать подобной негативной и незаконной практике».

Некоторые эксперты указывают, что отсутствие общей позиции подрывает заявленные цели Евразийского союза – идею создания общего рынка. По мнению Досыма Сатпаева, главы аналитического центра «Группа оценки рисков», проблема взаимоотношений внутри союза столь серьезна, что вызывает сомнения в устойчивости и долгосрочности этого интеграционного проекта.

Впрочем, существует и другая точка зрения. Запрет России на импорт ряда товаров не противоречит правилам ни Таможенного союза, ни ЕЭП, считает Александр Кнобель, заведующий лабораторией международной торговли ИЭП им. Е. Т. Гайдара, директор центра исследований международной торговли РАНХиГС. Процесс объединения рынков и экономик еще только начинается, и потому решение об ограничениях может быть принято на уровне одной страны. Совместно такие решения принимаются при глубокой интеграции, это исключительная компетенция наднациональных органов управления, поясняет экономист. По его мнению, введенные Россией ограничения могут пойти на пользу Белоруссии и Казахстану: поставщики продовольствия будут искать новые рынки и, вероятно, будут готовы договариваться на выгодных для Белоруссии условиях.

За и против

Большинство жителей Казахстана по-прежнему поддерживают Россию и интеграцию с ней, хотя есть и те, кто агрессивно выступает против этого союза, отмечает эксперт по Центральной Азии и Среднему Востоку Александр Князев. События на Украине не повлияли на соотношение сил, но заставили многих сомневающихся сделать, наконец, свой выбор. Настроения в обществе «поляризовались, стали жестче и четче». И хотя число противников Союза существенно не изменилось, количество и градус высказываний против ЕАЭС в последние месяцы резко возросли, в немалой степени за счет активизации в соцсетях, поддерживает его казахстанский политолог Эдуард Полетаев.

В Белоруссии ТС воспринимают большей частью уже как данность и к дальнейшей интеграции относятся, в основном, положительно – не в последнюю очередь из-за последовательно проводимой Александром Лукашенко политики по извлечению максимальной выгоды для экономики республики.

Сопротивление интеграции имеет под собой не только политические и националистические, но сугубо экономические причины. Так, часть импортеров выступает против ЕАЭС, поскольку считает новую интеграционную экономику угрозой своим интересам, отмечает представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане Марат Шибутов.

Чтобы изменить негативное отношение к ЕАЭС, нужна кропотливая разъяснительная работа и грамотная информационная политика, подчеркивает Александр Князев. Пока же информационное сопровождение – одно из самых слабых мест и ТС, и евразийского процесса. ТС и ЕАЭС являются формирующимся центром силы, который позволит вошедшим в него странам выступать единым фронтом, улучшив их позиции в эпоху динамично растущей глобальной конкуренции. Однако будущее и ТС, и ЕАЭС далеко не однозначно. За четыре года существования Таможенного союза обнаружилось, что существует целый ряд явлений, «способных в любой момент стать катализаторами центробежных тенденций»,напоминает политолог. Украинский кризис служит и печальным уроком, и грозным предостережением.

Галина Яшина

Источник: Капитал страны

Стандарты — ключ к успеху

Фундамент ЕАЭС, или с чего необходимо начинать построение бренда интеграционного объединения?

С 1 января 2015 года начнет функционировать Евразийский экономический союз. Среди ряда вопросов, связанных с экономической интеграцией, на которые необходимо найти ответ к этому времени, стоит вопрос о критериях, которыми можно измерить необходимость и эффективность кампаний брендинга проекта ЕАЭС, а также товаров, произведенных в странах союза. Когда Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев 28 апреля выступал с лекцией в МГУ «От идеи Евразийского союза к новым перспективам евразийской интеграции», он подчеркнул, что ЕАЭС будет только экономическим проектом, а понятие «евразийская интеграция» уже стало брендом, который активно используют политики, экономисты, журналисты и общественные круги. Затем от некоторых чиновников, политологов и специалистов бренд-маркетинга поступали предложения о продвижении бренда «Сделано в ЕАЭС» на мировом рынке, о протекционизме ЕАЭС над национальными производителями и о популяризации евразийского пространства в целом. Вопросы странового, товарного и территориального брендинга были подняты на заседании экспертного клуба на тему «Бренд как лоцман: сделано в ЕАЭС».

«Сегодня возникает много вопросов, как можно позиционировать новое объединение. Если мы обратим внимание на ряд интеграционных объединений, которые уже существуют, – начиная с Европейского союза и кончая АТЭС, СНГ, а также ВТО, куда Казахстан собирается вступать, – у всех этих организаций есть определенные символы, к примеру, флаг, которые позиционируют это объединение», — сказал политолог Эдуард Полетаев.

Он напомнил, что ЕАЭС – объединение, которое носит экономический характер, и, возможно, было бы правильнее в первую очередь позиционировать товары и услуги, которые производят страны ЕАЭС. «Например, министр сельского хозяйства и продовольствия Беларуси Леонид Заяц несколько месяцев назад предложил сделать так, чтобы продукция государств союза выпускалась под брендом «Сделано в ЕАЭС». Это был бы своего рода знак качества для маркировки товаров», — рассказал он.

Есть и еще одна проблема. Бренд, полученный в результате долгих компромиссов и согласований, может оказаться слабым. Об этом свидетельствует опыт Европейского союза, где более 10 лет появилась провальная инициатива заменить страновую маркировку товаров на единую «Сделано в ЕС». В результате, несмотря на сильную политическую интеграцию, единую валюту, в ЕС противниками такого «сближения» оказались Германия и Франция, прежде выступавшие основными объединителями, и единая маркировка не была принята Европейской комиссией. В условиях же глобализированной экономики, когда в производстве одного продукта могут участвовать несколько стран, становится трудно определить его место происхождения, значительная часть «европейских» и «американских» товаров фактически производится в азиатских странах, а компании живут на доходы от ноу-хау и ренту от своих брендов.

Как известно, брендинг территорий является частью современной мировой экономики, влияет на развитие и конкурентоспособность государств, способен выступать индикатором идентичности граждан. Качественный бренд интеграционного объединения может обеспечить его широкое информационное присутствие, узнаваемость, увеличивать собственные материальные ресурсы, облегчать завоевание внешних рынков, привлекать инвесторов и туристов.

Главный редактор республиканской общественно-политической газеты «Литер» Дмитрий Шишкин убежден, что любой брендинг может происходить только при жесткой централизации. Маркетинговую кампанию нельзя пускать на самотек, поскольку бренд может получиться размытым.

— Сегодня у ЕАЭС не видно четкого центра. Кто будет заниматься брендингом? Недостаточно придумать флаг, название, создать маркировку «Сделано в ЕАЭС» – и дальше, мол, все пойдет само собой. Так не бывает, — говорит Дмитрий Шишкин. — Естественно, сначала должна быть общая стандартизация, потому что, с учетом грядущего вступления Армении и Кыргызстана в ЕАЭС, еще сложнее будет контролировать качество на соответствие стандартам. То есть сначала должен быть сформирован нормальный союз, должны заработать его институты. Должно пройти время, прежде чем можно будет говорить о брендинге, товарном производстве и маркировке.

По мнению генерального директора издательского дома Vласть Адиля Джалилова, процесс брендирования надо начинать системно и комплексно:

— Создание какого-то знака качества или «Сделано там-то» не гарантирует обеспечения качества и признания товара. Основа любого бренда – это традиции, школа, стандарты. Итальянские или французские бренды создавались династиями, стандарты вырабатывались десятками поколений.

Сауле Ахметова, советник председателя правления АО «Национальное агентство по экспорту и инвестициям «KAZNEX INVEST» сообщила, что широкое использование термина «брендинг» пока нежелательно.

— Брендинг предполагает сначала формирование бренда и лишь потом продвижение. Поэтому, на мой взгляд, сначала надо определиться, что мы вкладываем в бренд, создать имидж, а потом переходить к брендингу. Брендинг — это задача максимум, а пока лучше называть это продвижением и посмотреть на практическую сторону. KAZNEX INVEST помогает отечественным экспортерам выйти на экспорт, в основном, через продвижение, а также занимается привлечением иностранных инвестиций. Поэтому у нас есть практический опыт продвижения, который и говорит о том, что продвигать ЕАЭС необходимо и как территорию, и как товары или как что-то еще. Невозможно продвигать товар, если не знают страну. И начинать надо уже сейчас, хотя еще окончательно не сформировалась сама территория ЕАЭС. Это позволит научиться, набраться практики.

— Заметьте, позиционирование всех интеграционных объединений на постсоветском пространстве в СМИ всегда отставало, — подчеркнул Эдуард Полетаев. — Появлялось объединение, оно работало, через некоторое время о нем узнавали широкие массы, и только потом появлялась имиджевая составляющая. Евразийский союз, на мой взгляд, это первое объединение, о брендинге которого задумались раньше, чем оно начало работать.

Политолог Рустам Бурнашев сказал, что со стандартами ЕАЭС страны-участники могут работать совершенно спокойно. «Так же как в Советском Союзе был знак качества, и если сегодня есть продукция, которая проходит сертификацию, соответственно высокому качеству мы наносим знак о том, что товар отвечает стандартам качества экономического пространства, — рассказал он. — Если не соответствует, то и не будет знака».

Президент Евразийской ассоциации франчайзинга Бекнур Кисиков также высказался насчет необходимости единых стандартов. «Раньше все знали, что знаком качества СССР маркируется продукция высокого уровня, что ее отправляют на экспорт, — отметил он. — Поэтому, какие будут стандарты – ГОСТ или что-то другое, не важно, но стандарты нужны».

Фото: academy-of-strategy.by

Источник: Caspian bridge — информационно-аналитический центр

Сделано в ЕАЭС: что, где, когда

С 1 января 2015 года начинает функционировать Евразийский экономический союз (ЕАЭС).

 

Возникает много вопросов по поводу того, как можно измерить критерии необходимости позиционирования нового объединения. В современную эпоху глобализации и засилья информационных технологий, обилие информации диктует потребность иметь свой собственный бренд не только для коммерческих компаний, городов и стран, но и для интеграционных объединений. Вопросы странового, товарного и территориального брендинга были подняты на заседании экспертного клуба ОФ «Мир Евразии».

 

Тему «Бренд как лоцман: сделано в ЕАЭС», по мнению экспертов, обсуждать необходимо как можно тщательнее. Сегодня брендинг территорий является частью современной мировой экономики, влияет на развитие и конкурентоспособность государств, способен выступать индикатором идентичности граждан. Качественный бренд интеграционного объединения может обеспечить его широкое информационное присутствие, узнаваемость, увеличивать собственные материальные ресурсы, облегчать завоевание внешних рынков, привлекать инвесторов и туристов.

 

— Однако концепция брендинга территорий не является универсальной и часто подвергается критике, — считает политолог Эдуард Полетаев.

 

— Например, бренд, полученный в результате долгих компромиссов и согласований, может оказаться слабым, не всегда «цеплять» свою аудиторию. Есть еще одна проблема: многие бренды утверждаются чиновниками и, скажем так, не всегда адекватно воспринимаются в креативной среде с точки зрения удачного дизайна. Хотелось бы обсудить, если мы будем говорить о производителях из Казахстана и всего евразийского пространства, есть ли смысл позиционировать сделанное у нас как единый, общий продукт? Не будут ли этому противиться транснациональные корпорации либо производители, известные даже за пределами евразийского пространства, которые, безусловно, будут лоббировать свои интересы? Есть ли вероятность того, что бренд «Сделано в ЕАЭС» необходимо внедрять быстрее или, может быть, это не столь важный вопрос? 

 

По мнению генерального директора издательского дома Vласть Адиля Джалилова, процесс брендирования надо начинать системно и комплексно:

— Создание какого-то значка качества или «Сделано там-то» не гарантирует обеспечения качества и признания товара. Основа любого бренда – это традиции, школа, стандарты. Итальянские или французские бренды создавались династиями, стандарты вырабатывались десятками поколений.

 

— Хорошо, допустим, мы все согласуем – стандарты качества, безопасности и так далее,  — высказался политолог Антон Морозов.

 

— Основной товарный производитель, что в нынешней тройке, что в будущей пятерке ЕАЭС, – это Россия. А если мы все наши наработки подключим к этому образу, не разрушит ли это то, небольшое, что мы успели создать за 20 лет – наш, казахстанский, имидж? Тоже серьезный вопрос. Ну и, наконец, вопрос товаров. Что Казахстан будет брендировать – нефть, зерно? Как это можно сделать? У нас, собственно, готового товара не так много. Конечно, если бы у нас был, к примеру, казахстанский бензин стандарта Евро-5, но его производство на уровне перспектив… Поэтому, мне кажется, торопиться не надо.

 

На вопрос о возможных объектах брендирования ответила доктор исторических наук, главный научный сотрудник КИСИ при президенте РК Леся Каратаева.

 

— Есть два серьезных направления, которые лежат на поверхности, они уже продвинуты. Это сельхозпродукция, а точнее — отечественные зерновые культуры, — отметила она.

 

— Очевидно преимущество: через несколько десятилетий мы будем практически единственными, кто будет поставлять зерновые на международные рынки, потому что остальные производители меняют свое направление на масличные культуры и т.д. Вот здесь вопросов в принципе не должно возникать. Вероятно, это будет пшеница, зерно, мука под знаком «Сделано в ЕАЭС». Ну и второе направление – это товары военно-промышленного комплекса. Понятно, что это не столько белорусское или казахстанское производство, сколько российское вооружение. И это также уже достаточно известный бренд.

 

Сауле Ахметова, советник председателя правления АО «Национальное агентство по экспорту и инвестициям «KAZNEX INVEST» сообщила, что широкое использование термина «брендинг» пока нежелательно.

 

— Брендинг предполагает сначала формирование бренда и лишь потом продвижение. Поэтому, на мой взгляд, сначала надо определиться, что мы вкладываем в бренд, создать имидж, а потом переходить к брендингу. Брендинг — это задача максимум, а пока лучше называть это продвижением и посмотреть на практическую сторону. KAZNEX INVEST помогает отечественным экспортерам выйти на экспорт, в основном, через продвижение, а также занимается привлечением иностранных инвестиций. Поэтому у нас есть практический опыт продвижения, который и говорит о том, что продвигать ЕАЭС необходимо и как территорию, и как товары или как что-то еще. Невозможно продвигать товар, если не знают страну. Нас не знают за рубежом. Когда говоришь «Казахстан», спрашивают, где это и достают карту. Говоришь «Бывший Советский Союз», пожимают плечами, так как поколение бывшего СССР уже уходит. В лучшем случае нас знают по тому, что здесь добывают нефть. На зарубежных выставках мы чаще всего вызываем удивление: «Вы еще что-то производите?». Реакция на бывшую советскую республику тоже часто не из лестных – это результат идеологии холодной войны. Часто окончание «стан» ассоциируется с Афганистаном, Пакистаном, то есть странами постоянных конфликтов, войн и нищеты. В современной западной бизнес-среде (Европа, США) нередко проявляется уже довольно устоявшаяся ассоциация, что все страны СНГ коррумпированы и там бытует криминал. В бывших республиках Советского Союза о современном Казахстане тоже знают до обидного мало. Поэтому продвигать надо как Казахстан, так и ЕАЭС. И начинать надо уже сейчас, хотя еще окончательно не сформировалась сама территория ЕАЭС. Это позволит научиться, набраться практики, потому что мы не умеем продвигать себя внутри страны.

 

— Заметьте, позиционирование всех интеграционных объединений на постсоветском пространстве в СМИ всегда отставало, —подчеркнул Эдуард Полетаев.

 

— Появлялось объединение, оно работало, через некоторое время о нем узнавали широкие массы, и только потом появлялась имиджевая составляющая. Евразийский союз, на мой взгляд, это первое объединение, о брендинге которого задумались раньше, чем оно начало работать.  

 

Антон Морозов добавил, что большие сомнения вызывает намерение привлечь к разработке бренда профессионалов:

— Во-первых, потому, что это не в нашей традиции, в во вторых, насколько я понимаю, их попросту нет. Одно дело брендировать, допустим, операторов мобильной связи, и абсолютно другого уровня задача – страновой брендинг. Мне кажется, опять появится некая структура, где будут сидеть люди, имеющие к этому делу отдаленное отношение, и мы получим соответствующий результат. К делу нужно подходить фундаментально.

 

Источник: Литер

Матрица.Kz

“Сделано в ЕАЭС” – всему свое время

Бекнур Кисиков, президент Евразийской ассоциации франчайзинга: – Товар, сделанный в условиях коррупции – это антибренд.

“Если нет единых стандартов – не будет и единого “Сделано в ЕАЭС”, – считает Леся Каратаева, главный научный сотрудник КИСИ. Прозвучало это в ходе проведенного общественным фондом “Мир Евразии” экспертного клуба на тему “Бренд как лоцман: сделано в ЕАЭС”, который был посвящен вопросу брендов в свете евразийской интеграции. Участники согласились с тем, что бренды территорий, организаций и товаров имеют разную природу, однако продвигать их необходимо комплексно. “Не будешь заниматься своим внешнеполитическим имиджем – им займутся другие”, – подчеркнул Антон Морозов, политолог.

Сделано в ЕАЭС

“Бренд, как ежик в тумане Евразийского союза”, – заметил Эдуард Полетаев, руководитель ОФ “Мир Евразии” и модератор экспертного клуба. Главным его посылом в ракурсе вопроса о бренде и брендировании стал такой: “Мы на самом деле хорошие, а не плохие, и надо работать”.

“Настолько ставим телегу впереди лошади, что они уже друг друга из вида потеряли”, – заявил журналист Ярослав Разумов в свете рассмотрения вопроса “Сделано в ЕАЭС”. Айгуль Омарова, публицист, ничего противоестественного в вопросе о единой маркировке товаров, произведенных в рамках Евразийского экономического союза не видит. Лидеры ЕАЭС настроены серьезно, поэтому и общий флаг организации, и брендинг территории, и бренд “Сделано в ЕАЭС” – это закономерные вещи.

Эдуард Полетаев сообщил, что хотя Европейский союз далеко продвинулся в плане интеграции, однако до маркировки “сделано в ЕС” там не дошло. Воспротивились этому в первую очередь Франция и Германия, поскольку бренды “французское вино” и “немецкий автомобиль” им кажутся предпочтительнее, чем расплывчатое “сделано в Евросоюзе”.

“Продвигать евразийское объединение нужно обязательно”, – подчеркнула Сауле Ахметова, советник председателя правления АО “Национальное агентство по экспорту и инвестициям “KAZNEX INVEST”. “Рядовой покупатель нас за рубежом не знает”, – акцентировала она. Даже формула “бывший СССР” в отношении Казахстана уже не работает, поскольку все больше людей, которые не знают о Советском Союзе. Г-жа Ахметова выступает за одновременное и комплексное продвижение как товарных брендов, так и ЕАЭС и Казахстана. Сама она работает в организации, которая поддерживает экспорт и уверена, что “конкурентоспособность – вещь динамическая, поэтому нужно поддерживать любой экспорт (а не только определенный в специальных государственных перечнях)”“Конечно, россияне нас давят по товару – их экономика в десять раз больше – но мы можем прицепом”, – заметила Сауле Ахметова.

“Любой брендинг может происходить только при жесткой централизации”, – особо выделил Дмитрий Шишкин, главный редактор газеты “Литер”. А в данный момент есть дефицит информации даже относительно того, чем занимается Евразийская комиссия. “Сначала должен быть сформирован нормальный ЕАЭС и его институты, а потом уже надо заниматься маркировкой ЕАЭС”, – считает он. Адиль Джалилов, генеральный директор издательского дома Vlast, в вопросах евразийской интеграции выступает за основательность. Нужны единые стандарты в образовании, науке, борьбе с коррупцией, в области правоприменения. Ну и “качество – это основа любого бренда”.

Давид Джубаев, руководитель издательства корпоративных медиа “Небо Лондона”, сформулировал так: “Сначала нужны товары, а потом товарный знак”.

“Бренд сам по себе – это эмоциональная категория, ожидания, ощущения, – указал Бекнур Кисиков, президент Евразийской ассоциации франчайзинга. – Товар, сделанный в условиях коррупции – это антибренд. У нас нет людей, которые могли бы продвинуть то, о чем мы сейчас говорим”.

Ирина Черных, политолог, в свете брендирования евразийского объединения заметила, что оно должно нести две функции. Первая – это консолидация населения внутри ЕАЭС, а вторая – позиционирование нас как некоей общности вовне.

В ходе экспертного клуба как вариант прозвучало предложение совместного использования ЕАЭС и страны в маркировке товара:“Сделано в ЕАЭС; Республика Казахстан”.

Практически все эксперты согласились с тем, что в условиях глобализации товар обязан быть конкурентоспособен, даже если тот или иной производитель не собирается его экспортировать. Просто потому, что ему и в условиях национального рынка приходится выдерживать конкуренцию с импортной продукцией. “Нельзя научиться бегать не выходя из квартиры”, – отметила Сауле Ахметова.

 

Источник: ZONAkz

Пострадает ли Казахстан от санкционной войны Запада с Россией?

Введение Западом санкций против России и ее ответные действия скажутся и на Казахстане, заявил президент страны Нурсултан Назарбаев, открывая новую сессию парламента республики.
«Новая сессия парламента начинается в непростых условиях. Сохраняется непредсказуемость в мировой экономике, углубляются геополитические риски, в том числе связанные с осложнением международных отношений из-за событий на Украине», — цитирует его ИТАР-ТАСС.

«Взаимные санкции применили друг к другу государства, производящие в общей сложности 60% мирового ВВП. Все это влечет серьезные коррективы, изменения в сложившихся международных экономических отношениях и миропорядке, это приведет к снижению экономического роста наших партнеров, что повлияет и на нас», — считает президент.

В беседе с корреспондентом директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев выразил мнение, что эти санкции могут оказать на Казахстан «косвенное влияние, если, затронут те российские предприятия, которые задействованы в экономике Казахстана или просто торгуют с ним». «Если это произойдет, так или иначе будет определенный ущерб, что, конечно, критически отразится на их деловой активности в Казахстане. Я пока вижу ущерб от санкций для Казахстане только в этом. Возможно, будут какие-то моменты, связанные с деятельностью иностранных компаний, если они вдруг столкнутся с какими-то ограничениями на ввоз товаров. Например, Каспийский трубопроводный консорциум, где участвуют Казахстан, Россия и западные компании. Если будут введены новые санкции, то понятно, что это может парализовать работу консорциума. Но это маловероятно», — отметил он.

В свою очередь другой казахстанский эксперт Эдуард Полетаев считает, что не стоит торопиться с выводами о последствиях взаимных санкциях России и Запада для Казахстана. «На самом деле просчитать даже в краткосрочной перспективе негативные или позитивные последствия достаточно тяжело, поскольку сейчас в качестве инструментария нет каких-либо цифр, хотя бы той же официальной статистики, чтобы мы посмотрели падение или увеличение экспорта и импорта у Казахстана и так далее. То есть этот вызов еще, скажем так, не понят в том смысле, насколько мы действительно боимся или наоборот имеем шансы выиграть от этой санкционной войны, которую ведет Евросоюз с Россией», — сказал он.

«Наши чиновники, в принципе, не раз заявляли, что это, с одной стороны, серьезный шанс для казахстанских производителей, что мы можем наладить экспорт недостающих продуктов специально в РФ, заработать на этом деньги, в какой-то степени увеличить доход страны и так далее. С другой стороны, все-таки нужно понимать, что очень много грузов из европейских стран — они же тоже являются одними из серьезных партнеров Казахстана — проходят через Россию. И больше всего Казахстан волнуют логистические ходы и проблемы, которые могут возникнуть. Но пока, судя по тем результатам этих санкционных противоречий, которые существуют, Казахстан там никоим образом не участвует, и я думаю, что единственное, за что стоит переживать — это за возможность повышения цены, что в итоге скажется негативно на потребителях», — считает эксперт.

«Еще нужно учитывать, что глава нашего государства часто приводит в бодрость и чиновников и депутатов, объясняя, что почивать на лаврах не стоит, и те внешнеполитические бури, которые проходят мимо Казахстана, могут в той или иной степени как-то на этом сказаться. То есть мне видится это так, что скорее это просто напросто напутствие на более эффективную и плодотворную работу депутатам парламента. Не стоит забывать, что они в первый раз собрались после каникул, и глава государства дал понять, что расслабиться не получится, нужно работать более активно», — предположил Эдуард Полетаев.

Источник: Информационно-аналитический центр

Брендировать махину ЕАЭС непросто

Требуется выстроить лестницу предпочтений и необходимостей в позиционировании нового интеграционного объединения и произведенных в нем товарах.
С чего начинать работу? Таков, пожалуй, был лейтмотив заседания экспертного клуба, состоявшегося в Алматы на тему «Бренд как лоцман: сделано в ЕАЭС». В нем приняли участие известные казахстанские политологи, журналисты, специалисты в области теории и практики брендинга территорий и организаций. Эксперты отметили, что среди ряда вопросов, связанных с экономической интеграцией, на которые необходимо найти ответ к 1 января 2015 года, когда начнет функционировать ЕАЭС, стоит вопрос о критериях, которыми можно измерить необходимость и эффективность кампаний брендинга проекта, а также товаров, произведенных в странах союза. Когда Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев 28 апреля выступал с лекцией в МГУ «От идеи Евразийского союза к новым перспективам евразийской интеграции», он подчеркнул, что ЕАЭС будет только экономическим проектом, а понятие «евразийская интеграция» уже стало брендом, который активно используют политики, экономисты, журналисты и общественные круги. Затем от некоторых чиновников, политологов и специалистов бренд-маркетинга поступали предложения о продвижении бренда «Сделано в ЕАЭС» на мировом рынке, о протекционизме ЕАЭС над национальными производителями и о популяризации евразийского пространства в целом.
«Мы живем в эпоху глобализации и засилья информационных технологий, – отметил политолог Эдуард Полетаев. – Обилие информации, в свою очередь, актуализирует потребность иметь свой собственный бренд не только для коммерческих компаний, городов и стран, но и для интеграционных объединений. Однако, общего решения и общего понимания, что вообще хотят от брендинга ЕАЭС, в каком виде он необходим, пока нет».
По мнению Полетаева, проблематика позиционирования ЕАЭС лежит в двойной плоскости. С одной стороны, говорят о необходимости популяризовывать интеграционное объединение. С другой стороны, оно носит не политический, а экономический характер, и, возможно, было бы правильнее в первую очередь позиционировать товары и услуги, которые производят страны ЕАЭС. Политолог привел в пример заявление министра сельского хозяйства и продовольствия Беларуси Леонида Заяц, который предложил выпускать продукцию государств союза под брендом «Сделано в ЕАЭС». Это, по мнению министра, был бы своего рода знак качества для маркировки товаров. «Но вопрос достаточно сложный, – сказал Полетаев. – Об этом свидетельствует опыт Европейского союза, где более 10 лет появилась провальная инициатива заменить страновую маркировку товаров на единую «Сделано в ЕС». В результате, несмотря на сильную политическую интеграцию, единую валюту, в ЕС противниками такого «сближения» оказались Германия и Франция, прежде выступавшие основными объединителями, и единая маркировка не была принята Европейской комиссией. Лидеры старой Европы посчитали, что знаменитые товары, вроде виа «Made in France», или автомобилей «Made in Germany» несут потребителю гораздо больше смыслов, чем просто «Made in EU».
Главный редактор республиканской общественно-политической газеты «Литер» Дмитрий Шишкин уверен, что любой брендинг может происходить только при жесткой централизации. «Потому что речь идет о маркетинговой кампании, ее нельзя пускать на самотек. Бренд может оказаться размытым: если слишком много людей занимается им, в меру своего понимания, получится «кто в лес, кто по дрова», – сказал он, задавшись вопросом о том, кто, собственно, будет заниматься брендингом? «Недотаточно придумать флаг, название, создать маркировку «Сделано в ЕАЭС» – и дальше, мол, все пойдет само собой. Так не бывает», – подчеркнул он. Шишкин считает, что должно пройти время, прежде чем можно будет говорить о брендинге, товарном производстве и маркировке: «это слишком серьезные вещи, чтобы решать их на уровне: «а давайте-ка навалимся всем миром».
Серьезным вопросом назвала вопросы брендинга и главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК Леся Каратаева, заявившая, что брендинг территории является ответственностью государства. «В нем может участвовать кто угодно, но в любом случае ответственность и регулирование этого вопроса, применение этого бренда должно осуществлять государство. При интеграционном объединении – это другой вопрос, будет ли это на наднациональной или на коалиционной основе регулироваться», – заметила она. Что же касается брендирования товаров, то об этом пока говорить сложно. «Мы не можем сейчас строить брендинг на основе цены, все равно дешевле, чем в Китае, мы не сделаем, – уверена Каратаева. – Единственное на что мы можем опираться, это качество. Возникает вопрос: в каких отраслях мы можем это качество обеспечить?»
Ее коллега, заведующая отделом социально-политических исследований КИСИ Мадина Нургалиева, обратила внимание на проблему восприятия формирования бренда внутри самого ЕАЭС. «Готово ли наше казахстанское общество или общество стран-партнеров по экономическому союзу принять новый бренд? Готовы ли мы позиционировать себя, условно говоря, как «евразийцы»? Ведь флаг или иное символьное обозначение – это только первая ласточка. Снежный ком покатится дальше, и пойдут вопросы формирования бренда не только интеграционного объединения, а более широкого плана, когда нужно будет брендировать буквально все подряд», – заявила она.
Генеральный директор издательского дома Vlast Адиль Джалилов сказал, что процесс брендирования надо начинать системно, комплексно и фундаментально: «Основа любого бренда – это традиции, школа, стандарты. Итальянские или французские бренды создавались династиями и столетиями».
Говорим мы о символах, или брендинге товаров, или брендинге территории, или страновом имидже, – все это нужно различать, так как появляется много разных семантических значений. Президент Евразийской ассоциации франчайзинга Бекнур Кисиков акцентировал внимание на то, что «брендировать махину под названием Евразийский экономический союз непросто». При этом он отметил, что для казахстанского производителя может быть выгоден общий товарный бренд. «В России очень мощный производственный комплекс, как и в Беларуси. И если наш продукт, допустим, кызылординский рис, будет маркирован «Сделано в ЕАЭС», то для нас это, конечно, выгоднее», – подчеркнул эксперт, перейдя к обсуждению необходимости единых стандартов. Он вспомнил существовавший знак качества «Сделано в СССР». «Все знали, что им маркируется продукция высокого уровня качества, что ее отправляют на экспорт, – рассказал Кисиков. – Поэтому, какие будут стандарты – ГОСТ или что-то другое, не важно, но стандарты нужны». С ним согласен политолог Рустам Бурнашев: «Со стандартами ЕАЭС мы можем работать совершенно спокойно. Так же как в Советском Союзе был знак качества, и если сегодня есть продукция, которая проходит сертификацию, соответственно высокому качеству мы наносим знак о том, что товар отвечает стандартам качества экономического пространства. Если не соответствует, то и не будет знака».
В то же время Бекнур Кисиков не уверен, что единое брендирование товаров, сделанных в ЕАЭС, является быстрореализуемым проектом. «Каждый производитель будет определяться в основном с привязкой к определенной уникальной территории», – сказал он, ссылаясь на опыт ЕС.
Как заметил Эдуард Полетаев, формирование новых брендов должно нести в себе определенную миссию, концепцию проекта будущего, реальную информационную ценность. По его мнению, нынешний дизайн – это во многом отражение западного образа жизни, а он должен адекватно учитывать местный менталитет. «Создать бренд интеграционного объединения – задача гораздо более сложная, чем создать бренд какой-нибудь фирмы. Тем более, что бренд в рамках ЕАЭС должен еще быть согласован между всеми сторонами союза, – подчеркнул эксперт. – Требуется выстроить лестницу предпочтений и необходимостей в позиционировании нового интеграционного объединения и произведенных в нем товарах. Для эффективного брендинга необходимо проанализировать весь позитивный бекграунд, что на сегодня накопил ЕАЭС, систематизировать смыслы, сформировать новые символы на основе логики интеграции и экономических перспектив наших стран».

Сергей Михайличенко

Источник: Nomad