Monthly Archives: Март 2014

Вклад казахстанцев в освобождение территории СССР от немецко-фашистских захватчиков

28 марта в Алматы в Казахском национальном университете им. аль-Фараби в рамках подготовки Четвёртого историко-культурного форума «Великая Победа, добытая единством» прошел международный круглый стол «Вклад казахстанцев в освобождение территории СССР от немецко-фашистских захватчиков».

Организаторами круглого стола стали общественный фонд «Мир Евразии», Ассоциация выпускников Казахского национального университета им. аль-Фараби, Фонд развития «Институт Евразийских Исследований» и фонд поддержки публичной демократии им. А.М. Горчакова.
В работе круглого стола приняли участие учёные-историки из Казахстана и России, эксперты, представители советов ветеранов, защитники и жители города-героя Ленинграда, студенты и преподаватели вузов, представители общественных организаций и СМИ.
Среди них председатель Алматинского городского филиала Е. М. Шайхутдинов (республиканское общественное объединение «Организация ветеранов»), д.и.н., профессор Н.Е. Бекмаханова (Центр истории народов России и межэтнических отношений, Российской истории РАН), начальник отдела научно-информационной работы Л.Н. Малашенко (Государственный Архив Российской Федерации), д.э.н. Р.А. Алшанов (президент Ассоциации вузов РК), д.и.н., профессор Л.С. Ахметова (Центр ЮНЕСКО Казахского национального университета им. аль-Фараби), и другие.
Участники круглого стола обсудили широкий круг вопросов, касающихся вклада казахстанцев в Великой Отечественной войне против немецко-фашистских захватчиков, исторического значения битвы за Ленинград, сохранению исторической памяти о Великой Отечественной войне как одной из основ сотрудничества народов постсоветского пространства.
Как подчеркнул Еренгаип Шайхутдинов, на территории Казахстана не велись боевые действия, но вклад республики очень весомый. Так, за годы войны в Казахстане было мобилизовано около 1,5 миллиона человек. Большинство из них сражались в армии, остальные ковали победу на промышленных предприятиях. Более 600 тысяч казахстанских воинов не вернулись домой. Он также сообщил, что в республиканский план подготовки к празднованию 70-летия Великой Победы внесено предложение присвоить Алматы звание «Город трудовой славы».
В годы ВОВ в Казахстан были эвакуированы также ведущие ученые, артисты, поэты и писатели. Многие из них жили в столице Казахской ССР. «Война и Алма-Ата объединили в годы ВОВ науку Москвы, Ленинграда, Балтики и Казахстана», — отметила Наиля Бекмаханова.
«Историки и СМИ должны как можно больше озвучивать правдивые факты о ВОВ. Мы тоже со своей стороны стараемся противостоять попыткам фальсификации событий», — сказал Бекул Али, бывший учитель истории из Жамбылской области, который в последние годы занимается поиском останков казахстанских воинов.
О навязанной переоценке итогов ВОВ говорили многие участники круглого стола. В результате, как отметил Рахман Алшанов, сегодня появились другие «герои». «Мы это видим в тех странах, где сносятся памятники советским войнам. Поэтому очень важно сейчас говорить правду», — отметил он. По мнению директора Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрея Чеботарева, «это не исторические оценки, а чисто политические, в угоду определенной конъюнктуре, которая обостряется в свете евразийской интеграции».
Кроме того, на заседании круглого стола внимание уделялось вопросам пропаганды истории ВОВ среди молодёжи, в том числе через организацию военных реконструкций, мемориальных патрулей, посредством создания интернет-ресурсов.
Основной темой доклада Ларисы Малашенко был обзор последних изысканий российских архивистов, изучающих документы времён ВОВ. Впервые на круглом столе прозвучали цифры о количестве казахов, награждённых высшими наградами Советского Союза. Согласно последним подсчётам, в материалах по награждённым, где существовала графа «национальность», против 100 тысяч человек написано «казах».
«Пока мы живы, те, кто помнит ветеранов, у кого воевали деды, мы должны рассказывать о них и о войне. Никто, кроме нас, этого делать не будет», — выразил общее мнение исполнительный директор корпоративного фонда «Информационная инициатива» Михаил Тюнин

КРУГЛЫЙ СТОЛ В АЛМА-АТЕ

Представительство Россотрудничества в Республике Казахстан приняло участие в международном круглом столе «Вклад казахстанцев в освобождение территории СССР от немецко-фашистских захватчиков», прошедшем в Казахском национальном университете им. аль-Фараби в рамках подготовки Четвёртого историко-культурного форума «Великая Победа, добытая единством». Организаторами круглого стола стали общественный фонд «Мир Евразии», Ассоциация выпускников Казахского национального университета им. аль-Фараби, Фонд развития «Ин6ститут Евразийских Исследований» и фонд поддержки публичной демократии им. А.М. Горчакова.

В работе круглого стола приняли участие учёные-историки, эксперты, представители советов ветеранов из Казахстана и России. Среди них доктор исторических наук, профессор Н.Е. Бекмаханова «Центр истории народов России и межэтнических отношений, Российской истории РАН), начальник отдела научно-информационной работы Л.Н. Малашенко (Государственный Архив Российской Федерации), доктор исторических наук, профессор Л.С. Ахметова (Центр ЮНЕСКО Казахского национального университета им. аль-Фараби, лауреат премии Союза журналистов Казахстана Л.Х. Барлыбаева (Международная академия информатизации).

Участники круглого стола обсудили широкий круг вопросов, касающихся исследования вклада казахстанцев в победу советского народа в Великой Отечественной войне, исторического значения битвы за Ленинград, сохранению исторической памяти о Великой Отечественной войне как одной из основ сотрудничества народов постсоветского пространства.

За время работы круглого стола были заслушаны интересные сообщения, среди которых особое внимание собравшихся вызвал доклад начальника отдела информационной и справочной работы Государственного Архива Российской Федерации Л.Н. Малашенко, основной темой которого был обзор последних изысканий российских архивистов, изучающих документы времён Великой Отечественной войны.

В докладе была затронута такая болезненная тема как розыск пропавших без вести через архивы немецких концентрационных и трудовых лагерей. В частности, в докладе говорилось о том, что за последние 2 года из Республики Казахстан поступило 230 запросов от граждан, разыскивающих следы своих предков. Следы некоторых из них удалось разыскать в материалах Чрезвычайной государственной комиссии, занимавшейся подсчётом потерь в Великой Отечественной войне. Собравшиеся узнали много нового о работе российских учёных с архивами по эвакуации советских граждан в Казахстан. Как известно, за годы войны сюда было перебазировано 142 предприятия и более полумиллиона человек гражданского населения.

Впервые на круглом столе прозвучали цифры о количестве казахов, награждённых высшими наградами Советского Союза. Согласно последним подсчётам, в Материалах по награждённым, где существовала графа «национальность», против 100 тысяч человек написано «казах».

На заседании круглого стола большое внимание уделялось вопросам пропаганды истории Великой Отечественной войны среди молодёжи, в том числе через организацию военных реконструкций, мемориальных патрулей, посредством создания интернет-ресурсов. Заместитель руководителя представительства Россотрудничества в Республике Казахстан И.В. Переверзева выступила с сообщением о работе представительства по организации литературно-исторических конкурсов и викторин, посвящённых Великой Отечественной войне.

Источник: Представительство Россотрудничества в Республике Казахстан

На самом высоком уровне

Пока казахстанцы отдыхали на Наурыз, Президент Нурсултан НАЗАРБАЕВ провел насыщенные рабочие дни в Гааге, куда прибыл для участия в Саммите по ядерной безопасности.

Кроме того, глава государства лично встретился с главами ряда государств, в частности, лидерами Китая и США – Си ЦЗИНЬПИНОМ и Бараком ОБАМОЙ, провел переговоры с премьер-министрами Великобритании, Японии и Франции –Дэвидом КЭМЕРОНОМСиндзо АБЭФрансуа ОЛЛАНДОМ, королем Нидерландов ВИЛЛЕМ-АЛЕКСАНДРОМ и Премьер-министром страны Марком РЮТТЕ. Еще состоялись беседы с Генсеком ООН Пан Ги МУНОМ, гендиректором МАГАТЭ Юкией АМАНО, Президентом Азербайджана Ильхамом АЛИЕВЫМ.

“Казахстан продолжает последовательно выступать за укрепление глобальной ядерной безопасности, и мы считаем необходимым направить усилия на следующие направления, – сказал Нурсултан Назарбаев, выступая на саммите. – Первое. Полное и всеобщее ядерное разоружение, это единственная гарантия безопасности. Второе. Противодействие ядерному терроризму и искоренение его основ”.

Также отмечено, что Казахстан планирует строить АЭС и развивать производство полного цикла ядерного топлива для них. По возвращении глава государства встретился в Алматы с Президентом Киргизии Алмазбеком АТАМБАЕВЫМ.

Спецпосланник ООН

В Казахстане с 25 марта по 5 апреля будет находиться специальный докладчик ООН по вопросам свободы религии и убеждений Хайнер БИЛЕФЕЛЬД.

Он встретится с представителями правительства, религиозных объединений и общественных организаций в Астане, Алматы и Караганде.

– Я бы хотел получить ясное представление, как Казахстан реализует обязательства в области прав человека, как обеспечивает каждому равное право на религиозные или нерелигиозные убеждения, – сказал Хайнер Билефельд.

Спецдокладчик ООН особо будет интересоваться требованиями к регистрации религиозных общин, вопросами религиозного образования в школах и за пределами учебных заведений…

Это событие совпало с мероприятиями по разработке внешнеполитической позиции Казахстана относительно преследования зарубежных интернет-провайдеров за пропаганду терроризма и религиозного экстремизма. Ведь вся сложность заключается в том, что чаще сайты с вредным содержанием находятся за пределами страны.

Образование с питанием

Питание в школьных столовых станет безопасным, обещает Министерство образования и науки.

Разработаны новые правила для отбора поставщиков еды для учащихся. “Теперь в этом вопросе главное не цена, а качество”, – говорит вице-министр образования и науки Есенгазы ИМАНГАЛИЕВ.

Для того чтобы занять место в школьной столовой, нужно будет сдать немало бумаг: подтвердить опыт работы на рынке, продемонстрировать во всей красе свой штат сотрудников.

Статус для бизнес-омбудсмена

Депутаты приступили к обсуждению темы создания института уполномоченного по правам предпринимателей. Мажилисмен Азат ПЕРУАШЕВ предложил, чтобы бизнес-омбудсмен назначался главой государства:

– Если мы хотим, чтобы фигура бизнес-омбудсмена была реально действенной и эффективной, ей нужен правовой статус.

Азат Перуашев подчеркнул, что в мировой практике у бизнес-омбудсмена нет полномочий вмешиваться в деятельность исполнительных органов.

Гарри и Шымбулак

Из информации на сайте английской газеты “Миррор” стало известно, что Казахстан посетит британский принц ГАРРИ и сопровождать его будет давняя подруга – Крессида БОНАС.

Более того, намекается, что, возможно, он в Казахстане сделает ей предложение. Затем информацию о нахождении особы королевских кровей на Шымбулаке подтвердили на самом горнолыжном курорте, появились первые снимки, на которых был изображен принц Гарри. Чуть позже электронные СМИ разнесли весть: Гарри приехал на закрытую вечеринку в Алматы. Но эту информацию не подтвердили, и появилась сухая сводка, что принц, мол, просто хотел покататься на лыжах, побывал на ледниках. А представители курорта рассказали, что внуку английской королевы и его девушке был предоставлен обычный уютный домик на Шымбулаке вблизи склона:

– Он очень простой. Человек без королевских “заморочек” и в поведении, и во всем. Рядом с ним не было охраны. В Алматы он прилетел на частном самолете.

Свой взгляд: Принцу – отдых, нам – пиар

Принц Гарри и его подруга в Казахстане: сделал ли он ей предложение?

Рейтинг “Каравана” комментирует политолог Эдуард ПОЛЕТАЕВ:

– Надо признать, что своей поездкой в Нидерланды Президент Назарбаев сильно поднял свой статус как мощного и мудрого политика. Подобные встречи позволяют за короткий срок решить и обговорить множество вопросов. Результативность поездки налицо.

Что касается представителей британской королевской семьи, то они – любители себя попрезентовать. Принц Гарри и вовсе всегда отличался шальным характером, забрасывавшим его то в Афганистан, то в Африку или Арктику. А для Казахстана – это очередное упоминание в западной прессе, которая наверняка не оставит этот факт без внимания, даже несмотря на то, что нас чаще всего ассоциируют с Боратом.

Насчет изменений в школьном питании – эта мера давно и бурно обсуждаемая. Ведь тендеры зачастую заканчивались тем, что победитель нанимал подрядчика, тот – другого подрядчика, а в итоге дети получали не совсем качественное питание за малые деньги. Но слишком бюрократизировать эту систему не стоит. Да и коррупционные схемы отрабатывать, экономя на детях, чревато.

Что касается новостей о спецпосланнике ООН, то один он всех проблем не охватит. Казахстан слишком долго позволял на своей территории “играть” множеству игроков, представителей различных религиозных течений и представительств, за некоторыми из которых прятались откровенные аферисты. Поэтому контроль необходим.

Создание института бизнес-омбудсмена подчеркивает, что развитие предпринимательства требует пристального внимания. Несмотря на огромное количество союзов, палат и других бизнес-сообществ, предпринимателям всегда есть на что жаловаться. Но нужен такой авторитетный человек с определенными полномочиями, который будет не только в кабинете сидеть, но и выезжать в поле и давать реальные результаты.

 

Источник: Караван

Казахстанским политикам посоветовали нанять стилистов

Костюмы политиков Казахстана с завидным постоянством отличаются заметной дороговизной при полном отсутствии стиля. Специалисты считают, что публичные люди в РК часто гонятся как раз за ценой, желая щегольнуть модными брендами. При этом они далеко не всегда удачно сочетают эти бренды. В итоге, как сказал известный телеведущий Артур Платонов, вместо восхищения их наряды производят комический эффект.
Другое дело запад. Американские политики известны тем, что у каждого из них имеются личный стилист и имиджмейкер. Всю одежду — от костюмов до домашних тапочек — им подбирают специально обученные люди. Тридцать пятый президент США Джон Ф. Кеннеди вошел в историю не только благодаря трагической смерти, карибскому кризису и роману с секс-символом XX века Мэрилин Монро, но и как икона стиля. После того как он явился на собственную инаугурацию без модного в то время цилиндра, все рядовые американцы отказались от этого головного убора.
Сегодня иконой стиля среди политиков всего мира признается глава Белого дома США Барак Обама. Благодаря ему в моду вновь вошли строгие мужские костюмы, сдержанная красота классических джемперов и т. д. Его манеру одеваться пытаются перенимать, подражают ей. Говоря подробнее о костюмах нового президента, нельзя не заметить, что темные, узкого силуэта шерстяные пиджаки с мягкими плеча­ми, с ниспадающими на ботинки складками брюки многочисленные дизайнеры, модельеры и критики моды окрестили «очень современно выгля­дящим ретрошиком». Не отстает от президента и супруга — Мишель Обама, не раз входившая в рейтинг «Десять самых стильных людей мира» по версии Vanity Fair, а также появлявшаяся на обложке библии моды — журнала Vogue.
При этом стилисты отмечают, что большинство западных политиков умело сочетают люксовые бренды с масс-маркетом, поскольку их интересует не стоимость, а конечный результат. Кроме того, они почти всегда отдают предпочтение отечественным дизайнерам и модельерам. У казахстанских политиков совсем другой подход к выбору одежды. И не всегда он бывает удачным. Исключений не так много, как хотелось бы, но в их число, по мнению экспертов, входит Дарига Назарбаева. О том, кто и как одевает отечественных политиков, корреспонденты Total.kz спросили известных казахстанцев.

Эксперты отмечают, что они часто гонятся за ценой, при этом, далеко не всегда удачно сочетая бренды
Комментарии к статье «Казахстанским политикам посоветовали нанять стилистов»
20121018_10_36_48774Бахыт Сыздыкова (Экс-депутат мажилиса парламента РК):
Эскизы и дизайн своей одежды я придумываю сама. Конечно, у меня есть помощники, например, моя подруга-модельер. Именно она шьет и кроит. Мне очень нравится творить для себя одежду. Ко мне постоянно обращаются женщины с просьбами купить мои платья. Я обязательно выпущу свою линию одежды для женщин разных возрастов и размеров, ведь девушкам с нестандартной фигурой трудно подобрать для себя что-то действительно красивое и элегантное. Однажды в детстве мама мне подарила прекрасное польское пальто. А для советской девочки иметь импортное пальто было роскошью. И вот я, счастливая, иду в школу и по дороге встречаю нескольких девушек в точно таких же пальто. Оказалось, что в один из центральных магазинов завезли целую партию. После этого я решила, что не хочу быть «как все», мой выбор — индивидуальность. И если я покупаю какие-то вещи, то однозначно это будет эксклюзив. Лучший шопинг, на мой взгляд, в США – там широкий выбор и демократичные цены. Даже мои любимые итальянские бренды в США можно купить дешевле, чем в Европе. Что касается вопроса женщины-политика и ее дресс-кода, то это надуманная проблема! Пресловутый дресс-код политика был выработан в первой половине ХХ века, когда во многих странах женщины даже избирательного права не имели. И, естественно, это был мужской дресс-код. Женщина в первую очередь женщина, а уже потом политик, депутат и т. п. Нельзя уравнивать мужчин и женщин в одежде. Мы разные. Женщина всегда должна быть женщиной! Когда я была депутатом мажилиса, меня очень часто упрекали за одежду ярких цветов. Кстати, наши женщины-политики часто копируют стиль Маргарет Тэтчер. Но в казахстанской политике есть своя икона стиля — Дарига Нурсултановна! Душа радуется, когда видишь ее среди черно-серой гаммы нашего парламента. Она очень стильная, элегантная и современная. Мне всегда нравится индивидуальность, кстати, очень импонирует, как одевается и как подбирает украшения Сара Алпыскызы.

20121004_16_59_14735Артур Платонов (Вице-президент Гражданского альянса Казахстана):
При выборе одежды я исхожу из принципа удобности и вкуса. Меньше всего я обращаю внимание на какие-то бренды. Мне кажется, я одеваюсь вполне прилично. Не знаю, как должны одеваться наши политики, но я точно знаю, что они не должны надевать. На мой взгляд, они не должны одеваться вычурно и безвкусно. Очень часто наши политики одеваются так, что всем своим видом пытаются показать, как они дорого одеты. Но при этом, я замечаю, что они одеты без какого-либо вкуса. Таким образом, они производят комический эффект. В первую очередь политики должны одеваться без явного превосходства над теми, кто их содержит. И когда они пытаются самоутвердиться за счет дорогущих часов и туфель из крокодиловой кожи – это заставляется задуматься совсем о других вещах. Женщины-политики у нас в стране одеты намного достойнее, чем их коллеги-мужчины, и со знанием этикета. Что касается мужчин, то еще лет пять назад все они одевались просто безобразно. Но сейчас я так сказать уже не могу. Где-то копируют из-за рубежа, где-то жены помогают.

20120917_22_50_19200Гани Касымов (Лидер Партии патриотов Казахстана):
Всю свою жизнь я носил костюмы нашего производства, которые стоили одно время 140 рублей. Все это производилось на Абайской швейной фабрике. Но у нас ничего своего не осталось. Мы, как попугаи, с чужого плеча, с чужой вешалки что-то снимаем и носим на себе. Я сейчас одеваюсь там, где увижу хорошую вещь, чаще всего за границей и в командировках. Для меня никогда не было идеей фикс зацикливаться на своем внешнем виде. Я знаю, что мне подходит и удобно, то и беру. Казахстанский политик должен одеваться так, чтобы его одежда соответствовала уровню и размаху мышления. Если он слабо одевается, значит, он слабый политик. А если он стильно одевается, значит, он может представлять хорошую, сильную страну. Нашим всем политикам нужны личные стилисты. Ведь они выступают публично и являются частью общей культуры.
20130131_14_00_21528Эдуард Полетаев (политолог):
Я уже не раз обращал внимание на то, как одеваются наши политики. Хорошая одежда для политика – главы государства, министра или депутата – это составная часть их имиджа. Например, в Туркмении среди чиновников прямо повальная мода на дорогие и строгие черные костюмы! У нас с этим как-то проще. Я обобщу свои наблюдения. Могу сказать, что наши депутаты и министры прекрасно чувствуют себя в разных костюмах – серых, темно-синих и в полоску. Что касается модных брендов, то вполне достаточно посмотреть на столичные магазины одежды, расположенные на левом берегу. Думаю, основная масса депутатов и чиновников уровня министров и их первых замов предпочитает классический бренд Brioni. Кто попроще – начальники отделов, сотрудники акиматов и прочие чиновники среднего звена – одеваются уже, как кошелек позволяет. Но в основном тоже стараются соответствовать «чиновничьей» моде.
20130110_14_25_12744Дмитрий Петрухин (Президент Ассоциации байкеров Казахстана, кругосветник):
Я считаю, что опрятность и стиль должны всегда присутствовать. У любого человека, независимо от того, у станка он стоит или министерством руководит! Ну а для политика имидж очень важен. У нас же встречают по одежке. Я, например, костюмы люблю носить, но всегда их связываю со своей шляпой. Ну имидж у меня такой! Ведь мне постоянно приходится балансировать между имиджем бородатого мотопутешественника и политика. Думаю, получается. К моей двухнедельной щетине и костюму без галстука уже и друзья-байкеры привыкли, и коллеги-чиновники. Ну а костюмы мне жена подбирает. Не скажу, что они безобразно дорогие, но качественные.

Источник: Total.kz

Эдуард Полетаев: Афганистан – долгоиграющая угроза для стран Центральной Азии

«Афганистан — долгоиграющая угроза для стран Центральной Азии. Мы с ней знакомы, привыкли к ней», — заявил сегодня на круглом столе «Центральная Азия: вызовы и риски в 2014 году» руководитель Общественного фонда «Мир Евразии» (Казахстан) Эдуард Полетаев.

По его словам, афганская проблема более 20 лет стоит особняком перед странами Центральной Азии. Сейчас о проблеме заговорили вновь в связи с грядущим выводом сил коалиции НАТО из страны. «На сегодня основной задачей сил НАТО остается создание боеспособной афганской армии, способной противостоять рискам после вывода сил коалиции. В формировании самостоятельной системы безопасности у Афганистана есть много уязвимых мест, неизвестны и сроки реального (или мнимого) вывода войск», — отметил Эдуард Полетаев.

Эксперт заявил, что кроме афганской проблемы в ЦА есть и новые риски. Пример тому — последние события в Украине. «В связи с ситуации на Украине возникла необходимость оценить уровень безопасности в наших странах. Не нужно превращать себя в инструмент геополитической игры. Также нужно быть осторожными в оценках тех или иных незаживающих ран, которые есть в каждой стране», — считает Эдуард Полетаев.

25/03/14 13:35, Бишкек – ИА «24.kg», Татьяна КУДРЯВЦЕВА

Источник: ИА «24.kg»

Эдуард Полетаев: «Казахстан: Сегодня и завтра»

Предлагаем вниманию читателей текст выступления на открытой лекции IPP 24 марта 2014 года Эдуарда Полетаева, политолога, руководителя ОФ «Мир Евразии», Казахстан.
«Как общество рассуждает, так им и управляют», — сказал как-то французский писатель Никола Шамфор. Поэтому прошу не воспринимать тезисы этой лекции, как потакание чьим-то политическим амбициям или идолопоклонство. Я намерен рассуждать, по возможности дистанцировавшись от эмоций, опираясь на факты и документы.
Как известно, хаос в головах жителей приводит к формированию скептического взгляда на имидж любой страны – ее все реже рассматривают как самодостаточное государство. Орды диких граждан, которые крушат все подряд – есть свидетельство упадка, который не просто разжигает или усиливает уже существующие проблемы, но и активно создает новые, вынуждая людей становиться хуже, действовать плохими методами.
Казахстан, как государство, в своей новейшей истории всегда старался, чтобы ветры социальной ненависти народа обошли его стороной. Благодаря практическому применению формулы, озвученной президентом Нурсултаном Назарбаевым, «сначала экономика – потом политика» ежегодно доходы населения растут, и в ответ оно испытывает патерналистские настроения и настроено в целом консервативно, как правило, приветствуя основные инициативы власти.
В чем же состоят ресурсы казахстанской системы управления, помогающие ей решать различные проблемы и задачи? Это высокая популярность главы государства и сносное отношение в обществе к другим представителям власти (как к парламенту и правительству в целом, так и к наиболее заметным политикам). То есть у власти сложился ядерный электорат, который в целом все устраивает. Кроме того, на случай форс-мажорного развития в Национальном фонде скоплен приличный запас долларов, а выдержанная внешняя политика позволяет успешно выстраивать отношения с государствами-партнерами.
Пожалуй, будет важным поговорить о взаимосвязи благосостояния общества и его политической системы. «Секрет фирмы» состоит в том, что богатых стран не существует. У любой из них денег всегда меньше, чем требуется для удовлетворения всего спектра ее потребностей, имеющих свойство увеличиваться. Поэтому властям, чтобы избежать катастрофы, необходимо разумнее распределять принципиально ограниченные ресурсы, обеспечить их правильную организацию и консолидацию человеческого потенциала. Впрочем, история взаимоотношений народа и власти — это в том числе и история того, как обыватели всегда смотрели на политическую элиту с некоторым подозрением, мол, наверняка, он там жирует за наш счет. Тем не менее, вполне обоснован тезис что, чем богаче общество, тем оно более открыто демократическим формам правления. В экономически развитом обществе основные по численности и по влиянию социальные группы не принадлежат ни к крайне бедным, ни к сказочно богатым. К этому Казахстан намерен стремиться.
Кроме того, уровень благосостояния оказывает заметное влияние на политические убеждения и политические ориентации гражданина. Обеспеченные люди являются более либеральными, а бедные превращаются в радикалов. А достаточно высокое благосостояние служит необходимой базой формирования компетентного управленческого корпуса. В условиях бедности трудно добиться в массовом масштабе высокого уровня общеобразовательной и профессиональной подготовки, необходимого для адекватного управления страной.
Что касается недовольства проводимой политикой, то протестные настроения в Казахстане, конечно, есть, но они, как правило, носят краткосрочный, взрывной характер и связаны с неожиданно нанесенной, по мнению недовольных, обидой. Во многом эти настроения связаны также с деньгами. В стране выходят на улицы часто люди, которым те или иные решения или обстоятельства ударяют по карману и социальному самочувствию. Но как только проблемы решаются, протестный потенциал сходит на нет.
Для казахстанской политики личностный фактор был и является значимым на всех этапах становления и развития независимого государства. Лидерство в Казахстане – это способность Нурсултана Назарбаева оказывать модернизационное воздействие на развитие общества и государства. Президент Казахстана сумел сформулировать цели, программы, идеологию в условиях, когда утеряны старые ориентиры, создал новую модель поведения и мышления, которая распространилась от элиты на активную часть общества. Он внушил веру и оптимизм нации, помог ей преодолеть неуверенность.
Далее в лекции речь пойдет о временных интервалах, установленных в казахстанских стратегических документах. Они позволят заглянуть в будущее, без сильного влияния домыслов и воображения.
В январе 2014 года глава государства Нурсултан Назарбаев изложил казахстанцам план вхождения республики в число 30 развитых государств мира. «Стратегическое планирование в XXI веке является правилом номер один. Стратегия – это программа конкретных практических дел, которые день за днем, из года в год будут делать лучше страну и жизнь казахстанцев», – сказал президент Казахстана. В конечном итоге Казахстан должен стать одной из самых безопасных и комфортных стран мира. В послании было поставлено множество задач, которые необходимо реализовать. И если все пойдет по плану, то Казахстан в скором времени займет более достойное место на мировой арене. Тем более что манны небесной президент не обещает, наоборот, акцент делается на необходимости усиленного труда. Теперь требуется «сверить часы» по конкретным направлениям работы в интересах всех граждан. Разрабатываются планы по реализации положений послания, поручения президента интегрируются в государственные программы. В общем, задачи поставлены, теперь нужно все контролировать. А ведь дел в 2014 году будет и без того много. К примеру, нынешний год – последний в подготовительном этапе перед началом работы Евразийского экономического союза, которая запланирована на 1 января 2015 года. Предстоит много встреч и согласований. Правительству до конца первого полугодия надо разработать программу второй пятилетки индустриализации, а также в увязке с ней – комплексные планы развития базовых отраслей экономики.
Ныне, да и в ближайшие года, в Казахстане термин «стратегия» — это символ модернизации, необходимость которой все время стоит перед страной. В целом такую ставку власти можно считать оправданной: послания президента выполняют функции целеполагания, без которого система общественных отношений не способна эффективно существовать длительное время.
Впервые президент Казахстана озвучил основные приоритеты в послании «Стратегия-2030», которая принималась не в период расцвета экономики, а в сложное время становления эффективного государства. Это был 1997 год. Тогда скептикам планы казались несбыточными из-за далекого горизонта планирования. Но прошедшие годы засвидетельствовали возможность реализации государственных приоритетов. Стратегия нужна была государству, как комплекс первоочередных задач во внутренней и внешней политике, а также как основа для формирования скоординированных отраслевых стратегий и республиканских программ. Бизнесу она была полезна, как исходная информация для оценки инвестиционной привлекательности страны, уровней рисков и перспектив реализации проектов, основа для формирования долгосрочных планов и программ. Стратегия нужна была населению, как важнейший фактор для формирования ощущения психологического комфорта, как источник сохранения чувства патриотизма, уверенности в завтрашнем дне. Стратегия необходима как внятный сигнал соседним государствам и иностранным инвесторам. Так, Казахстан впервые громко заявил о своих амбициях. Сегодня во главе угла новая «Стратегия – 2050», свидетельствующая, что целеполагание – инструмент эффективный и вполне работающий.
Спустя годы, десятилетия и столетия, в мире меняется многое, но сущность человека остается прежней. Он хочет хлеба и зрелищ. Поэтому социальная стимуляция, начинающаяся с социальной стабилизации, должна быть направлена, прежде всего, в сторону каждого конкретного человека.
По существу, речь в казахстанских условиях может идти о том, чтобы «не перекрывать кислород» для различных форм естественной созидательной общественной, политической, хозяйственной и предпринимательской деятельности. Идей ее стимуляции в Казахстане можно собрать множество: здесь и помощь малому и среднему бизнесу путем моратория на проверки, который введен в настоящее время, реализация государственной программы индустриально-инновационного развития, ввод инфраструктурных проектов и т.д.
Государство пытается обеспечить подушку безопасности для определенных сфер жизнедеятельности казахстанцев. Прежде всего, это касается борьбы с безработицей в рамках программы «Дорожная карта занятости-2020», обеспечения базовых медицинских услуг, недорогими продуктами питания и товаров повседневного спроса, в которых задействован малый и средний бизнес. Необходимо добиться некоторой справедливости, прозрачности в той системе услуг, которая существует сейчас. Это обеспечивает устойчивый рейтинг власти, что исключительно важно для поддержания политической стабильности. Не менее важно поддержать людей, имеющих желание создать свой собственный бизнес, бороться за себя и свою семью, тех, кого причисляют к трудно создаваемому «среднему классу». Но то, что нужно на сегодняшний день от государства гражданам – это не только исполнение социальных обязательств. Гражданам от государства нужна физическая защита жизни, защита прав и собственности. И это то, что государство на сегодняшний день, к сожалению, выполняет не всегда удачно.
Сегодня и экономисты, и футурологи говорят о том, что пришло время для нового типа экономики – «гуманной». Важным элементом становится внимание к внутренним условиям, традициям, потребностям и желаниям людей и общества. Ведь рынок сам по себе – это одушевленный механизм, поскольку его участники включены в социальные отношения. Поэтому стоит отметить, что важным статистическим итогом прошлого года стало сохранение положительных экономических показателей. Например, рост ВВП на 6% соответствует годовому прогнозу. Механизмы устойчивого развития, запущенные в стране, вкупе с решительными действиями и системном подходе дали свои плоды. Конкурентоспособность экономики выросла за счет четкой исполнительской отдачи и грамотного использования имеющихся денежных ресурсов. При этом казахстанской экономике удалось избежать негативного влияния внешних и внутренних факторов риска, так как замедление экономического роста в 2013 году было характерно для многих стран, среди которых есть и основные торговые партнеры Казахстана.

Источник: IPP

Central Asian states discuss integration and terrorism

ASTANA — In the conditions of integration, business is not the only element to benefit from access to the transport infrastructures of all the three states of the Customs Union. So does terrorism. How to develop integration while protecting ourselves from the danger of spreading terrorism? This question was in the centre of discussion of a regular meeting of the Central Asian experts club titled “Fighting Terrorism in the Light of the Integration Processes”.

As is known, 2014 marks the beginning of withdrawal of peacemaking forces from Afghanistan.

Russia, Belarus and Kazakhstan that form the Customs Union are seriously tightening their counter-terrorism laws.

For example, the deputies of the Majilis (the lower chamber of Kazakhstan’s Parliament) have approved, in the first reading, a draft Criminal Code introducing tougher punishments for extremism and terrorism and criminalizing promotion of radical ideologies. In Russia, a package of bills directed at stepping up anti-terrorism measures has been submitted to the State Duma.

Belarus had passed its amendments to the anti-terrorism and anti-extremism laws back in 2012. Last year, its government approved a Concept of Fighting Terrorism.

Tough counter-terrorist measures have also been or are being introduced in many other countries of the world. Recently, Great Britain proposed life imprisonment for terrorist actions.

The US is passing long-arm statutes, introducing sanctions against other countries, and fining foreign banks for non-transparent transactions. So, counter-terrorism measures are in full swing all over the world, as nobody can predict possible new acts. Kazakh political analyst Eduard Poletaev believes that counter-terrorism is one of the few uniting factors bringing widely different countries to speak a common language and to collaborate. “2014 will most likely be a difficult year from the integration perspective – the planned signing of the Eurasian Economic Union agreements may be affected by a number of negative trends. In particular, the Ukrainian events may dampen the integration sentiments,” Poletaev told the experts’ meeting. According to him, integration will help fight terrorism. “The simple logic is that the present-day terrorist organizations are multinational. For example, by expert evaluation, Al Qaeda members come from over 20 different countries. Naturally, to fight such a transnational entity as terrorism, we need to unite out efforts,” Poletaev said. In his opinion, however, in dealing with the immediate consequences of the terrorist acts that had happened in the Central Asian region, “the countries did not struggle together, but rather each on its own – and they managed”.

A Kazakh-German University professor, Rustam Burnashev, disagrees with that point of view. “The thesis that we must unite to fight terrorism is not quite correct when applied to our countries, as we face not international, but national, terrorism. We fight the groups of people who choose terrorist activity precisely on a national level,” Burnashev argued.

According to him, the reasons for terrorist activities in the Central Asian region are not of an international nature. “It is not a desire to affect the international order or the alignment of forces in the region, but a desire to affect a specific national regime. Furthermore, an analysis shows that our countries are not interested in counter-terrorism activities on our territories being of an international nature,” the political analyst said. He told the meeting that, realistically, the involvement of our countries in the international counter-terrorism organizations is clearly limited to exchange of information or, at best, to extradition of certain criminals. “In this case, the fight against terrorist activities simply does not go beyond these two things. In this country, the terrorist acts are directed, as a rule, either against the regime or against the security and law-enforcement agencies, so it would be with great difficulty that we could talk about integration in this case,” Burnashev said. His view is somewhat shared by Lesya Karataeva, chief researcher of the Kazakhstan Institute of Strategic Studies. According to her, the Customs Union covers vast territories that include countries that face different dangers.

“It would not be in the interests of, say, the president of Belarus Lukashenko, to send his boys to Central Asia to fight some terrorists that, strictly speaking, are no danger to Belarus whatsoever,” – Karataeva said.

Political analyst Zamir Karazhanov disagrees with her. “In the conditions of integration, not only the business gets access to the transport infrastructures of all the three countries of the Customs Union. So do the terrorist groups. The question is how to make sure integration only enhances the positives – economic growth, social well-being, and quality of life — and not just promotes the growth of terrorist groups,” Karazhanov said.

According to him, even though there are state borders between the countries of the Customs Union and of the entire region, there is still a U-tube effect. “The hotbeds of terrorism spread, just like some virus, to the neighbouring countries. Most recently, Syria has been in the focus of attention. For example, people come to Kyrgyzstan to recruit militants for that war,” the expert said.

“Syria provides a good illustration of that. Several months ago we learned that Kazakhstan nationals were in Syria. Immediately, a question arose: what will happen if they return to Kazakhstan? We don’t even have to guess what will happen. These are men who have had contacts with terrorists with combat experience. There have already been two instances in Kyrgyzstan where terrorists from Syria were identified and captured,” Karazhanov pointed out.

According to him, the neighbouring Russia is faced with the same problem: the FSB is already talking about three to four hundreds of Russians that are fighting in the territory of Syria.

He believes that 2014 is going to be difficult for Kazakhstan and for all the Customs Union states, because there is also the Afghan factor. Karazhanov referred to the recent visit to Kazakhstan of a known Afghan politician Abdul Rashid Dostum. “His visit is indicative of Kazakhstan being regarded as one of the states that may have an influence on Afghanistan. The media believes that Dostum is eyeing the post of vice-president of his country while the possible future president, Ashraf Gani Ahmadzai, who is being promoted in Afghanistan, will be a pro-western politician. Looks like an interesting balance here. The president is looking at the west, while his vice-president is trying to find some support in our countries. It may mean that a compromise might be found to help stabilize the situation in that country,” the expert concluded.

Kulpash Konyrova

Source: Neurope

«МАЙДАННЫҢ САЛДАРЫ ҰЗАҚҚА СОЗЫЛАДЫ»

Мәскеудің қарамағына өтуді қалаған Қырым жұрты Украина мен Ресейдің арасындағы онсызда ушыққан жағдайды өршітіп алмады ма? Саясаттанушы Эдуард Полетаевпен арадағы әңгіме толықтай осы тақырыпқа арналды.
558_0
Жас қазақ: Украинадағы жағдай әрі қарай қалай өрбуі мүмкін?
Эдуард Полетаев: Дөп басып айта алмаймын. Бірақ Майданның салдары ұзаққа созылады. Байқайсыз ба, қазір бұл елдегі президент сайлауы туралы ешкім айтпайды. Тіпті оның болар-болмасы белгісіз. Украинаның жаңа билігі басқа мәселеге бас қатыруда. Елдің қазынасы бос. Бұдан сырт «Оңшылдар секторы» сияқты қарулы жасақтардан құралған топтар да «биліктен бір орын бұйырып қалар» деп дәметуде. Қазіргі билік Януковичтің тақтан тайдырарда қалауынша пайдаланған түрлі (қылмыстық) топтан, былайша айтқанда, «батькалардан» құтыла алмай отыр.
Жас қазақ: Қазіргі билікке жүктелер ендігі міндет қандай?
Эдуард Полетаев: Бұл бірінші кезекте қауіпсіздік. Украинада стратегиялық тұрғыдан алғанда, аса маңызды әрі қауіпті нысандар бар. Жағдай ушығар болса, оларды әлдебір экстремистік топтар жарып жіберуі ғажап емес. Мәселен, «Оңшылдар секторының» жетекшісі Дмитрий Ярош Украина арқылы өтетін ресейлік газ құбырын жарып жіберетін айтты. Бұдан сырт Украинада атом электр стансалары, аса қуатты су тораптары бар екенін ұмытуға болмайды. Қазіргі билік аталған нысандарды күзетке алу керек.
Жас қазақ: Майданның мұншалықты ауқымды боларын, ал оның арты немен аяқталарын Ресейдің өзі де аңдамай қалғандай. Қалай ойлайсыз?
Эдуард Полетаев: Бұл арада екі жақта да кінә бар. Егер Мәскеу жағдайдың қалай аяқталарын болжаған болса, бүгінгідей саяси қателіктерге жол бермес еді. Сол сияқты қазіргі украин билігі де халық наразылығының арты неге ұласарын білмеді. Екі жақтың саяси салмақты тұлғалары асығыс, ағат айтылған пікірлерге жол берді. Айталық, украин билігі өзінің орыс ұлтына бағытталған әсіреұлтшыл ұрандарының кесірінен елді екіге жарып алды.
Жас қазақ: Қырымды Ресейдің құрамындағы аймақ деп қарастыра беруге болатын шығар…
Эдуард Полетаев: Бұған біржақты жауап беруден аулақпын. Бірақ экономикалық тұрғыдан, Қырым Ресейді үлкен шығынға батыратын аймақ. Бұл өңір Украинаның өзіне үлкен салмақ салды. Украина автономиялық өңірдегі электр қуатының – 90 пайызын қамтамасыз етті. Оның үстіне, Қырым – демалыс аймағы. Яғни бұл жердің экономикасы тек жазғы маусымда ғана жанданады. Қырым Ресейдің қол астына өтсе, Мәскеу Керчь бұғазы арқылы су асты электр қуаты кабелін жүргізуге мәжбүр болады. Сосын Қырымға тікелей баратын құрлық жолы жоқ. Ал әуе қатынасы қымбат. Ресей мен түбектің арасын жалғайтын көпір салу үшін қыруар, қайталап айтайын қомақты қаржы қажет. Бірақ мұны қазіргі Ресейдің қалтасы көтере қоя ма?
Екіншіден, ертеңгі күні Қырымнан көргенін істеп – Абхазия, Приднестровье одан қалды, Украинаның Донецк, Харьков, Луганск облыстары Кремльдің қол астына өтуді сұрауы мүмкін. Жарайды, автономиялық Қырымның әңгімесі басқа. Ал Донецк, Луганск сияқты облыстардың мұндай мәртебесі жоқ. Былайша айтқанда, бұлар тәуелсіз Украинаның ажырамас бөлігі. Демек, Қырымды қабылдамай тұрып, Мәскеу алдымен бұл шешімінің арты неге әкеліп соғарын ойланғаны абзал.
Жас қазақ: «Украина (оның аржағындағы АҚШ пен Батыстың) мен Ресейдің арасындағы тікетірестің арты үшінші дүниежүзілік соғысқа ұласады» деген болжам айтылып жүр. Бұл қаншалықты қисынды?
Эдуард Полетаев: Соғыстың салқыны сезіліп тұр. Ол рас. Бірақ бұл соғыс бұрынғыдан өзгерек болады. Себебі қазір адам өмірі қымбат қой. Бұрынғыдай миллиондаған адамның қаны төгілетін соғыстың дәуірі келмеске кеткен. Яғни үшінші дүниежүзілік соғыс орын алған жағдайың өзінде, ол бірінші кезекте ақпараттық шайқас арқылы жүзеге асырылады. Бұған біз қазірден-ақ куәміз.
Жас қазақ: Украинаның ең негізгі мәселесі неде?
5488_0
Эдуард Полетаев: Бұл елде ортақ идеология жоқ. Яғни, халықты бір жұдырыққа жұмылдыратын, біздегідей (2030, 2050 Стратегиясы) идеялар жоқтың қасы. Халық сайлаудан сайлауға дейін өмір сүреді. Сайып келгенде, «15-20 жылдан кейінгі Украина қандай болады?» – деген сауалға билік басындағылардың ешбірі бас қатырмайды. Өздерінің қысқа мерзімді мақсатын жүзеге асырса асырды, асырмаса ол да қалды. Ал Украина сияқты батыс пен шығысқа бөлінген елге дәл біздегідей ортақ идеология ауадай қажет.
Жас қазақ: Украин билігі толық жасақталды деп айтуға бола ма?
Эдуард Полетаев: Бұған мына қырынан тоқталайын. Билік басына келген топтар соңғы кездері орыс ұлтына бағытталған әсіреқызыл мәлімдемесін сап тыйды. Демек, ақылға келді деген сөз. Өз үндеуімен елді екіге жарып алғанын олар енді ғана аңдады. Меніңше, қазіргі Украинадағы билік құрамы толық айқындалды деп айтуға әлі ерте. Уақыт өте келе Майданнан іріктеліп алынған кездейсоқ азаматтардың барлығы саптан шығады, олардың орнына Батыспен де, Ресеймен де тең дәрежеде байланыс орнататын сауатты сая­саткерлер келеді деп үміттенемін.
Жас қазақ: Бірқатар ресейлік саясаткер «Ресей Украинадағы, оның ішіндегі Қырымдағы жағдайды толық «реттегеннен» кейін назарын Солтүстік Қазақстанға қарай аударады» деп жүр. Сіз бұған недейсіз? Осы пікір шындыққа жанаса ма?
Эдуард Полетаев: Бәзбір (ресейлік, автор.) саясаткер­сымақ­тардың Қазақстанның солтүстігіне көз алартқаны рас. Оларды Ресейдің өзінде қандай да бір саяси салмағы бар тұлға деп айта алмаймын. Бұл оларға өзінің бар екенін білдіріп қоюдың тәсілі ғана. Екіншіден, бізді Украинамен салыстыруға болмайды. Себебі демографиялық арасалмақ әртүрлі. Украинаның шығысындағы жергілікті ұлттың үлесі мүлдем мардымсыз. Ал Қазақстанның солтүстігінде қазақтың үлесі артып келеді. Одан қалды, өзінің Орталық Азиядағы ең негізгі серіктесі Астанамен араздасу Мәскеуге қажет пе? Ресейге бір ғана Солтүстік Кавказдың өзі жетіп артылады. Бұған Қытай «жаулай бастаған» Сібір мен Қиыр Шығысты тағы қосыңыз. Яғни қазір Ресей өзге елдің аумағына көз алартудан бұрын, өзінің территориялық тұтастығын сақтап қалуға тырысуда.
Үшіншіден. Мәселен, мен өзім таза орыспын. Бірақ біздегі орыс пен Украинадағы орыстың мінезі, болмысы мүлде бөлек. Осы елдің азаматы ретінде мен Қазақстанда тыныштық, тұрақтылық болғанын қалаймын. Бұл – менің ғана емес, осы елде өмір сүретін тұтас орыс ұлтының ұстанымы. Біз қандай бір саяси сілкіністердің болғанын қаламаймыз. Бұған дәлел, бүгінгі оппозицияның арасында бірде-бір орыс жоқ. Біз ырыс пен ынтымақ атты бақытты бағалай білуіміз керек. Бұл кез келген елдің маңдайына бұйыра бермейтін бақ.

Сұхбаттасқан Думан Бықай

Сілтеме: Жас қазақ

Казахстан-2014: об антиевразийском форуме и протестном потенциале. Часть 2

Интервью с известным казахстанским политологом Эдуардом Полетаевым.

ИАЦ МГУ: Давайте более подробно остановимся на проблеме казахстанского протеста. Последние митинги, связанные с девальвацией, не собрали большую аудиторию. Насколько сильны протестные настроения в Казахстане, и есть ли силы, способные «оседлать» и контролировать протест?

Эдуард Полетаев: Протестные настроения есть, но они, как правило, носят краткосрочный, взрывной характер и связаны с неожиданно нанесенной, по их мнению, обидой. Во многом они связаны с деньгами. У нас выходят на улицы часто люди, которым те или иные решения или обстоятельства ударяют по карману и социальному самочувствию. Так было с акциями протеста водителей праворульных машин, ипотечников, владельцев непостроенной недвижимости. Но как только проблемы решаются, протестный потенциал сходил на нет.

Что касается оппозиции – если она успеет воспользоваться ситуацией, в нужном месте в нужное время, предложив инструменты для решения проблем, с которыми выходит население, либо лозунги идеологического характера, то это может принести ей дивиденды. Были такие примеры, когда шла работа с недовольными бастующими рабочими или торговцами. Но протестующие, даже если в их рядах появляются неформальные лидеры, не являются четкими приверженцами какой-либо идеологии, часто они не против политики государства, правительства, просто они пытаются защитить частнособственнические интересы, и компромисс нередко находится. Наконец, никто не отменял активных представителей гражданского сообщества, сотрудников неправительственных организаций, журналистов, считающих своим долгом быть там, где недовольны явной или мнимой несправедливостью.

ИАЦ МГУ: Возможно ли в Казахстане возникновение стихийного, малоконтролируемого протеста, некоего аналога украинского майдана?

Эдуард Полетаев: Украинскую рубашку уже начинают некоторые лица со стороны примерять на Казахстан, но, как правило, в публичном пространстве это пока проявляется на уровне экспертного обсуждения или в брутальных реакциях некоторых деятелей культуры. В результате чаще всего приходят к выводу, что эта рубашка мала. А преобладающей реакцией общества, на мой взгляд, явился здоровый консерватизм. В Казахстане не живут по принципу «не съем, так хоть понадкусываю». Люди не бегут, задрав штаны, за политическими демагогами, обещающими скорое счастье. Да и все таки ситуация развивалась у нас по-другому и внешние силы были не заинтересованы в той ситуации, в которой сейчас оказалась Украина – у нас в экономике работают миллиарды иностранных инвестиций. Плюс особо важный фактор — сильная власть и сильное государство. В Украине же, на мой взгляд, нет почитания власти, к тому же она особо и не стремилась к этому, предпочитая краткосрочный популизм перед очередными выборами долгосрочным проектам на благо страны.

ИАЦ МГУ: Как вы считаете, возможно, ли в рамках Евразийского союза общей идеологии? Насколько актуальна и реализуема такая задача?

Эдуард Полетаев: Я думаю, что торопиться не надо. Внедрить ее можно, но искусственная попытка, да еще если она осуществляется в чиновничье-приказном порядке, обречена на провал. Вообще дискуссия на постсоветском пространстве о необходимости замены той идеологии, которая существовала в СССР, до сих пор не прекращается. И никто ничего зажигающего сердца пока не придумал. Считается, что наличие внешнего врага очень часто консолидирует общество. Например, карикатурный образ американца, который пытается насолить России, помогает в определенной степени в идеологическом плане.

Здесь вопрос в том, что само евразийство пока не понято. Что это: политологический конструкт, политическая идея, имперские амбиции, защита и сохранение общих ценностей? Даже те, кто называет себя евразийцами, очень деструктурированы в идейно-политическом плане. Некоторые евразийцы такие «евразийцы», что только ставят палки в колеса и дискредитируют большую идею. Кстати, и в зависимости от стран, евразийство понимается по-разному.

Еще вопрос. Это проект на основе географии? На основе общей исторической судьбы? Или проект, призванный улучшить жизнь населения? Последний фактор, на мой взгляд, наиболее перспективен. Экономические стимулы лучше всего работают на постсоветском пространстве. И это нужно показать на примере. Сейчас, к сожалению, идет пока обратный эффект, особенно в Казахстане, когда дорожают товары, машины. Это вызывает отторжение и является весомым аргументом противников ТС и ЕАЭС.

Источник: Информационно-аналитический центр

Эдуард Полетаев: Работать в постсоветских странах – очень большой риск для инвесторов

«Золотой рудник «Кумтор» – один из крупнейших и успешных инвестиционных проектов в Кыргызстане, и поэтому он привлекает к себе такое внимание. Новости о любом локальном, мелком конфликте, связанном с данным месторождением, расползаются на всю республику и иногда даже выходят за ее пределы», — заявил руководитель ОФ «Мир Евразии», политолог Эдуард Полетаев комментируя StanRadar.com ситуацию вокруг месторождения «Кумтор».
По словам эксперта, «в сложившейся ситуации стороны применяют любые методы, среди которых числится и использование норм международного права — политики пытаются найти механизм для зарабатывания «политического капитала».
«Иностранным инвесторам не очень легко работать в постсоветских странах, инвестиционная привлекательность которых достаточно низка из-за того, что велик риск потери вложений по причине изменения законодательства, серьезной коррумпированной составляющей и нестабильной политической ситуации. Поэтому, они, как правило, идут на условиях высокой доли прибыли. То есть инвесторы учитывают все эти риски и закладывают серьезную долю в бюджет своего проекта, чтобы не работать в убыток. А когда население видит, что инвесторы работают по таким схемам на фоне общей нищеты, то это вызывает соответствующую реакцию, которую политикам можно использовать в своих целях», — пояснил он.
Эдуард Полетаев отметил, что «происходящее сейчас с «Кумтором» – серия недружественных акций &‐ это косвенное давление в публичной плоскости». «Я не знаю другого такого инвестора на всем постсоветском пространстве, который бы подвергался постоянным медиа-атакам: как с политических трибун, так и в прессе. Мне кажется, политики, которые часто и громко критикуют «Кумтор» занимаются этим не просто так. Сначала они ругают инвесторов, чтобы максимально набить политические очки и уже имея вес, пытаются с ними договариваться для решения своих личных целей. Они надеются, что инвесторы попытаются от них «откупиться» чтобы выйти из-под града критики в свой адрес», — подчеркнул он.
Также политолог высказал мнение, что «помимо этого происходит политической давление – увеличение налогов, вмешательство в ценовую политику, предписывание нарушений законодательства страны, на территории которой работают инвесторы». «И это тоже важный аспект, который сказывается на инвестиционном климате. Даже если «Кумтор» с точки зрения населения и государства излишне агрессивно ведет свою работу по получению прибыли, то Кыргызстан сейчас не в том положении, чтобы отказываться от бюджетообразующих предприятий. Кроме того, я не заметил очередь из инвесторов, которые хотят вложиться в кыргызскую экономику», — подытожил Эдуард Полетаев.

Источник: StanRadar.com

Терроризмге қарсы күрес: Қауіп қайдан?

Таяуда «Еуразия әлемі» пікір сайыс клубының кезекті басқосуында қатысушылар терроризм мен экстремизм мәселесін сөз етті. Тоқетеріне тоқталар болсақ, саясаттанушылар осы тақырып төңірегінде мынадай мәселелерді тілге тиек етті. Біріншсі, Еуразиялық экономикалық одақ құру ісінде оған қарсылық танытатындар табылуы мүмкін. Екіншісі, Украинадағы жағдай интеграциялық үрдістерге кері әсерін тигізуі ғажап емес. Клуб мүшелері бірінші кезекте террористік әрекеттердің интеграциялық үрдістерге кері әсерін тигізбеуі қажеттігіне алаңдап отыр.

Леся Қаратаева, саясаттанушы:
«Келісімшарт оңай, күресу қиын»
Терроризмге қарсы бірігіп күресу туралы келісімшарт жасау оңай, оны жүзеге асыруы қиын. Себебі, бұған қол қойған әрбір ел артынша аталған келісімшарты өз ыңғайына, көзқарасына қарай қолданады. Сосын, мұндай оқиғалар орын алған жағдайда бір ел екінші бір елдің ішкі ісіне тұмсық тыққысы келмейді. Айталық, мен Лукашенконың Орталық Азиядағы террористердің көзін құрту үшін «өз адамдарын» жібереді дегенге сенбеймін. Себебі, кез келген ел бірінші кезекте өз қауіпсіздігін ойлайды.
ТМД аясында 2014-2016 жылдарға арналған терроризмге қарсы тұру туралы бағдарламаны қарап шықтым. Көңілім толды. Сапалы, сауатты жасалған. Сондай-ақ, мұнда ақпараттық технологиялық ғасырда террорлық әрекеттердің түрлеріне, өзгеріске түсіп отыратындығына мән берілген. Осы ретте кибер-терроризм атты жаңа ұғымды қалыптастырыпты. Бұл қазіргі терроризм жарылыстар жасаумен ғана шектелмейтінін, сонымен қатар ақпараттық қауіпсіздікке зиянын тигізуге тырысатынын білдіреді.
Соңғы кездері біз бұл ұғымды тым саясиландырып жібердік. Мысалға, Украинадағы Майданға бірқатар басылымдар террорлық әрекет деп баға бергенін де білеміз. Мұндай мәлімет таратқан ақпарат құралдарының өзі терроризм атты ұғымды, оны негізгі мағынасын толық түсінбегендіктен, осындай саяси қателіктерге барады. Ал жалған ақпараттар билікке де әсер етпей тұрмайды. Ақпарат құралдары Майдан наразылықты терроризмге теңеген болса, демек билік те террористерге қарсы күрескен болып шығады…
Өз басым террорлық әрекеттерге қарсы күресті интеграциялық үдерістің аясында емес, ұлттық шеңберде шешу керек деп ойлаймын. Себебі, қазіргі терроризмнің өзі негізінен партизандық сипатқа ие. Ал бұл әрбір елдің ішкі мәселесі. Оған анау жақтан Ресей, мына жақтан Өзбекстан араласуға тиісті емес.Меніңше бұл тарапта тек ақпарат алмасумен және көрші елдің қашқында жүрген қылмыскерін табыстаумен ғана шектелу керек.

Эдуард Полетаев, саясаттанушы:
«Лаңкестік ұйымдар да көпұлтты»
Кедендік одақ аясындағы үш ел Қылмыстық кодексті, оның ішінде терроризм мен экстремизмге қатысты тармақтарды қатаңдатты. Бұл тегін емес. Себебі, осы жыл интеграциялық тұрғыдан алғанда ауыр жыл болады. Еуразиялық эконмомикалық одақтың келісімшартына қол қойылатын кез тақау қалды. Сонымен қатар, Украинадағы жағдайды да назардан қалыс қалдыруға болмайды.
Мен Минск метросында, Волгоград қаласында болған оқиғалар туралы да айта кеткім келеді. Кінәсіз адамдар опат болған оқиғаларды алдағы уақытта болдырмау мақсатында Украина мен Минск тиісті заңнамаларды күшейтіп жатыр. Қазақстан да қалыс қалып отырған жоқ, бізде жаңа Қылмыстық кодекс қабылданды.
Менің ойымша интеграциялық үдерістер біздің елдердің терроризмге қарсы бірігіп күресуге көмектеседі. Қалайша? Бірінші кезекте қазір террористік ұйымдардың әр ұлттың өкілдерінен жинақталады. Мысалға, Әл-Каиданың өзінде 20-дан астам ұлты өкілдері бар екен. Яғни, мұндай трансұлттық құбылысқа қарсы бірігіп күресу қажеттігі туындайды. Бұл өз кезегінде араздасып қалған елдердің арасын жақындатады. Олар бұл тарапта ортақ келісімге келеді.
Жалпы терроризмге қарсы күрес түрлі деңгейде жүргізіледі. Жаһандық деңгейде БҰҰ ықпалы мықты. Аталған ұйымның террорлық әрекеттерді болдырмау мақсатында соңғы 4-5 жылда ауқымда жұмыстар атқарды. Алайда…соның бәрі Орта Азия елдеріне қатысы жоқ сияқты. Жаһандық террор мәселесін көтерген кезде БҰҰ «Орта Азия елдері мұндай жағдайлардан қаншалықты сақтанған?» деген мәселені ұмыт қалдырады.

Рүстем Бұрнашев, Қазақ-неміс университетінің профессоры:
«Біз ұлттық терроризммен бетпе-бет келудеміз»
Қылмыстық кодекстегі шикіліктер бар. Мәселен, терроризм мен экстремизмнің арасындағы айырмашылық ашып көрсетілмеген.
Біріншіден, террорлық әрекеттерге қатысты заңнаманы қатаңдату деген мәселенің өзіне дұрыс тоқталмаймыз. Көбінесе террористерді түрмеге қамату мерзімін ұзартумен ғана шектелеміз. Екіншіден, көп жағдайда терроризм мен экстремизмді қатар алып қарастырамыз. Бұл қате түсінік. Негізінде экстремизмнің ауқымы әлдеқайда кең. Яғни, біз экстремизмге қарсы күресті күшейтуміз керек дегенде нақты не нәрсеге қарсы күресетінімізді өзіміз де ашып бере алмаймыз. Айталық, бір адамды террорлық әрекеттерге барды деп айыптау аса қиын. Ол үшінең алдымен бұлтартпас дәлелдер керек. Яғни, жарылғыш заттар, аталған адамның таспаға түсіп қалған нақты әрекеттері… Ал экстремистік әрекеттерге барды деп кез келген адамды айыптауға болады.
Айталық терроризмнің өзі халықаралық және аймақтық бөліп бөлінеді. Екеуінің айырмашалығы жер мен көктей. Ал осы екі ұғым біздің Еуразиялық кеңістікте көбінесе бір-біріне қабаттаса қолданылады. Біз әлемдік қауымдастыққа еліктеп, террористерді халықаралық деңгейде қарастыруға шеберміз. Сайып келгенде АҚШ мен Батыс елдері ізін аңдып жүрген террористердің бізге түк қатысы жоқ. Себебі, біз халықаралық емес, ұлттық терроризммен бетпе-бет келудеміз. Яғни, дәл қазір ұлттық деңгейде террорлық белсенділік танытып отырған шағын топтармен күрес жүргізіліп жатыр. Ал мұндай топтардың халықаралық деңгейге түк қатысы жоқ. Бұлар халықаралық тәртіпті өзгертуге ұмтылмайды. Мәселен, Өзбекстандағы террорлық әрекеттер Өзбекстан билігінің режімін құлатуға және саяси билікті өзгертуге бағытталды. Турасын айтқанда, ол тұтастай Орталық Азияға немесе Кедендік одаққа бағытталған жоқ. Ал оларға қарсы күресті халықаралық ұйымдарды тартуға талпынған Өзбекстан артынша бұл әрекетінен түк шықпасын сезді. Былайша айтқанда, халықаралық деңгейдегі күрестің тиімсіздігін бірден байқады да, іс-шараларды ұлттық деңгейде жүргізуге көшті.

Замир Қаражанов, журналист:
«Қарудан гөрі, қалам қауіпті»
Бірінші кезекте ақпараттық қауіпсіздікті ойластыру қажет. Сайып келгенде, қарудан гөрі, қалам қорқынышты. Егер біз біртұтас интеграциялық кеңістік қалыптастыратын болсақ, ортақ ақпараттық кеңістікті құруға тиістіміз. Меніңше, ортақ кеңістікті қалыптастырғалы отырған мемлекеттер терроризм мәселесіне келгенде бірігіп әрекет етуі қажет.
Тағы бір айта кететінім, бізге халықаралық деңгейдегі террористердің келуі мүмкін емес дейтіндердің не нәрсеге сүйенетін білмеймін. Сирияны мысалға алайықшы. Былай қарасаңыз, айдалада жатқан ел. Бірақ Сирияға Қазақстан азаматтары да аттанғанын білесіздер. Солардың жолын бөгеп отырған қандай құрылымды көріп отырсыздар?! Ал сол Сирияға аттанған азаматтар ертең Қазақстанға қайтіп келсе не болмақ?! Бұлардың барлығы да соғыстың дәмін татқан, террористік тәжірибені меңгерген. Дәл мұндай жағдай көрші Ресейге де тән. Ресейлік ақпарат құралдарының мәліметіне қарағанда қазір Сирияда кем дегенде 400 Ресей азаматы соғысып жүр. Сайып келгенде, Батыс пен Шығыстың өзара диалог құруына осындай жалдамалы жауынгерлердің әрекеті кері әсерін тигізіп отыр.
Экстремизм мен терроризмнің алдын-алу туралы бағдарламада Қазақстанда терроризм қаупінің артып бара жатқаны айтылады. Бұл қаншалықты сарапталған, сүзгіден өткен зерттеу екенін өз басым білмеймін. Білерім, бүгінгідей жаһанданған әлемде көлік инфрақұрылымдарына тек бизнес өкілдері ғана емес, сонымен қатар террористік топтар да қол жеткізіп отыр. Ал интеграциялық үдерістер террорлық әрекеттердің алдын-алуға нақты септесуі үшін бұл тарапта нақты бағдарлама қабылдау қажет.

Әзірлеген Назгүл Қараева

Сілтеме: АйнаLine

ТЕРРОРИЗМ ЖӘНЕ ЭКСТРЕМИЗМ: ОҒАН ҚАРСЫ КҮРЕСУ ОҢАЙ МА?

«Еуразия әлемі» пікір-сайыс клубында терроризм мен экстремизм мәселесі сөз болды. Клубтың отырысы аталған тақырыпқа арналуы тегін емес. Негізінен орыстілді саясаткерлер мен журналистер жиналатын жиын әрдайым Қазақстан мен Ресейді қатар алып қарастырады. Бұл жолы да солай болды. Жиналғандар терроризмге қарсы күресті күшейтуді мынадай себептермен байланыстырды. Біріншісі, Еуразиялық экономикалық одақ құрарда бұған қарсылық танытатындар табылуы мүмкін… Екіншісі, Украинадағы жағдай интеграциялық үрдістерге кері әсерін тигізуі ғажап емес. Демек, клуб мүшелері бірінші кезекте террористік әрекеттердің интеграциялық үрдістерге кері әсерін тигізбеуі қажеттігіне алаңдап отыр. Пікір-сайысқа қатысып қайтқан біз бұл тараптағы орыстілділердің көзқарасын біліп қайттық.

Жиынның шымылдығын саясаттанушы Эдуард Полетаев түрді. «Кедендік одақ аясындағы үштік Қылмыстық кодексті, оның ішінде терроризм мен экстремизмге қатысты тармақтарды қатаңдатты. Бұл тегін емес. Себебі бұл жыл интеграциялық тұрғыдан алғанда ауыр жыл болады. Еуразиялық эконмомикалық одақтың келісімшартына қол қойылатын кез тақау. Сонымен қатар Украинадағы жағдайды да назардан қалыс қалдыруға болмайды», – деді ол.

Бұдан сырт Белоруссияның Минск метросында және Ресейдің Волгоград қаласында болған оқиғаларға тоқталды.

– Кінәсіз адамдар опат болған мұндай оқиғаларды болдырмау мақсатында аталған елдер заңнамасын қатаңдату үстінде. Бұлардан Қазақстан да қалыс қалып отырған жоқ. Бізде жаңа Қылмыстық кодекс қабылданды.

Менің ойымша интеграциялық үдерістер біздің елдердің терроризмге қарсы бірігіп күресуге көмектеседі. «Қалайша?» дейсіз ғой. Бірінші кезекте қазір террористік ұйымдардың өзі көп ұлтты. Мысалға бір ғана әл-Каиданың өзінде 20-дан астам ұлт өкілдері бар екен. Яғни, мұндай трансұлттық құбылысқа қарсы бірігіп күресу қажеттігі туындайды. Бұл өз кезегінде араздасып қалған елдердің арасын жақындатады. Олар бұл тарапта ортақ келісімге келеді.

Жалпы терроризмге қарсы күрес түрлі деңгейде жүргізіледі. Жаһандық деңгейде БҰҰ ықпалы мықты. Аталған ұйымның террорлық әрекеттерді болдырмау мақсатында соңғы 4-5 жылда ауқымды жұмыстар атқарды. Алайда, соның бәрі Орта Азия елдеріне қатысы жоқ сияқты. Жаһандық террор мәселесін көтерген кезде БҰҰ «Орта Азия елдері мұндай жағдайлардан қаншалықты сақтанған» деген мәселені ұмыт қалдырады.

Ал Қазақ-неміс университетінің профессоры Рүстем Бұрнашев Қылмыстық кодекстегі терроризм тармағының шикіліктеріне тоқталды. Оның сөзінше, біздің билік терроризм мен экстремизмнің арасындағы айырмашылықты түсінбейді. «Бірінше кезекте террорлық әрекеттерге қатысты заңнаманы қатаңдату деген мәселенің өзіне дұрыс тоқталмаймыз. Көбінесе террористерді түрмеге қамату мерзімін ұзартумен ғана шектелеміз. Екіншіден, көп жағдайда терроризм мен экстремизмді қатар алып қарастырамыз. Бұл қате түсінік. Негізінде эстремизмнің ауқымы әлдеқайда кең. Яғни біз экстремизмге қарсы күресті күшейтуміз керек дегенде нақты неге қарсы күресетінімізді өзіміз де нақтылап бере алмаймыз. Айталық, бір адамда террорлық әрекеттерге барды деп айыптау аса қиын. Бұған ең алдымен бұлтартпас дәлелдер болуы керек. Бұл дегеніміз жарылғыш заттар, аталған адамның таспаға түсіп қалған нақты әрекеттері. Ал экстремистік әрекеттерге барды деп кез-келген адамды айыптауға болады».

Бұрнашевтің айтуынша, заңнамада бұларға қатысты нақты түсінік берілмеген. «Айталық терроризм – халықаралық және аймақтық бөліп бөлінеді. Бұл екеуінің айырмашалығы жер мен көктей. Ал бұл біздің Еуразиялық кеңістікте көбінесе бір-біріне қабаттаса қолданылады. Біз әлемдік қауымдастыққа еліктеп террористерді халықаралық деңгейде қарастыруға шеберміз. Сайып келгенде, АҚШ мен Батыс елдері ізін аңдып жүрген террористердің бізге түк қатысы жоқ. Себебі біз халықаралық емес, ұлттық терроризммен бетпе-бет келудеміз. Яғни дәл қазір ұлттық деңгейде террорлық белсенділік танытып отырған шағын топтармен күрес жүргізіліп жатыр. Ал мұндай топтардың халықаралық деңгейге түк қатысы жоқ. Бұлар халықаралық тәртіпті өзгертуге ұмтылмайды. Айталық, Өзбекстандағы террорлық әрекеттер Өзбекстан билігінің режимін құлатуға және саяси билікті өзгертуге бағытталды. Турасын айтқанда, оларға тұтастай Орталық Азияға не болмаса Кедендік одаққа бағытталған жоқ. Ал бұларға қарсы күресті халықаралық ұйымдарды тартуға талпынған Өзбекстан артынша бұл әрекетінен түк шықпасын сезді. Былайша айтқанда халықаралық деңгейдегі күрестің тиімсіздігін бірден байқады да, бұл тараптағы іс-шараларды ұлттық деңгейде жүргізді. Сосын біздің елдер терроримзге қарсы күрес халықаралық мәнге ие болуын қаламайды. Ендеше бүгін Эдуард мырза, сіздің «интеграциялық үрдістер терроримнің алдын-алуға септеседі» деген пікіріңіз мүлдем қисынсыз. Неге? Себебі біздің аймақтағы террористік әрекеттер негізінен халыққа болмаса мемлекетке бағытталып отырған жоқ…

Леся Каратаева, ҚР Президенті жанындағы Стратегиялық зерттеулер институтының ғылыми қызметкері: Сіздің айтқан пікіріңізге қосыламын. Терроризмге қарсы бірігіп күресу туралы келісімшарт жасау оңай, ал оны жүзеге асыруы қиын. Себебі, бұған қол қойған әр ел аталған келісімшартты өз ыңғайына, көзқарасына қарай қолданады. Сосын мұндай оқиғалар орын аларда бір ел екінші елдің ішкі ісіне тұмсық тыққысы келмейді. Айталық, өз басым Лукашенконың Орталық Азиядағы террористердің көзін құрту үшін «өз адамдарын» жібереді дегенге сенбеймін. Себебі әрбір ел бірінші кезекте өз қауіпсіздігін ойлайды. ТМД аясында 2014-2016 жылдарға арналған терроризмге қарсы тұру туралы бағдарламаны қарап шықтым. Көңілім толды. Сапалы, сауатты жасалған. Сондай-ақ мұнда ақпараттық технологиялық ғасырда террорлық әрекеттердің түрлеріне, өзгерістеріне мән берілген. Осы ретте кибер-терроризм атты жаңа ұғымды қалыптастырыпты. Бұл – «қазіргі терроризм жарылыстар жасаумен ғана шектеліп қалмайды, сонымен қатар ақпараттық қауіпсіздікке зиянын тигізуге тырысады» дегенді білдіреді.

Сосын соңғы кездері біз бұл ұғымды тым саясиландырып жібердік. Мысалға, бір ғана Украинадағы Майданның өзі неге тұрады. Халықтық көтеріліске бірқатар басылымдар «террорлық әрекет» деп баға бергенін де білеміз. Бұлай деп айтуға кімнің дәті бар? Мұндай мәлімет таратқан ақпарат құралдарының өзі терроризм атты ұғымды, оның негізгі мағынасын толық түсінбейді. Сол себепті осындай саяси қателіктерге барады. Ал мұндай ақпараттар өз кезегінде билікке де әсер етпей тұрпайды. Ақпарат құралдары Майдан наразылықты «терроризммен» теңеген болса, ендеше билік те террористерге қарсы күрескен болып шығады…

Өз басым террорлық әрекеттерге қарсы күресті интеграциялық үдерістің аясында емес, ұлттық шеңберде шешу керек деп ойлаймын. Себебі, қазіргі терроризмнің өзі негізінен партизандық сипатқа ие. Ал бұл әрбір елдің ішкі мәселесі. Оған анау жақтан Ресей, мына жақтан Өзбекстан араласуға тиісті емес.

Меніңше бұл тарапта тек ақпарат алмасумен және көрші елдің қашқында жүрген қылмыскерін табыстаумен ғана шектелу керек.

Замир Қаражанов, саясаттанушы, «Литер» газетінің журналисі:

– Иә, дұрыс айтасыз қазір ақпараттық соғыстың ықпалы күшті. Сондықтан бірінші кезекте ақпараттық қауіпсіздікті ойластыру қажет. Бұл ретте әзіргі күнгі Ресей мен Украинаның арасындағы «мылтықсыз майданды» мысалға алайықшы. Ресейлік ақпарат құралдары майдандағы жұртты – «террористер» деп атаса, украин баспасөзі оларға «көтерілісші» деген баға берді. Қалай ойлайсыздар, кімдікі бұрыс, кімдікі дұрыс? Сайып келгенде, қазір қарудан емес, қаламнан қорқу керек. Егерде біз біртұтас интеграциялық кеңістік қалыптастыратын болсақ, ендеше ортақ ақпараттық кеңістікті құруымыз қажет. Бұл мұндай кезде ауадай қажет дүние. Бұл арада жоғарыда пікір білдірген азаматтардың сөзімен келіспеймін. Меніңше, ортақ кеңістікті қалыптастырғалы отырған мемлекеттер терроризм мәселесіне келгенде бірігіп әрекет етуі қажет. Сосын бізге халықаралық деңгейдегі террористердің келуі мүмкін емес дейтіндердің неге сүйенетінін білмеймін. Айталық, Сирия. Былай қарасаңыз, айдалада жатқан ел. Бірақ бұл мемлекетке біздің Қазақстан азаматтары аттанып жатыр. Солардың жолын бөгеп отырған қандай құрылымды көріп отырсыздар? Ал сол Сирияға аттанған азаматтар ертең Қазақстанға қайтіп келсе не болмақ? Бұлардың барлығы да соғыстың дәмін татқан, террористік тәжірибені меңгерген. Дәл мұндай жағдай көрші Ресейге де тән. Ресейлік ақпарат құралдарының мәліметіне қарағанда, қазір Сирияда кем дегенде 400 ресей азаматы соғысып жүр. Сайып келгенде, Батыс пен Шығыстың өзара диалог құруына осындай жалдамалы жауынгерлердің әрекеті кері әсерін тигізіп отыр.

Екінші мәселе, экстремизм мен терроризмнің алдын-алу туралы бағдарламада Қазақстанда террорлық тәуекелдердің артып келе жатқаны туралы айтылады. Бұл қаншалықты сарапталған, сүзгіден өткен зерттеу екенін өз басым білмеймін. Білерім – бүгінгідей жаһанданған әлемде транспорттық инфрақұрылымдарға тек бизнес өкілдері ғана емес, сонымен қатар террористік топтар да қол жеткізіп отыр. Ал интеграциялық үдерістер террорлық әрекеттердің алдын-алуға нақты септесуі үшін бұл тарапта нақты бағдарлама қабылдау қажет.

Үшіншіден, «интеграциялық үдерістер террорлық топтардың көбеюіне жол ашады» деген Эдуард мырзаның сөзімен келіспеймін. Жалпы, мұндайды болдырмау үшін – әлеуметтің тұрмысын түзеу қажет, яғни экономикалық өсімді қамтамасыз етіп, өмір сапасын арттыру керек.

Төртіншіден, біз терроризм туралы айтқанда бұларды кім қаржыландырып отыр деген мәселені аттап өтіп кетеміз. Көпшілік бұл шығыстан (кімді, нені меңзеп отырғанымызды түсінген боларсыздар) тараған індет дейді. Болды. Басқа ештеңе алып қоса алмайды. Ал негізінде қазіргі күні бұл тарапта жаңа кезең басталды. Белгілі бір елдің шаңырағын шайқалтуды көздеген ықпалды топтар террористерді өз ыңғайына пайдалануы мүмкін. Ал 2014 жыл тек Қазақстан үшін емес, жалпы Орта Азия кеңістігі және Ресей мен Белоруське де ауыр соғады. Бұған себеп – ауған факторы. Жақында Қазақстанға белгілі ауғандық саясаткер Абдул Рашид Дустум келді. Көпшілік, оның ішінде саясаттан хабары бар азаматтар бір кездері Дустум қаншалықты ықпалды тұлға болғанын жақсы біледі. Міне сол Дустум сыбысқа сенсек, вице-президент болуға үміттеніп отыр. Ал тікелей батысшыл ұстанымдағы Ашраф Ғани Ахмадза президенттік таққа отырмақ. Сырттан барлығы жақсы болғанмен, бұл елдегі сайлау қалай өтеді. Оның көршілес мемлекеттерге әсері қандай болмақ? Осы жағын ойланған жөн. Өз басым ауған сайлауы тыныш өтеді деген күдікпен қараймын.

Дайындаған Шынар Қанай

Источник: Түркістан

Сергей Михеев: Потенциал Каспия до конца не реализован

В Москве состоялась международная конференция, организованная Институтом Каспийского сотрудничества и посвященная вопросам сотрудничества пяти прикаспийских государств в области экономического взаимодействия, совместной реализации энергетических и транспортных проектов; анализу перспектив регионального развития на Каспии, а также поиску взаимоприемлемых позиций и соглашений по проблемным вопросам.

Данная конференция «Перспективы регионального развития прикаспийских регионов в контексте пятистороннего сотрудничества государств Каспия» открыла целую серию подобных мероприятий каспийской тематики, которые Институт Каспийского сотрудничества планирует провести в ближайшие месяцы до важнейшего для всех прикаспийских государств события, а именно Четвертого Каспийского Саммита, столь ожидаемого партнерами в виду его высокого статуса и особой значимости.

Институт Каспийского сотрудничества, как один из лидеров в предоставлении дискуссионной площадки для взаимодействия стран Каспийского региона, ведет постоянный мониторинг ситуации на Каспии и стремится объединить экспертное сообщество для совместного созидания консолидированной позиции по наиболее противоречивым вопросам, создавая эффективную платформу для обмена мнениями и взглядами специалистов, аналитиков и политологов из всех пяти прикаспийских государств.

В рамках конференции состоялось две панельные дискуссии: развитие транспортной инфраструктуры Каспийского региона и развитие экономических интересов каспийских государств через призму общественных связей и информационных технологий. Модератором дискуссий выступил генеральный директор Института Каспийского сотрудничества С. А. Михеев.

В конференции приняли участие ведущие эксперты, представители международных организаций и диппредставительств прикаспийских стран. Так, с докладами выступили Сергей Михеев, Андрей Чеботарёв (директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» (Казахстан); ОктайСадыхов (старший преподаватель кафедры дипломатии и внешней политики БСУ (Азербайджан); Игорь Загребельный (президент ассоциации экспедиторов и судовладельцев Астраханской области, LakorltdCompany (Россия); РауфРаджабов (главный редактор THINK TANK 3rd View, политический аналитик (Азербайджан); ИльгарВелизаде (руководитель Клуба политологов «Южный Кавказ» (Азербайджан); Алексей Синельщиков (официальный представитель Института каспийского сотрудничества в Астраханской области (Россия); ФуадАлизаде (зав. отделом экономики газеты «Зеркало», к.э.н. (Азербайджан); Адиль Каукенов (старший аналитик Агентства по рентабельности инвестиций (Казахстан); Эдуард Полетаев (главный редактор газеты «Свобода слова» (Казахстан). Также конференцию посетила иранская делегация. Кроме того, в числе приглашенных и выступающих были политолог, первый вице-президент Центра моделирования стратегического развития, главный редактор журнала «Федерал» Григорий Трофимчук, эксперт по Центральной Азии Андрей Грозин, руководитель аналитического отдела Информационно-аналитического центра по изучению постсоветского пространства Юлия Якушева и др.

Участники широко осветили перспективы сотрудничества прикаспийских государств и акцентировали внимание на существующих проблемах, вызовах и угрозах взаимодействия партнеров. Основным преимуществом проведенной конференции следует назвать ее международный транснациональный характер, позволяющий услышать и идентифицировать позиции всех стран каспийской пятерки – Россия, Азербайджан, Иран, Казахстан и Туркменистан (к сожаления, представители данной страны не смогли присутствовать на мероприятии, однако о его результатах будут своевременно оповещены).

Стоит отметить, что все стороны продемонстрировали свою конструктивную направленность на совместную работу и достижение взаимоприемлемых и взаимовыгодных решений, а также общее видение будущего развития Каспийского региона, и, что не мало важно, проявили солидарность и умение договариваться по существующим проблемным зонам взаимодействия.

В своем вступительном слове С. Михеев заметил, что «потенциал Каспия до конца не реализован» и выказал уверенность, что прикаспийские страны смогут более эффективно использовать данное пространство в выгодном для себя направлении, эффективно реализуя свои национальные интересы и не допуская превращения себя в инструменты чьей-то геополитической игры. Он назвал Каспий «морем сотрудничества, нашим общим домом», ответственность за сохранение которого находится в руках самих прикаспийских государств.

Как известно, через территории прикаспийских государств проходят важнейшие транспортные маршруты, объем грузоперевозок по которым стабильно растет. В настоящее время на евразийском пространстве существует множество конкурентных транспортных проектов, лоббируемых различными, в том числе, и внешними игроками. В частности о позиции Китая в центрально-азиатско-каспийском регионе говорил старший аналитик по Агентства по рентабельности инвестиций Адиль Каукенов. Он отметил, что стратегия Китая в регионе претерпевает существенные изменения: Китай работает над реализацией энергетического коридора Шелкового пути, который включает в себя достижение следующих целей: создание логистической инфраструктуры, транспортного коридора для транспортировки продуктов в Европу, строительство сухопутного моста с Ираном для диверсификации маршрутов энергоресурсов, а также стремление укрепить свои позиции. По словам эксперта, в основе активности Китая в данном регионе лежат преимущественно геополитические интересы — «экономические инвестиции, прежде всего, необходимы для достижения энергетической безопасности». Программа Нового Шелкового пути включает в себя: ж/д магистраль Пекин-Лондон, ж/д Китай-Кыргызстан-Узбекистан, ж/д магистраль Китай–Киргизия–Таджикистан–Афганистан–Иран и др.

Другой участник конференции со стороны Азербайджана Фуад Ализаде обратил внимание на так до сих пор и не реализованный транспортный проект «Север-Юг», поддерживаемый Россией. Он отметил, что соглашение о начале строительства необходимой инфраструктуры было достигнуто в 2000 г., «но прошло 14 лет, а большая часть работ не выполнена. Самые сложные работы только начинают осуществляться». Также, по словам эксперта, не создано и трехстороннее предприятие по совместной добыче и нефтепереработке между Ираном, Азербайджаном и Россией. Он напомнил, что не так давно между руководством Ирана и Азербайджана был подписан меморандум о сотрудничестве в развитии авто- и ж/д дорог, но каких-либо конкретных результатов за этим не последовало. Г-н Ализаде выразил надежду, что после снятия санкций с Ирана или их значительного смягчения ситуация может измениться.

Тема «иранских санкций» была затронута и в выступлении официального представителя Института Каспийского сотрудничества в Астраханской области Алексея Синельщикова, поскольку динамика российских внешнеторговых грузов на Каспии, которой был посвящен доклад участника, находится в прямой зависимости от внутренней ситуации, состоянии экономии и международного положения Ирана. «Через астраханские порты стабильно проходили грузы, пик обнаружился в 2007 г. Однако санкции против Ирана сократили перечень товаров и наложили ограничения на грузопотоки (произошло падение грузопотока через астраханские порты). Сейчас санкции смягчены, наметились и изменения в структуре грузопотока», — отметил эксперт. Тревожным сигналом для российско-иранских торгово-экономических взаимоотношений может быть переориентировка рынка Ирана на других поставщиков, в основном, металла и нефтяного и каменноугольного кокса. Кроме того, г-н Синельщиков указал на то, что Россия на иранском рынке конкурирует с некоторыми центрально-азиатскими странами: если через российские порты в период усиления санкция против Ирана падение грузоперевозок было порядка 50 %, то Азербайджан демонстрировал прирост на 8 %, Казахстан имел небольшие колебания в структуре грозового экспорта продукции.

В свою очередь, президент ассоциации экспедиторов и судовладельцев Астраханской области Игорь Загребельский представил подробный отчет о состоянии грузоперевозок на Каспии и глубокий анализ особенностей транспортных маршрутов в Прикаспийском регионе. Он отметил, что рынок нефтеперевозок переживает в настоящий момент ощутимый подъем. «Хотя Каспий весьма тесно связан с мировым энергетическим рынком сетью трубопроводов, тем не менее, танкерные перевозки, как альтернатива трубопроводам, сохраняют свою актуальность», — отметил эксперт. В частности, ежегодно перевозки нефти и нефтепродукт достигают 18 млн тонн. Основные потоки – Казахстан Актау и Туркменбаши в сторону Баку-Махачкала, а также и иранский порт Нека. Крупнейшим перевозчиком является судовладельческая компания «Азербайджанское Каспийское морское пароходство».

В контексте рассмотрения транспортной и инфраструктурной проблематики представитель Азербайджана, главный редакторTHINK TANK 3rd View, политический аналитик Рауф Раджабов подчеркнул, что Азербайджан стремится исповедовать мновекторную внешнюю политику, взаимодействуя и с Европой, и с центрально-азиатским регионом на взаимоприемлемых и взаимовыгодных условиях. С его точки зрения, для эффективной интеграции Азербайджана в транскаспийские и трансевропейские транспортные пути жизненно необходима система обеспечения региональной безопасности. Раджабов в своем выступлении определил основные вызовы и возможные факторы дестабилизации ситуации в Каспийском регионе: ужесточение борьбы между геополитическими акторами за контроль над энерготранспортными маршрутами как инструмент контроля над черноморским бассейном, каспийским регионом и центрально-азиатским пространством, рост влияния террористических и экстремистских движений на территории прикаспийских стран, рост незаконной торговли наркотиками, обеспечивающих главный источник финансирования террористических и экстремистских организаций, реанимация карабахского конфликта, добыча и транспортировка каспийской нефти и региональная безопасность.

Кроме того, эксперт напомнил, что вывод войск НАТО из Афганистана через территорию Азербайджана не будет способствовать закреплению на его территории американского военно-политического присутствия, поскольку азербайджанская сторона ранее уже давала гарантии Ирана, что подобный сценарий является неприемлемым и не имеет шансов на реализацию. Весьма важными являются основополагающие принципы сотрудничества прикаспийских государств, на которые указал политический аналитик, а именно: взаимовыгодность, взаимодополняемость, взаимозависимость, взаимопонимание, воля. Данные принципы органично дополняют принципы, предложенные иранской делегацией.

В частности, представитель Ирана акцентировал внимание на необходимости руководствоваться «добрыми намерениями и справедливостью» при разрешении спорных вопросов каспийского сотрудничества.
Более скептически настроенным был политолог Григорий Трофимчук, который выразил обеспокоенность ситуацией на Украине, имеющей возможность быть проецированной на Каспийский регион. Он предложил рассматривать Черноморский и Каспийский регионы как единое целое, нечто нераздельное, столкнувшееся с общими угрозами и катастрофическими опасностями. «Одним из основным вопросов является милитаризация региона.

Страны вынудят заниматься этой проблемой в приоритетном режимом по сравнению с другими мирными направлениями», поскольку события на Украине показывают, что перед глобальными потрясениями стоит весь регион. Кроме всего прочего, г-нТрофимчук выразил уверенность в том, что насущной необходимостью в современных условиях становится создание российско-китайского альянса евразийского характера как одного из стабилизирующих факторов. Он также дал несколько рекомендаций и замечаний относительно возможности укрепления каспийского сотрудничества: сохранение у власти в прикаспийских государствах сильных лидеров и понимание того, что «Каспий не должен ложиться под Европу», государства должны осознать, что они имеют больше отношения к Востоку, нежели к Западу. В настоящее же время эксперт вынужден констатировать, что «евразийское пространство стремительно сужается». Поддерживая высказанные тезисы, С. Михеев заметил, что «Украина – это результат внешнего плана. А мы все [прикаспийские государства] потенциальные кандидаты на применение этого плана».

Отдельной темой обсуждения стала проблематика конструирования позитивного имиджа Каспийского региона. В этой секции с докладом выступил главный редактор газеты «Свобода слова» Эдуард Полетаев. Как считает эксперт, основными индикаторами, которые привлекают внимание СМИ к данному региону, являются темы осетровых, экологии, транспорт, транзит, милитаризация, нефтедобыча, экономические потребности третьих стран (США, ЕС, Китай), терроризм. С его точки зрения, недостаточно освещается туристическая деятельности, существует провал в информационном освещении Туркменистана. Воспринимать Каспий как бренд все еще не привыкли, причиной тому отсутствие целенаправленной информационной политики по формированию позитивного имиджа региона и качественного контента.
Таким образом, формирование единого информационного пространства прикаспийских государств и интенсификация научных, экспертных и образовательных контактов является важным направлением взаимодействия, требующим тщательной проработки и конструктивной направленности стран каспийской пятерки. Рассчитываем, что регулярные конференции Института Каспийского сотрудничества будут способствовать достижению прогресса в данной области.

БАКУ, 13 мар — Новости-Азербайджан. Алла Левченко (РФ).

Источник: Новости-Азербайджан

Сақтансаң – сақтайды

Террористік әрекеттердің алдын-алу мәселесі кез-келген елдің күн тәртібінде тұр. Ал Кедендік одақ аясындағы үштік терроризмге қарсы күрестің жаңа жолдарын іздестіру үстінде. Атап айтар биыл бұған қатысты заңнама қатаңдатылды.

«Кедендік одақ аясындағы үштік Қылмыстық кодексті оның ішінде терроризм мен экстремизмге қатысты тармақтарды қатаңдатты. Бұл тегін емес. Себебі бұл жыл интеграциялық тұрғыдан алғанда ауыр жыл болады. Еуразиялық эконмомикалық одақтың келісімшартына қол қойылатын кез тақау қалды. Сонымен қатар Украинадағы жағдайды да назардан қалыс қалдыруға болмайды» деді осы ретте «Еуразия әлемі» пікір сайыс клубының шымылдығын түрген саясаттанушы Эдуард Полетаев.

Өз кезегінде Қазақ-неміс университетінің профессоры Рүстем Бұрнашев Қылмыстық кодекстегі терроризм тармағының шикіліктеріне тоқталды. Оның сөзінше, ел Үкіметі терроризм мен экстремизмнің арасындағы айырмашылықты түсінбей отыр. ҚР Президенті жанындағы Стратегиялық зерттеулер институтының ғылыми қызметкері Леса Қаратаев Бұрнашевтың пікірін толықтыра түсіп: «Көп жағдайда терроризм мен экстремизмді қатар алып қарастырамыз. Бұл қате түсінік. Негізінде эстремизмнің ауқымы әлдеқайда кең. Яғни біз экстримизге қарсы күресті күшейтуміз керек дегенде нақты неге қарсы күресетінімізді өзіміз де нақтылап бере алмаймыз. Айталық, бір адамда террорлық әрекеттерге барды деп айыптау аса қиын. Бұған ең алдымен бұлтартпас дәлелдер болуы керек. Бұл дегеніміз жарылғыш заттар, аталған адамның таспаға түсіп қалған нақты әрекеттері. Экстремистік әрекеттерге барды деп кез-келген адамды айыптауға болады» деді.

Ал саясаттанушы Замир Қаражанов сөзіне қарағанда «интеграциялық үдерістер Қазақстан, Ресей және Белорусьтің терроризмге қарсы бірігіп күресуіне көмектеседі. «Қалайша?» дейсіз ғой. Бірінші кезекте қазір террористік ұйымдардың өзі көп ұлтты. Мысалға бір ғана Әл-Кайданың өзінде 20-дан астам ұлты өкілдері бар екен. Яғни, мұндай трансұлттық құбылысқа қарсы бірігіп күресу қажеттігі туындайды. Бұл өз кезегінде араздасып қалған елдердің арасын жақындатады. Олар бұл тарапта ортақ келісімге келеді», – деді бұл ретте ол.

Саясаттанушы Андрей Чеботарев терроризм түсінігін нақтылап берді. Оның айтуынша бұл ұғым – халықаралық және аймақтық деген екі түрге бөлінеді. Ал бұл екеуінің айырмашалығы жер мен көктей. «Біз әлемдік қауымдастыққа еліктеп террористерді халықаралық деңгейде қарастыруға шеберміз. Сайып келгенде АҚШ мен Батыс елдері ізін аңдып жүрген террористердің бізге түк қатысы жоқ. Себебі біз халықаралық емес, ұлттық терроризммен бетпе-бет келудеміз. Яғни дәл қазір ұлттық деңгейде террорлық белсенділік танытып отырған шағын топтармен күрес жүргізіліп жатыр. Ал мұндай топтардың халықаралық деңгейге түк қатысы жоқ. Бұлар халықаралық тәртіпті өзгертуге ұмтылмайды. Айталық, Өзбекстандағы террорлық әрекеттер Өзбекстан билігінің режімін құлатуға және саяси билікті өзгертуге бағытталды», – деді Чеботарев.

Өз кезегінде журналист Владислав Юрицын саясаттанушы Эдуард Полетаевтың сөзімен келіспейтінін айтып, бұл ретте: өз ішінде террористік топтарға қарсы күресте халықаралық ұйымдарды тартуға талпынған Өзбекстен артынша бұл әрекетінен түк шықпасын сезді. Былайша айтқанда халықаралық деңгейдегі күрестің тиімсіздігін бірден байқады да, бұл тараптағы іс-шараларды ұлттық деңгейде жүргізді. Сосын біздің елдер терроримзге қарсы күрес халықаралық мәнге ие болуын қаламайды. Ендеше бүгін сізді Эдуард мырза «интеграциялық үрдістер терроримнің алдын-алуға септеседі» деген пікіріңіз мүлдем қисынсыз. Неге? Себебі біздің аймақтағы террористік әрекеттер негізінен халыққа болмаса мемлекетке бағытталып отырған жоқ» деді.

Источник: Источник: Жас Қазақ

Казахстан-2014: об антиевразийском форуме и протестном потенциале. Часть 1

Интервью с известным казахстанским политологом Эдуардом Полетаевым

ИАЦ МГУ: Сейчас в сетевом пространстве Казахстана достаточно распространены антироссийские и антиевразийские настроения. Это некий объективный тренд? Чем можно объяснить такой характер активности?

Эдуард Полетаев: Я не уверен, что эти тренды доминируют. На самом деле, есть огромное количество республиканских, региональных газет, где эта тема совсем не поднимается. Получается, что в социальных сетях представители части казахстанской общественности, экспертного сообщества, журналисты реагируют, прежде всего, на внешние вызовы. Они формируют некую повестку дня обсуждения, причем, это обсуждение идет, как правило, друг с другом. Баталии на широкую публику выходят редко – отечественные СМИ лишь недавно начали практиковать публикацию некоторых постов или цитат из Фейсбука.

Если посмотреть на рейтинги, то доминирует среди потребителей информации именно телевизионный сегмент, а отечественное ТВ интеграционные проекты освещает в конструктивном ключе. Безусловно, часть политически-активного общества неравнодушна к интеграционным процессам, но оценивает их часто импульсивно. Иногда некоторая тематика искусственно «набрасывается на вентилятор», чтобы посмотреть на реакцию и возможные оценки того или иного решения. Есть в сетях и откровенные провокаторы.

ИАЦ МГУ: Казахстан в значительной степени вписан в российское информационное пространство. Может быть, недостаточно эффективно работают российские СМИ в продвижении позитивного образа евразийской интеграции и противодействии негативному фону вокруг двусторонних российско-казахстанских отношений?

Эдуард Полетаев: Российские СМИ и вообще медиаполе РФ по сравнению с казахстанским более масштабное. В силу этого, оно не всегда обращает внимание на информационные потребности казахстанцев, больше ориентируясь в своих материалах на российскую аудиторию и, соответственно, пользуются некоторыми индикаторами, которые способны повысить рейтинг, отталкиваясь именно от российского пространства.

Казахстанская аудитория, с точки зрения менеджмента ведущих российских СМИ, рекламирующих свое вещание, к примеру, в отелях по всему миру, по своему количественному составу незначительна. Ряд влиятельных печатных изданий в нашей стране вовсе не представлен в бумажном виде, а часть российских телеканалов вещают в кабельных сетях в форматах «СНГ» или «Мир». И в «общей куче» есть много недоработок, когда не учитываются особенности общества, менталитет. Иногда казахстанцев коробит от высказываний некоторых публичных деятелей, и в этом направлении нужно быть толерантными, не использовать язык вражды.

Что же касается образа интеграции, то его практически не видно в российских СМИ, разве что если встретятся перед камерами и микрофонами лидеры государств. Да и немногочисленные политические ток-шоу демонстрируются в позднее время, когда большинство спит. Ведущие Леонид Якубович, Андрей Малахов и Елена Малышева с компанией работают на ниве информационной поддержки интеграции с не меньшей пользой. К Якубовичу на «Поле чудес» со всего бывшего СССР едут, песни поют, то есть вносят свой социокультурный код в общее медиапространство.

ИАЦ МГУ: В апреле в Казахстане должен состояться антиевразийский форум. Найдет ли эта инициатива достаточно широкую поддержку среди казахстанской интеллигенции? Насколько популярны взгляды, исповедуемые национал-патриотами, в казахстанском обществе?

Эдуард Полетаев: Вы знаете, никаких серьезных исследований, во всяком случае находящихся в публичном доступе, по этому поводу не видно. Согласно одним оценкам, за лидерами, которые озвучивают такие идеи, стоит немалая группа поддерживающих и сочувствующих. Есть и противоположные оценки. Однако некоторые озвучиваемые идеи, словно пожар во время ветра, распространяются довольно быстро. При этом статистика, которую делают известные социологические организации, демонстрирует широкий уровень интеграционной поддержки. В исследованиях чаще приводятся цифры от 60% и выше, при этом нет свидетельств, что сетевое сообщество способно сильно повлиять на эти проценты.

Проблема в том, что антиинтеграционные лозунги сами по себе очень эмоциональны. Надо четко выяснить, что питает недовольство озвучивающих их людей. Кроме того, едва ли не все проблемы, происходящие в экономике, порой приписывают евразийской интеграции. Мало кто различает двусторонние отношения России и Казахстана, в рамках которых, к примеру, поднимается тема использования гептиловых ракет на Байконуре, от интеграционных проектов ТС и ЕАЭС, которые к теме не имеют отношения.

Вспомним также, что ТС и ЕЭП это не единственные интеграционные объединения, в которых участвует Казахстан. Есть ШОС, ОДКБ, еще жив и действует СНГ. Кстати, деятельность этих структур критике особенно не подвергается. Иногда личностные, демонизированные отношения, например, к Путину как к президенту РФ, ретранслируются на негативное восприятие интеграционных идей. При этом, кстати, часть здорового консервативного общества, пугают проблемы, которые поднимаются. В Украине началось все с недовольства неподписанием властью многостраничного документа об ассоциации с ЕС, который большинство не читало, а закончилось — сами видите чем.

Продолжение следует….

Источник: Информационно-аналитический центр

Выдвинутая Главой государства идея Евразийского союза — руководство к действию

В марте текущего года исполняется 20 лет с момента выдвижения президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым идеи, ставшей путеводной звездой для Казахстана, России и Беларуси, – идеи Евразийского союза. Напомним, что, выступая 29 марта 1994 года перед профессорско-преподавательским составом МГУ им. М.В. Ломоносова, Лидер Нации впервые выдвинул идею о создании Евразийского союза государств. Идея Нурсултана Назарбаева прозвучала в то время, когда бывшие советские республики еще переживали негативные последствия распада СССР. В это время среди политических элит были сильны центробежные устремления. Однако Лидер Нации не только не усомнился в необходимости интеграционной политики, но и стал последовательно отстаивать свои убеждения.

Интеграция, как таковая, рассматривается Нурсултаном Назарбаевым в качестве одного из приоритетных средств повышения конкурентоспособности государств, их эффективной интеграции в мировое сообщество. В этом плане символично высказывание Лидера Нации о том, что мировое развитие определяется интеграционными процессами. Кто останется на обочине этих процессов, тот отстанет во всем.

Необходимо отметить, что предложенная президентом Казахстана современная евразийская интеграционная стратегия в основе своей воплощала успешные мировые модели региональной интеграции. В первую очередь это относится к модели Евросоюза. Ведь для того, чтобы стать полноценной региональной структурой, Европейскому союзу необходимо было пройти ряд этапов, начиная с зоны свободной торговли к таможенному союзу, затем – переход к общеевропейскому рынку и в конечном итоге – к единому экономическому и валютному союзу.

«Назрела необходимость в переходе на качественно новый уровень взаимоотношений наших стран на основе нового межгосударственного объединения, сформированного на принципах добровольности и равноправия. Таким объединением мог бы стать Евразийский союз (ЕАС)», – отметил Лидер Нации в своем выступлении перед профессорско-преподавательским составом МГУ им. М.В. Ломоносова.

Вместе с тем не всем политическим лидерам бывших советских республик предложение президента Казахстана оказалось по душе. Многие восприняли инициативу Нурсултана Назарбаева как предложение по реанимации канувшего в Лету СССР. Однако по прошествии времени многие сомнения растворились из-за своей необоснованности. И это объективно, ведь в основу ЕАС были заложены вопросы экономической интеграции, исключая при этом политический аспект. Как ранее и предлагал президент Казахстана, основные направления развития интеграционной модели были сосредоточены в направлении проведения согласованной экономической политики и организации взаимодействия в реальном секторе экономики. Параллельно с этим проходил процесс формирования и совместного развития энергетического рынка, равно как и создания транспортного союза. Не забыли и про агропромышленный сектор, которому в новой интеграционной структуре было отведено одно из ключевых мест. Также одним из приоритетных направлений интеграционного объединения стала организация общего рынка услуг и общего финансового рынка. Таким образом, на деле было доказано истинное предназначение предложенной Нурсултаном Назарбаевым интеграционной модели – все, кроме политики. А ведь именно это и пытался донести в далеком 1994 году Лидер Нации, отмечая: «При этом важно подчеркнуть, что все остальные вопросы, касающиеся интересов суверенитета, внутреннего государственно-­политического устройства, внешнеполитической деятельности каждого участника, остаются неприкосновенными и предполагают невмешательство во внутренние дела друг друга».

Но одно дело, когда о плюсах и минусах интеграционных процессов дискутируют политики, и другое дело, когда население стран – участниц ЕАС на себе ощущает реальные результаты запущенного механизма. Для того чтобы ответить на вопрос о перспективах интеграции, необходимо в первую очередь понять, кому это нужно. Если с политиками и экономистами все более-менее ясно, то с населением стран – участниц интеграционного объединения надо прояснить некоторые вопросы.

Действительно, население государств-членов объединяет ряд факторов: менталитет, языковая среда, наличие родственных связей в странах ЕАС, по многим параметрам схожая финансовая и налоговая системы. При этом сохранившиеся торговые связи, контакты, взаимодополняющая друг друга промышленность стали одним из оснований успешности становления и развития интеграционного объединения.

Кроме этого, необходимо учитывать и разное положение, в котором оказались европейские страны на пороге объединения и бывшие советские республики. «Парадокс заключается в том, что в Западной Европе политики идут впереди в объединении, а народы отстают. А у нас, в СНГ, наоборот, народы хотят объединения, а политики отстают», – отметил Нурсултан Назарбаев. Действительно, от создания ЕАС выиграли в первую очередь рядовые граждане, получившие широкие возможности не только создавать и развивать свой бизнес, но и получать образование в ближнем зарубежье, проходить стажировку, набираться опыта, равно как и беспрепятственно перемещаться в рамках интеграционного союза. А это уже немало. А принимая во внимание согласованную политику в области налогообложения, способствующую гармонизации цен, внутренние рынки стран становятся не только взаимонасыщаемыми, но и более усиленными от негативного влияния извне, а значит, более защищенными от последствий того же самого глобального финансового кризиса и сопутствующих ему волн нестабильности.

В свою очередь, создание ЕврАзЭС, равно как и Таможенного союза, в очередной раз подтвердило намерения бывших советских республик по продвижению к более высокому уровню взаимодействия – Евразийскому союзу государств. И сегодня, когда на наших глазах происходит трансформация пространства путем сглаживания существующих между странами барьеров, мы видим, что Казахстан не стоит на одном месте, а, реализовывая свои инициативы, все больше интегрируется в мировое сообщество в рамках интеграционного объединения, что сегодня является залогом успеха дальнейшего развития. И теперь в краткосрочной перспективе перед нами стоит очередная цель – ЕЭП. Уже сегодня известно, что Единое экономическое пространство подразумевает эффективное функционирование единых механизмов регулирования торговли, проведение согласованной денежно-кредитной, валютно-финансовой и налоговой политики.

Созданный в рамках ЕЭП единый рынок товаров и услуг, капитала и рабочей силы позволит эффективно развивать производственно-кооперационные связи между предприятиями, находящимися в странах – членах интеграционного объединения. А это будет способствовать повышению конкурентоспособности выпускаемой продукции, созданию дополнительных рабочих мест. В итоге создание Евразийского союза может стать новым этапом на пути дальнейшего развития постсоветских республик.

Андрей КОРОЛЕВ,

Алматы

Источник: Литер

Каспий: достижимо ли пятистороннее сотрудничество?

Сегодня в Москве прошла международная конференция «Перспективы регионального развития прикаспийских регионов в контексте пятистороннего сотрудничества государств Каспия», организованная Институтом каспийского сотрудничества. Как заявил во вступительном слове гендиректор Института Сергей Михеев, «государства могли бы гораздо эффективнее использовать Каспийский регион ко взаимной выгоде». «Подходы к разрешению проблемы разграничения Каспия все-таки будут найдены, ведь Каспийское море — это наш общий дом», — подчеркнул он.

Как отметил в своем выступлении старший преподаватель кафедры дипломатии и внешней политики БСУ Октай Садыхов, каспийская проблематика носит стратегический характер для всех государств и по своей сути исторична. «Сегодняшняя реальность заключается в том, что после распада СССР и появления пяти новых государств статус Каспия занял одно из ключевых мест в их внешней политике, так же, как и вопросы импорта, экспорта и реэкспорта. Что касается азербайджанской каспийской политики, то наша республика придерживается норм и принципов международного права и преследует цель установления взаимовыгодного научного и культурного сотрудничества», — сообщил Садыхов.

По его словам, Баку готов к сотрудничеству по определению статусу Каспия с Тегераном и Ашхабадом. «С Ираном нас связывают долгие узы исторических отношений. Достаточно неровные отношения с Туркменией по ряду месторождений, которые находятся на границе стран, и отсутствие ясности в этом вопросе не мешают официальному Баку быть готовым к контактам с Ашхабадом на основе взаимного учета интересов», — заявил эксперт.

Также Октай Садыхов обратил внимание на то, что ряд стран каспийской пятерки выступает против участия в переговорах Запада, и указал на возможности эффективного энергетического диалога в регионе. «Для сравнения я приведу «Северный поток» и его успешную реализацию, ставшую возможной благодаря конструктивным межгосударственным отношениям, когда имеется коллективная заинтересованность у участников процесса. Хотелось бы в будущем увидеть такой же высокий уровень сотрудничества в энергетическом секторе в Каспийском бассейне», — заключил старший преподаватель кафедры дипломатии и внешней политики БСУ.

В ответ Сергей Михеев заметил, что «опыт Азербайджана является позитивным и мудрым». «Когда есть возможность заключать такие джентльменские соглашения, это хорошо. Несомненно, взвешенный опыт Азербайджана — это то, чему можно было бы в ряде случаев поучиться другим странам», — сказал Михеев.

Экс-замминистра иностранных дел Ирана, доцент Промышленного университета Шариф Аббас Малеки в своей речи сосредоточился на том, как представляется сотрудничество на Каспии с иранской точки зрения. По словам эксперта, сотрудничество имеет огромное значение и является принципом международного права, согласно которому ни одно государство не может быть ограничено в праве выбора партнеров.

«Государства, которые имеют национальный суверенитет, свободны в выборе своего партнера. Безусловно, пятистороннее сотрудничество в рамках той или иной структуры будет более эффективно, но надо сказать, что при этом должны быть соблюдены права всех стран. Иран в рамках каспийских мероприятий прилагает усилия как раз для того, чтобы мы могли создать региональную организацию. В международном праве есть много документов ООН и ряд принципов, которые определяют подобное многостороннее сотрудничество, на которые могли бы ориентироваться прикаспийские страны. Мы должны соблюдать два принципа — добрые намерения и принцип справедливости», — подчеркнул Малеки.

Также он обратил внимание и на важность определения принципов разграничения Каспия. «Когда мы говорим о принципе справедливости, то мы говорим о справедливом разграничении ресурсов для того, чтобы уравновесить географический принцип. Наши государства, как государства, имеющие суверенитет, должны строить сотрудничество на основе принципов международного права», — еще раз заявил Малеки, добавив, что надеется на скорое разрешение этого вопроса.

Старший аналитик казахстанского Агентства по рентабельности инвестиций Адиль Каукенов, в свою очередь, обратил внимание на то, что Каспийское море сегодня перестало быть сферой интересов только прикаспийских стран. «Каспий давно интересует Китай. Недавно это направление развития китайских экономических интересов получило новый импульс. Экономический аналог «шелкового пути» на Каспии мог бы решить сразу несколько задач: налаживание транспортировки энергоресурсов, экспорт китайских товаров в Европу и стабилизацию сухопутного моста с Ираном», — сообщил он, добавив, что инвестиционная активность Китая в Каспийском регионе сегодня объясняется геополитическими причинами.

В конференции также выступили с докладами президент ассоциации экспедиторов и судовладельцев Астраханской области Игорь Загребельный, официальный представитель Института каспийского сотрудничества в Астраханской области Алексей Синельщиков, главный редактор THINK TANK 3rd View, политический аналитик Рауф Раджабов, руководитель Клуба политологов «Южный Кавказ» Ильгар Велизаде, завотделом экономики газеты «Зеркало», к.э.н. Фуад Ализаде, гендиректор АМИ «Новости-Азербайджан», представитель Института Каспийского Сотрудничества в Баку Гюльнара Мамедзаде, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрей Чеботарев, главный редактор газеты «Свобода слова» Эдуард Полетаев.

В рамках панельных дискуссий участники конференции обсудили особенности развития транспортной инфраструктуры стран Каспийского региона, а также проблемы продвижение экономических интересов каспийских государств через призму общественных связей и информационных технологий.

Источник: Вестник Кавказа

Борьба с терроризмом в свете интеграционных процессов

28 февраля состоялось заседание экспертного клуба по теме «Борьба с терроризмом в свете интеграционных процессов», которую проводил Фонд Мир Евразии.

Материал предоставлен организаторами

Обсуждаемая повестка: 2014 год в странах Таможенного союза демонстрирует продолжающуюся тенденцию серьезного ужесточения антитеррористического законодательства. В частности, депутаты Мажилиса парламента РК одобрили в первом чтении проект Уголовного кодекса, среди нововведений которого – усиление ответственности за экстремизм и терроризм, а также криминализация деяний, способствующих распространению радикальных идеологий.

В Государственную думу РФ внесен пакет законопроектов, направленных на ужесточение мер по борьбе с терроризмом. Предлагается ввести пожизненное заключение для тех, кто организует, совершает или финансирует теракты. Также предполагаются серьезные наказания за обучение боевиков или пропаганду терроризма. Работа над этими поправками была ускорена как после терактов в Волгограде в декабре прошлого года, так и в преддверии недавно прошедшей Олимпиады в Сочи.

В Республике Беларусь Закон о внесении изменений и дополнений в некоторые законы РБ по вопросам борьбы с терроризмом и противодействия экстремизму был принят еще в 2012 году, а в прошлом году правительство этой страны утвердило Концепцию борьбы с терроризмом. Жесткие меры по борьбе с терроризмом введены или вводятся во многих странах.

Недавно власти Великобритании подняли вопрос о введении пожизненного лишения свободы за террористическую деятельность. В США даже принимают законы, действующие за пределами страны, вводят санкции против других государств и штрафуют зарубежные банки за непрозрачные операции. Таким образом, борьба с терроризмом везде идет полным ходом, поскольку никто не может предсказать возможное появление его новых вспышек.

Как известно, любое общество хочет обезопасить себя от терактов. При этом интеграция позволяет достичь большего успеха в борьбе с терроризмом, чем это может сделать каждое государство в отдельности. Тезис о безопасности включен в любую интеграционную модель, что позволяет совместно противостоять той или иной угрозе. К примеру, в конце прошлого года на саммите СНГ главы государств утвердили программы о сотрудничестве по борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма на 2014-2016 годы. В январе 2014 года стало известно, что ШОС и ОДКБ вырабатывают единый подход к борьбе с терроризмом в зонах совместной ответственности.

Эдуард Полетаев, политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии»: На данном заседании экспертами рассматривается борьба с терроризмом в свете интеграционных процессов. Как известно, 2014 год характеризуется ужесточением законодательства, касающегося борьбы с терроризмом в странах ТС и не только. 2014 год в интеграционном плане будет достаточно сложным: намечающееся подписание договоренностей о Евразийском экономическом союзе, возможно, будет обостряться рядом негативных тенденций. В частности, события в Украине в определенной степени могут негативно повлиять на интеграционный настрой.

Как мы знаем, в 1934 году после убийства главы французского МИДа Луи Барту и короля Югославии Александра I Карагеоргиевича вопрос об объединении усилий в борьбе с терроризмом был внесен на рассмотрение органов Лиги Наций. Через три года, в 1937 году были подписаны две соответствующие конвенции. То есть 2014 год юбилейный – прошло 80 лет с тех пор, как мировое сообщество впервые задумалось о необходимости объединения усилий в борьбе с терроризмом. Хотя понятно, что терроризм проявлял себя и ранее.

Что касается последних изменений в законодательствах стран Таможенного союза. Беларусь всерьез озаботилась проблемой после теракта в минском метро. Россия достаточно жестко среагировала после предновогодних терактов в Волгограде. В Казахстане ужесточение законодательства не привязано к конкретным случаям, а связано с внедрением нового Уголовного кодекса. Борьба с терроризмом идет не только в области законодательства, но и в рамках региональных структур, которые могут помочь в борьбе с терроризмом. Таких структур, как ОДКБ, которая сейчас в частности помогает укреплять таджико-афганскую границу и т.д.

Понятно, что любое общество хочет обезопасить себя от терактов и считается, что интеграция позволит более успешно бороться с таким явлением, как терроризм. Самая простая логика исходит из того факта, что террористические организации сейчас многонациональные. В частности у Аль-Каиды эксперты насчитали представителей более 20 стран. Естественно, чтобы бороться с таким транснациональным явлением, необходимо объединение усилий. И надо признать, что борьба с терроризмом – это один из немногих объединяющих факторов, благодаря которому совершенно разные страны находят общий язык и готовы трудиться совместно.

Как мы знаем, борьба с терроризмом проходит на разных уровнях. На глобальном уровне в частности этим занимаются такие организации как ООН, либо появляются конъюнктурные объединения вроде антитеррористической коалиции, где присутствуют не только ведущие страны вроде США, но и часто формально какие-нибудь государства Микронезии или Карибского залива, чтобы продемонстрировать вселенскую сущность борьбы с этим явлением. Что касается нашего региона, то здесь больше региональные структуры работают –мы здесь особого влияния ООН не видим, хотя оноприсутствует, безусловно.

Здесь такие организации, как ОБСЕ, которая хоть и не является военной, но антитеррористический дискурс использует в своей работе, ОДКБ, ШОС и т.д. Тем не менее, стоит признать, что с первоначальными последствиями террористических актов, которые случались в нашем регионе страны боролись не совместно, а скорее каждая сама по себе – и справлялись. Что касается совместной работы, то наблюдался положительный эффект в рамках договоренностей между странами о взаимовыдаче преступников.

Рустам Бурнашев, к.филос.н., профессор Казахстанско-немецкого университета: Я, наверное, сделаю выступление, немного противостоящее тем тезисам, которые поставлены у нас в повестке, потому что мне кажется, что здесь есть ряд очень важных аспектов, которые умышленно или неумышленно акцентируются неким специфическим образом.

Например, когда мы говорим об изменении и трансформации законодательства, надо понимать, что законы как правило, направлены не на ужесточение борьбы с терроризмом, поскольку здесь вопрос абсолютно понятен – изменение законодательства идет только в тех позициях, которые были указаны: увеличение срока заключения для террористов и т.д. Но, по сути, трансформация законодательства связана с тем, что понятие терроризма начинает размываться и в принципе сливается с понятием экстремизма.

Понятие экстремизма шире и оно размыто. Соответственно, когда мы ставим вопрос о борьбе с экстремизмом, теряется понимание того, с чем мы боремся. Достаточно распространенный пример: обвинить человека в террористической активности можно только на основании четких материальных факторов – при наличии у него взрывных веществ, конкретных действий. Обвинить человека в экстремизме можно фактически без материальной базы. По большому счету можно в экстремизме обвинить любого человека.

Как мне кажется в законодательной базе, как правило, происходит размывание понятий. Например, у нас есть два понятия: международный терроризм и просто терроризм. Между ними большая разница, которая в нашем Евразийском пространстве жестко не фиксируется. То есть мы следуем логике, которую нам предоставляет мировое сообщество – для нас это удобно, мы готовы обозначить любых террористов как международных. В том числе на основании озвученного тезиса – в Аль-Каиде представлено столько-то национальностей, в Исламском движении Узбекистана столько-то, поэтому, чтобы бороться с ними, необходимо объединяться.

На самом деле этот тезис здесь не совсем корректен и совсем не корректен для наших стран, поскольку мы сталкиваемся не с международным терроризмом, а с терроризмом национальным. То есть борьба идет с группами людей, которые выбирают террористическую активность именно на национальном уровне.

То есть причины этой деятельности, этих методов носят не международный характер – это не стремление повлиять на международный порядок, на расстановку сил в регионе. Это стремление повлиять на конкретный национальный режим. Те террористические акты, которые былив Узбекистане, если их считать таковыми, были направлены именно на то, чтобы поменять политику правительства или руководства Узбекистана, а не на изменение ситуации в Центральной Азии или в Таможенном союзе.

Соответственно получается, что мы создаем структуры международного уровня, направленные на борьбу с вызовами и угрозами, которых мы просто-напросто не имеем. И это отражается очень интересно на практике. Можно взять тот же пример Узбекистана. Когда в 1999 году страна столкнулась с террористической активностью, топриняла, по сути, англосаксонский тезис о том, что терроризм носит международный характер и выступила с инициативой создания международных организаций в рамках СНГ по борьбе с терроризмом. Эта инициатива очень быстро исчезла, и Узбекистан перешел на борьбу с терроризмом на национальном уровне, потому что стало понятно, что подобные действия на международном уровне неэффективны– надо бороться с национальными проявлениями террористической активности.

Более того, анализ показывает, что наши страны не заинтересованы в том, чтобы борьба с терроризмом на нашей территории носила международный характер. Если мы реально взглянем на международные структуры, деятельность которых направлена на борьбу с терроризмом и посмотрим на активность наших государств в этих структурах, то станет понятно: она сводится к обмену информацией и в лучшем случае к выдаче тех или иных преступников. За рамки этих двух моментов борьба с террористической активностью в данном случае просто-напросто не выходит.

Соответственно, возникает вопрос, о какой безопасности мы говорим, и безопасность кого обеспечивает данная борьба с терроризмом. Да, эта борьба может улучшить взаимопонимание и усилить интеграционную агитацию, но только тогда, когда террористическая активность направлена против населения или против государства. У нас же террористическая активность, как правило, направлена либо против режима, либо против силовых структур, поэтому говорить о какой-то интеграции в данном случае крайне затруднительно.

Леся Каратаева, д.и.н., главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК: Наверное, поддержу тезис, что вся эта риторика об интеграции в сфере борьбы с терроризмом страдает серьезным образом именно от размытости понятийного аппарата. То есть на глобальном уровне какого-то общепринятого, устойчивого и всеобъемлющего определения терроризма не существует. В национальных законодательствах– кто в лес, кто по дрова.

Если мы возьмем казахстанский кейс, взглянем на события, с которыми мы столкнулись и посмотрим, как мы их оценивали, то увидим, что терроризмом назвали практически все что угодно, кроме того, что на самом деле являлось терроризмом. Говоря о террористических актах, сразу идет отсылка к конкретным событиям –подрыв, резня и т.д.

Но, по сути, в чистом виде, к террористическим актам на территории Казахстана можно отнести только атырауский подрыв, где было заявлено, что это определенные демонстрационные выступления и заявление Джунд аль Халифат, когда парламент нашей страны должен был ратифицировать решение о направлении четырех экспертов в Афганистан. То есть если вы посмотрите на официальное определение терроризма в нашем законодательстве, то именно эти случаи – классические акты проявления терроризма – угрозы применения насилия в случае невыполнения политических требований. Но у нас последний пример, актом терроризма вообще не называется.

На международном уровне пытаются сделать какой-то шаг к унификации понимания терроризма путем создания модельных законов. Но здесь, если вы посмотрите документацию того же СНГ, то увидите, что каждое соглашение по совместной борьбе с терроризмом имеет ряд оговорок со стороны различных стран.

Оговорка есть у Молдовы, у Украины, есть особое мнение у Армении, Азербайджана. Оговорки, как правило, включают в себя нежелание страны брать обязательства по гармонизации законодательства. Разница взглядов национальных правительств на принципы и допустимые рамки совместных действий в борьбе с терроризмом может быть объяснена и тем фактом, что имеющиеся интеграционные объединения охватывают огромные территории, включающие в себя государства подверженные разным угрозам. Не интересно А.Лукашенко направлять «своих ребят» в Центральную Азию для того, чтобы противодействовать каким-то террористам, которые собственно говоря, Беларуси никак не угрожают.

Теперь что касается действий различных организаций. Я посмотрела новую программу на 2014-2016 годы по противодействию терроризму в рамках СНГ. В какой-то мере она порадовала – наблюдается динамика развития, если сравнивать с предыдущими документами. Очевидно, что государства продвигаются – модели и законы разработали, теперь они их корректируют, делают рекомендации и т.д. Порадовало и возникновение такого понятия, как противодействие кибер-терроризму.

Мы обычно говорим о терроризме, как о действиях в реальном пространстве. Кибер измерение терроризма происходит чаще всего в сфере понимания информационной безопасности, как защиты массового сознания от деструктивного контента. Кибер-преступность или кибер-терроризм тоже абсолютно неопределенные понятия. В программе есть очень интересный пункт, который носит название «выявление и пресечение актов кибер-терроризма». Такой вот пункт в программе – до 2016 года мы будем этим заниматься. А теперь скажите, пожалуйста, каков механизм, каким образом эти атаки будут предупреждаться? Тут-то реальных террористов – с реальной инфраструктурой, конкретными людьми: ходящими, деньги переносящими, взрывные устройства создающими– не можем отследить. А здесь акт кибернетической атаки в террористических целях. Каким образом это будет реализовываться, совершенно непонятно…

Таким образом, неопределенность в понимании, различие интересов у стран приводят к тому, что понятие терроризма расплывается, политизируется. Даже в кейсе с Украиной: в определенный момент Майдан был назван террористическим. Кому в голову пришло реально воспринять, что это действительно акт терроризма? Можно предположить, что именно название этого явления террористическим дает возможность власти применить силу, потому что террористы находятся вне закона, и можно применять определенные насильственные действия без последствий. Тем не менее, развития данный тезис по разным причинам не получил.

Сложно оценивать возможность коллективных усилий по противодействию терроризму способствовать интеграции и усилению ориентации на то, чтобы интеграционные процессы приносили конкретную пользу народам. Возникает вопрос – ориентацию кого? Правительства, инициируя создание интеграционных структур, руководствуются определенным пониманием, зачем это надо. Ориентацию на усиление интеграционного вектора среди населения коллективная борьба с терроризмом создать не может, потому что это абсолютно непрозрачная сфера. Ни для населения, ни местами даже для экспертов – что они делают, как, каким образом это работает. Кроме того очевидно, что такая работа всегда проводится на национальном уровне.

Усилия, предпринимаемые ОДКБ, ориентируются на противодействие так называемому экспедиционному терроризму, когда границы пересекаются – идут целые бандформирования, с ними воюют и т.д. А столкнулись-то мы, по сути, с терроризмом партизанского характера – это внутренние вопросы. Действительно, кому интересно, чтобы какие-то иностранные специалисты присутствовали в стране, вмешивались во внутренние дела и таким образом противодействовали терроризму?

Выдача преступников и обмен информацией – это максимум, что можно сделать. Оно может, и имеет какое-то значение и пользу для силовых структур, спецподразделений и т.д., но на любом другом уровне в силу того, что сфера не прозрачна, мы проанализировать и вычислить эффективность борьбы с терроризмом не можем. Для населения это вообще десятое дело – скорее всего, оно и не задумывается, как все это происходит.

Замир Каражанов, политолог, начальник отдела политики газеты «Литер»: Я согласен с тезисом, что информационная безопасность и информационные войны – последний тренд нашего времени и еще один аспект в борьбе с терроризмом. На примере Украины можно видеть, что кто-то майдановцев называет повстанцами, а кто-то – террористами. Поскольку мы формируем единое интеграционное пространство, понятно, что возникает и такой аспект, как формирование единого информационного пространства.

Но если переходить к проблеме терроризма в рамках наших тем, то у меня возникла такая мысль: как бы мы не говорили, что образовались государственные границы между нашими странами, что мы независимы и т.д., все-таки принцип сообщающихся сосудов работает. Очаги терроризма передаются, как какой-то вирус и на другие страны, которые находятся рядом.

Если брать сегодняшний период, то особое внимание можно обратить на Сирию. Например, в Кыргызстан приезжают люди, которые вербуют боевиков для этой войны. Этот тренд связан с нестабильностью в мире. Если вспомнить 90-е годы, что происходило и сегодняшнее время, то мы видим, что режимы стали шаткими. Понятия глобальная и региональная безопасность тоже стали шаткими, что открывает большие возможности для террористических организаций. Сирия как раз хорошо это иллюстрирует – у нас тоже несколько месяцев назад было сообщение о том, что казахстанские граждане находятся в Сирии.

Сразу же встал вопрос: что будет, если они вернутся в Казахстан? Что будет, даже гадать не стоит – это люди, которые имели контакты с террористами, у которых уже есть боевой опыт. Видно это по Кыргызстану, где уже дважды вычисляли и ловилитеррористов из Сирии. В России такая же проблема, правда, ФСБ говорит уже о трех-четырех сотнях россиян, которые воюют на территории Сирии.

Как заявляло ФСБ, страны ШОС – это пространство, откуда идет вербовка людей в Сирию. Геополитическая борьба Запада и Востока получается с нулевым результатом, потому что выигрывают боевики.

Я вспоминаю первое интервью Башара Асада, которое он давал газете «Известия» еще в самом начале конфликта игде объяснял, как сможет победить повстанцев. Он сказал, что главная его задача – не отрекаться от власти, а как можно глубже затянуть конфликт, чтобы люди устали от хаоса и насилия.

Мол, тогда они выберут безопасность и стабильность. Получается, что эта стратегия дает побочный эффект. Чем дольше конфликт длится, тем больше усиливаются террористические риски и не только для сирийского региона, но и для других стран, причем не только близко соседствующих.

В программе по противодействию экстремистским и террористическим угрозам говорится, что террористические риски в Казахстане усиливаются. Правда, насколько этому всему верить? Можно вспомнить недавнее разбирательство вокруг церкви «Благодать», которое как раз и показало –можно предъявлять статью экстремизм всем до тех пор, пока эта статья не начинает интересовать конгрессменов США.

В условиях интеграции доступ к транспортной инфраструктуре всех трех стран получает не только бизнес, но и террористические группы. Вопрос в том, как сделать так, чтобы интеграция способствовала усилению только лучших качеств – обеспечивала рост экономики, улучшала социальное благополучие, качество жизни, а не только провоцировала рост числа террористических групп.

Другой немаловажный вопрос– спонсорство терроризма. Мы все исходили из того, что эта проблема исходит откуда-то из арабского востока, но дело в том, что сейчас возможно начнется новый этап, когда радикально религиозные люди будут выступать внутренними спонсорами террористических групп. Учитывая, что мы находимся в едином пространстве Таможенного союза и что граница открыта… Ведь какая разница для религиозного радикала деление на страны, для него главное – деление по вере.

2014 год будет сложным для Казахстана и для всех стран ТС, поскольку имеется и афганский фактор. Кстати, недавно в Казахстан приезжал известный афганский политик Абдул Рашид Дустум, которого многие позабыли, а может, и выкинули с политической колоды Афганистана, но он вернулся. Его визитговорит о том, что нашу страну рассматривают как одно из государств, которое может повлиять на Афганистан. Вопрос только, насколько это влияние будет эффективно.

По информации СМИ Дустум метит на пост вице-президента своей страны, в то время как возможный будущий президент Ашраф Гани Ахмадзай, которого двигают в Афганистане, будет политиком, устраивающим Запад. Получился такой интересный баланс. Президент придерживается стороны Запада, а его вице-президент пытается найти какую-то поддержку в наших государствах. То есть, может быть,и будет найден какой-то компромисс, который благоприятно скажется на стабилизации ситуации в этой стране. Ведь вы знаете, что последние 30 лет на внутриафганский конфликт постоянно оказывали влияние извне.

Просмотрев программу по борьбе с терроризмом и экстремизмом, я нашел один интересный тезис – контроль за гражданами за пределами страны. Этот фактор оказывался в числе минусов, однако сейчас он начал вуалироваться ввиду интеграции. Россия где-то начинает отслеживать поведение и контакты граждан Казахстана на ее территории. Но если вспомнить Эдварда Сноудена, как бы ни говорили, что данный тезис противоречит правам человека, Америка этим давно занимается. Тем более, была информация, что США прослушивали 5 миллиардов человек – это абсолютный рекорд для спецслужб, потому что в мире всего 7 миллиардов проживает.

Санат Кушкумбаев, д.п.н., главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК: Я продолжу рассматривать вопрос определения терроризма, его дефиниции и признания на международном уровне. Сегодня то, что является терроризмом для одних стран, для других не является. В ШОС есть такое понятие всем известное – китайская идиома – борьба с тремя силами зла: терроризм, экстремизм, сепаратизм.

Они не случайно их выставили в один ряд – сепаратизм является одним из ключевых в этом определении и уже под него подстраивается терроризм и экстремизм. То есть для Китая конкретные задачи стоят в контексте Тайваня, Тибета, Синьцзяна. Есть правовая неопределенность, потому что в странах ШОС нет единого определения понятия терроризма. Да, оно существует в общих декларациях, национальных законодательных актах, но когда доходит до дела, то, например, собрание представителей какого-нибудь этнического меньшинства у нас останется незамеченным, а может даже и в прессе будет освещено – это нормальное явление.

В Китае это явление будет рассматриваться как сепаратизм, с последующим уголовным преследованием. То же самое на уровне России и Китая – разные понимания. То, что происходит на Северном Кавказе, или то, что волнует Китай в Тибете и Синьцзяне. Не всегда находятся правовые основания, например, чтобы выдать того или иного человека.

Этот вопрос больше зависит от общих отношений между странами. Можно и в нашем регионе посмотреть – в Таджикистане или в Узбекистане. Как известно, периодически, в Таджикистане задерживают людей, которым приписывают членство в Исламском движении Узбекистана, Союзе исламского джихада или в иных экстремистских и террористических структурах призрачно намекая на соседнюю страну. Яркий пример, это события в Баткене. Для одних это терроризм, для других – инструмент воздействия, влияния и это часто используется странами. Поскольку это будет существовать, терроризм будет иметь и такую сторону.

Говоря о Ближнем Востоке надо вспомнить Моджахедин-э Халк – это известная террористическая структура, которая борется с правительством Ирана. До 2009 года Евросоюз относил Моджахедин-э Халк к числу террористических структур, затем исключил ее из этого списка. В 2012 году это же делает США. Хотя всем известно, что эта организация стоит за многими терактами и убийствами политиков в Исламской Республике Иран.

Или вернемся к сирийскому конфликту. Немалое количество людей с паспортами европейских стран в нем участвует! Причем не только выходцы из Ближнего Востока, но и коренные европейцы. Вы знаете, что Великобритания лишила большинство из них гражданства, но это не значит, что данное явление не вернется бумерангом назад. То есть эти люди, когда посчитают, что в Сирии выполнили свои задачи, или будут выдавлены, станут возвращаться назад, так сказать с «богатым опытом».

Даже если они не вернутся в Великобританию, они, очевидно, будут стремиться вернуться в иные европейские страны, где попроще законодательство – в Бельгию, Францию, Германию. Можно догадываться чем руководствовались некоторые страны ЕС – «езжайте, решайте наши геополитические задачи, в то же время мы избавимся от своих радикалов». В Саудовской Аравии всем известно, какая широкая амнистия была объявлена в прошлом году – немалое количество людей, осужденных за экстремистскую деятельность были выпущены, очевидно с целью – отправки их в воюющую Сирию.

Угроза терроризма не самая устойчивая почва для развития интеграционных проектов. Так сказать «дружить против чего-либо, или кого-либо» можно временно. Например, Узбекистан, мы знаем, стремится придерживаться линии на взаимодействие в двустороннем формате. Да, сотрудничество, в том числе в антитеррористической деятельности осуществляется, идет координация и т.д. Даже штаб-квартира РАТС ШОС находится в Ташкенте. Все это делается, но в конечном итоге каждая страна сама формулирует реальный список угроз, в том числе террористических и создает инструменты, чтобы нейтрализовать их.

В Сирии считается, что граждане 83 стран принимают участие в боевых действиях. Для режима Асада его противники — это террористы, для ряда других — повстанцы.

Если мы говорим о религиозной подоплеке, то например, меры правительств стран нашего региона по нейтрализации угроз, исходящих от тех же ИДУ, СИД и т.д., зачастую воспринимаются как борьба с религией. На самом деле это борьба, прежде всего, с их политическими конкурентами. В политическом контексте для определенных групп и даже стран деятельность названных структур может и не являться террористической. Здесь мы сталкиваемся с известной дилеммой: нет общего видения проблемы. Для одних это террористы, для других нет. Как в случае с Ираном, тот же Китай имеет большой список террористических организаций, но сколько из них признаны террористическими другими странами, теми же США и ЕС?

Дулатбек Кыдырбекулы, д.п.н., профессор Международной академии бизнеса: Действительно терроризм понятие очень размытое и из-за этого мы не можем какое-то определенное теоретическое определение дать. Единственно, что можно сделать – это квалифицировать терроризм по видам. Условно их четыре. Первый – терроризм с криминальным содержанием, условно обычное киллерство. Второй – политический экстремизм, некая партизанская война, в том числе сепаратизм.

Модно стало терроризм приравнивать к религиозному экстремизму – это третий вид. Сейчас в разных обществах чаще всего религиозный экстремизм отождествляют с терроризмом, причем забывают, что есть и другие виды терроризма. Четвертый его вид –государственный терроризм. Можно упомнить факт ликвидации Сергея Кирова в 1930-х годах – я считаю, это и был государственный терроризм. Почему мы об этом забыли?

Не буду говорить, что большевизм был основан на терроризме – прежде мы все изучали Ленина, как он осуждал терроризм народников, хотя его родной брат Александр был казнен именно за терроризм. Но, тем не менее, когда революционная ситуация в России достигала апогея – в 1917 году, он в конечном счете пришел вновь к одобрению террористических методов борьбы на государственном уровне. Те же красные против белых, затем это трансформировалось потихоньку в репрессии в период сталинского правления. Яркий пример тому – репрессии 1937 года – это тоже государственный терроризм.

Надо сказать, что Казахстан столкнулся с серией терактов в разных городах. Для Казахстана это было немыслимо. И главное, что если прислушиваться к мнению Рустама Бурнашева, из этих терактов, которые у нас были, трудно многие отнести к тем четырем, которые я назвал. Можно сказать, что религиозный экстремизм? И да, и нет. Можно сказать, что это политический экстремизм? И да, и нет. Можно сказать, что было криминальное содержание? И да, и нет.

Помимо четырех определений терроризма мы приходим к выводу, что терроризм – из международного опыта и опыта соседней России, это следствие политической нестабильности в обществе, терроризм – это внешняя сторона нестабильности в любом обществе, будь то американское, европейское, российское и т.д.

Терроризм можно охарактеризовать как саботаж и диверсию – это намеренная поддержка определенных сил, ближе к той же криминальной мафии. Все это умышленно, другое дело, на каком уровне – на государственном или на частном. Можно сказать, что терроризм – это фактор конкурентности, в одних случаях криминальных, в других политических, в-третьих – религиозных сил. Важным моментом является и тот факт, что терроризм может иметь и финансовое, и экономическое содержание. Финансы – как средство, а экономическое содержание – как одна из причин, факторов для той же конкуренции.

Леся затронула вопрос кибер-терроризма. Поскольку я работал в ИТ-университете, я с самого начала занялся изучением вопросов внедрения ИТ-технологий в разные сферы нашей жизни, в том числе в политическую сферу, в науку и т.д. Отсюда вытекает вопрос о том, чтобы у нас готовить не просто программистов, а тех, которые бы имели понятие, что такое кибер-терроризм и как с ним бороться. Это вопрос актуальный и я этим вопросом начинаю заниматься, хотя конкретныеочертанияеще не выработаны.

Ирина Черных, главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК: Я в принципе абсолютно разделяю тезис Рустама относительно того, что борьба с терроризмом, антитеррористическая деятельность не может быть фактором интеграции в Центральной Азии. Потому что в большей степени все проблемы, связанные с тем, что мы называем терроризмом в ЦА имеют внутреннюю природу и требуют национальных решений, анализа и выработки механизмов противодействия данному феномену.

Хотя с моей точки зрения, политические элиты стран ЦА, после того, как произошли печально известные события 2001 года, с большим удовольствием приняли дискурс борьбы с международным терроризмом и с большим удовольствием вошли в антитеррористическую коалицию, созданную США.

Поскольку внутренние проблемы и проблемы внутреннего социально-экономического и других сфер развития, можно очень хорошо связать с международным терроризмом и всегда сказать, что это не у нас плохо – это происки международного терроризма, который мешает нам жить. Дискурс связи каких-то внутренних процессов и отсылки на действия международного терроризма часто используют все страны ЦА. В принципе достаточно выгодно говорить и принимать дискурс международного терроризма, потому что это очень обтекаемые вещи, не всегда можно доказать реальную связь. Всегда страны ЦА, как слабые государства и слабые политические режимы могут говорить о влиянии со стороны.

Мне кажется, что проблема национального терроризма и те акции, которые осуществляются в странах ЦА и в частности в Казахстане важно рассматривать с другой стороны. Мы всегда говорим, что международный терроризм и доморощенные террористы – это страшно и плохо. Но это такие же люди, проживающие в наших странах, и мне кажется, что надо менять подходы к анализу этого феномена. Почему возникает вообще террористическая акция?

Здесь достаточно интересным может быть подход с точки зрения анализа тех или иных идентификационных моделей, которые существуют у определенных социальных групп. Вот если мы с этих подходов будем говорить о причинах терроризма, может, это будет более эффективный анализ, потому что это те же самые наши граждане. Это люди, которые имеют свои ценности и установки, и отстаивают их теми методами, которые они считают наиболее приемлемыми для решения тех или иных вопросов.

Поэтому мне кажется, что для эффективного анализа проблемы и эффективного противодействия такому феномену, как террористические действия, необходимо менять методологические и теоретические посылы.

Практически все эксперты Центральной Азии, России, а зачастую и западные эксперты достаточно жестко секьюритизируют проблему терроризма. Даже сейчас, когда мы говорили об этой проблемы, у нас прозвучали выражения «радикальная религия», «радикализация религии», «усиление угроз, связанных с международным терроризмом» – под этими выражениями нет количественных показателей.

У нас практически никто не проводит прикладные политические исследования, чтобы говорить о религиозном сознании и о росте религиозности населения. Нет никаких цифр, чтобы говорить о том, что у нас какая-то часть населения принимает радикальные религии, поскольку эти исследования достаточно сложные, трудоемкие и дорогие. Но при этом мы пытаемся всегда чем-то оперировать и говорить, что да, эта проблема страшная, идет рост, идет усиление, идет радикализация и т.д.

И кстати это еще один из показателей того, что на уровне национальных элит, государств нет реального интереса к анализу того, что мы называем терроризмом, к анализу этого феномена. Нет запроса на прикладные политические и любые другие исследования, чтобы понять масштабы распространения или выявить ту часть населения, которая реально подвержена радикальным настроениям, будем им поддаваться и будет действовать радикальными методами и способами.

Леся Каратаева: Я хотела обратить внимание на постановку вопроса об определении международного терроризма. Какие критерии мы закладываем в название международного терроризма? Мы сейчас исходим из специфики целеполагания, то есть кому что интересно. И с этой точки зрения, специфические интересы могут разниться, и международного терроризма нет. Но можно измерять «международность» терроризма через механизмы распространения идеологии или через механизмы финансирования.

Другой вопрос – терроризм в поволжско-прикаспийской зоне, полагаю целесообразней говорить о треугольнике Казахстан – Азербайджан – Дагестан. Здесь очевидно, что у нас на Каспии существует определенный треугольник, который в контексте развития терроризма характеризуется обменом кадрами, распространением идеологии – феномен того же самого Саида Бурятского. В какой-то момент А. Тихомиров, наверное, в силу своего евразийского происхождения, перебил идеологическое влияние стран Востока и стал гуру для религиозных экстремистов на территории постсоветского пространства.

Сегодня мы имеем фиксируемые линии идеологического воздействия, уже как ни странно, со стороны Казахстана. Ринат Абу Мухаммад Казахстани ныне оценивается как гуру – его проповеди транслируются на Кавказ и таким образом происходит своего рода трансферт идей. И плюс механизмы финансирования. То есть откуда-то берутся эти деньги. Может быть, более эффективное международное сотрудничество было бы, если бы мы сменили ракурс взгляда на международный терроризм и стали бы противодействовать сопутствующим факторам – факторам финансирования, распространения идеологии.

Абсолютно соглашусь с Ириной, что фактор научного осмысления террористической активности у нас выпал. Например, не так давно Казахстан захлестнула настоящая истерия по поводу семей, выезжающих на джихад в Сирию. Натуральная истерия – они вернутся, их дети вырастут и вернутся, и нам тут места будет мало. Но вот это как раз вопрос.

Какой опыт они приобретут? Они приобретут опыт полномасштабных военных действий. Насколько это применимо к реальностям в Казахстане? Они вернутся, и что они здесь будут делать? Пока что мы имеем официальную цифру на 2012 год – 24 салафитских джамаата. Можно предположить, что они возвращаются – с автоматами здесь не побегаешь, и оседают. Но осуществляют ли они террористические действия или это только механизм распространения фундаменталистской радикальной идеологии?

Эти вопросы надо просчитывать. Вернутся – не вернутся, чем будут заниматься, какие условия способствуют их активизации, какие нет. Может, этот вектор научного осмысления – тоже хорошее поле для международного сотрудничества.

Андрей Чеботарев, к.п.н., директор Центра актуальных исследований «Альтернатива»: В Казахстане было несколько волн, на мой взгляд. Первая волна была криминального терроризма, когда убивали известных наших предпринимателей. Вторая волна Казахстан напрямую не затронула, но наша страна была, если верить информации российских СМИ и спецслужб, своего рода тыловой базой для тех же чеченских экстремистов и позже, как выяснилось и для узбекских тоже. В 2005 году,по-моему, большая группа была арестована в Казахстане, которая участвовала в подготовке терактов в Узбекистане.То есть в принципе Казахстан никто особо не трогал.

Первой ласточкой стала ситуация 2000 года в Алматы, когда здесь была ликвидирована группа, как сказали, уйгурских террористов. Хотя сложно сказать, были ли они террористами в полном смысле этого слова или больше просто криминальными элементами, которые расстреляли полицейских, и которым полиция соответственно отомстила.

Но, так или иначе, факт был. И с этого момента власть стала ужесточать ситуацию. В итоге возникла негласная, но ощутимая концепция, что терроризм и экстремизм в Казахстане только внешние. Терроризм может в той или иной ситуации выступать в разных ракурсах. Например, когда исследовали события в Кыргызстане в 2005 году в период первой революции, интересно было читать сводки разных СМИ. Было написано, что люди захватили администрацию, но было непонятно – это экстремизм или что-то другое. В кыргызских мерках это конечно революционное сознание масс проявилось. И в Украине сейчас это же происходит.

Но когда видишь, что захватили здание полиции, понятно, что это чистой воды экстремизм. Да, люди могут протестовать, могут врываться в здания, но когда они уже врываются в здания спецслужб и органов правопорядка, где есть оружие, которым они могут воспользоваться– это экстремизм чистой воды и терроризм, если это оружие будет применено.

И, наконец, то, что мы получили недавно в Казахстане –откровенные угрозы, но опять же здесь можно долго рассуждать, что было чистым терроризмом, что просто экстремизмом, а что криминальными разборками. Скажем, события в Актюбинской области в 2011 году преподносились некоторыми СМИ так: группа расхитителей нефти вступила в вооруженное противостояние с полицией.

Тоже самое можно сказать и про некоторые ситуации в Алматы. Да, был конкретный пример, когда группа Рузметова была ликвидирована одной из первых в Алматы – это была криминальная группа, но ей придали такой вот экстремистский характер, потому что руководил группой верующий человек – он ходил в мечеть, закончил исламский университет. Самое сложное, что борьба с терроризмом ведется по принципу огонь на поражение и реально даже сейчас, когда есть уже осужденные живые террористы, например, по астанинскому прошлогоднему делуникто не задается вопросом – а кто это такие, с кем они связаны, какой направленности они придерживаются: религиозной, политической.

То же самое можно сказать и про другие группы экстремистов и террористов, которые осуждены по соответствующим статьям. Иногда появляются даже некие элементы сочувствия. Начинаются выступления родственников осужденных и т.д. Здесь, на мой взгляд, власть должна понимать, что идет борьба, не только с терроризмом, но и информационная война, где могут иметь место самые разные спекуляции, даже если осужденные действительно имеют отношение к экстремизму. Надо просто какую-то четкую линию пропаганды выработать – не просто давать сухие сводки из зала суда после вынесения приговора, а более содержательную информацию.

Если говорить об интеграционных процессах, думаю, здесь уже все в принципе всё сказали. В интеграционных процессах единой линии борьбы с общими казалось бы угрозами, нет. Есть Антитеррористический центр СНГ, есть РАТС ШОС, они иногда могут встречаться, есть какие-то механизмы в ОДКБ, хотя прямых структур и нет, но общей линии не существует. Если мы видим сотрудничество, то в лучшем случае на уровне выдачи случайно пойманных лиц, подозреваемых в экстремизме и терроризме.

А чтособственно происходит, есть ли какие-то спецоперации? По крайней мере, их никто не разглашает, хотя мне кажется, если операция проводится успешно на межгосударственном уровне, ее результаты через какое-то время должны быть оглашены, чтобы показать гражданам, что терроризм есть, но идет реальная борьба, и есть реальное сотрудничество. Тоже самое не только внутри СНГ. Например, есть европейские программы БОМКА/КАДАП, направленные на обеспечение безопасности.

Мы видим, что европейцы реализуют их только с чисто своих каких-то политических выгод, по своим определенным стандартам – с ШОС, ОДКБ они не хотят взаимодействовать, нет какого-то стремления – в лучшем случае дают деньги местным госорганам и собственно все. Поэтому когда мы говорим «борьба с терроризмом», надо понимать, что хотя борьба должна быть многоаспектной, реально мы ее не видим. Нет информационной борьбы – не считать же какие-то рассуждения в официальных СМИ, что терроризм – это плохо, борьбой. Это и так понятно. Надо объяснить людям для начала, что такое терроризм.

Андрей Хан, ведущий эксперт Центра военно-стратегических исследований: Было бы здорово, если бы люди вообще не знали о том, что такое терроризм. Но, к сожалению, действия, квалифицируемые как террористические, все чаще становятся неотъемлемой частью региональных или внутренних конфликтов.

Как отмечалось, нет единообразия в понимании того, что считать терроризмом. Поэтому содержанием всех совместных программ является унификация законодательной базы по борьбе с терроризмом, не допускающей слишком широкого или двоякого толкования. Толком мы здесь не договоримся и сами друг друга не убедим в своих вариантах определения терроризма.

В основе определения терроризма лежит террор, ужас, страх, то есть это действия устрашения общества для достижения неких политических целей. Мы сейчас обращаемся к Сирии, к событиям в Украине. Мы знаем о существовании такого вида терроризма, как социальный терроризм. Есть с одной стороны возмущенные массы, которые свергают власть, считают, что это революция, но в различных определениях с точки зрения существующих правовых теорий все это можно трактовать либо как государственный вооруженный переворот, либо бунт, либо мятеж, либо терроризм. И мы неоднократно слышали, что в Украине так называемых активистов Майдана, правый сектор, самооборону, называют, в том числе террористами.

Действительно, как еще мы можем квалифицировать тот факт, когда группа вооруженных людей поджигает какое-то здание, захватывает людей, ставит их на колени, обливает водой, снимает все это на видео? Мы должны понимать, что это делается для того, чтобы устрашить ту власть, которая еще как бы продолжает действовать – ее надо напугать, напугать те силовые структуры и тех людей, которые эту власть охраняют с тем, чтобы добиться своих политических целей.

Существует масса других вариантов, которые мы можем трактовать как угодно. Человек кого-то побил, кого-то застрелил, и мотивы можно привести разные. Мне кажется, что в определении тех или иных событий с точки зрения терроризма власть пользуется таким критерием, как страх самой власти.

Если власть испугалась, это называют терроризмом, если ей не очень страшно, она называет это как-то помягче. Например, экстремизм. Действительно так. Когда мы, предположим, на каком-то спортивном или культурном мероприятии молодежь вдруг начинает из-за какой-то песни все крушить, это можно назвать массовыми беспорядками, а можно по-другому – в зависимости от того, как сильно власть испугалась в этот момент. Если она ситуацию контролирует, то все нормально.

Но мне сложно понять, как можно соединить интеграционные процессы и борьбу с терроризмом в одну упряжку. Рассуждая о самом терроризме, о его квалификации и прочем, мы должны попытаться ответить на вопрос влияния борьбы с терроризмом на интеграционный процесс. Когда мы говорим о том, что будут делать участники сирийского противостояния из ЦА, когда вернутся, то должны учитывать тот факт, что идет масштабное геополитическое переформатирование мира.

Я думаю, что сегодня вообще идет ползучая третья мировая война, и основными формами конфликтов будут либо повстанческие движения, либо гражданские войны, либо террористические проекты. Каких-то крупных масштабных войн уже точно не будет. Если мы говорим о том, что часть участников майданского процесса была квалифицирована как террористы, то действие стран Европы или США, которые пытаются помогать этому процессу, можно квалифицировать как содействие терроризму. С чем, естественно, категорически не согласны партнеры новой киевской власти.

Вообще, терроризм это сейчас некий геополитический инструмент. Тогда, когда биполярный мир рухнул, на смену большой войны, холодной и пр. между двумя лагерями появился 2001 год и международный терроризм. Теперь он находится в дискурсе всех военных конфликтов на планете, и так будет продолжаться. И если в этих конфликтах участвуют различные люди – наемники, убежденные люди, то это тот неоценимый опыт, который они будут и дальше применять в том же русле.

Сейчас все армии ЦА, постсоветского пространства пытаются каким-то образом получить боевой опыт и противодействовать терроризму в частности, но в тоже время и просто получить боевой опыт, потому что, учитывая различные форматы войн, армии будут принимать в них непосредственное участие. Армии всех стран СНГ сегодня проходят серьезную антитеррористическую подготовку, учатся вести различные антиповстанческие операции.

Терроризм – некий инструмент ведения современных войн и основной их вид. У нас существуют в интеграционном плане такие объединения, как ШОС и ОДКБ – это, наверное, самые главные организации, в повестке дня которых стоит борьба с терроризмом. Слава Богу, что они наконец-то пытаются наладить диалог друг с другом, потому что этого не происходило очень долго. И если вдруг даже на уровне антитеррористической борьбы ОДКБ сможет встроиться в ШОС, мы получим достаточно серьезный потенциал, так как участие Китая – политическое, экономическое или тем более военное в любом таком проекте просто трудно переоценить.

Но все дело в том, что с точки зрения террористической угрозы для каждого национального государства роль ОДКБ будет расти и ее главной задачей будет успешная борьба с социальным терроризмом на территории стран-участниц. Если будет определенный опыт извлечен из Майдана, ОДКБ, возможно, возьмет на себя определенные серьезные обязательства, связанные с неправомерным вооруженным захватом власти с помощью иностранных или других сил со стороны.

В целом если мы будем говорить о ЕС или о других формах интеграции, то я думаю, что борьба с терроризмом в этом смысле никаким образом не сможет ни экономически, ни политически стимулировать страны на более глубокую интеграцию. Только с точки зрения, если борьба с терроризмом не выйдет за пределы возможностей отдельно взятой страны. Предположим, если Кыргызстан не сможет бороться с террористами, он естественно будет стремиться попасть под зонтик более успешной в этом плане страны.

Антон Морозов, к.п.н., политолог:Что касается первого вопроса – интеграция и борьба с терроризмом. Получается интеграция по принципу – против кого дружить. Насколько эффективно, вопрос достаточно спорный и понятно, что это не на долгосрочную перспективу. Мне кажется, это довольно зыбкий фундамент, на котором можно строить интеграцию.

Какие-то экономические проекты–гораздо более устойчивая база для интеграции. Ну и конечно, что касается информационного пространства, потому что понятно, что это вопрос важный, не менее важный, чем силовая часть борьбы с терроризмом, политическая или законодательная. Понятно, что одними штыками, одними силовыми методами бороться с терроризмом в принципе бессмысленно, поскольку сама идеология терроризма является инструментом реализации политических интересов других групп и стран.

Что касается вероятности создания информационной интеграции – весьма отдаленная перспектива, и скорее всего это будет не при нашей жизни. Поскольку у всех свои интересы. Например, инициатива о закрытии в Казахстане российского телеканала после заявления одного политика– вот,пожалуйста, яркий пример того, что в принципе информационная интеграция довольно проблематична.

Что касается вопроса информационной безопасности, хорошо, что выделили кибер-терроризм, информационные компьютерные системы и вопрос информационно-идеологической безопасности, так как террористическое подполье, террористический интернационал свой контент вырабатывает, продуцирует и распространяет. Здесь звучал пример Бурятского. Это собственно и есть контент.

Как с этим у нас борются? Кроме как закрытия сайтов с проповедями и удаления этих роликов с Ютуба я никакой серьезной борьбы не нахожу. Между тем это именно борьба за умы и сердца людей и здесь понятно, что должна быть не реакция на уже свершившееся событие, а нечто более глобальное.

Надо людям стараться объяснять, что терроризм – это плохо, что тактические успехи террористов достигнуты ценой большой крови невинных людей. Но опять-таки здесь мы столкнемся с проблемой, что одним неприемлемо для других людей это будет как должное, например, на основе каких-то религиозных воззрений. Поэтому мне кажется, следует говорить об унификации антитеррористического законодательства в странах – с этого надо начинать.

Владислав Юрицын, политический обозреватель интернет– газеты «Zonakz.net»:Если бы в Казахстане был Волгоградский вариант, когда люди вошли в автобус, и их разнесло, население сказало бы – «террористы твари, их надо кончать». А если бы погиб какой-нибудь чиновник, такой эмоциональной реакции бы не было. Считается,что эффективная борьба с терроризмом возможна в тех условиях, когда в государстве решены вопросы скоррупцией, социальные вопросы, налажен правопорядок. Но если в государстве все это решено?Например, в Великобритании что-то взрывали. Хотя мультикультурализм там еще из моды не вышел. А в Германии вообще никаких терактов нет.

Эдуард Полетаев:Мы рассмотрели влияние взаимодействие терроризма и интеграции с одной стороны, но я хочу поставить вопрос под другим углом. Понятное дело, что теракты вызывают страх– у разных групп населения, в зависимости от того, где это произошло, и кто пострадал. Страх в определенной степени вызывает желание помочь.

Мы видели это после событий 2001 года, когда многие страны, причем не всегда в приказном или вынужденно конъюнктурном порядке, помогали США, вступали в коалицию. Взять ту же Монголию, которая охотно посылает свои войска в Афганистан, участвует в миротворческих операциях в Африке и т.д.

В результате в 2005 году приехал Буш и поблагодарил Монголию, а в ЦА так до сих пор ни один из американских президентов так и не приехал.
Теракты угрожают интеграционным процессам не только как объединению государств. Взять ту же прошедшую Олимпиаду – американцы же прислали корабль, специалистов ФБР для организации безопасности – вот интеграция совершенно разных государств, порой противостоящих друг другу на международной поляне.

Да и Олимпиада — тоже интеграционный проект. Или посмотрим висторию империй – мы знаем, что на окраинах любых империй всегда происходили теракты. Империя – это тоже интеграционный процесс, хоть и насильственный, ведь империи – предтеча интеграционных объединений, которые появились сейчас в виде того же ЕС. Теракты же в определенной степени облегчают путь к независимости. Мы знаем ряд стран, где эти акции помогли странам вступить на путь независимости.

Вот вопрос: допустим, Евразийский экономический союз – есть вообще силы какие-то, которые могут угрожать этому объединению? Может терактами, может проявлениями экстремизма? Либо это будут под видом терактов какие-то инспирированные вещи? Хотелось бы по этому поводу подискутировать – есть ли какая-то угроза.

Владислав Юрицын: Если судить по Фэйсбуку, то вроде есть, если в реальной жизни, то вроде и нет. В сети постоянно встречаются угрозы – и взорву, и поубиваю.

Андрей Хан: Если мы представим Евразийский союз, то с точки зрения террористической атаки надо четко понимать, куда подложить бомбу и что взорвать. Мы сейчас даже не можем четко понять, каким образом взрывом можно навредить интеграции, которая сама по себе может рухнуть и без всяких взрывов. А тут нужно еще и найти точку приложения к фундаменту. Потому что пока Евразийский союз не заработает как мощная машина, которая точно будет выдавливать интересы Китая и Америки из региона, ожидать такого не приходится. Потому что для исламского мира, что есть ТС, что нет – он не несет в себе никаких угроз с точки зрения исламского экстремизма.

Леся Каратаева: Один наш коллега, когда обсуждались вопросы интеграции на конференции в Минске, попросил назвать наиболее успешный интеграционный проект. И сам же назвал – террористический интернационал. Понятно, что это не интеграционный, а транснациональный проект, но те свободы, которые дает интеграция – передвижения людей, капиталов и т.д. им на руку. Что касается каких-то западных или восточных стран, которые якобы применяют государственный терроризм за рубежом, то здесь, очевидно, что хоть ты завзрывайся, протестуя против интеграции, – эффекта от этого не будет.

Политическое решение принято и движение происходит. Это опять-таки несоотносимые вопросы. Механизм запустился и если какие-то внешние игроки возражают, то террористический метод – это не метод для достижения цели. Мне кажется, что кто-то просто пытается выжить в заданных условиях, кто-то пытается заработать политический капитал на отрицании выгод, которые сулит интеграционные процессы. Целесообразности в целях противодействия интеграционному процессу применять террористические действия, нет. В принципе нет, для любых возможных игроков, кто мог бы их применить.

Рустам Бурнашев: Опять в пику, наверное, скажу, что мне кажется, тут есть обратный процесс. Соглашусь, нет никаких оснований использовать террористические методы как помеху для интеграции, но мы видим обратный процесс, когда мифологизированное наличие международного терроризма используется как основание для квазиинтеграции.

Тот же ОДКБ четко позиционируется как структура, создаваемая против некоего международного терроризма, который де-факто не существует. Мы же не говорим – у ОДКБ нет реального внешнего врага – какой-то страны или союза, против которого мы бы объединились. Объединяемся против мифической угрозы терроризма. Терроризм наоборот используется как повод для интеграции. И тут я совершенно не исключаю, что для усиления и стимулирования каких-то интеграционных процессов мы можем столкнуться с какими-то акциями.

Замир Каражанов: Сейчас такой силы нет, которая могла бы бросить вызов интеграции. Но что хотелось бы добавить. До недавнего времени о Сирии никто не говорил, мало кто знал, но в какой-то момент все взорвалось и стало у всех на слуху. Почему это не может быть с терроризмом? Может появиться какая-то сила.

Но почему они сейчас не проявляются, а могут проявиться потом? Для себя я нахожу такое объяснение: есть такой фактор, как уровень криминализации общества и уровень психологического барьера, когда общество уже сталкивается с насилием очень часто. В этом случае насилие перестает быть чем-то неординарным и становится повседневным. Посмотрите на Украину сегодня и на Украину полгода назад. Те погромы, которые происходят, были немыслимы еще в прошлом году. Как раз нельзя говорить, что такой силы не возникнет. В 90-х годах у нас был рывок в криминализацию. Конечно, такой скачок будет потворствовать преступным элементам, в том числе террористическим.

Эдуард Полетаев: То, что происходит в Украине можно назвать экстремизмом или терроризмом? А то, что в Крыму происходит – это сепаратизм или стремление к интеграции?

Ирина Черных: Это то, о чем говорил Санат в самом начале. По каким-то критериям ту или иную организацию считают террористической, по каким-то критериям нет. С точки зрения России мы можем говорить, что в Крыму не сепаратизм, а право на народное самоопределение. С точки зрения целостности Украины это сепаратизм, то есть все зависит от того, с какой стороны на эту проблему смотреть.

Замир Каражанов: Ситуация, которая в Крыму –проблема, начавшаяся с 90-х годов, с развала СССР. Сейчас этот развал не остановился, он идет дальше, но в скрытой манере. В данном случае я думаю, что это всплеск национального самосознания, и касается он не только Украины, но и той же России. Эта проблема будет и дальше заявлять о себе и давать знать.

Леся Каратаева: По Украине мы сейчас все активно обсуждаем, что там, как и почему происходит, однако очевидно, что у нас абсолютный дефицит информации. Говорят, что народ вышел на площадь, но мы же не дети, народ просто так никуда не выходит. То есть там есть какой-то интерес, чей это интерес? Это очень важный момент, а он непрозрачен.

Вполне возможно, что речь идет вовсе не о попытке слома какой-то политической парадигмы, изменения принципов государственного строя и т.д.Если посмотреть по данным Форбс, состояние сына Януковича на период прихода папы к власти было 7 миллионов, на сегодняшний день – 510 миллионов. Гипотетически можно предположить, что может изначально все задумывалось как олигархические войны – убрать конкурентов. А дальше, как говорится, все сами в шоке, как быстро ситуация вышла из под контроля. Действия Майдана – это действия экстремистские.

Но когда на видео снимаются с целью распространения издевательства, унижение и физический ущерб – что такое зимой облить человека водой, то это непосредственно уже акт, нацеленный на устрашение силовиков и т.д. По технике исполнения может быть оценено как терроризм, но в целом все движение может быть оценено как экстремистское.

Андрей Хан: То, что народ сознательно или несознательно вышел на Майдан, но дошел до крайности – начинает устраивать погромы с одной стороны можно оценить, как экстремизм. Но тот факт, что Беркут начинает подавлять, когда происходит применение мер, которые выходят из-под контроля, это форма государственного терроризма в отношении своих же граждан. Это имеет место во многих странах мира, в тех же США в отношении граждан других государств и т.д.

Второй момент, к терроризму мы начинаем относиться с двойственной позиции. Это двойной стандарт – для одних это сепаратизм, для других – национально-освободительное движение. Для одних терроризм, для других – сепаратизм. Однако на двойной стандарт имеют право только сильные мира сего –государства, которые мы чаще всего называем империями. Мы, более слабые государства, не можем идти на этот двойной стандарт. Поэтому сейчас в мировом сообществе этот вопрос о двойном стандарте стоит очень остро – здесь надо ‎быть предельно острожными в любом своем высказывании.

Источник: Матрица.kz

Борьба с терроризмом – фактор, объединяющий разные страны

На заседании экспертного клуба «Мир Евразии», прошедшего в Алматы, политологи рассмотрели вопросы борьбы с терроризмом в свете интеграционных процессов, сделанные и ожидаемые изменения в законодательствах стран Таможенного союза.

Борьба с терроризмом считается одним из немногих объединяющих факторов, благодаря которому совершенно разные страны находят общий язык и готовы работать совместно. Самая простая логика исходит из того факта, что террористические организации сейчас многонациональные. Естественно, чтобы с ними бороться, необходимо объединение усилий, как на глобальном, так и на региональном уровнях. Тем не менее, стоит признать, что с первоначальными последствиями террористических актов, которые случались на постсоветском пространстве, страны боролись не совместно, а скорее каждая сама по себе, и справлялись.

2014 год в странах Таможенного союза демонстрирует продолжающуюся тенденцию серьезного ужесточения антитеррористического законодательства. В частности, депутаты Мажилиса парламента РК одобрили в первом чтении проект Уголовного кодекса, среди нововведений которого – усиление ответственности за экстремизм и терроризм, а также криминализация деяний, способствующих распространению радикальных идеологий. В Государственную думу РФ внесен пакет законопроектов, направленных на ужесточение мер по борьбе с терроризмом. Предлагается ввести пожизненное заключение для тех, кто организует, совершает или финансирует теракты. Также предполагаются серьезные наказания за обучение боевиков или пропаганду терроризма. Работа над этими поправками была ускорена как после терактов в Волгограде в декабре прошлого года, так и в преддверии недавно прошедшей Олимпиады в Сочи. В Республике Беларусь Закон о внесении изменений и дополнений в некоторые законы РБ по вопросам борьбы с терроризмом и противодействия экстремизму был принят еще в 2012 году, а в прошлом году правительство этой страны утвердило Концепцию борьбы с терроризмом. Жесткие меры по борьбе с терроризмом введены или вводятся во многих странах. Недавно власти Великобритании подняли вопрос о введении пожизненного лишения свободы за террористическую деятельность. В США даже принимают законы, действующие за пределами страны, вводят санкции против других государств и штрафуют зарубежные банки за непрозрачные операции. Таким образом, борьба с терроризмом везде идет полным ходом, поскольку никто не может предсказать возможное появление его новых вспышек. Как известно, любое общество хочет обезопасить себя от терактов. При этом интеграция позволяет достичь большего успеха в борьбе с терроризмом, чем это может сделать каждое государство в отдельности. Тезис о безопасности включен в любую интеграционную модель, что позволяет совместно противостоять той или иной угрозе. К примеру, в конце прошлого года на саммите СНГ главы государств утвердили программы о сотрудничестве по борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма на 2014-2016 годы. В январе 2014 года стало известно, что ШОС и ОДКБ вырабатывают единый подход к борьбе с терроризмом в зонах совместной ответственности.

«На данном заседании экспертами рассматривается борьба с терроризмом в свете интеграционных процессов. Как известно, 2014 год характеризуется ужесточением законодательства, касающегося борьбы с терроризмом в странах ТС и не только. 2014 год в интеграционном плане будет достаточно сложным: намечающееся подписание договоренностей о Евразийском экономическом союзе, возможно, будет обостряться рядом негативных тенденций. В частности, события в Украине в определенной степени могут негативно повлиять на интеграционный настрой.Как мы знаем, борьба с терроризмом проходит на разных уровнях. На глобальном уровне в частности этим занимаются такие организации как ООН, либо появляются конъюнктурные объединения вроде антитеррористической коалиции, где присутствуют не только ведущие страны вроде США, но и часто формально какие-нибудь государства Микронезии или Карибского залива, чтобы продемонстрировать вселенскую сущность борьбы с этим явлением. Что касается нашего региона, то здесь больше региональные структуры работают –мы здесь особого влияния ООН не видим, хотя оно присутствует, безусловно. Здесь такие организации, как ОБСЕ, которая хоть и не является военной, но антитеррористический дискурс использует в своей работе, ОДКБ, ШОС и т.д. Тем не менее, стоит признать, что с первоначальными последствиями террористических актов, которые случались в нашем регионе страны боролись не совместно, а скорее каждая сама по себе – и справлялись. Что касается совместной работы, то наблюдался положительный эффект в рамках договоренностей между странами о взаимовыдаче преступников», — сказал политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии» Эдуард Полетаев.

«Если вы посмотрите документацию того же СНГ, то увидите, что каждое соглашение по совместной борьбе с терроризмом имеет ряд оговорок со стороны различных стран, — отмечает главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК Леся Каратаева. — Оговорки, как правило, включают в себя нежелание страны брать обязательства по гармонизации законодательства. Разница взглядов национальных правительств на принципы и допустимые рамки совместных действий в борьбе с терроризмом может быть объяснена и тем фактом, что имеющиеся интеграционные объединения охватывают огромные территории, включающие в себя государства подверженные разным угрозам».

Что же касается действий различных организаций, то эксперт отметила динамику развития в новой программе на 2014-2016 годы по противодействию терроризму в рамках СНГ. Очевидно, что государства продвигаются – модели и законы разработали, теперь они их корректируют, делают рекомендации. Порадовало и возникновение такого понятия, как противодействие кибер-терроризму. Мы обычно говорим о терроризме, как о действиях в реальном пространстве. Кибер измерение терроризма происходит чаще всего в сфере понимания информационной безопасности, как защиты массового сознания от деструктивного контента», — сказала она. При этом Каратаева подчеркнула, что ориентацию на усиление интеграционного вектора среди населения коллективная борьба с терроризмом создать не может, потому что это абсолютно непрозрачная сфера. «Кому интересно, чтобы какие-то иностранные специалисты присутствовали в стране, вмешивались во внутренние дела и таким образом противодействовали терроризму?», — задается вопросом эксперт, для которого очевидно, что такая работа всегда проводится на национальном уровне. «Выдача преступников и обмен информацией – это максимум, что можно сделать», — резюмировала она.

В свою очередь политолог Замир Каражанов считает, что все-таки принцип сообщающихся сосудов работает. «Очаги терроризма передаются, как какой-то вирус и на другие страны, которые находятся рядом. В условиях интеграции доступ к транспортной инфраструктуре получает не только бизнес, но и террористические группы. Вопрос в том, как сделать так, чтобы интеграция способствовала усилению только лучших качеств – обеспечивала рост экономики, улучшала социальное благополучие, качество жизни», — сказал он.

«Ситуация, которая в Крыму – проблема, начавшаяся с 90-х годов, с развала СССР. Сейчас этот развал не остановился, он идет дальше, но в скрытой манере. В данном случае я думаю, что это всплеск национального самосознания, и касается он не только Украины, но и той же России. Эта проблема будет и дальше заявлять о себе и давать знать», — сказал Каражанов о происходящем на Украине.

В свою очередь ведущий эксперт Центра военно-стратегических исследований Андрей Хан считает, что выход народа на Майдан является экстремизмом. «Но тот факт, что Беркут начинает подавлять, когда происходит применение мер, которые выходят из-под контроля, это форма государственного терроризма в отношении своих же граждан. Это имеет место во многих странах мира, в тех же США в отношении граждан других государств и т.д. Второй момент, к терроризму мы начинаем относиться с двойственной позиции. Это двойной стандарт – для одних это сепаратизм, для других – национально-освободительное движение. Для одних терроризм, для других – сепаратизм. Однако на двойной стандарт имеют право только сильные мира сего –государства, которые мы чаще всего называем империями. Мы, более слабые государства, не можем идти на этот двойной стандарт. Поэтому сейчас в мировом сообществе этот вопрос о двойном стандарте стоит очень остро – здесь надо ‎быть предельно острожными в любом своем высказывании», — заявил эксперт.

Источник: Курсив

Национальный терроризм обретает силу

Странам Центральной Азии грозит именно эта напасть, считают политологи.

Страны Центрально-азиатского региона сталкиваются не с международным терроризмом, а с терроризмом национальным. Так считает профессор казахстанско-немецкого университета Рустам Бурнашев, передает Trend.az.

«Тезис, что для борьбы с терроризмом надо объединяться, не совсем корректен для наших стран, поскольку мы сталкиваемся не с международным терроризмом, а с терроризмом национальным. То есть борьба идет с группами людей, которые выбирают террористическую активность именно на национальном уровне», – сказал Рустам Бурнашев, выступая на заседании экспертного клуба на тему «Борьба с терроризмом в свете интеграционных процессов».

По его мнению, причины террористической активности в регионе носят не международный характер.

«Это не стремление повлиять на международный порядок, на расстановку сил в регионе, а стремление повлиять на конкретный национальный режим. Более того, анализ показывает, что наши страны не заинтересованы в том, чтобы борьба с терроризмом на нашей территории носила международный характер», – сказал политолог.

По его словам, если реально взглянуть на международные структуры, деятельность которых направлена на борьбу с терроризмом, и на активность государств в этих структурах, то станет понятно, что она сводится к обмену информацией и в лучшем случае к выдаче тех или иных преступников.

«За рамки этих двух моментов борьба с террористической активностью в данном случае просто-напросто не выходит. У нас террористическая активность, как правило, направлена либо против режима, либо против силовых структур, поэтому говорить о какой-то интеграции в данном случае крайне затруднительно», – сказал Бурнашев.

С его мнением в чем-то согласна доктор исторических наук, главный научный сотрудник казахстанского института стратегических исследований (КИСИ) при президенте РК Леся Каратаева.

«Вся эта риторика об интеграции в сфере борьбы с терроризмом страдает серьезным образом именно от размытости понятийного аппарата. То есть на глобальном уровне какого-то общепринятого, устойчивого и всеобъемлющего определения терроризма не существует. В национальных законодательствах — кто в лес, кто по дрова», – сказала Каратаева.

По ее мнению, разница взглядов национальных правительств на принципы и допустимые рамки совместных действий в борьбе с терроризмом может быть объяснена и тем фактом, что имеющиеся интеграционные объединения охватывают огромные территории, включающие в себя государства, подверженные разным угрозам.

«Не будет интересно, например, президенту Беларуси Лукашенко направлять «своих ребят» в Центральную Азию для того, чтобы противодействовать каким-то террористам, которые, собственно говоря, Беларуси никак не угрожают», – сказала Каратаева.

По ее словам, неопределенность в понимании, различие интересов у стран приводят к тому, что понятие терроризма расплывается, политизируется. «Даже в кейсе с Украиной: в определенный момент Майдан был назван террористическим. Кому в голову пришло реально воспринять, что это действительно акт терроризма? Можно предположить, что именно название этого явления террористическим дает возможность власти применить силу, потому что террористы находятся вне закона и можно применять определенные насильственные действия без последствий. Тем не менее развития данный тезис по разным причинам не получил», – сказала Леся Каратаева.

Она также напомнила о том, что усилия, предпринимаемые ОДКБ, ориентируются на противодействие так называемому экспедиционному терроризму, когда границы пересекаются — идут целые бандформирования, с ними воюют и т.д.

«А столкнулись-то мы, по сути, с терроризмом партизанского характера — это внутренние вопросы. Действительно, кому интересно, чтобы какие-то иностранные специалисты присутствовали в стране, вмешивались во внутренние дела и таким образом противодействовали терроризму?», – подчеркнула политолог.

По ее мнению, с учетом нынешних интеграционных процессов выдача преступников и обмен информацией — это максимум, что можно сделать.

Источник: Капитал

Шахиду собраться – только подпоясаться

На днях финансовые полицейские Атырауской области задержали мужчину, который перечислил на счет международной террористической организации «Союз исламского джихада» три тысячи долларов. К сожалению, таких спонсоров в Казахстане, да и в других постсоветских странах, немало. На этом фоне члены Таможенного союза ужесточают антитеррористическое законодательство, а отечественные эксперты все чаще задаются вопросом: как обезопасить нашу республику от распространения радикальной идеологии. Быть может, объединить усилия?

Влияние интеграции между Казахстаном, Россией и Беларусью на
безопасность в наших странах обсуждалось на заседании экспертного клуба в Алматы.Лоб в лоб Казахстан столкнулся с экстремизмом в 2011 году. Ликвидация террористов в третьем микрорайоне Алматы, перестрелки в поселках Шубарши и Кенкияк, массовый самоподрыв религиозных фанатиков в Балхашской колонии, теракты в Астане, Актобе, Атырау и Таразе и, наконец, спецоперация в Боролдае заставили признать – религиозный экстремизм в сытой и благополучной республике все-таки есть. Тогда же в срочном порядке было создано Агентство по делам религий и принят закон «О религиозной деятельности и религиозных объединениях», предусматривающий обязательную перерегистрацию всех религиозных учреждений страны.
Новый виток законодательной борьбы с террором начался уже в нынешнем году. В январе мажилисмены одобрили проект нового Уголовного кодекса, предусматривающий ужесточение ответственности за экстремизм и терроризм. В это же время в Государственную думу России был внесен пакет законопроектов, также направленных на усиление антитеррористических мер. В частности, наши партнеры по Таможенному союзу предлагают ввести пожизненное заключение для тех, кто организует, совершает или финансирует теракты. Серьезное наказание грозит и тем, кто обучает боевиков. Любопытно, что движение по ужесточению борьбы с радикалами возглавила Беларусь. Там поправки в антитеррористический закон были внесены еще в 2012-м, а в прошлом году – утверждена Концепция борьбы с террором.– Понятно, что любое общество хочет обезопасить себя от терактов, и считается, что интеграция позволит более успешно бороться с таким явлением, как терроризм, – рассуждает политолог Эдуард Полетаев. – Логика исходит из того факта, что террористические организации сейчас многонациональные. Например, в «Аль-Каиде» эксперты насчитали представителей из более чем 20 стран. Естественно, чтобы бороться с таким транснациональным явлением, необходимо объединить усилия.– Я посмотрела новую программу на 2014–2016 годы по противодействию терроризму в рамках СНГ, – продолжила беседу главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте Леся Каратаева. – В какой-то мере она порадовала: наблюдается динамика развития, если сравнивать с предыдущими документами. Очевидно, что государства продвигаются – модели и законы разработали, теперь они их корректируют, делают рекомендации. Порадовало и возникновение такого понятия, как противодействие кибертерроризму. Мы обычно говорим о терроризме как о действиях в реальном пространстве. Киберизмерение терроризма происходит чаще всего в сфере понимания информационной безопасности как защиты массового сознания от деструктивного контента. В программе есть очень интересный пункт, который носит название «выявление и пресечение актов кибертерроризма». До 2016 года мы будем этим заниматься.
Пожалуй, самая явная кибератака на умы рядовых казахстанцев прошла в конце прошлого года. Сторонники «Аль-Каиды» опубликовали в Интернете скандальное видео с нашими соотечественниками в главной роли, которые якобы приехали в Сирию целыми семьями делать джихад. Тогда же в Астане за пропаганду экстремизма через Интернет была осуждена русская мусульманка Наталья Войтенкова. Женщина разместила на YouTube ролик о своем муже, состоящем в запрещенном объединении «Хизб-ут-тахрир», и уверяла, что эта организация вовсе не террористическая. Все эти события в очередной раз заставили казахстанцев содрогнуться, а силовикам напомнили – экстремизм рядом, он никуда не делся, а только ушел в подполье.

Татьяна КУАН, Алматы

Источник: Экспресс К

80 лет назад мировое сообщество впервые задумалось о необходимости объединения усилий в борьбе с терроризмом

В конце прошлой недели в Алматы состоялось заседание экспертного клуба на тему «Борьба с терроризмом в свете интеграционных процессов». Организатором выступил общественный фонд «Мир Евразии». Казахстанские эксперты обсудили вопросы ужесточения антитеррористического законодательства в ряде стран бывшего СССР, совместного противостояния терроризму в рамках интеграционных проектов, программы сотрудничества по борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма в рамках СНГ, ШОС и ОДКБ. Формальным поводом для обсуждения стало то, что прошло 80 лет с тех пор, как мировое сообщество впервые задумалось о необходимости объединения усилий в борьбе с терроризмом — в 1934 году этот вопрос был внесен на рассмотрение органов Лиги Наций.

«По сути, трансформация законодательства связана с тем, что понятие «терроризм» начинает размываться и в принципе сливается с понятием «экстремизма», — отметил политолог, профессор Казахстанско-немецкого университета Рустам Бурнашев. — Понятие экстремизма шире. Соответственно, когда мы ставим вопрос о борьбе с экстремизмом, теряется понимание того, с чем мы боремся. Достаточно распространенный пример: обвинить человека в террористической активности можно только на основании четких материальных факторов – при наличии у него взрывных веществ, конкретных действий. Обвинить человека в экстремизме можно фактически без материальной базы».

Эксперты, участвовавшие в обсуждении, не раз отмечали необходимость уточнения понятийного аппарата данной проблемы. Бывает, что к международным террористам причисляют и сепаратистов и участников криминальных разборок. Универсальной, общеприемлемой интерпретации понятия «терроризм» еще нет. Исследователи предупреждают, что даже понятия «терроризм» и «террор» не стоит смешивать. Как явление, терроризм постоянно мутирует, многое зависит от исторической, социальной и политической конъюнктуры. Она и определяет различие в подходах.

«Для одних это терроризм, для других – инструмент воздействия, влияния и это часто используется странами. Поскольку это существует, терроризм будет иметь и такую сторону», — заметил главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК Санат Кушкумбаев. — Есть правовая неопределенность, потому что в странах ШОС нет единого определения понятия терроризма. Да, оно существует в общих декларациях, национальных законодательных актах, но когда доходит до дела, то, например, собрание представителей какого-нибудь этнического меньшинства у нас останется незамеченным, а может даже и в прессе будет освещено – это нормальное явление. В Китае данное явление может рассматриваться как сепаратизм, с последующим уголовным преследованием». Эксперт также обратил внимание на то, что в рамках антитеррористического сотрудничества не всегда находятся правовые основания чтобы выдать того или иного обвиняемого человека. «Этот вопрос больше зависит от общих отношений между странами, — подчеркнул Кушкумбаев. — Можно и в нашем регионе посмотреть – в Таджикистане или в Узбекистане. Как известно, периодически, в Таджикистане задерживают людей, которым приписывают членство в Исламском движении Узбекистана, Союзе исламского джихада или в иных экстремистских и террористических структурах, призрачно намекая на соседнюю страну».

Так называемая «проблема-2014», то есть угроза распространения терроризма в связи с планируемым выводом международных сил безопасности из Афганистана в очередной раз актуализирует необходимость корректировки терминологии.

«Есть два понятия: международный терроризм и просто терроризм. Между ними большая разница, которая в нашем Евразийском пространстве жестко не фиксируется. То есть мы следуем логике, которую нам предоставляет мировое сообщество – для нас это удобно, мы готовы обозначить любых террористов как международных. В том числе на основании того, что в Аль-Каиде или в Исламском движении Узбекистана представлено столько-то национальностей. Получается, что мы создаем структуры международного уровня, направленные на борьбу с вызовами и угрозами, которых мы просто-напросто не имеем», — отметил Бурнашев. Политолог привел интересный пример Узбекистана. Когда в 1999 году страна столкнулась с террористической активностью, то приняла, по сути, англосаксонский тезис о том, что терроризм носит международный характер и выступила с инициативой создания международных организаций в рамках СНГ по борьбе с терроризмом. «Эта инициатива быстро исчезла, и Узбекистан перешел на борьбу с терроризмом на национальном уровне, потому что стало понятно, что подобные действия на международном уровне неэффективны», — сказал он.

«На глобальном уровне какого-то общепринятого, устойчивого определения терроризма не существует. В национальных законодательствах – кто в лес, кто по дрова», — разъяснила ситуацию главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК Леся Каратаева. По ее словам, на международном уровне есть попытки сделать какой-то шаг к унификации понимания терроризма путем создания модельных законов. «Но здесь, если вы посмотрите документацию того же СНГ, то увидите, что каждое соглашение по совместной борьбе с терроризмом имеет ряд оговорок со стороны различных стран. Оговорка есть у Молдовы, у Украины, есть особое мнение у Армении, Азербайджана. Оговорки, как правило, включают в себя нежелание страны брать обязательства по гармонизации законодательства», — подчеркнула эксперт. При этом разница взглядов национальных правительств на принципы и допустимые рамки совместных действий в борьбе с терроризмом может быть объяснена и тем фактом, что имеющиеся интеграционные объединения охватывают огромные территории, включающие в себя государства, подверженные разным угрозам. «Не интересно Александру Лукашенко направлять «своих ребят» в Центральную Азию для того, чтобы противодействовать каким-то террористам, которые собственно говоря, Беларуси никак не угрожают», — заметила Каратаева. В свою очередь, неопределенность в понимании, различие интересов у стран приводят к тому, что понятие терроризма политизируется. «Даже в кейсе с Украиной: в определенный момент Майдан был назван террористическим. Кому в голову пришло реально воспринять, что это действительно акт терроризма? – задался вопросом эксперт. — Понимание, что именно название этого явления террористическим дает возможность власти принять силу, потому что террористы находятся вне закона. Тем не менее, развития данный тезис по разным причинам не получил».

«Было бы здорово, если бы люди вообще не знали о том, что такое терроризм, — заявил ведущий эксперт Центра военно-стратегических исследований Андрей Хан. — Но, к сожалению, действия, квалифицируемые как террористические, все чаще становятся неотъемлемой частью региональных или внутренних конфликтов. Как отмечалось, нет единообразия в понимании того, что считать терроризмом. Поэтому содержанием всех совместных программ является унификация законодательной базы по борьбе с терроризмом, не допускающей слишком широкого или двоякого толкования. Толком мы здесь не договоримся и сами друг друга не убедим в своих вариантах определения терроризма».

Сергей Михайличенко

Источник: Информационно-аналитический центр

Назарбаев назвал Евразийский экономический союз благом для народа

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев принял участие в заседании Высшего Евразийского экономического совета, сообщает NUR.KZ.

Президент подчеркнул необходимость последовательного урегулирования аспектов, которые остались несогласованными в рамках подготовки проекта договора о создании Евразийского экономического союза (ЕЭС).
Во время встречи были обсуждены состояние и перспективы интеграционных процессов в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства, а также основные вопросы реализации договоренностей, достигнутых на предыдущих заседаниях ВЕЭС.
В своем выступлении Нурсултан Назарбаев сообщил о прошедшей в Астане встрече представителей Комиссии и отметил значительный объем проведенной работы.
«Я подробно, по пунктам, ознакомился с документами и считаю, что наши эксперты проводят очень большую и непростую работу. Надеюсь, что почти по всем спорным вопросам мы сможем прийти к консенсусу. Поддерживаю мнение о том, что нам необходимо соблюдать намеченный график. Также следует активнее разъяснять населению наших государств необходимость проводимой нами работы, которая выполняется во благо наших народов, для выгоды стран, вовлеченных в евразийскую экономическую интеграцию», — подчеркнул Президент Казахстана.
Глава государства отметил, что договор о создании Евразийского экономического союза состоит из двух частей – институциональной и функциональной.
«Согласно первой части, создается международная экономическая организация. Мы договорились о равной представленности сторон в органах союза. Такой же подход будет и при формировании аппаратов других органов, включая суд. Решения глав государств должны быть обязательными для органа будущего союза. Касательно принятия новых членов, мы договорились, что это будет осуществляться на «пакетной» основе. По функциональной части договора хочу подчеркнуть, что следует сначала создать экономический союз. Нет необходимости на этом этапе выносить дополнительные вопросы, которые вызывают непонимание внутри наших стран», — сказал Нурсултан Назарбаев.
Президент Казахстан подчеркнул необходимость последовательного урегулирования аспектов, которые остались несогласованными.
«Следует за месяц до принятия договора провести еще одно заседание высшего органа для согласования оставшихся вопросов. Следует дать возможность председателю Коллегии встретиться с каждым из нас, согласовать позиции и подойти к тому, чтобы мы приняли окончательное решение. Мы уже значительно продвинулись, и надо не отставать от заявленных сроков», — сказал Нурсултан Назарбаев.
Президент Российской Федерации Владимир Путин отметил, что Россия, Беларусь и Казахстан последовательно продвигаются по пути интеграции, что уже приносит вполне конкретные результаты и отдачу.
«Несмотря на замедление темпов роста мировой экономики в 2013 году, товарооборот в рамках «тройки» не только не снизился, а немного увеличился, составив 64,1 млрд. долларов. Россия дорожит конструктивными, равноправными и открытыми отношениями, которые сложились в сфере экономики между нашими странами», — сказал Владимир Путин.
Президент Беларуси Александр Лукашенко выразил надежду, что в ходе встречи удастся найти взаимоприемлемые решения, для того чтобы подписать договор в согласованные сроки.
«В нашем интеграционном проекте мы должны выйти на конкретные результаты. Таким результатом станет завершение работы по созданию Таможенного союза без каких либо ограничений и изъятий. В этом вопросе мы продвинулись больше всего. Нам следует принять соответствующие решения и более активно двигаться в направлении создания нашего экономического союза», — отметил Александр Лукашенко.
Напомним, на очередном заседании ВЕЭС на уровне глав государств в Ново-Огарево президенты Казахстана, России и Беларуси обсуждают ключевые направления интеграционного взаимодействия — функционирование Таможенного союза и Единого экономического пространства.
Также главы государств рассматривают ход работы над договором о создании с 1 января 2015 года Евразийского экономического союза.

Источник: NUR.KZ

Борьба с терроризмом – один из немногих объединяющих факторов для разных стран — казахстанский политолог

Борьба с терроризмом — это один из немногих объединяющих факторов, благодаря которому совершенно разные страны находят общий язык и готовы работать совместно, считает казахстанский политолог, руководитель общественного фонда «Мир Евразии» Эдуард Полетаев.
Об этом он сказал, выступая на заседании экспертного клуба на тему «Борьба с терроризмом в свете интеграционных процессов».
Он напомнил, что 2014 год характеризуется ужесточением законодательства, касающегося борьбы с терроризмом в странах Таможенного союза, и не только.
«2014 год в интеграционном плане будет достаточно сложным: намечающееся подписание договоренностей о Евразийском экономическом союзе, возможно, будет обостряться рядом негативных тенденций. В частности, события в Украине в определенной степени могут негативно повлиять на интеграционный настрой», — отметил Эдуард Полетаев.
Он напомнил о последних изменениях в законодательствах стран Таможенного союза. Так, Беларусь всерьез озаботилась проблемой после теракта в минском метро в 2011 году. Россия достаточно жестко отреагировала после терактов в Волгограде в декабре 2013 года. В Казахстане ужесточение законодательства не привязано к конкретным случаям, а связано с внедрением нового Уголовного кодекса.
Кроме этого, по его словам, борьба с терроризмом идет также в рамках региональных структур, таких как ОДКБ, которая сейчас, в частности, помогает укреплять таджикско-афганскую границу и т.д.
По мнению казахстанского политолога, интеграция позволит более успешно бороться с таким явлением, как терроризм.
«Самая простая логика исходит из того факта, что террористические организации сейчас многонациональные. В частности, в «Аль-Каиде» эксперты насчитали представителей более 20 стран. Естественно, чтобы бороться с таким транснациональным явлением, необходимо объединение усилий», — отметил Полетаев.
Политолог также напомнил, что на глобальном уровне, в частности, этим занимаются такие организации как ООН, либо появляются конъюнктурные объединения вроде антитеррористической коалиции.
«Что касается нашего Центральноазиатского региона, то здесь больше работают региональные структуры. Особого влияния ООН мы здесь не видим, хотя оно, безусловно, присутствует. Здесь такие организации, как ОБСЕ, которая хоть и не является военной, но антитеррористический дискурс использует в своей работе, ОДКБ, ШОС и т.д», — сказал Полетаев.
Тем не менее, по его мнению, с первоначальными последствиями террористических актов, которые случались в Центральноазиатском регионе, «страны боролись не совместно, а скорее каждая сама по себе — и справлялись».

Казахстан, Астана, 6 марта /корр. Trend Д. Мухтаров/

Источник: Trend

Террористы могут воспользоваться единой транспортной инфраструктурой Таможенного союза — политолог

В условиях интеграции доступ к транспортной инфраструктуре всех трех стран Таможенного союза (Беларуси, Казахстана и России) получает не только бизнес, но и террористические группы, считает казахстанский политолог Замир Каражанов.
«Вопрос в том, как сделать так, чтобы интеграция способствовала усилению только лучших качеств — обеспечивала рост экономики, улучшала социальное благополучие, качество жизни, а не только провоцировала рост числа террористических групп», — сказал Замир Каражанов, выступая на заседании экспертного клуба на тему «Борьба с терроризмом в свете интеграционных процессов».
По его мнению, несмотря на то, что между странами Таможенного союза и всего региона образовались государственные границы, все-таки действует принцип сообщающихся сосудов.
«Очаги терроризма распространяются, как какой-то вирус, и на другие страны, которые находятся рядом. Если брать сегодняшний период, то особое внимание нужно обратить на Сирию. Например, в Кыргызстан приезжают люди, которые вербуют боевиков для этой войны», — сказал эксперт.
По его словам, этот тренд связан с нестабильностью в мире: режимы стали шаткими, понятия о глобальной и региональной безопасности тоже стали шаткими, что открывает большие возможности для террористических организаций.
«Сирия как раз хорошо это иллюстрирует. У нас тоже несколько месяцев назад было сообщение о том, что казахстанские граждане находятся в Сирии. Сразу же встал вопрос: что будет, если они вернутся в Казахстан? Что будет, даже гадать не стоит — это люди, которые имели контакты с террористами, у которых уже есть боевой опыт. Видно это по Кыргызстану, где уже дважды вычисляли и ловили террористов из Сирии», — сказал Замир Каражанов.
По его словам, в соседней России такая же проблема: ФСБ говорит уже о трех-четырех сотнях россиян, которые воюют на территории Сирии.
«Я вспоминаю первое интервью Башара Асада, которое он давал газете «Известия» еще в самом начале конфликта и где объяснял, как сможет победить повстанцев. Он сказал, что главная его задача — не отрекаться от власти, а как можно глубже затянуть конфликт, чтобы люди устали от хаоса и насилия. Мол, тогда они выберут безопасность и стабильность. Получается, что эта стратегия дает побочный эффект. Чем дольше конфликт длится, тем больше усиливаются террористические риски, и не только для сирийского региона, но и для других стран, причем не только близких соседей», — сказал политолог.
По его словам, в программе по противодействию экстремистским и террористическим угрозам говорится, что террористические риски в Казахстане усиливаются. Другой вопрос, стоит ли этому верить.
По его мнению, особое волнение вызывает другой вопрос — спонсорство терроризма.
«Мы все считали, что эта проблема исходит откуда-то с арабского востока, но дело в том, что сейчас, возможно, начнется новый этап, когда радикально настроенные религиозные люди будут выступать внутренними спонсорами террористических групп. Учитывая, что мы находимся в едином пространстве Таможенного союза и что граница открыта… Ведь какое значение имеет для религиозного радикала деление на страны, для него главное — деление по вере», — напомнил Каражанов.
Политолог считает, что 2014 год будет сложным для Казахстана и для всех стран Таможенного союза, поскольку имеется и афганский фактор. Каражанов напомнил, что недавно в Казахстан приезжал известный афганский политик Абдул Рашид Дустум.
«Его визит говорит о том, что нашу страну рассматривают как одно из государств, которое может повлиять на Афганистан. По информации СМИ, Дустум метит на пост вице-президента своей страны, в то время как возможный будущий президент Ашраф Гани Ахмадзай, которого двигают в Афганистане, будет политиком, устраивающим Запад. Получился такой интересный баланс. Президент придерживается стороны Запада, а его вице-президент пытается найти какую-то поддержку в наших государствах. То есть, может быть, и будет найден какой-то компромисс, который благоприятно скажется на стабилизации ситуации в этой стране», — сказал эксперт.

Казахстан, Астана, 6 марта /корр. Trend Д. Мухтаров/

Источник: Trend

Центральноазиатские страны сталкиваются с национальным терроризмом — политолог

Страны Центральноазиатского региона сталкиваются не с международным терроризмом, а с терроризмом национальным, считает профессор казахстанско-немецкого университета Рустам Бурнашев.
«Тезис, что для борьбы с терроризмом надо объединяться, не совсем корректен для наших стран, поскольку мы сталкиваемся не с международным терроризмом, а с терроризмом национальным. То есть борьба идет с группами людей, которые выбирают террористическую активность именно на национальном уровне», — сказал Рустам Бурнашев, выступая на заседании экспертного клуба на тему «Борьба с терроризмом в свете интеграционных процессов».
По его мнению, причины террористической активности в регионе носят не международный характер.
«Это не стремление повлиять на международный порядок, на расстановку сил в регионе, а стремление повлиять на конкретный национальный режим. Более того, анализ показывает, что наши страны не заинтересованы в том, чтобы борьба с терроризмом на нашей территории носила международный характер», — сказал политолог.
По его словам, если реально взглянуть на международные структуры, деятельность которых направлена на борьбу с терроризмом, и на активность государств в этих структурах, то станет понятно, что она сводится к обмену информацией и в лучшем случае к выдаче тех или иных преступников.
«За рамки этих двух моментов борьба с террористической активностью в данном случае просто-напросто не выходит. У нас террористическая активность, как правило, направлена либо против режима, либо против силовых структур, поэтому говорить о какой-то интеграции в данном случае крайне затруднительно», — сказал Бурнашев.
С его мнением в чем-то согласна доктор исторических наук, главный научный сотрудник казахстанского института стратегических исследований (КИСИ) при президенте РК Леся Каратаева.
«Вся эта риторика об интеграции в сфере борьбы с терроризмом страдает серьезным образом именно от размытости понятийного аппарата. То есть на глобальном уровне какого-то общепринятого, устойчивого и всеобъемлющего определения терроризма не существует. В национальных законодательствах — кто в лес, кто по дрова», — сказала Каратаева.
По ее мнению, разница взглядов национальных правительств на принципы и допустимые рамки совместных действий в борьбе с терроризмом может быть объяснена и тем фактом, что имеющиеся интеграционные объединения охватывают огромные территории, включающие в себя государства, подверженные разным угрозам.
«Не будет интересно, например, президенту Беларуси Лукашенко направлять «своих ребят» в Центральную Азию для того, чтобы противодействовать каким-то террористам, которые, собственно говоря, Беларуси никак не угрожают», — сказала Каратаева.
По ее словам, неопределенность в понимании, различие интересов у стран приводят к тому, что понятие терроризма расплывается, политизируется. «Даже в кейсе с Украиной: в определенный момент Майдан был назван террористическим. Кому в голову пришло реально воспринять, что это действительно акт терроризма? Можно предположить, что именно название этого явления террористическим дает возможность власти применить силу, потому что террористы находятся вне закона и можно применять определенные насильственные действия без последствий. Тем не менее развития данный тезис по разным причинам не получил», — сказала Леся Каратаева.
Она также напомнила о том, что усилия, предпринимаемые ОДКБ, ориентируются на противодействие так называемому экспедиционному терроризму, когда границы пересекаются — идут целые бандформирования, с ними воюют и т.д.
«А столкнулись-то мы, по сути, с терроризмом партизанского характера — это внутренние вопросы. Действительно, кому интересно, чтобы какие-то иностранные специалисты присутствовали в стране, вмешивались во внутренние дела и таким образом противодействовали терроризму?», — подчеркнула политолог.
По ее мнению, с учетом нынешних интеграционных процессов выдача преступников и обмен информацией — это максимум, что можно сделать.

Казахстан, Астана, 6 марта /корр. Trend Д. Мухтаров/

Источник: Trend

Каспийско-черноморский диалог

Вчера в Баку состоялся международный «круглый стол» «Геополитика Каспийско-Черноморского региона: проблемы безопасности». Организатором данного мероприятия является представительство НП «Политологический центр «Север-Юг» по развитию информационных и научных связей со странами Кавказского региона в городе Баку.

Модератором мероприятия выступил исполнительный директор Политологического центра «Север-Юг» Алексей Власов. По его словам, идея данного «круглого стола» — обмен идеями по вопросу сохранения безопасности и стабильности в каспийско-черноморском регионе. Первым выступил политолог, профессор Западного университета Фикрет Садыхов. Общими для каспийско-черноморского региона являются следующие проблемы: межэтнические конфликты, территориальные притязания, агрессивный сепаратизм, проблема с транзитом и поставкой углеводорода, интересы ведущих государств, которые в определенной степени не совпадают друг с другом. Ярким тому подтверждением являются те события, которые на протяжении многих лет и сегодня происходят в нашем регионе. Если говорить о сепаратизме, то он присущ многим странам Каспийско-Черноморского региона. При всей схожести конфликтных ситуаций, у каждого свои специфические корни, характерные особенности и пути развития. Имеются различные форматы по урегулированию конфликта, однако МГ ОБСЕ на протяжении почти двух десятилетий ничего не делает для решения карабахской проблемы на основе норм и принципов международного права.

«Азербайджан постоянно призывают к компромиссу и решению данного конфликта. Учитывая, что именно наши семь районов оккупированы, проблема Нагорного Карабаха не решена. А существующие международные резолюции, признающие территориальную целостность нашей республики и призывающие к освобождению оккупированной армянами территории Азербайджана, — это реальность».

Как сказал эксперт, в отношении иранской ядерной программы имеются некоторые подвижки, так как «шестерка» смогла добиться решения проблемы хотя бы на определенный период. До этого в Иране сменился политический режим. «Возможно, стоит менять режим в Армении, чтобы прийти к конструктивному решению в карабахском вопросе?! Иначе на протяжение многих лет так и не удастся прийти к общему знаменателю», — отметил политолог.

По словам Садыхова, события в Украине сегодня очень актуальны, и невозможно остаться равнодушным к происходящему в этом государстве. В Украине с одной стороны «оголтелый сепаратизм», с другой — недальновидность политиков, которые пытаются отойти от понимания тех реалий, которые сложились на протяжении долгих лет. Те, кто свергали власть, должны были понимать, что может произойти через несколько дней или месяц.

Далее выступил директор центра общественно-политических исследований (РФ) Владимир Евсеев. По его словам, если делать прогноз на 2014 год, то он скорее пессимистичен, чем оптимистичен. Иранская ядерная проблема в 2014 году, в принципе, решена быть не может. Но можно говорить о некоем расслаблении в этом вопросе. Также в этом году не удастся решить и сирийскую проблему, которая также может еще и наоборот усугубиться. Также ожидается, что в Сирии пройдут выборы, которые, опять-таки, мало что смогут изменить. Как сказал эксперт, влияние США на Южном Кавказе постепенно будет ослабляться. На них сильно давят их союзники — Япония, Южная Корея, Филиппины и другие, они значительно оттягивают внимание Америки на другие регионы. Есть вероятность, что НАТО будет дальше ослабляться изнутри. А у Европы свои проблемы.

«Мир на Южном Кавказе возможен при формировании новой системы региональной безопасности. Основой может стать взаимодействие между Россией, Турцией и Ираном. Основная цель — предотвращение войны на Южном Кавказе. Это должна быть внеблоковая система безопасности. Не нужно ждать от американцев, что они придут и решат карабахскую проблему, или наоборот, Россия заставит Армению отдать Карабах. А новая система безопасности смогла бы найти необходимые подходы», — отметил он. По его мнению, если говорить о ситуации на Южном Кавказе, то здесь больше позитива, так как в 2014 году мир будет сохранен. «Я рассчитываю на принципиальное улучшение российско-азербайджанских и российско-грузинских отношений. В частности, России и Азербайджану нужен крупный инфраструктурный проект, который будет взаимовыгоден обеим сторонам. Это, например, приведет к серьезному увеличению товарооборота. Одним словом, необходимы проекты, которые требуют вложения миллиардов долларов», — отметил он.

Как отметил в ответ Евсееву депутат Милли меджлиса Азербайджанской Республики Расим Мусабеков, Азербайджан приобрел у России оружие на 4 млрд. долларов. «Неужели этого мало?! Объем военно-технического сотрудничества с Россией превосходит аналогичные контакты со многими другими ведущими странами мира «, — пояснил он. Как сказал эксперт, до 1999 года Азербайджан, Грузия и Россия были в ОДКБ и в период этого сотрудничества никаких прогрессов в урегулировании конфликтов, имеющихся на Кавказе, не было достигнуто. Выход Азербайджана и Грузии из ОДКБ был вызван тем, что даже союзнические отношения внутри единой организации, которая могла бы согласовать все вопросы безопасности, не дали необходимого толчка для решения конфликтов.

«Речь идет не о том, что Азербайджан требует надавить на Армению, чтобы она освободила Карабах. Дело в том, что есть оккупированные районы нашей страны, которые в два раза больше по территории самого Нагорного Карабаха. Из районов были изгнаны люди — 700 тысяч человек, и эта несправедливость происходила на глазах у всех. И объяснить, что необходимо освободить территорию, чтобы туда смогли вернуться люди, можно, но никто этого не сделал и до сих пор делать не хочет. Наша страна собирается активно продолжать укреплять обороноспособность, исходя из своих ресурсов. Просто на доброе отношение России, США, Турции или кого-либо другого, Азербайджан в вопросах собственной безопасности, к сожалению, раасчитывать не может. Новейшая история показала, что надо быть способным защищаться самостоятельно. «Какие перемены прошли за прошлый год?! Закрылась Габалинской РЛС. Не смогли договориться. Однако на это не нужно обижаться и отягощать отношения взаимными претензиями», — сказал он.

По его словам, в 2014 году будет запущен первый рабочий поезд железной дороги Баку-Тбилиси-Карс. Безусловно, это с одной стороны — экономические выгоды, но с другой — и геополитические. «Я не думаю, что в этом году на Каспии может появиться внеблоковый игрок. Однако если ситуация с Крымом будет развиваться по негативному сценарию, появления внеблоковых игроков на Черном море, причем на достаточно длительное время, не стоит исключать», — пояснил он.

Как сказал Мусабеков, не стоит ожидать большого прорыва в вопросе урегулирования статуса Каспия. Но тихая работа по подготовке договорно-правовой базы идет. Ситуация во многом будет определяться тем, насколько будет готов Иран к конструктивности, и насколько удастся сформировать бывшую советскую четверку в лице Азербайджана, Казахстана, России и Туркменистана. При таком раскладе можно ждать определенных положительных моментов. Также очень важно держать под контролем ситуацию на Северном Кавказе.

«Азербайджан может договориться в рамках диалога с Россией, Турцией или любой другой страной, но только не с Ираном. У нас очень слабые коммуникации с Ираном, они такие же слабые и у России. Иногда мы до конца не понимаем, какие задачи ставят перед собой переговорщики со стороны Тегерана. В Иране нашей республике надо иметь посольство такое же авторитетное, как в России и Турции. Нам надо вовлекать Иран в прагматичный диалог и делать это вместе с Россией», — пояснил он. Политолог, эксперт фонда «Мир Евразии» (Республика Казахстан) Антон Морозов считает, что год в целом пройдет спокойно, но соперничество между глобальными игроками за Каспийский, Центрально-Азиатский регион сохранится. По мнению генерального директора Агентства международной информации «Новости-Азербайджан» Гюльнары Мамедзаде, сегодня ситуация настолько быстро меняется, что выстраивать долгосрочный прогноз очень сложно. «Более того, если ранее мы выстраивали прогнозы региональной повестки, исходя из событий вокруг Ирана, применительно к ситуации в Сирии и далее относительно вывода войск из Афганистана, то сейчас новая болевая точка сместилась в Украину. Как показывают последние события, все это увеличивает риски того, что процессы, наблюдаемые извне, подошли непосредственно к границам СНГ. Ситуация в Украине формирует очень напряженный фон ожидания по всему периметру Каспийско-Черноморского региона, СНГ и в целом на пространстве Евразийских интересов. По ее мнению, во время саммита по определению статуса Каспия ничего существенного ожидать не стоит, кроме небольших подвижек. Также сегодня очень важно уделять внимание информационной безопасности.

Эксперт Киевского центра политических исследований и конфликтологии (Украина) Антон Финько пояснил, что достижение урегулирования в Украине невозможно без учета политических интересов Южных и Восточных регионов. Необходим широкий переговорный процесс как между внутренними игроками, так и внешними. Если говорить о прогнозе Каспийско-Черноморского пространства, то без достижения умиротворения сторон в Украине и крымской проблемы это станет источником постоянного напряжения. Поэтому очень важно, чтобы все заинтересованные стороны, внешние игроки оказали бы воздействие на политические силы Украины с целью стабилизирования ситуации и достижения компромиссного согласия. Но самое важное — сохранить территориальную целостность Украинской Республики.

«В последнее время наблюдается резкая милитаризация всего каспийско-черноморского пространства. Если крымская проблема будет оставаться источником раздора и дальше, то это негативно скажется на Каспийско-Черноморском регионе. В Украине мы стали свидетелями продвижения теории организованного хаоса, отработанного ранее в рамках арабской резни. В нашей стране формировалась уничтоженная модель «управляемой демократии». Это присуще государствам, которые не являются авторитарными и исключают политические репрессии, но все политические решения сосредоточены вокруг президентского центра власти. Оппозиция вроде существует, но не играет значительной роли. Тот сценарий, который имел место в Украине, может воспроизводиться и в других странах этого региона», — пояснил он. Алексей Власов, подытоживая сказанное, подчеркнул, что участие внерегиональных сил в большой политике опасно. Оно усиливает ту напряженность, которая уже существует в регионе. «У каждой из стран есть свои проблемы, но вопросы безопасности необходимо решать вместе и сообща. Россия, Казахстан, Азербайджан, Турция могут сотрудничать по самым разным направлениям в сфере безопасности. Чтобы быть готовыми к различным попыткам дестабилизировать ситуацию извне, необходимо быть сильными изнутри», — отметил он.

На мероприятии также выступили председатель совета директоров Союза компаний «Аналитика, консалтинг, пиар» Исмаил Агакишиев, доктор политологии, профессор Халдун Ялсинкая Турецкая Республика), журналист АМИ «Новости-Грузия» Александр Имедашвили и другиее.

Источник: Информационно-аналитический центр

В Москве состоится Международная конференция «Перспективы регионального развития прикаспийских регионов в контексте пятистороннего сотрудничества государств Каспия»

11 марта 2014 года Институт каспийского сотрудничества проводит Международную конференцию «Перспективы регионального развития прикаспийских регионов в контексте пятистороннего сотрудничества государств Каспия».
Мероприятие состоится в гостинице АЭРОСТАР (Москва, Ленинградский пр., д.37, корпус 9), начало в 10-30, зал «Петровский».
В рамках панельных дискуссий участники конференции обсудят особенности развития транспортной инфраструктуры стран Каспийского региона, а также проблемы продвижение экономических интересов каспийских государств через призму общественных связей и информационных технологий.
В конференции примут участие ведущие эксперты, представители международных организаций и диппредставительств прикаспийских стран.

С докладами выступят:

• Сергей Михеев — генеральный директор Института каспийского сотрудничества (Россия)
• Андрей Чеботарёв – директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» (Казахстан)
• Октай Садыхов — старший преподаватель кафедры дипломатии и внешней политики БСУ (Азербайджан)
• Игорь Загребельный — президент ассоциации экспедиторов и судовладельцев Астраханской области, Lakor ltd Company (Россия)
• Рауф Раджабов — главный редактор THINK TANK 3rd View, политический аналитик (Азербайджан)
• Ильгар Велизаде — руководитель Клуба политологов «Южный Кавказ» (Азербайджан)
• Алексей Синельщиков — официальный представитель Института каспийского сотрудничества в Астраханской области (Россия)
• Фуад Ализаде — зав. отделом экономики газеты «Зеркало», к.э.н. (Азербайджан)
• Адиль Каукенов — старший аналитик Агентства по рентабельности инвестиций (Казахстан)
• Эдуард Полетаев — главный редактор газеты «Свобода слова» (Казахстан)
• Гюльнара Мамедзаде — гендиректор АМИ «Новости-Азербайджан», представитель Института Каспийского Сотрудничества в Баку (Азербайджан)
Вопросы к обсуждению:

• особенности развития транспортных маршрутов (автомобильных, железнодорожных, морских) в Прикаспийском регионе
• координация деятельности «каспийской пятерки» в развитии портовой инфраструктуры и морских перевозок, особенности перевозок на Каспии
• сотрудничество стран по вопросам производства судов, технологического / разведовательного оборудования, платформ добычи и т.п.
• обеспечение безопасности добычи и морских перевозок
• место и роль информационных технологий в развитии экономического сотрудничества стран Каспия
• создание банка данных и системы сетевого профессионального сообщества каспийских стран»

Источник: Касфактор

Режимы шаткие, а терроризм интегрированный

Прошло заседание экспертного клуба по теме “Борьба с терроризмом в свете интеграционных процессов”.

“Если власть испугалась – она называет это терроризм, когда ситуацию контролирует – тогда беспорядки”, – отметил Андрей Хан, социолог, в ходе экспертного клуба по теме “Борьба с терроризмом в свете интеграционных процессов”. Притом что власть любит поднимать на щит тему противодействия международному терроризму, интеграция между государствами на почве борьбы с терроризмом дальше обмена информацией идет редко, поскольку тема очень чувствительная и непубличная.

Заседание экспертного клуба по линии общественного фонда “Мир Евразии” произошло до кульминации событий в Крыму и получения президентом России Владимиром Путиным согласия сенаторов на применения вооруженных сил РФ на Украине. Поэтому получилось в духе высказывания Альбера Камю о том, что когда война началась, всякое мнение, не принимающее ее в расчет, начинает звучать неверно. На Украине войны вроде как нет, однако новая эпоха на постсоветском пространстве однозначно наступила. Вот и вопрос политолога Эдуарда Полетаева “Крым – это сепаратизм или стремление к интеграции с Россией?” заданный до новой эпохи получился риторическим.

“Режимы стали шаткими”, – подчеркнул политолог Замир Каражанов. На этой почве и угроза терроризма для них становится все более опасной и болезненной. Когда государственным СМИ никто не доверяет, а на смену экзотическим странным шейхам с Ближнего Востока приходят местные спонсоры терроризма – ситуация становится более проблемной.

Политолог Леся Каратаева обратила внимание на размытость термина “терроризм”. Часто это понятие пытаются сомкнуть с экстремизмом. В Казахстане уже заявлено о планах борьбы с кибертерроризмом. “На Украине даже Майдан власти в какой-то момент называли “террористическим”, – заметила она. Само население определить свою позицию по терроризму не может, поскольку сфера закрытая и непрозрачная.

Участники дискуссии обратили внимание на множество ракурсов явления терроризма. Ведь если преступники в республике подорвут автобус, на манер Волгограда, то население подобную акцию устрашения однозначно осудит. А вот если будет взорван акимат и погибнет аким – тогда возможна совсем друга реакция. То есть терроризм по идее зло, но противостоящие ему силы не всегда в восприятии общества тянут на статус добра.

“Мы готовы представить любых террористов как международных”, – указал на особенность поведения государств региона Центральной Азии политолог Рустам Бурнашев. Сам он считает, что “у нас терроризм носит национальный характер”, то есть обусловлен внутренними причинами. “Политические режимы не заинтересованы в том, чтобы борьба с терроризмом на их территории носила международный характер”, – еще один его тезис.

Эксперты рассматривают постсоветское пространство с точки зрения сообщающихся сосудов. Поэтому вполне естественно, что террористическая активность пришла на запад Казахстана, поскольку он географически ближе к российскому Кавказу.

Терроризм – это некий геополитический инструмент, который действует с помощью террора, страха и ужаса. В отношении Казахстана “Джуд-ал-Халифат” в классическом виде приводил в действие террористическую угрозу, когда требовал отказаться от посылки военных специалистов в Афганистан.

Борьба с терроризмом поражена болезнью двойных стандартов так же, как и другие механизмы международной политики. Например, “Муджахеддин-и-хальк” – террористическая организация, которая борется с правительством Ирана. В 2010 году Евросоюз исключил ее из списка террористических организаций, а в 2011 году это сделали США. Политолог Санат Кушкумбаев при разборе интеграционных сценариев даже предложил рассмотреть борьбу с лжетерроризмом в качестве объединяющего фактора. Для одних это сепаратизм, для других – национально-освободительное движение. “Есть международное право, есть дефицит международного права и возможностей его применения”, – подвел промежуточный итог Андрей Хан.

Политолог Ирина Черных считает, что “борьба с терроризмом – не фактор интеграции в Центральной Азии”. Также она акцентировала внимание на отсутствии прикладных политических исследований, из-за чего под любыми тезисами нет конкретных цифр, нет четко выделенной части населения, которая подвержена террористической деятельности.

“В интеграционных процессах общей линии борьбы с общей угрозой нет”, – констатировал политолог Андрей Чеботарев. Еще он добавил, что европейцы по безопасности с ШОС и ОДКБ сотрудничать не хотят. “Лучший интеграционный проект на постсоветском пространстве – это террористический интернационал”, – подчеркнула Леся Каратаева.

Владислав ЮРИЦЫН

Источник: ZONAKZ

Евразийский Союз: «испытание майданом»

Как политический кризис на Украине отразится на Таможенном Союзе? Повлияют ли эти события на подписание документов по Евразийскому союзу? Могут ли страны-участницы ТС выработать выход из кризиса? – эти вопросы редакция сайта ИАЦ задала российским и казахстанским политологам.

Эдуард Полетаев — политолог, руководитель дискуссионного клуба «Мир Евразии» (Республика Казахстан).
На мой взгляд, последствия, безусловно, будут. Поскольку на Украине есть очень сильный политизирующий фактор: куда податься на Восток или Запад. Хотя эта постановка неправильная, но многие люди смотрят на это именно так, причем не только на Украине. В Казахстане наблюдается ситуация, когда активизировались противники Евразийского экономического союза в связи с последними событиями на Украине. Естественно, что существование критических фактов и эмоций будет оказывать влияние на деятельность ТС и ЕЭП. Украина сама внушила себе, что ТС несет в себе угрозу для ее стремлений к европейским ценностям. Шла мощная политизация этого вопроса, и это не могло не отразиться на общественном мнении и взглядах некоторых представителей постсоветского пространства.
Жесткая позиция России по отношению к украинским событиям будет вынуждать страны-участницы ТС относиться более внимательно к работе по защите своих национальных интересов в рамках интеграционных инициатив и к документации, которую нужно будет подписывать.
Эта ситуация подставила «подножку» интеграционным инициативам, вполне возможно, что подписание может быть немного отодвинуто до более спокойных времен. Я имею в виду, что, в случае эскалации конфликта, может быть просто не до этого. Я не вижу в этом ничего страшного, мы знаем, что и запуск ТС планировался раньше, а фактически он заработал позже на пару-тройку лет. Ситуация сейчас такая, что нужно успокоиться. На мой взгляд, не очень правильно связывать кризисную ситуацию в экономике и политике Украины с перспективами ТС, потому что это несколько разные вещи и о том, что кризис будет, было известно еще до падения Януковича. Сейчас будет очень много эмоциональных, необдуманных высказываний, вплоть до того, что у ТС перспектив не будет, таким разговорам будет способствовать и падение национальных валют, девальвация. В этом плане присутствует очень упрощенное понимание интеграционного проекта.
Вместе с тем, несмотря на всю эту ситуацию 5 марта состоится очередное заседание Высшего Евразийского экономического совета в Москве, на котором встретятся президенты России, Казахстана и Белоруссии. Думаю, все будет идти своим чередом. Глупо из-за Украины отказываться от встреч в рамках инициатив, ведь работа была проделана довольно мощная, странам приходилось идти на уступки.
Что касается возможности урегулирования конфликта в рамках ТС, то здесь будет сложно делать какие-то политические заявления. Страны ТС могут оказать экономическую помощь, только нужно понять, кому ее оказывать. Потому что легитимной власти на Украине с точки зрения РФ нет. Мы видим, что и западные доноры также готовы поддержать экономику страны по линии МВФ. Я думаю, что закрывать экономические ворота в Украину не целесообразно. Она является важным партнером для стран ТС. Самое главное не бояться и работать дальше. Не обращать внимание на политические заявления, которые только пугают, в том числе и бизнес. Главное — страны не должны экономически закрываться от украинских товаров, которые идут на наши рынки. Товарооборот как раз поддержит украинскую экономику и это будет своего рода показатель добрых экономических и политических намерений.

Александр Караваев, заместитель генерального директора ИАЦ МГУ:
На мой взгляд, напрямую украинские события на текущую деятельность Таможенного союза не влияют, так как Украина не является членом ТС. Это надо иметь в виду, когда мы говорим о том, влияет ли проблема российско-украинских торгово-экономических отношений негативно на отношения в рамках ТС. Так надо ставить вопрос.
Последствий надо ждать скорее в политической плоскости, а не в том, как на данный момент эта организация действует. Главными опасениями для Казахстана могли бы быть некорректные переносы ситуации возможного военного применения российских сил в Крыму в поддержку русского населения на латентную угрозу сепаратного отделения регионов Северного Казахстана, которые преимущественно состоят из русскоязычного населения. Такая риторика уже была озвучена Жириновским. Казахстанские политики отреагировали так: если Россия вступилась за власть в автономии и за права русских, не возникнет ли вдруг подобный кризис в российско-казахстанских отношениях в будущем и российские силы выступят в защиту русскоязычного населения в Казахстане. Опасения не входят в повестку отношений ТС, но они присутствуют в публичном поле и влияют на настроения в казахстанском обществе.
Что касается Евразийского союза, мне кажется, есть проблемные вопросы, которые могли всплыть и без Украины. Однако каким образом сработает кризис именно на подписание соглашения сказать трудно. Мы не знаем, каким образом будут складываться торгово-экономические связи с Украиной, прежде всего, России. Через территорию России идет транзит грузов, важных для бюджета Казахстана. Неизвестно, с каким давлением со стороны Запада столкнется Астана. В любом случае любые российские проекты будут сталкиваться с резкой критикой Запада, но не думаю, что будут предприниматься какие-то действия. Скорее, они останутся на уровне политических заявлений.

Леонид Гусев — научный сотрудник института международных исследований МГИМО
Сейчас сказать что-то определенное достаточно сложно. Однако я уже слышал некоторые высказывания политических сил Киргизии, которые заявляют о том, что они не хотели бы сотрудничать с Таможенным союзом, что они будут ориентироваться на Запад и Китай. Кроме того, там теперь образовалась прозападная партия. Что касается Беларуси, то, согласно последним новостям, там есть осторожные высказывания о том, что белорусская власть рассматривает вопрос о сотрудничестве с новым киевским правительством. Однако как это все отразиться на сотрудничестве внутри ТС пока не ясно. Со стороны Лукашенко, ни других официальных властей стран ТС пока ничего не говорится. По крайней мере, все представители республик выступают за целостность Украины, в тех границах, которые сейчас существуют.
Что касается будущего Евразийского союза, то скорее всего, ситуация на Украине скажется не сильно. Союз будет создан. Что касается расширения ТС путем привлечения Киргизии и Таджикистана, то переговоры ведутся, но они могут быть отложены в связи с последними событиями.
Сейчас члены ТС ничего не смогут сделать в разрешении этого кризиса. Это можно сделать только сообща с членами ЕС и США. Сейчас такие переговоры, насколько я знаю, уже ведутся. Я думаю в сотрудничестве со всеми этими организациями можно прийти к компромиссу.

Подготовила Валерия Ромащенко

Источник: Информационно-аналитический центр